Миллион лет спустя

Миллион лет спустя

Александр Аит

Глава первая. Остров встречи

Первой к столу подошла правительница океана.

Она оставила на белом камне мокрые следы и остановилась напротив пустого кресла, приспособленного для крылатого тела. Чуть дальше, у края террасы, стоял высокий неор в серой одежде. Он смотрел на море, но повернулся прежде, чем она успела произнести его имя.

— Ты всегда слышишь, когда к тебе подходят?

— Только когда делают это так громко.

Тейра посмотрела на свои широкие ступни с перепонками, потом на дорожку воды за спиной.

— В море тебя было бы слышно за полгорода.

— Поэтому мы встречаемся здесь.

Он улыбнулся. Она ответила не сразу.

На их прошлой встрече Тейра ещё не правила глубинными городами, а Арен ещё умел обижаться, когда акводулы называли его народ сухопутными. Теперь он сам иногда употреблял это слово, чем приводил в замешательство собственных советников.

Над столом скользнула широкая тень.

Авирт опустился на край террасы, погасил скорость несколькими сильными взмахами и сложил крылья. Серебряные застёжки на его одежде тихо звякнули. Левое крыло он убрал осторожнее правого.

— Вы могли бы выбрать остров повыше, — сказал он.

— А ты мог бы перестать прилетать с той стороны, где сидит солнце, — ответила Тейра. — Я уже второй раз принимаю тебя за затмение.

Равен усмехнулся и протянул ей руку.

Его пальцы были длинными и крепкими, с тёмными ногтями. В человеческом когда-то лице особенно выделялись глаза: янтарные, неподвижные, с пугающей точностью следившие за самым мелким движением. Вокруг висков и вдоль шеи росли короткие серые перья. Длинные маховые перья на крыльях были почти чёрными.

Миллион лет назад его предки не знали ни столов, ни договоров, ни имён для собственных детей.

Предки Тейры выныривали из океана, чтобы вдохнуть воздух.

Предки Арена называли себя людьми и спорили, кому из живых существ принадлежит Земля.

Теперь три правителя стояли на небольшом острове, который не принадлежал никому из них.

Остров назывался Иль.

Его жители сами избирали хранителей берега, сами определяли свои законы и не позволяли ни одной державе держать здесь гарнизон. На Иле существовали сухие улицы, затопленные галереи и открытые ветру жилые площадки. Торговцы, исследователи и переселенцы из трёх сред жили рядом уже несколько столетий. Они ссорились из-за шума, влюблялись, спорили о ремонте причалов и считали себя островитянами прежде, чем подданными далёких столиц.

Здесь не требовалось выбирать, кто будет хозяином встречи.

— Сядем? — предложил Арен.

— Сначала скажи, сколько твоих советников нас сейчас слушают, — попросил Равен.

Неор коснулся двумя пальцами виска.

Под прозрачной кожей возле его глаза вспыхнула тонкая серебристая сеть и погасла.

— Ни одного.

— А твоя вторая половина?

— Она тоже я.

Равен кивнул, принимая ответ, хотя по выражению лица было ясно, что до конца не принял.

Неоры давно перестали делить разум на природный и созданный. Ребёнок рождался с живым мозгом, но по мере взросления его мышление соединялось с вычислительными структурами, проникавшими в нервную систему. Для Арена это было столь же естественно, как для Тейры чувствовать изменение течения всей поверхностью тела.

Он мог удерживать в памяти чертёж целого города и одновременно слушать собеседника. Мог мысленно изменить форму предмета, если тот состоял из послушного его сигналам вещества. Но от этого ему не становилось легче произнести слова, которые он готовил с рассвета.

Тейра устроилась в своём кресле. Из низкого обода поднялась прозрачная водяная оболочка, закрыв её плечи и жаберные щели по сторонам шеи. Лицо осталось открытым. Вода двигалась по кругу, почти не издавая звука.

Равен сел напротив. Арен заметил, как тот вздрогнул, когда левое крыло коснулось спинки.

— Ты ранен?

— Неудачно приземлился.

— Ты?

— Удивительно, правда? Особенно для тех, кто считает, что правители не падают.

Он снял с запястья тонкое кольцо и положил на стол.

— Давайте без посольских речей. Я прилетел просить помощи. И не хочу потратить половину дня, делая вид, что это вы нуждаетесь во мне.

Тейра медленно отвела взгляд от его крыла.

— Тогда нам будет проще. Я приплыла за тем же.

Арен сел.

— Я тоже.

На несколько мгновений разговор оборвался.

За террасой шумели деревья. На нижнем причале кто-то громко ругался с грузовым подъёмником. В гавани мальчик-неор пытался передать акводулу корзину с плодами, не намочив себе ног. Акводул явно мог забрать её сам, но с интересом наблюдал за попытками.

Обычный день независимого острова продолжался, не подозревая, с чего началась встреча его гостей.

Равен провёл пальцем по кольцу.

Над столом возник город.

Он висел в облаках, огромный и светлый, окружённый несколькими меньшими платформами. Башни поднимались из широкой чаши, в которой зеленели сады. Между жилыми ярусами не было привычных мостов: авирты перелетали с площадки на площадку. Для грузов и тех, кто не мог летать, двигались закрытые кабины.

Тейра наклонилась вперёд.

— Лиор?

— Его восточная часть. Здесь живут сто сорок тысяч.

Изображение дрогнуло. Под городом загорелись три красные точки.

— Опоры поля теряют согласование, — сказал Равен. — Пока медленно. Наши мастера заменили управляющие узлы. Не помогло. Мы умеем чинить всё, что над ними. Но глубинные основания создавались вместе с вашими инженерами.

Он посмотрел на Арена.

— Мне нужны люди, которые понимают их устройство.

— Неоры, — автоматически поправил тот.

— Пусть хоть древние люди. Лишь бы понимали.

Арен увеличил изображение. По краю его зрачков пробежал бледный свет.

— Город можно разгрузить.

— Можно. Я уже начал.

— Тогда почему ты не направил официальный запрос?

Равен некоторое время смотрел на зависшую над столом модель.

— Потому что три небесных дома заявили: если я пущу наземных специалистов к основаниям, я отдам вам управление городом. Они требуют созвать совет и отстранить меня до окончания проверки.

— А ты?

— А я вчера вывозил детей из восточных садов. На третьем рейсе сорвался грузовой захват.

Теперь стало понятно, почему он берег крыло.

Тейра протянула руку и выключила изображение.

— Когда помощь превращают в унижение, обычно страдают те, кто в споре не участвовал.

— Ты предлагаешь мне объяснить им это?

— Нет. Я предлагаю доставить твоих мастеров под водой. До нижнего основания. Там нет небесных домов.

Равен поднял глаза.

— Зато там есть ваши города. Я как раз пытаюсь понять, не станет ли тайная помощь причиной ещё большего недоверия.

Арен впервые за утро посмотрел на него с откровенным уважением.

— Тогда работаем открыто. Твои мастера остаются у каждого узла. Наши получают доступ только к тому, что ремонтируют. Все действия записываются для твоего совета. Управление городом остаётся у вас.

— Ты готов это подписать?

— Я готов это сделать.

Равен провёл ладонью по лицу. Усталость проступила в нём внезапно, как тёмный камень под отступившей водой.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь вы.

Тейра вынула из складки одежды плоский предмет, похожий на кусочек тёмного стекла.

— Девять дней назад моргархи захватили переход у Белого Разлома. Три наших поселения оказались отрезаны от больших течений. Обход есть, но он занимает слишком много времени для больных. Лекарства и материалы доставляем малыми группами. Две не вернулись.

Она положила стекло на стол. В нём вспыхнули огни подводного города. Высокие здания напоминали раковины, раскрытые навстречу течению. Между ними двигались акводулы и длинные грузовые аппараты. Внизу, у склона, было видно тёмное пятно разрушенного перехода.

— Сколько? — спросил Арен.

— В поселениях? Почти восемь тысяч.

— Я спрашиваю о пропавших.

— Одиннадцать.

Тейра назвала число сразу. Оно было с ней все девять дней.

— Мы не просим ваших войск, — продолжила она. — Нам нужен путь через поверхность. Поднять грузы здесь, перенести над разломом и опустить за ним. Короткий путь. Для ваших транспортов.

Равен приблизил изображение.

— Этот участок открыт ветрам.

— Я знаю.

— Подвесные водяные ёмкости будет раскачивать.

— Поэтому я здесь, а не отправляю туда суда наугад.

Он провёл пальцем над картой.

— Можно пройти севернее. Дольше, но безопаснее. Потребуются закрытые гондолы.

— У нас есть оболочки, — сказал Арен. — Они выдержат воду и нужное давление.

Тейра опустила руки в прозрачную оболочку своего кресла. Её лицо оставалось спокойным, но вода у пальцев пошла мелкой рябью.

— Я привезла расчёты оплаты.

— Потом, — ответил Равен.

— Нет. Не потом. Я не хочу, чтобы завтра кто-нибудь назвал спасённых заложниками благодарности.

Он помолчал.

— Тогда расходы. Только расходы. И совместное управление маршрутом.

— Согласна.

Оба повернулись к Арену.

Он не стал включать изображение.

— В северных городах неоров заболели дети.

Равен выпрямился. Тейра убрала руки из воды.

— Чем? — спросила она.

— Мы пока не знаем. Во время первого соединения с общей системой некоторые теряют способность различать собственные воспоминания и поступающую информацию. Они слышат слишком многое. Не могут уснуть. Иногда не узнают родителей.

Тейра долго смотрела на него.

— Ты отключил систему?

— В новых соединениях. Но часть структур уже стала частью их нервной ткани. Грубое отключение повредит её.

— Сколько детей?

— Двадцать три.

Он впервые отвёл глаза.

— Среди них моя дочь.

Мимо террасы пролетела маленькая островная птица и села на перила. Равен почти машинально повернул к ней голову. Потом снова посмотрел на Арена.

— Ты мог сказать это в начале.

— Тогда вы услышали бы только это.

Тейра покачала головой.

— Ты даже просьбу о помощи пытаешься рассчитать.

— Я пытался не воспользоваться вами.

— А мы пытаемся понять, что тебе нужно.

Арен выдохнул. На миг он показался моложе, чем был.

— Ваши целители умеют работать с распределённой чувствительностью. Акводулы различают множество звуковых отражений и не теряют себя в них. Я хочу, чтобы они посмотрели наших детей. Вместе с нашими врачами.

— Я не обещаю, что они помогут.

— Мне нужны не обещания.

— Тогда сегодня же пошлю за лучшими.

Он кивнул, но не смог ответить.

За миллион лет разум приобрёл такую силу, что мог двигать вещество и удерживать города над землёй. А отец всё ещё сидел перед другими существами, стиснув руки, и ждал, что кто-нибудь поможет его ребёнку.

К столу вышла хранительница острова.

Она была невысокой пожилой неорой с загорелым лицом и коротко остриженными волосами. В руках несла поднос. Два помощника следовали за ней с сосудами для Тейры и Равена.

— Вы забыли про еду, — сказала она.

— Мы работаем, Мира, — ответил Арен.

— Я заметила. Поэтому и принесла.

Она поставила перед ним чашку и повернулась к Равену.

— Крыло перевязать?

— Позже.

— Это слово на нашем острове почему-то чаще всего произносят раненые и должники.

Тейра рассмеялась. Первый раз за всё утро.

Равен посмотрел на неё с притворной обидой.

— У вас тут слишком свободные нравы.

— Поэтому вы и прилетели, — сказала Мира.

Она уже собиралась уходить, когда снизу донёсся короткий удар.

Не громкий. Будто на причал уронили тяжёлый ящик.

Арен поднял голову.

В гавани замер грузовой подъёмник. Его верхняя балка медленно наклонилась к воде. На подвешенной под ней платформе стояли двое островитян. Один успел ухватиться за ограждение. Второй упал на колени.

Равен вскочил раньше, чем кто-либо произнёс слово.

— Не лети! — крикнула Тейра.

Но он уже оказался над перилами.

Левое крыло раскрылось не полностью. Авирта резко повело в сторону. Он выправил полёт, потеряв высоту, и пошёл к платформе над самой водой.

Арен протянул руку.

Белый камень у ног дрогнул. По его поверхности пробежала сеть тонких линий. Перила вытянулись, рассыпались на мерцающие нити и собрались в длинную гибкую ленту. Она метнулась к причалу.

Для человека далёкого прошлого это выглядело бы колдовством.

Арен же чувствовал сопротивление материала и точно знал, сколько ещё сможет удерживать его в новой форме.

— Нижнее крепление! — крикнул он.

Тейра уже сбросила на камень внешний пояс водяной оболочки.

Она прыгнула с террасы.

На мгновение её вытянутое тело застыло над зелёной водой. Потом сомкнулось море.

Арен закрепил ленту на балке. Подъёмник перестал падать, но терраса под ногами содрогнулась. Где-то внизу треснул камень.

Мира схватила его за плечо.

— Здесь полый берег!

— Вижу.

Теперь видел. Под старой кладкой находилась пустота, не обозначенная в схеме острова. Он распределил нагрузку на колонны павильона. Чашки на столе подпрыгнули.

Равен добрался до платформы и схватил первого островитянина за одежду. Подняться с ним не смог. Тогда притянул его к себе, раскрыл здоровое крыло и спланировал к соседнему причалу. Оба ударились о доски и покатились.

Второй оставался на платформе.

Это был мальчик с корзиной плодов.

Он сидел у самого края и смотрел вниз. Губы двигались, но Арен не слышал слов.

— Не прыгай, — произнёс неор, направляя голос к нему через островную сеть. — Посмотри на меня. Я держу.

Мальчик поднял голову.

— Долго?

— Достаточно.

На самом деле Арен не был уверен.

Под водой мелькнула Тейра. Она достигла основания подъёмника и увидела лопнувшую тягу. Течение под берегом было сильнее, чем казалось сверху. Отломанный металл ходил из стороны в сторону, ударяя по остаткам опоры.

Тейра прижалась к камню. Перепонки между пальцами сложились, позволяя ухватить металлический стержень. Она потянула его к себе, пропустила через кольцо аварийного крепления и повернула.

Стержень не поддавался.

Над ней тяжело скрипнула платформа.

Она упёрлась широкими ступнями в стену и рванула ещё раз.

На поверхности Арен почувствовал, как часть тяжести ушла из его рук.

— Есть, — выдохнул он.

К платформе уже шёл островной спасательный аппарат. Через несколько секунд мальчика подняли внутрь. Подъёмник опустили на пустой причал.

Арен разжал пальцы.

Лента обвисла, потеряла блеск и превратилась в груду серых волокон.

Он сел прямо на камень.

Мира присела рядом.

— У нас есть служба спасения.

— Знаю.

— И очень хорошие специалисты.

— Теперь вижу.

— Это я к тому, что в следующий раз можете позвать их до того, как разберёте мою террасу.

Арен посмотрел на исчезнувшие перила и неожиданно рассмеялся.

Через полчаса они снова сидели за столом.

Равену всё-таки перевязали крыло. На ладони Тейры темнела ссадина. Арен пил остывший напиток, придерживая чашку обеими руками: после чрезмерной нагрузки пальцы ещё дрожали.

С причала доносились голоса ремонтников. Причину аварии уже нашли. Подводная тяга была повреждена давно, а новый тяжёлый груз довершил дело.

Мира стояла рядом с правителями и слушала доклад островного мастера без попытки оправдаться.

— Проверите остальные, — сказала она. — Все. Не только такие же.

Когда мастер ушёл, Тейра спросила:

— Кто ответит за мальчика?

— Я, — сказала Мира. — И тот, кто подписал последнюю проверку. Но сначала разберёмся, что он действительно проверял.

Она ушла, оставив их втроём.

Равен посмотрел на пустое место, где раньше были перила.

— Наши летописцы сделают из этого большое событие.

— Не надо, — сказал Арен.

— Не получится. Они любят, когда правители спасают детей.

Тейра провела пальцем по ссадине.

— Лучше бы любили, когда вовремя проверяют крепления.

Равен тихо хмыкнул.

На столе снова появились карты. Теперь они работали быстрее. Арен направил в свои города запрос на инженеров и транспортные оболочки. Тейра вызвала целителей и передала координаты безопасных подъёмных площадок. Равен подтвердил выделение грузовых судов и отправил открытое сообщение совету небесных домов.

Никто не потребовал, чтобы первый шаг непременно сделал другой.

Когда основные решения были записаны, Тейра положила ладонь на край стола.

— У меня есть ещё одна просьба.

Арен поднял глаза.

— Говори.

— Те одиннадцать, которые не вернулись. Я хочу их найти.

Равен больше не улыбался.

— Есть след?

— Последний сигнал. Старая станция на границе глубоких вод. Она построена тремя народами, ещё до разделения нынешних путей. Наши разведчики не смогли открыть внутренние проходы.

— Что за станция? — спросил Арен.

Тейра коснулась тёмного стекла.

Над столом возникла башня, уходившая из морской глубины к поверхности. Её нижняя часть была скрыта в скале, а верхняя обломана. Вокруг вились тёмные ленты водорослей. На камне над входом сохранились три знака: раскрытое крыло, круг волны и человеческая ладонь.

Не ладонь неора.

Старая, почти забытая ладонь человека.

Арен приблизил изображение.

— Давно она молчит?

— По нашим записям, больше двух тысяч лет.

— А сигнал пришёл оттуда?

— Да.

Равен осторожно опёрся здоровым крылом о спинку кресла.

— Значит, отправим вместе тех, кто сумеет её открыть.

Тейра посмотрела сначала на него, потом на Арена.

— Вместе, — подтвердил неор.

К вечеру над островом загорелись огни. В гавани готовили суда, на верхних площадках садились авирты, а в затопленных галереях собирались акводулы. Представители трёх народов впервые за долгое время спешили по одному общему делу.

Три правителя приехали на Иль каждый со своей бедой.

Уезжать с ними поодиночке они больше не собирались.


Глава вторая. Дверь под водой

Сэна опоздала к собственному отлёту.

Когда она появилась над гаванью, на причале уже стояли двое: высокий акводул с белым рубцом поперёк плеча и неор, который держал в руках её дорожный мешок.

— Поставь, — сказала она, приземляясь.

Неор послушно опустил мешок на камень. Внутри что-то жалобно звякнуло.

— Осторожно!

— Ты попросила поставить.

— Я не просила уронить.

— Он уже звенел, когда его принесли.

Акводул молча перевёл взгляд с одного на другую и направился к судну.

Сэна присела, развязала мешок и проверила содержимое. Три тонких кольца, сложенный измерительный веер, запасные линзы. Всё цело. Она затянула шнур и только тогда рассмотрела неора.

Он был почти её роста, узкоплечий, с бесцветными глазами и гладкой кожей, под которой иногда проступали светлые ветвящиеся линии. Волос не было. На висках виднелись небольшие выпуклые пластины, совершенно естественные, словно часть черепа. Одежда, облегавшая его тело, не имела ни швов, ни застёжек.

— Ты Лиэн?

— А ты должна была быть здесь четверть часа назад.

— Значит, Лиэн.

Она закинула мешок за плечо. Он упёрся в основание крыла, и Сэна раздражённо передвинула ремень.

Сверху корабль казался коротким и широким, похожим на раздавленную каплю. Ни парусов, ни открытой рубки. По тёмной обшивке пробегали блики гавани. У кормы находился затопленный вход; акводул уже исчез в нём.

— Он всё время такой разговорчивый? — спросила Сэна.

— Мы познакомились десять минут назад. Пока да.

Из глубины судна донёсся голос:

— Меня зовут Орт. И я всё слышу.

Сэна помедлила у люка.

Она могла пройти двести вёрст над открытым океаном, остановиться в восходящем потоке, поспать на уступе отвесной скалы. Но необходимость добровольно забраться в закрытую оболочку, которая потом уйдёт под воду, вызывала у неё желание немедленно найти другую работу.

Лиэн заметил, что она смотрит на люк.

— Внутри есть место для крыльев.

— Я надеюсь, внутри есть место для всего остального.

— Есть.

— Особенно для воздуха.

Он хотел что-то ответить, но она уже шагнула внутрь.

Судно называлось «Тихий ход».

До этого утра оно принадлежало островной службе обследования берегов. Теперь по соглашению трёх правителей на нём должны были добраться до старой станции специалисты, которых ещё вчера никто не собирался знакомить друг с другом.

У Лиэна было поручение Арена: разобраться с закрытыми устройствами, не разрушив того, что удерживало станцию от затопления. Сэна получила от Равена доступ к небесным архивам и копию старых схем башни. Её народ когда-то обслуживал верхнюю часть сооружения, и она лучше многих знала устройство воздушных каналов.

Орт был проводником Тейры.

Он знал Белый Разлом, соседние течения и имена всех одиннадцати пропавших.

В каюте им отвели три места. Два сухих, одно в открытой водяной нише. Орт погрузился туда по грудь, закрепив перед собой карту. Его тёмная кожа блестела; вдоль нижней челюсти лежала светлая полоса. Широкие кисти двигались с неожиданной осторожностью.

— Пока мы идём к станции, первая грузовая группа обойдёт разлом с севера, — сказал он. — Наш выход не отменяет доставки.

— Тейра уже отправила целителей к неорам? — спросил Лиэн.

— Трое уходят следующим судном. Она сама провожает их.

Он сказал это, глядя не на Лиэна, а на отметки пути.

Сэна устроилась боком и вывела на стену изображение станции. Верхушка башни торчала из воды, как обломанный зуб. Ещё недавно она не обращала бы внимания на подобные развалины: старые посадочные опоры встречались в море часто. Одни разрушились, другие превратились в маленькие острова, на которых гнездились неразумные птицы.

— По нашей схеме, раньше здесь принимали воздушные суда, — сказала она. — Грузы спускали в нижние камеры. Вода, суша, воздух. Обычный пересадочный узел.

— Не очень обычный, если его не удаётся открыть, — заметил Лиэн.

— Две тысячи лет без обслуживания. У тебя дома дверь столько простоит?

— У меня нет двери.

Сэна повернула голову.

— Совсем?

— Стена раскрывается, когда я прихожу.

— А когда ты хочешь, чтобы никто не приходил?

— Не раскрывается.

— И ты называешь это отсутствием двери?

Орт впервые поднял глаза от карты.

Сэна заметила лёгкое движение уголков его рта и решила считать его улыбкой.

Когда судно начало погружаться, она перестала улыбаться сама.

Свет в каюте не изменился, но вода поднялась за обзорной полосой, закрыла берег, небо, последний кусок солнца. Сэна сжала края сиденья.

Лиэн не предложил ей успокоиться. Просто отвёл взгляд, оставив ей возможность справиться незаметно.

Это она оценила.

За островным мелководьем начинался лес.

Не водоросли, тонкие и спутанные, какие Сэна видела у причалов, а огромные стволы, поднимавшиеся из синеватой темноты. Их плоские ветви медленно разворачивались навстречу течению. В промежутках мелькали стаи маленьких серебристых существ. На некоторых стволах светились дорожки огней.

— Поселение? — спросила она.

— Питомники, — ответил Орт. — Выращивают оболочки для домов.

— Дома растут?

— Основа. Потом её обрабатывают.

— И сколько ждать?

— Смотря для кого строят. Молодые торопятся.

Сэна посмотрела на него.

— У нас тоже.

Дальше лес расступился, открывая город на склоне подводного хребта.

Сэна приникла к прозрачной полосе.

Длинные светлые здания стояли уступами. Их стены не отгораживали жителей от воды, а направляли её по каналам, вокруг садов, через широкие площади. Там, где течение усиливалось, раскрывались гибкие решётки. Между этажами проплывали акводулы. Грузовые аппараты двигались по отдельным световым коридорам, огибая группы детей.

Перед одним из домов старый акводул чинил что-то круглое. Рядом висели в воде трое маленьких и, судя по резким движениям рук, непрерывно давали советы.

— Они играют? — спросила Сэна.

— Мешают, — ответил Орт. — Как везде.

Она долго смотрела назад, пока город не скрылся.

В небесных домах часто говорили о глубинах как о месте вечной темноты. Сэна знала, что это неправда. Но знание, полученное из чужого рассказа, оказалось беднее нескольких минут у окна.

Орт заметил её взгляд.

— Не все наши города похожи на этот. Дальше есть большие. Есть старые, тесные. Есть такие, где я бы не захотел жить.

— Я и о своих могу сказать то же самое.

— Тогда не рассказывай потом, что видела весь океан.

Сэна кивнула.

На стене мигнула отметка связи. Лиэн поднял руку, и перед ним появилось лицо Арена.

Правитель стоял уже не на острове. За его спиной бесшумно двигались высокие прозрачные створки.

— Инженеры добрались до Лиора, — сказал он. — Равен вернулся в город. Доступ к опорам им дали.

— Все дома согласились? — спросила Сэна.

— Не все. Но ремонт начался.

Его взгляд задержался на карте Орта.

— Разведчики оставили вам сведения о наружной камере. Они не пытались вскрывать внутренние створки: не смогли определить, что за ними. Действуйте так же осторожно.

— Мы знаем, — ответил Лиэн.

— Знать недостаточно. Иногда очень хочется оказаться тем, кто сумел сделать невозможное. Особенно когда рядом чужие.

Сэна услышала в этой фразе больше, чем приказ.

Перед завершением связи Лиэн спросил:

— Как ваша дочь?

Арен ответил не сразу.

— Сегодня она узнала мой голос.

Изображение исчезло.

Некоторое время никто не говорил.

Потом Орт развернул карту и указал на узкое ущелье.

— Здесь выключаем дальние сигналы. Дальше идут дозоры моргархов.

Станцию они увидели ближе к полудню.

Сначала из тёмной воды выступил каменный склон, затем над ним возникла башня. Её стены были покрыты плотной коркой наростов. Из нескольких проёмов тянулись длинные ленты растений. Под самым верхом, там, где дневной свет ещё проникал в воду, поблёскивал рваный край разрушенной площадки.

«Тихий ход» остановился у бокового входа.

Орт вывел изображение окрестностей. На каменном уступе лежала сломанная грузовая рама. Рядом виднелись две узкие борозды.

— Наши, — сказал он.

— Уверен?

— Я сам переделывал такие крепления. Они оставляют двойной след.

Лиэн приблизил участок стены.

На ней сохранилась человеческая ладонь. Пять коротких пальцев, тяжёлое основание большого. Он непроизвольно посмотрел на собственную руку: удлинённую, с тонкой светящейся сеткой под кожей.

— Знак старше станции? — спросила Сэна.

— Скорее всего, его просто копировали. Строители могли считать себя наследниками людей, даже если уже назывались неорами.

— А ты считаешь?

Лиэн убрал изображение.

— Сейчас я считаю, сколько там воды.

Она не стала настаивать.

Орт вышел первым. Из затопленной кормовой камеры его тёмная фигура скользнула к башне. Несколько плавных движений широких ступней, и он оказался у стены.

Судно прижалось к проёму мягким стыковочным кольцом. Между корпусом и башней образовался короткий закрытый переход. Насосы принялись откачивать воду.

Лиэн разложил на ладони несколько серых шариков. Они соединились в гибкую пластину, покрывшую его запястье.

— Что это?

— Инструмент.

— У тебя всё называется одним словом?

— Пока не работает, обычно двумя. Но второе тебе не понравится.

Сэна неожиданно рассмеялась. Страх немного ослаб.

Они вошли в наружную камеру, которую уже осматривали разведчики.

Пол блестел от воды. На стенах темнели старые крепления. С потолка свисала оборванная трубка. Воздух был холодным, с металлическим привкусом, но приборы подтвердили, что дышать можно.

Лиэн коснулся внутренней двери пластиной. По металлу разошлись слабые световые линии и тут же погасли.

— Не слышит? — спросила Сэна.

— Слышит. Не понимает.

Он попытался ещё раз.

Внутри стены что-то коротко стукнуло.

Орт, остававшийся за наружным обзорным окном в воде, резко поднял руку.

Лиэн замер.

В наушнике раздался голос проводника:

— Не трогай. С той стороны ответили.

Сначала Сэна решила, что он ошибся.

Она приложила ладонь к двери и не почувствовала ничего. Только холод. Лиэн отвёл инструмент, выключил всё, что могло создавать вибрацию.

Три удара.

Пауза.

Ещё два.

Лиэн посмотрел на Сэну.

Она уже достала измерительный веер. Тонкие спицы раскрылись перед лицом, улавливая колебания воздуха и металла.

— Не механизм, — сказала она. — Ритм меняется.

Орт постучал по наружной стене.

Ответ пришёл почти сразу.

Его лицо за прозрачной полосой изменилось.

— Это грузовой код. Они живы.

— Сколько?

Проводник передал вопрос. Ответ пришлось ждать.

— Двое у двери. За ней вода до самого потолка. Воздух не пускайте. У них раненый.

Лиэн убрал руку от створки.

Ещё минуту назад он собирался открыть её, полагаясь на показания наружного датчика. Тот показывал почти одинаковое давление по обе стороны.

— Прибор врёт, — сказал он.

— Старый? — спросила Сэна.

— Повреждён.

Он снял кожух и увидел свежую трещину на измерительной мембране. На металле вокруг остались светлые царапины.

Сэна заглянула через его плечо.

— Они пытались выйти?

— Или кто-то пытался войти.

Орт снова передал удары.

За дверью отвечали медленно. Один раз ритм оборвался, потом возобновился.

— Раненый теряет силы, — сказал проводник. — Сколько вам нужно?

Лиэн осмотрел потолок, затем пол.

— Сэна, нам придётся вернуться на судно и затопить эту камеру. После выравнивания давления я смогу освободить замок. Орт выведет их в воду.

— Если замок откроется.

— Да.

— А если заклинит?

Он не ответил сразу.

Сэна подняла веер к стене. Два раза медленно провела им над дверью, нахмурилась.

— Там есть ручной привод. Сверху. За этой панелью.

Лиэн посмотрел на схему.

— В чертеже его нет.

— В чертеже нет и трещины на датчике. Но она почему-то здесь.

Она встала на выступ, расправив крылья настолько, насколько позволял тесный проход. Под потолком обнаружилась узкая крышка. Сэна надавила на край, потянула.

Крышка отвалилась вместе с куском крепления.

Внутри блеснуло зубчатое колесо.

— Вот теперь можно считать, — сказала она.

Они работали ещё семнадцать минут.

Потом Сэна вернулась на судно, а Лиэн остался в камере, защищённый прозрачной оболочкой. Её запас воздуха был невелик, но дублирующий шланг тянулся от стыковочного кольца. Неор проверил соединение дважды.

Орт вошёл через нижний технический люк, когда вода поднялась достаточно высоко.

Он больше не был молчаливым спутником в нише каюты. В своей среде он двигался легко и точно, огибая выступы почти не глядя. Поддержал Лиэна за локоть, показал, куда поставить ноги, чтобы не потерять опору при открытии.

Сэна наблюдала через маленький выносной глаз.

— Давление сходится, — сообщила она. — Ещё немного.

Вода скрыла последнее пятно воздуха под потолком.

Лиэн взялся за ручной привод. Пластина на запястье вытянулась, образуя длинный рычаг.

Замок не двигался.

Он изменил угол.

В стене что-то хрустнуло.

— Стой, — сказала Сэна.

Неор остановился.

— Верхний зуб не идёт. Ты сейчас сорвёшь нижний. Чуть назад.

Он послушался.

— Теперь влево. Не рычаг. Само крепление.

Лиэн переместил инструмент.

Орт подставил плечо к створке.

Дверь дрогнула, приоткрылась на ширину ладони и снова застряла. Из щели вылетели хлопья грязи.

Через неё протянулись пальцы.

Орт схватил руку.

— Не тяни! — крикнул Лиэн. — Зажмёт!

Проводник удержал чужую кисть, не двигая её. Неор изменил форму инструмента, ввёл тонкий клин между створкой и стеной.

Теперь дверь пошла.

Из-за неё выплыл акводул. Одной рукой он держал раненого, другой всё ещё цеплялся за Орта. Лицо у него было серым, глаза открыты слишком широко.

Орт подхватил обоих.

В ту же секунду из глубины прохода донёсся низкий металлический удар.

На стене вспыхнула полоска красного света.

— Закрывается, — сказала Сэна.

Лиэн попытался удержать створку, но почувствовал, как под инструментом начинает гнуться крепление. Он мог сломать дверь. Не мог знать, что тогда произойдёт с затопленными отсеками.

— Все вышли?

— Да! — ответил Орт.

Неор отступил.

Створка захлопнулась. Инструмент не успел выйти целиком. Его край отсекло, и Лиэна резко дёрнуло вперёд.

Он разомкнул пластину на запястье.

Орт успел поймать его за пояс, прежде чем тот ударился лицом о стену.

Несколько мгновений они висели рядом в мутной воде: проводник, неор и двое спасённых.

Потом Сэна сказала:

— Возвращайтесь. Все четверо. Сейчас.

На судне стало тесно.

Раненого уложили в медицинскую нишу. Орт подключил воду к его жабрам, проверил повязку на боку. Прибор развернул над телом бледное изображение повреждённых тканей.

Второй спасённый держался за край ниши. Он никак не мог отпустить руку товарища.

— Кай, — тихо сказал Орт. — Мы здесь. Слышишь меня?

Акводул кивнул.

— Посмотри на меня.

Тот поднял глаза.

— У него остановилась вода. Я всё время двигал её руками. Не знаю, сколько.

— Теперь не надо. Аппарат работает.

Кай снова посмотрел на товарища и только после этого разжал пальцы.

Сэна подала ему сосуд с питательным раствором. Он попытался взять, но рука дрожала. Она молча придержала сосуд.

Лиэн сидел на полу, осматривая обожжённое запястье. Восстановительная плёнка уже затягивала кожу, однако боль мешала сосредоточиться.

Орт присел рядом со спасённым.

— Где остальные девять?

Кай закрыл глаза.

— Ниже.

— Живы?

— Когда мы ушли, были живы.

— Вы ушли за помощью?

Он кивнул.

Сэна посмотрела на дверь судна. Станция оставалась рядом, тёмная и неподвижная.

— Что случилось? — спросила она.

Кай говорил отрывками. Первый отряд встретил моргархов у старого перехода. Грузовой аппарат повредили. Акводулы отступили к станции и сумели войти через разрушенный нижний проём. Вторая группа нашла их по следу аварийного маяка, но вслед за ней к башне подошёл дозор.

— Мы закрыли проход, — сказал Кай. — Они били снаружи. Потом всё затихло. Мы поднялись за передатчиком. Он наверху. Старый. Наши сигналы через стены не выходили.

— Вы его включили? — спросил Лиэн.

— Да. Ненадолго. Потом станция стала закрывать двери.

Он снова посмотрел на товарища.

— Его придавило створкой. Я вытащил. А вернуться мы уже не смогли.

Лиэн поднялся.

— Где остальные?

Кай показал на схеме нижний зал.

Сэна приблизила изображение.

Между ним и наружной камерой находились три перекрытых перехода. Пробить их означало вскрыть всю башню. Без обследования никто не мог сказать, что обрушится первым.

— Есть другой путь, — сказала она.

По схеме от верхней площадки вниз уходила узкая шахта.

— Для обслуживания воздушных каналов. Если она цела, можно добраться до управляющего узла, не открывая затопленные двери.

Лиэн посмотрел на размеры прохода.

— Аппарат не пройдёт.

— Я пройду.

— Там неизвестное состояние стен.

— Здесь тоже было неизвестное. Теперь мы кое-что знаем.

Орт поднялся. В этот момент судно подало короткий предупреждающий звук.

Он взглянул на наружное изображение и замер.

Из-за каменного гребня выходили три вытянутых аппарата. На их носах мерцали белые огни. Между ними двигались несколько крупных человекоподобных фигур с широкими плечами и серой кожей.

Моргархи.

Орт погасил свет в каюте одним движением.

— Они нашли след стыковки.

Кай сжал край медицинской ниши.

На внешней связи возник чужой голос. Низкий, спокойный, с сухим шипением на концах слов:

— Судно у башни. Отойдите от входа. Ваши спасательные работы закончены.

Сэна медленно сложила измерительный веер.

Теперь у них были двое спасённых, девять оставшихся внизу и закрытая станция за спиной.

Орт посмотрел на своих спутников.

Лиэн поднял с пола повреждённую пластину. Она послушно обвилась вокруг здорового запястья.

— Передай на Иль: двое у нас, остальные, по словам спасённого, в нижнем зале, — сказал он. — И что мы ещё не закончили.

Глава третья. Четырнадцать живых

Орт не ответил сразу.

Он коснулся края карты, и от кормы «Тихого хода» отделился крошечный передатчик. Скользнул в щель между камнями и пропал из поля зрения. Если течение вынесет его из-за гребня, сигнал достигнет Иля. Если не вынесет, на острове ещё долго будут считать, что экспедиция спокойно обследует старую станцию.

— Здесь спасательное судно независимого острова, — произнёс Орт. — У нас раненый. В башне остаются девять акводулов. Мы уйдём, когда заберём их.

В ответ послышался лёгкий треск.

Один из моргархов подплыл ближе. Его лицо заполнило наружный экран: широкое, почти неподвижное, с маленькими тёмными глазами. По обе стороны шеи открывались жаберные щели. На нижней губе белел старый шрам.

— Тогда вы останетесь здесь надолго.

— Назови себя.

— Харг. Начальник этого дозора.

— Я Орт. Проводник Тейры.

Моргарх чуть повернул голову.

— Тем более должен знать, чей теперь разлом.

— Мы не в разломе.

— Это зависит от того, где проводить границу.

Сэна открыла рот, но Лиэн поднял руку. На его ладони возникли маленькие светящиеся буквы: «Он хочет, чтобы мы спорили».

Орт тоже это понимал.

— Что тебе нужно?

— Отстыкуйтесь. Перейдите к гребню. Мы осмотрим судно и решим, кого отпустить.

Кай резко втянул воду через жабры. Медицинская ниша отозвалась коротким сигналом.

Харг услышал.

— Не заставляйте меня повторять.

Орт отключил передачу, оставив приём.

— Он не собирается нас отпускать, — сказал Кай.

— Знаю.

— Ты не знаешь. Это он разбил наш аппарат.

Акводул смотрел на экран, не моргая. Его рука медленно сжималась вокруг сосуда с остатками питательного раствора.

Сэна осторожно забрала сосуд.

— Сейчас он здесь, а ты внутри, — сказала она. — Давай сохраним это преимущество.

Лиэн развернул схему станции.

— Орт, сколько ты можешь с ним разговаривать?

— Пока ему интересно.

— Сделай интересно.

Проводник посмотрел на него.

— Это мой первый опыт развлечения моргархов.

— Надеюсь, не последний.

На схеме верхняя шахта выглядела короткой светлой линией. В действительности до её входа предстояло добраться через воду, подняться по наружной стене и не попасться тем, кто следил за судном.

Сэна смотрела на изображение разрушенной площадки.

— Если я выйду с противоположной стороны башни, они не увидят.

— Если, — согласился Лиэн.

Он извлёк из аварийного шкафа мягкий свёрток. Развернул, проверил два соединения и приложил край к плечу Сэны. Прозрачная плёнка поползла по её одежде, образуя просторную оболочку вокруг сложенных крыльев.

— Для эвакуации тех, кто не дышит в воде. Запас на двадцать минут. Внутри тесно, зато давление выравнивается само.

Сэна пошевелила плечами.

— Прекрасно. Я буду похожа на посылку.

— Только не раскрывай крылья под водой.

— Я не настолько хочу проверить твоё изобретение.

— Не моё. И это хорошо: его проверяли дольше, чем я живу.

Он прикрепил к её поясу тонкий провод с катушкой.

— Связь через камень ненадёжна. Это оставим вдоль стены. Если порвётся, ты действуешь по схеме. Никаких общих включений. Только местные механизмы.

— Я помню.

— И если воздуха останется меньше четверти...

— Я возвращаюсь. Лиэн, я слышу тебя с первого раза.

Он убрал руки.

Сэна вдруг увидела, что здоровой рукой он старается не задевать повреждённую. Под восстановительной плёнкой кожа на запястье потемнела.

— Ты мне ещё нужен, — сказала она. — Не истрать себя на мелочи.

— Это была мелочь?

— Упаковать меня? Конечно.

Орт ждал у кормового люка.

На внешней связи он только что сообщил Харгу, что раненый подключён к неподвижной установке и резкий переход опасен. Моргарх потребовал показать медицинские данные. Орт отправил их в островном формате, заведомо неудобном для чужой системы.

Харг ругался и требовал нормальную запись.

— Он пока занят, — сказал проводник.

Кай поднялся.

— Я могу следить за судном.

— Только за связью и раненым. Двигатели не трогай.

— Я водил грузовые аппараты двадцать лет.

— Поэтому и говорю. Это не грузовой аппарат.

Орт пропустил Сэну в шлюз.

Когда вода поднялась ей до груди, она закрыла глаза. В оболочке пахло новым материалом и её собственным дыханием.

— Посмотри на меня, — сказал Орт.

Она открыла глаза.

— Здесь не нужно уметь летать. Просто не мешай мне плыть.

Сэна кивнула.

Люк открылся.

Море приняло их беззвучно.

Сэна ожидала холода, удара, чего-то, что подтвердило бы её страх. Вместо этого оболочка мягко обжала тело. Мимо лица прошли светлые крупинки. Орт потянул её за крепление на поясе и повёл вдоль стены.

Он двигался почти вплотную к камню, пользуясь его изгибами. Сэна видела тёмные отверстия, толстые стебли растений, маленьких существ, мгновенно прятавшихся в щелях. Один раз далеко слева мелькнул белый луч. Орт замер, прижав её к выступу.

Сэна не дышала, пока луч не исчез.

— Воздух для этого и взяли, — тихо напомнил проводник.

Она с шумом выдохнула.

За башней течение пошло вверх. Орт отпустил её пояс, поймал оболочку двумя руками и направил в узкую расселину. Над головой колыхался серебряный потолок.

Через мгновение Сэна увидела небо.

Она никогда ещё не радовалась ему так сильно.

Вода стекала с плёнки. Из обломанной стены торчали старые опоры. Сэна выбрала ближайшую, ухватилась, подтянулась и выбралась на узкий уступ.

— Возвращайся, — сказала она Орту. — Они захотят услышать твой голос.

— Я услышу тебя через судно.

Он исчез, не оставив даже круга на воде.

Сэна сняла оболочку, закрепила её на поясе и медленно раскрыла крылья. Суставы ныли от непривычной неподвижности. Ветер забрал влагу с перьев. Хотелось взлететь, набрать высоту, оказаться так далеко от этой башни, чтобы она стала точкой.

Вместо этого она посмотрела вниз.

Там находились девять существ, для которых открытое небо ничего не меняло.

Сэна сложила крылья и полезла вверх.

Вход обнаружился под остатками посадочной площадки.

Сэна ожидала груду камня. Но перед ней была металлическая решётка, недавно отодвинутая в сторону. На старых креплениях блестели свежие края.

— Лиэн.

— Слышу.

— Здесь кто-то проходил.

— Кай?

— Не знаю. Отправляю изображение.

Она провела пальцем по одному из срезов. Тонкий слой окисления ещё не успел скрыть металл.

— Сначала девять, — сказал Лиэн.

— Да.

За решёткой начиналась сухая шахта. По одной стене шли ступени, по другой тянулись толстые короба. Сэна включила свет на воротнике и стала спускаться.

Шахта сужалась. Через несколько метров пришлось разворачиваться боком. Перья цеплялись за неровности; каждый такой рывок отзывался у основания крыла.

Сэна выросла в городе, где могла выйти из комнаты прямо в воздух. Теперь над ней была узкая полоска света, а под ногами темнота.

— Говори со мной, — попросила она.

Лиэн не стал спрашивать зачем.

— Орт вернулся. Харг потребовал открыть наружный люк для досмотра.

— Что ему ответили?

— Что люк повреждён.

— Он поверил?

— Пока пытается понять, как мы тогда спасли двоих.

Сэна коротко рассмеялась и ударилась плечом о короб.

— Другую тему.

— Что ты хочешь услышать?

— Что-нибудь не про люки.

Лиэн помолчал.

— У меня дома растёт дерево. Настоящее. Не из управляемого вещества.

— Зачем ты уточнил?

— Все уточняют. Оно постоянно роняет листья, не меняет форму, когда нужно пройти, и однажды сломало мне окно.

— И ты его держишь?

— Оно было там раньше меня.

Сэна опустила ногу на следующую ступень. Та качнулась.

— Значит, это оно тебя держит.

— Возможно.

Под подошвой что-то лопнуло.

Сэна сорвалась.

Руки скользнули по стене, крыло упёрлось в короб. Её развернуло, и она ударилась боком о поперечную балку. Из лёгких вышел воздух.

— Сэна!

Она висела на поясе. Страховочный шнур, который закрепила наверху, остановил падение, но теперь медленно вытягивался через повреждённое крепление.

Ниже зиял провал.

Сэна подтянула колени, нащупала ногой край короба. Не дотянулась.

— Слева, — произнёс Лиэн. — На уровне бедра. Выступ.

Она повернула свет.

— Вижу.

Пальцы нашли узкую скобу. Сэна подтянулась, перехватила выше, прижалась к стене. Шнур перестал тянуть пояс.

Несколько мгновений она просто дышала.

— Цела? — спросил Лиэн.

— Злюсь.

— Это помогает?

— Сейчас очень.

Она обрезала повреждённый участок страховки, закрепила шнур на скобе и спустилась последние четыре метра.

Внизу была дверь. На ней сохранились три потускневших знака.

Сэна не стала искать в них тайный смысл. Нашла ручку и потянула.

Дверь открылась.

В управляющей комнате было сухо и душно.

Стол, несколько низких сидений, ряд тёмных панелей. Всё покрывала тонкая пыль, кроме одной дорожки на полу и небольшого участка возле центрального пульта.

Сэна подошла ближе.

В старое гнездо был вставлен новый переходник. От него тянулся короткий шнур к переносному источнику питания. На боку источника светился едва заметный голубой огонёк.

— Вот почему передатчик работал, — сказала она.

— Покажи разъём.

Сэна повернула прибор.

Лиэн молчал дольше, чем ей хотелось.

— Это современное устройство, — сказал он наконец. — Не трогай питание. Если его выдернуть, местная защита снова закроет всё, что сможет.

— Кто-то включал станцию до Кая?

— Похоже. Слева должен быть механический указатель. Не экран. Ряд пластин.

Она нашла.

Под прозрачной крышкой стояли узкие металлические язычки. Большинство опущены. Три подняты. Возле каждого сохранились номера отсеков.

Лиэн сопоставил их со схемой.

— Нижний зал здесь. Система изолировала его после повреждения наружного проёма. Теперь нужно проверить воду.

— Опять датчики?

— Нет. Найди внутреннюю переговорную трубку.

Она обнаружила её под пультом: короткий раструб с кольцом, переключавшим каналы.

Лиэн назвал положение кольца.

Сэна приложила к раструбу маленький передатчик из своего веера и постучала по краю.

Ответ пришёл почти сразу.

Не голос. Короткий тяжёлый удар, от которого задрожала трубка.

— Орт! — позвала она.

Проводник уже слушал.

Он передал несколько звуков. Для Сэны они слились в неровный гул. Из глубины ответили.

— Девять, — сказал Орт. — Все живы.

Сэна села на край стола. Ноги вдруг перестали держать.

— Но вода плохая, — продолжил проводник. — Обмен почти остановился. Двое уже не могут двигаться сами.

— Сколько времени?

— Они не знают.

Лиэн вывел перед Сэной часть схемы.

— Основные двери не трогаем. Через южный обслуживающий канал они попадут в нишу за башней. Туда сможет подойти судно.

— Моргархи тоже смогут.

— Поэтому нужно открыть только тогда, когда мы будем там.

— Как ты отведёшь Харга?

На этот раз Лиэн не ответил.

Харг устал ждать.

Один из его аппаратов встал прямо перед носом «Тихого хода». Два моргарха приблизились к стыковочному кольцу, держа короткие тяжёлые инструменты.

— Последний раз, — сказал начальник дозора. — Отходите от станции.

Орт посмотрел на Лиэна.

— Можно, — произнёс неор. — Сэна на месте. Теперь можно.

Проводник включил передачу.

— Мы отстыковываемся. Раненого не трогайте.

— Это решу я.

Кай поднял голову.

— Ты согласился?

— Я сказал, что отстыковываюсь.

Лиэн закрепил катушку Сэниного провода на наружной стене и переключил её на ближнюю связь с судном. Сквозь башню сигнал не проходил, но с этой стороны, на небольшом расстоянии, они ещё могли слышать друг друга.

Стыковочное кольцо свернулось. «Тихий ход» медленно отступил от башни.

Внутри судна Лиэн уже убирал сухие сиденья в стены. Центральный отсек превращался в водяной резервуар. Судно было рассчитано на обследовательскую группу, а в аварийном режиме могло принять ещё людей, но удобства теперь не осталось бы никому.

Кай закрепил медицинскую нишу и включил перегородку между ней и затапливаемым отсеком.

— Я двадцать лет возил грузы, — сказал он, заметив взгляд Орта. — Крепления узнаю.

Моргархи разошлись, пропуская судно к гребню.

Орт двигался медленно. Слишком медленно для Харга.

— Быстрее.

— Повреждённый борт.

— Врёшь.

— Тогда сам решай, насколько близко подходить.

Харг подплыл сбоку. Его тёмный глаз оказался возле обзорной полосы. Он смотрел внутрь.

Лиэн не отвёл взгляда.

За спиной моргарха на камень опустился один из двух небольших обследовательских аппаратов «Тихого хода». Такие устройства измеряли трещины и плотность породы. Сейчас Лиэн велел ему сделать несколько измерений подряд с предельной мощностью.

По воде прокатился короткий оглушительный треск.

Харг отпрянул. Моргархи развернулись к гребню.

— Сейчас, — сказал Лиэн.

Лиэн отправил второй обследовательский аппарат вверх, к обломанной площадке. Теперь тот должен был передавать им голос Сэны: за башней оставленная у входа катушка окажется в тени.

Орт бросил судно вниз и вправо.

Он не пытался уйти в открытое море. Прижал корпус к каменному склону, скользнул под выступом и развернулся за башней. По обшивке прошёл неприятный скрежет.

— Борт теперь действительно повреждён, — сказал Кай.

Орт не ответил.

Первый удар пришёлся в камень позади них.

Сэна услышала его через пол.

— Я у южного выхода, — сообщил проводник. — Открывай!

Рычаг оказался тяжёлым.

Сэна обхватила его обеими руками и потянула вниз. Металл сдвинулся на ладонь. Под полом загудело.

В переговорной трубке поднялся шум воды.

— Медленно, — сказал Лиэн. — Дай ей пройти.

Сэна удерживала рычаг, чувствуя, как он старается вернуться на место. Спина болела после падения. Вдоль крыла растекалось горячее онемение.

— Идут, — произнёс Орт.

На экране возникли фигуры.

Первая акводула выплыла из узкой щели, оглянулась и потянула за собой спутника. За ними появился третий, поддерживавший почти неподвижное тело. Кормовой шлюз судна был открыт. Кай, закреплённый страховкой, принимал их одного за другим.

— Четверо внутри.

Сэна смотрела на белую полосу на рычаге.

— Пятеро.

Снаружи снова ударило. Судно качнулось.

— Они обходят башню, — сказал Лиэн.

— Шестеро. Семеро.

Рычаг дёрнулся вверх. Сэна навалилась на него грудью.

— Что происходит?

— Возвратный механизм, — ответил Лиэн. — Он не должен держать проход открытым долго.

— Отличный механизм!

— Восьмой.

Девятый не появлялся.

Сэна прижала рычаг коленом и обернулась к трубке.

— Орт?

— Один остался. Застрял с носилками.

Проводник исчез с экрана.

Вода возле кормы взметнулась мутным облаком. Лиэн включил свет и сразу погасил: луч только делал взвесь непрозрачнее.

Сэна уже не чувствовала пальцев.

Потом в темноте возникли два силуэта. Орт тянул последнего акводула за плечи. Тот держал перед собой сложенную раму носилок.

— Брось её! — крикнула Сэна, забыв, что он её не слышит.

Акводул выпустил раму. Орт втащил его в шлюз.

— Девять, — сказал Кай.

Сэна отпустила рычаг.

Он ударил по ограничителю так, что в комнате погас свет.

Она несколько секунд стояла в темноте, потом услышала голос Лиэна:

— Теперь ты.

Обратный путь занял дольше.

Сэна не пыталась поставить рекорд. Проверяла каждую ступень, переносила вес, только убедившись, что опора держит. Внизу глухо отдавались удары. Один раз стена дрогнула, и пыль посыпалась ей на голову.

— Они стреляют по башне? — спросила она.

— Пока по нам, — ответил Лиэн.

— Очень утешительно.

— Нас не пробили. Орт держит судно за выступом.

— А если пробьют?

— Сэна, поднимайся.

У выхода она остановилась, отдышалась. Небо стало серым. Над морем низко шли облака.

Она могла взлететь.

Мысль была такой сильной, что крылья сами начали раскрываться. Сэна посмотрела на воду. Под ней находились тринадцать существ, ожидавших четырнадцатое.

Она отсоединила провод от пояса и переключила передатчик на аппарат, зависший над площадкой. Потом вытащила аварийную оболочку.

Один замок не сходился. Сэна дёрнула сильнее и поняла, что защемила перо. Выругалась, освободила край, закрыла.

— Готова.

— Прыгай с западной стороны, — сказал Орт. — Я встречу.

Сэна шагнула в пустоту.

Удар воды оказался мягче, чем ожидание. Оболочка качнулась и потянула её вверх, к поверхности. Сэна увидела под собой тёмную фигуру и сначала решила, что это Орт.

Потом заметила широкую голову и белый шрам.

Харг.

Он схватил оболочку за поясное крепление и рванул вниз.

Сэна ударила его ногой. Через плёнку удар вышел слабым, почти нелепым. Моргарх поднял вторую руку. В ней был короткий нож.

Она не закричала. Воздух вдруг стал слишком ценным.

Сбоку ударило тёмное тело.

Орт врезался в Харга плечом. Нож прошёл вдоль оболочки, оставив тонкую белую царапину. Моргарх отпустил пояс, развернулся с неожиданной быстротой и ударил проводника локтем.

Сэна увидела кровь.

Орт прижал вооружённую руку Харга к его груди. Оба завертелись в воде. Сэна не могла понять, кто удерживает кого.

Потом рядом возник серый корпус «Тихого хода».

Из кормового шлюза вытянулся грузовой захват. Лиэн направил его между борющимися. Захват не ударил Харга, а раскрылся широкой рамой, отделяя его от Орта.

Кай потянул Сэну внутрь.

Она пыталась обернуться.

Орт ухватился за раму здоровой рукой. Харг рванулся следом, но проводник оттолкнул его ногами и исчез в шлюзе.

Створка закрылась.

Через мгновение судно понеслось прочь.

Их не догнали.

Не потому, что «Тихий ход» оказался быстрее. Орт знал расселины, в которые длинные аппараты моргархов не могли войти. Он вёл судно почти на ощупь, без наружного света. Лиэн следил за расстоянием до камня, Кай сидел у медицинского отсека и вслух пересчитывал спасённых.

Когда над ними наконец сомкнулся безопасный подводный лес, Орт позволил себе остановиться.

Кровь из пореза на плече смешивалась с водой в его нише.

— Дай посмотрю, — сказала Сэна.

— Неглубоко.

— Это не ответ.

Она приложила повязку. Орт поморщился.

— Ты говорила, что боишься воды.

— Боюсь.

— А прыгнула.

Сэна затянула крепление чуть сильнее, чем требовалось.

— Ты тоже не похож на того, кто любит ножи.

Он посмотрел на неё и впервые улыбнулся без оговорок.

В тесном отсеке девять спасённых приходили в себя. Кто-то плакал. Кто-то молча держал другого за руку. Пожилая акводула требовала вернуть оставленный груз, пока Кай не сообщил ей, что часть лекарств уже доставляют другим путём.

Раненый из наружной камеры открыл глаза.

— Мы вышли? — спросил он.

— Вышли, — ответил Кай.

— Все?

Кай посмотрел на остальных и кивнул.

Связь с Илем восстановилась у следующего хребта. Мира выслушала доклад, попросила повторить число и только потом распорядилась готовить причал.

— Одиннадцать найденных. Трое наших, — сказал Лиэн. — Четырнадцать живых.

После этих слов он закрыл глаза.

Но Сэна положила перед ним свой измерительный веер.

— Посмотри, когда сможешь.

На раскрытой поверхности застыло изображение источника питания из управляющей комнаты. Под голубым огоньком виднелась маленькая заводская метка: три вытянутых пера внутри кольца.

— Я скопировала журнал переходника, пока ты проверял нижние двери, — сказала она. — Он отмечает каждое подключение. Первый запуск был сорок три дня назад.

Лиэн открыл глаза.

— До нападения на грузовые группы.

— Да.

— Ты знаешь эту метку?

Сэна медленно сложила веер.

— Такие устройства собирают в Лиоре. Я сама принимала одну из партий.

За прозрачной полосой проплывали освещённые улицы подводного города. У домов двигались жители, дети играли между гибкими решётками. Обычная жизнь, к которой они сумели вернуть одиннадцать существ.

Лиэн ещё раз посмотрел на дату.

Старая станция не проснулась случайно.

Кто-то побывал там раньше них.


Глава четвёртая. Город, который не хотел слышать

Когда «Тихий ход» вошёл в гавань Иля, на причале не было ни музыки, ни приветственных огней.

Там ждали врачи.

Сэна вдруг почувствовала к ним благодарность за одно это. За то, что никто не заставлял её улыбаться, выходить первой и объяснять, как они совершили то, о чём она пока не могла думать спокойно.

Из кормового люка вывели спасённых. Одного понесли в закрытой водяной капсуле, двое держались друг за друга. Пожилая акводула, ещё недавно требовавшая вернуть груз, увидела на причале молодого мужчину и остановилась. Он прыгнул к ней прямо с мостков, едва не сбив сопровождавшего врача.

Они обнялись и долго не двигались.

Сэна отвернулась.

Мира стояла у трапа с маленькой дощечкой в руках. После каждого прошедшего она касалась её пальцем. Когда последним вышел Орт, хранительница погасила запись.

— Теперь верю, — сказала она.

— Мы же сообщили число, — заметил Лиэн.

— Сообщили. Но я хотела увидеть.

Она посмотрела на его запястье, потом на Орта, придерживавшего плечо.

— В лечебницу.

— Сначала нужно…

— Сначала нужно, чтобы ваша следующая просьба о помощи не состояла из двух слов: «Мне плохо».

Лиэн сдался.

Сэна попыталась незаметно пройти мимо, но Мира подняла глаза.

— Тебя тоже касается.

— Я могу летать.

— Сейчас?

Сэна чуть развернула левое крыло и тут же сложила его обратно.

— Сейчас не хочу.

— Вот и договорились.

Их разместили в соседних комнатах лечебного дома. Между сухой палатой и водяной нишей была общая площадка, на которой вечером собрались все трое.

Орт сидел в воде по плечи. На порезе лежала тёмная лечебная пластина. Лиэн, лишённый врачом рабочего инструмента, с раздражением рассматривал неподвижную повязку. Сэна ела принесённые Мирой плоды и время от времени меняла положение: ушибленный бок напоминал о шахте.

— Долго тебя чинили? — спросила она Лиэна.

— Лечили.

— Ты же умеешь менять вещество. Почему не изменишь собственную руку?

Он поднял на неё глаза.

— Ты умеешь летать. Почему не отрастишь новое перо вместо сломанного за одну минуту?

Сэна задумалась.

— Понятно.

— Нет. Но для первого объяснения достаточно.

Орт негромко засмеялся.

Лиэн улыбнулся, и напряжение немного отступило. Днём все трое слишком долго делали вид, что не боятся. Теперь даже самая простая шутка помогала вернуться к обычной жизни.

Сэна развернула веер.

Изображение источника питания возникло над столом. Три пера внутри кольца. Рядом появилась запись первого включения.

— Я знаю эту серию, — сказала она. — Такие блоки собирали для старых устройств с нестандартным питанием. Перед отправкой проверяли каждый. Я принимала двенадцать.

— Номера сохранились? — спросил Лиэн.

— В городской мастерской. Я запросила журнал ещё по дороге.

— И?

Она провела пальцем по краю изображения.

«Доступ временно ограничен. Архив проходит проверку».

Орт наклонился ближе.

— Значит, кто-то узнал, что ты спрашиваешь.

— Или архив действительно проверяют, — возразил Лиэн.

— Удобное совпадение.

— Да. Но если мы будем принимать каждое удобное совпадение за доказательство, нам не понадобится расследование.

Сэна закрыла сообщение.

— Я знаю, где хранится вторая запись. Старший мастер не доверяет общему архиву. Говорит, память, которую можно исправить, слишком быстро становится вежливой.

— Мудрый мастер, — сказал Орт.

— Несносный. Мудрость приходит к нему не каждый день.

В этот момент появилась Мира.

Она привела Кая.

Спасённый акводул передвигался в переносной водяной оболочке. После лечения его лицо уже не казалось серым, но он по-прежнему держал руки перед собой, словно готовился подхватить падающего товарища.

— Он вспомнил кое-что, — сказала хранительница.

Кай посмотрел на изображение источника.

— Этот я видел. Наверху. Мы им не пользовались, просто нашли, что часть станции уже работает. Но возле него лежала ещё одна вещь.

— Какая? — спросила Сэна.

— Полоска ткани. Широкая, с застёжкой. Такая, которой вы крепите груз к груди в полёте.

Он попросил увеличить изображение управляющей комнаты и показал под стол.

Там действительно лежало что-то светлое. Сэна раньше не обратила внимания.

— На ней была кровь, — сказал Кай. — Засохшая. Я подумал, что кто-то поранился о старый металл. Теперь не знаю.

Лиэн сохранил этот фрагмент отдельно.

— Ты видел, кто её оставил?

— Нет.

— Или следы борьбы?

Кай покачал головой.

— Только ткань.

Сэна медленно сложила веер.

— Завтра летим в Лиор.

Орт повернулся к ней.

— Плывём?

— Нет. Летим.

Впервые за всё время он выглядел так, будто предпочёл бы вернуться к Харгу.

Утром море было ровным.

Грузовой подъёмник, сломавшийся во время встречи правителей, уже разобрали. Вместо него работали два меньших. На причале стояли закрытые гондолы для нового маршрута: акводулы проверяли водяные ёмкости, неоры осматривали оболочки, авирты спорили о распределении веса.

Помощь, о которой говорили на белой террасе, теперь пахла нагретыми креплениями и сопровождалась руганью грузчиков.

Сэна заметила это с удовольствием.

Она не любила обещания, которые оставались красивыми даже после того, как пора было превратиться в работу.

Врач разрешил поездку при условии, что Сэна не будет лететь самостоятельно, а Лиэн не станет нагружать повреждённую руку. Орт получил новую повязку и запас раствора для неё.

Равен прислал за ними небольшой транспорт. Разрешение на посещение Лиора пришло вместе с коротким сообщением:

«Покажите запись мне. До проверки не передавайте её совету домов».

Орт прочитал и нахмурился.

— Боится, что узнают?

— Может быть, боится, что начнут обвинять друг друга раньше, чем поймут, в чём дело, — ответила Сэна.

— А ты?

— Я боюсь и того и другого.

Она помогла ему устроиться в водяном кресле, закреплённом у прозрачного борта. Проверила запас воды, потом повторно проверила крепления.

— Не мешай мне лететь, — сказал Орт.

Сэна замерла, узнав собственный недавний страх в чужом голосе.

— Не буду.

Она села рядом.

Транспорт поднялся почти незаметно. Остров опустился под ними, уменьшился, окружился белой каймой прибоя. Орт смотрел прямо перед собой. Когда судно повернуло, он вцепился в подлокотник.

— Мы падаем?

— Меняем направление.

— Внизу ничего нет.

— Внизу целый океан.

— Очень далеко.

Сэна не стала смеяться. Просто оставила ладонь на краю его кресла.

Через некоторое время Орт разжал пальцы.

Лиор появился над облаками медленно, будто поднимался из другого моря.

Сначала они увидели нижнюю чашу города. Её тёмная поверхность была прорезана светлыми линиями, сходившимися к нескольким огромным кольцам. Между кольцами проходили обслуживающие суда. Часть панелей была снята, и в открытых нишах двигались рабочие.

Выше располагались жилые террасы. Дома не вытягивались в прямые улицы: они собирались вокруг открытых пространств, куда можно было влететь с любой стороны. Балконы были широкими, с высокими боковыми щитами от ветра. На внешних краях висели длинные тканевые полосы, показывавшие движение воздуха.

Лиэн заметил школу.

Десяток юных авиртов по очереди перелетал между двумя низкими площадками. Внизу была натянута мягкая сетка. Один ребёнок не решался оттолкнуться. Учитель терпеливо ждал на соседней стороне.

— Под ним же сеть, — сказал Лиэн.

— Он знает, — ответила Сэна.

Ребёнок расправил крылья, замер, снова сложил.

Сэна ничего не добавила.

На соседней террасе собрались взрослые авирты. Среди них были высокие, с мощными плечами и светлыми головами, маленькие быстрые существа с узкими крыльями, широколицые, окружённые мягким оперением. Наследники орлов, соколов, филинов, ворон давно жили в одном городе, но сохраняли различия, заметные даже чужаку.

Не различия сами по себе разделяли их сегодня.

У входа на ремонтный ярус стояли двое с жёсткими знаками небесных домов на груди. Они проверяли прибывающих неоров тщательнее остальных.

Сэна проследила за взглядом Лиэна.

— Не принимай на свой счёт.

— А на чей?

Она не нашла ответа.

Равен встретил их в маленькой комнате возле ремонтного зала.

Он не сидел на возвышении. На столе перед ним лежали снятые крепления, несколько пластин с расчётами и нетронутая еда. Крыло было перевязано заново.

Просмотрев запись Сэны, он долго молчал.

— Эти блоки отправляли на испытания, — сказал он наконец. — В совместную исследовательскую группу. Сорок с лишним дней назад.

— На заброшенную станцию? — спросил Лиэн.

— Исследователи сами выбирали точки измерений. Мне доложили, что они проверяют изменения в работе старых опор.

— И что нашли?

— По заключению группы, опасных отклонений нет.

Равен посмотрел на открытый ремонтный зал за стеклом.

Там неор и авирт вместе удерживали длинную светящуюся конструкцию. Неор менял форму оболочки, авирт направлял внутренние кольца. Они не слышали разговора.

— А теперь мы ремонтируем город, — сказал Равен.

Сэна почувствовала холод в спине.

— Кто возглавлял группу?

— Вейр.

Она опустила взгляд.

Лиэн заметил.

— Твой мастер?

— Да.

— Где он сейчас? — спросил Орт.

— Отказался подписать окончательное заключение, — ответил Равен. — После ссоры с надзором ушёл из мастерской. Мне сказали, что уехал из Лиора.

— Кто сказал? — тихо спросила Сэна.

Равен посмотрел на неё.

— Надзор.

Она встала.

— У него под лестницей стоит сломанное кресло. Он обещает выбросить его восемнадцать лет. Уедет он только вместе с этим креслом.

Мастерская занимала три яруса в старой части города.

Сэна привела спутников к низкой двери, которую можно было открыть рукой. Лиэн оценил это молча.

Возле входа их остановил авирт в тёмной одежде. Его светлые перья были аккуратно приглажены, на груди висел знак технического надзора.

— Помещение закрыто для проверки.

Сэна показала разрешение Равена.

Он прочитал, но не отступил.

— Проверка касается материалов ограниченного доступа.

— Моих материалов тоже. Я здесь работаю.

— Сейчас нет.

Из-за его плеча выглянула пожилая авирта в пыльном рабочем переднике.

— Пусти её, Тар.

— Вы не можете распоряжаться…

— Могу предложить тебе не стоять на пути у правительственного распоряжения. Это полезнее, чем стоять на пути у Сэны.

Тар ещё раз посмотрел на разрешение и отошёл.

Внутри пахло металлом, древесной смолой и сухими перьями. Под лестницей действительно стояло кресло с отломанной ножкой.

Сэна остановилась возле него.

— Где Вейр?

Пожилая авирта закрыла дверь.

— Не знаю. Он приходил позавчера ночью. Забрал старый измеритель и попросил полить дерево на балконе.

Лиэн невольно поднял голову.

— Он тоже держит дерево?

— Уже сорок лет. И всё ещё уверен, что оно маленькое.

Сэна прошла к рабочему столу. Под ним находился узкий ящик. Она открыла его, достала свёрнутую металлическую ленту и закрепила между двумя держателями.

По поверхности побежали крошечные знаки.

— Приёмка двенадцати блоков, — сказала она. — Здесь нельзя заменить запись. Только сделать следующую.

Лиэн наклонился ближе, не подключаясь к устройству.

Шесть блоков числились за исследовательской группой Вейра. Четыре вернулись на склад. Два оставались в работе.

Один из этих двух Сэна видела на станции.

Возле записи о выдаче стояла её собственная подпись.

Орт заметил её выражение.

— Ты знала, куда они идут?

— В полевой резерв. Так было написано.

— Это тоже написано.

Он указал на узкую строку ниже.

«Обследование нижних опор. Станция сопряжения И-7».

Сэна помнила этот день. Ей хотелось закончить приёмку до вечера, чтобы успеть на праздник нижних террас. Вейр заставил проверить каждый разъём. Она раздражалась, торопила его и расписалась в маршруте, даже не открыв приложение.

— Я не прочитала, — сказала она.

Тар, вошедший следом, сразу шагнул к столу.

— Тогда это нужно отразить в протоколе.

— Отрази, — ответила Сэна.

Он замер.

— Вместе с тем, что я пришла сама и ничего не скрываю.

Она чувствовала, как горит лицо. Хотелось объяснить, что такая приёмка не означала ответственности за действия исследователей. Это было правдой. Но другая правда состояла в том, что она поставила знак под словами, которых не прочла.

Лиэн не стал её утешать.

Он просто передвинул ленту дальше.

— Здесь есть продолжение.

Вейр оставил две записи.

Первая была технической: разница между измерениями опор Лиора и нижней станции. Вторая состояла всего из нескольких строк.

«Среднее значение устойчиво. Разброс растёт. Требуется наблюдение во времени. Заключение о безопасности преждевременно».

Рядом находилась отметка: «Отклонено. Датчики станции не сертифицированы».

— Они действительно старые, — сказал Лиэн. — Один был повреждён. Мы видели.

— Поэтому мастер и отправился туда с новыми приборами, — ответила пожилая авирта.

Сэна подняла голову.

— Значит, он сравнил показания?

— Да. После этого и началась ссора.

Тар протянул руку к ленте.

— Эти материалы необходимо передать надзору.

Орт поставил ладонь на край стола.

— Копию.

— Вы не имеете права…

— Он прав, — произнёс Лиэн. — Оригинал останется у хранителя мастерской. Сделаем три одинаковые копии. Одну вам, одну Равену, одну на Иль. Со всеми отметками, включая сомнения в датчиках.

Тар смотрел на них с нескрываемой неприязнью.

— Вы понимаете, что будет, если напугать город такими сведениями?

— А если не напугать? — спросила Сэна.

— Паника тоже убивает.

— Да, — согласился Лиэн. — Поэтому мы не будем говорить, будто знаем то, чего не знаем. Но сомнение в измерении нельзя удалить из журнала только потому, что оно мешает написать спокойное заключение.

Пожилая авирта подвинула к нему чистые носители.

— Делайте.

Тар не ушёл. Он стоял рядом и следил за каждым движением. Лиэн не возражал.

На балкон они вышли уже под вечер.

Дерево Вейра оказалось низким, раскидистым, с тёмными блестящими листьями. Его корни заключала большая тяжёлая чаша, прочно закреплённая в полу. Под ней лежали камни.

Сэна наполнила водой небольшой сосуд.

— Он говорил, что это единственный житель Лиора, которому не хочется летать, — сказала она.

Орт посмотрел вниз и придвинул своё кресло подальше от края.

— Уже не единственный.

Сэна осторожно полила землю.

Под листьями что-то щёлкнуло.

Из ствола выдвинулась тонкая пластинка. Не тайный механизм, а обычный домашний накопитель сообщений, который Вейр годами прятал здесь от посетителей.

Сэна узнала его и коснулась поверхности.

Появилось лицо мастера.

Пожилой авирт с широким мягким оперением вокруг глаз смотрел немного мимо записи. На лбу у него темнела ссадина.

— Сэна, если ты пришла и полила дерево, значит, ещё не совсем разучилась выполнять просьбы.

Она невольно улыбнулась.

Улыбка исчезла, когда он продолжил:

— Я не уехал из города. Я под ним. В старом нижнем кольце, в измерительной кабине. Сюда никто не ходит: новый надзор считает этот участок списанным. Здесь я могу слушать опоры без городского фильтра.

Он оглянулся. Позади было тесное помещение с круглыми окнами.

— Дело не в том, что кто-то хочет уронить Лиор. Пока у меня нет никаких оснований так думать. Хуже другое. Мы научили систему показывать нам то, что привыкли считать нормой. Она сглаживает всё, чего не понимает.

Лиэн перестал двигаться.

— Я отключил сглаживание только на своём участке, — сказал Вейр. — И услышал, как опоры отвечают на изменения снизу. Не одинаково. С задержкой. Мне нужен специалист, который знает старые наземные основания, и акводул, способный пройти к водяным измерителям.

Сэна посмотрела на своих спутников.

Запись продолжалась.

— Не подключайтесь через общую сеть. Приходите сами. Принеси второй ключ от нижнего шлюза. Тот, который я велел тебе не терять.

Изображение погасло.

На балконе шумело дерево. Под городом проплывали розовые вечерние облака.

— Ключ у тебя? — спросил Орт.

Сэна медленно расстегнула дорожный мешок. Среди линз и инструментов лежало плоское кольцо с тремя выступами. Одно из тех, что звякнули утром на причале Иля, когда Лиэн поставил мешок на камень.

Она вынула его.

— У меня.

Из глубины города донёсся протяжный низкий звук.

Сэна слышала его сотни раз. Обычная работа опор, фон, к которому привыкают и перестают замечать.

Теперь она прислушалась.

После первого звука, едва уловимо, пришёл второй.

Лиэн поднял глаза.

— Задержка, — тихо сказал он.

Внизу, под тысячами домов, кто-то ждал их в маленькой кабине.

И впервые за этот день путь к ответу лежал не в архиве.


Глава пятая. Под чужими ногами

К нижнему кольцу вели два пути.

Первый начинался с открытого края ремонтной площадки. Для здорового авирта это был короткий перелёт под чашу города. Для остальных существ он выглядел как предложение шагнуть в бездну.

Второй путь проходил через грузовой спуск.

— Второй, — сказал Орт, даже не дослушав.

Сэна убрала ключ в карман.

— Я тоже за него.

Лиэн посмотрел на её ушибленное крыло. Она заметила взгляд.

— Иногда я выбираю разумное решение до того, как мне его навяжут.

Они вернулись в мастерскую. Пожилая авирта уже закрывала шкафы. Тар стоял возле выхода, прижимая к груди копию журнала.

Сэна попросила у мастерской переносную водяную оболочку для Орта. Его кресло годилось для широких галерей, но не для старых переходов под городом.

— Куда вы собрались? — спросил Тар.

— В нижнее кольцо.

— Оно закрыто.

— Там Вейр.

Тар медленно опустил руки.

— Он должен был покинуть технические помещения.

— Кому он должен? — спросила Сэна.

— Мне выдали распоряжение. Я обязан проследить…

— Тогда пойдём с нами. Проследишь своими глазами.

Она ожидала отказа. Приготовила ещё несколько резких слов, но Тар вдруг поставил носитель на стол.

— Мне понадобится страховка.

Сэна посмотрела на него внимательнее.

Он был молод. Гораздо моложе, чем казался возле запертой двери. Жёсткая одежда и знак надзора делали его похожим на человека, привыкшего распоряжаться чужим временем. Без поднятого подбородка он выглядел просто усталым авиртом, который не понимал, как закончить этот день, не нарушив какой-нибудь приказ.

— Возьмём четыре комплекта, — сказала она.

Перед выходом Лиэн передал Равену сообщение: где найден Вейр и куда они направляются. Саму измерительную систему он, следуя просьбе мастера, к городской сети не подключал.

Ответ пришёл, когда они уже вошли в грузовую кабину.

«Ремонтная группа будет у верхнего выхода. Нижнее кольцо не трогайте без согласования. Вейра выведите».

— Последнее ему особенно понравится, — сказала Сэна.

Кабина спускалась вдоль внутренней стенки чаши.

За решёткой проходили широкие перекрытия. На одном стояли грузовые платформы, на другом тянулись трубы. Ещё ниже стены исчезли, и вокруг открылся воздух.

Орт отступил от решётки.

Водяная оболочка плотно облегала его шею и плечи, оставляя руки свободными. На поясе тихо работал насос. Он проверил крепление запасного баллона и стал смотреть на спину Сэны.

— Ты всегда так спускаешься на работу?

— Обычно я летаю.

— Не надо было спрашивать.

Под ногами находилась прозрачная сетка пола. Сквозь неё было видно облако. Кабина вошла в него, и на несколько секунд исчезло всё, кроме лиц спутников.

Тар взялся за поручень обеими руками.

— Вы ведь тоже летаете, — заметил Лиэн.

— Не в кабине с просроченной проверкой тормозов.

Неор посмотрел на табличку у двери.

— И давно?

— Четыре месяца.

Сэна потянулась к остановке, но кабина уже замедлилась и мягко встала у площадки.

Некоторое время никто не двигался.

— На обратном пути пойдём иначе, — сказала она.

— Отмечу в журнале, — ответил Тар.

— Сначала поставь ограждение наверху, чтобы сюда никто не сел.

Он хотел возразить, потом связался с мастерской и передал предупреждение. Голос у него стал менее торжественным и более внятным.

От площадки к измерительной кабине шла узкая галерея. Под её сетчатым полом темнели огромные кольца. Между ними висели продолговатые резервуары. Сквозь матовые стенки просвечивала вода.

— Вот твои измерители, — сказала Сэна Орту.

Акводул остановился.

— Здесь?

— Вода в них замкнута. Она гасит колебания и передаёт их на чувствительные поверхности. Старое устройство. Новые приборы проще, но Вейр считает, что они слышат меньше.

Орт присел у смотрового окна. В прозрачной полосе дрожали крошечные пузырьки.

— Воды много.

— Несколько отдельных камер. Тебе не придётся плавать по всему городу.

— Я сейчас думаю о другом. Если одна лопнет, мне будет легче, чем вам.

Сэна проверила страховку.

Галерея под ногами едва заметно качнулась.

Тар посмотрел на свой прибор.

— В допустимых пределах.

— Я тоже пока в них, — сказал Орт. — Но мне не нравится.

Дверь кабины была заперта изнутри.

Сэна вставила кольцо в гнездо и повернула. За створкой раздался сердитый голос:

— Если опять из надзора, уходите!

— Уже не все оттуда, — ответила она.

Несколько секунд было тихо. Затем замок щёлкнул.

Вейр стоял босиком на холодном полу. На нём была старая рабочая одежда, одна застёжка отсутствовала. Мягкие перья вокруг глаз примялись с одной стороны, будто он недавно спал, положив голову на стол.

Увидев Сэну, он выдохнул.

— Всё-таки не потеряла.

Она показала ключ.

— Я много чего не потеряла.

Мастер заметил её крыло, повязку Лиэна, плечо Орта.

— Где вы были?

— На И-7.

Он отступил, пропуская их внутрь.

Кабина оказалась теснее, чем на записи. Вдоль стен лежали разобранные приборы. На единственном свободном сиденье стояла миска с засохшей едой. Вейр убрал её на пол.

— Кто пострадал?

— Одиннадцать акводулов прятались там от моргархов, — сказала Сэна. — Мы их вывезли.

Старик несколько раз кивнул. Потом увидел Тара.

— А этот зачем?

— Чтобы слушал, — ответила она. — Ты ведь этого добивался.

Вейр хотел что-то сказать, но передумал.

Сэна достала веер и показала изображение окровавленной полосы под столом станции.

— Твоё?

— Моё. Разодрал плечо о старое крепление, когда переносил передатчик. Подумал, повязку заберу потом.

Он отвернул ворот. На плече белел длинный заживающий след.

— Моргархи уже были у разлома?

— Когда мы работали там сорок три дня назад, проход был свободен. Я оставил питание, чтобы приборы записывали изменения без нас. Вернулся сюда с первой частью измерений.

— Датчик у внутренней двери был сломан, — сказал Лиэн.

Вейр покачал головой.

— Мы через тот шлюз не ходили. Пользовались верхней шахтой и внешними измерительными выводами. За всё внутри станции я отвечать не могу.

Лиэн принял ответ без возражений.

Тар стоял возле двери. Наконец произнёс:

— В заключении группы указано, что опасных изменений не обнаружено.

Вейр повернулся к нему.

— В моих записях указано, что данных недостаточно. Вы читали мои записи?

— Мне выдали итоговое заключение.

— Вот поэтому вы здесь, а не у своего стола.

Сэна коснулась руки мастера.

— Покажи нам.

Вейр выключил половину света.

На стене возникли две линии. Одна шла почти ровно. Другая то поднималась, то проваливалась, словно кто-то пытался рисовать, стоя на качающейся палубе.

— Одно и то же измерение, — сказал он. — До обработки и после.

Лиэн приблизился.

— Усреднение?

— С удалением выбросов. Так отсеивают помехи от транспорта, ветра, перемещения тяжёлых грузов. Раньше это помогало. Но теперь часть отклонений повторяется. Система продолжает считать их случайными.

— Сколько повторений?

Вейр показал записи.

Лиэн читал молча. Свет под его кожей стал заметнее. Сэна знала этот взгляд: он уже не видел комнаты, хотя продолжал стоять посреди неё.

— Здесь меняется время отклика, — сказал он наконец. — Верхние узлы посылают поправку, не дождавшись ответа нижних. Потом приходит ответ на предыдущую поправку.

— И они исправляют то, что уже успело измениться, — подтвердил Вейр.

Орт слушал, положив ладонь на стенку водяной камеры.

— Как двое, которые говорят одновременно и всё больше сердятся.

— Примерно так, — сказал Лиэн. — Только у них нет возможности обидеться и разойтись.

Тар перевёл взгляд на ровную линию.

— Но почему автоматика не включает защиту?

— Потому что по её расчётам всё ещё достаточно хорошо, — ответил Вейр. — Она получает очищенную картину. А сама картина становится хуже.

Он открыл следующую запись.

— Это не означает, что город сейчас упадёт. Есть запас, независимые контуры, резервные узлы. Но мы расходуем запас, не замечая этого.

Лиэн поднял здоровую руку.

— Нужна ещё одна проверка. Независимая от твоих приборов.

Вейр посмотрел на Орта.

Акводул уже разглядывал круглый люк у пола.

— Вода пресная?

— Слабосолёная. Для твоего организма допустима. Состав на панели.

— А течение?

— Медленное. Это измерительная камера, не силовой канал. Насос можно остановить.

— Тогда сначала останови.

Орт снял наружную оболочку только после того, как проверил воду переносным прибором.

Плечо всё ещё болело. Он сообщил об этом Вейру и сразу предупредил, что не будет протискиваться в узкие проходы или поднимать тяжести.

— Мне нужен твой слух, — сказал мастер. — Не подвиг.

— Хорошо. Подвиги плохо оплачиваются.

Сэна помогла закрепить страховочный пояс. На её пальцах остались следы раствора с лечебной пластины.

— Если заболит сильнее, выходи.

— Я слышу тебя с первого раза.

Она узнала собственную фразу и усмехнулась.

Орт скользнул в люк. Через смотровую полосу было видно, как он расправил тело в небольшой камере. Здесь он не боялся высоты. Его окружала вода, и та же самая конструкция, которая снаружи казалась подвешенной над смертью, стала тесным, но понятным помещением.

Лиэн сел у пульта Вейра.

Старик подал три слабых проверочных импульса. Орт поднял пальцы: один, два, три.

— Основной ответ чувствую, — сказал он через передатчик. — И ещё один. Слабее. Позже.

Вейр посмотрел на Лиэна.

— Повтори с другого узла, — попросил неор.

Второй импульс дал ту же задержку. Третий пришёл иначе.

Орт повернулся к дальней стене.

— Это не из камеры. Снизу, через крепление.

Лиэн наложил текущую запись на данные И-7. Он несколько раз изменил масштаб, затем перестал двигаться.

— Совпадает последовательность. Не сила, а расстояние между ответами.

— Значит, дело не только в городских узлах? — спросила Сэна.

— Теперь у нас есть основание так думать.

Вейр прикрыл глаза. Не от облегчения. Скорее от усталости, которая наконец получила право проявиться.

Тар смотрел на его лицо, когда на пульте загорелся новый знак.

«Плановая смена режима восточной опоры. Через девяносто секунд».

Мастер резко выпрямился.

— Сегодня?

Тар достал свой прибор.

— Ремонтная группа закончила замену узла. Запускают проверку.

Лиэн уже открыл схему.

— С новым узлом задержка может стать меньше. А ответ старого основания останется прежним.

— Насколько это опасно? — спросила Сэна.

— Не знаю. Сначала нужно вывести Орта.

Акводул не ждал приглашения.

Он подплыл к люку, взялся за край и начал подниматься. Сэна удерживала водяную оболочку, Вейр помогал ему здоровой рукой.

Тар связался с ремонтным залом.

— Нижнее кольцо. Здесь находится исследовательская группа. Прошу задержать смену режима.

Ответ утонул в треске.

— Нет, я не руководитель работ. Я из надзора.

Он слушал, всё сильнее сжимая прибор.

Лиэн посмотрел на отсчёт. Шестьдесят одна секунда.

— Ты можешь остановить проверку?

— Могу потребовать. Но здесь должны быть основания…

Измерительная камера под ногами Орта дрогнула. Он успел перенести вес на площадку. Вода перелилась через край люка.

— Основание стоит рядом с тобой, — сказал Вейр.

Тар снова включил передачу.

— Приостанавливаю проверку. Под мою ответственность. В нижнем кольце персонал, режим не согласован.

Он назвал свой номер.

Пауза показалась длиннее всего разговора.

Потом отсчёт остановился.

Сэна выдохнула.

Но линия на стене продолжала подниматься.

— Предварительное выравнивание уже пошло, — сказал Лиэн. — Его нельзя обрубить посередине. Резервный контур примет часть нагрузки.

Кабину качнуло.

Миска с засохшей едой упала со стола и раскололась. За круглым окном медленно прошёл край облака. Вейр ухватился за поручень.

Сэна закрепила оболочку на шее Орта и подняла глаза на приборы.

— Что делать?

— Ничего не включать, — ответил Лиэн. — Дать резерву закончить переход.

Это оказалось труднее, чем поворачивать рычаг под угрозой смерти. В кабине было множество кнопок, рукояток, устройств. Каждый из них хотел помочь. Каждый мог сделать хуже.

Вейр упёрся ладонями в стол.

Тар стоял у связи и повторял ремонтникам показания нижнего кольца, не пытаясь их исправлять или объяснять.

Орт закрыл глаза.

— Первый толчок прошёл, — сказал он. — Ещё один идёт.

Лиэн считал про себя.

Второй пришёл слабее.

Третий едва почувствовался.

Линия на стене начала опускаться.

Только тогда Вейр сел.

— Теперь запишем, — произнёс он.

Равен прибыл с двумя инженерами.

До нижнего кольца они добрались на обслуживающей платформе. Подниматься обратно в старой грузовой кабине никто не предложил.

Правитель выслушал доклад стоя. Вейр показал обе записи: сглаженную, почти спокойную, и ту, на которой остались все колебания.

— Эти данные видели раньше? — спросил Равен.

— Часть. Я не смог добиться длительной проверки.

— Кто отказал?

Мастер назвал должность и номер распоряжения. Равен передал их сопровождавшему инженеру.

— Документы сохранить. Решения проверим отдельно.

Тар шагнул вперёд.

— Приостановку запуска потребовал я.

— Я знаю.

— Если были нарушены сроки…

Равен посмотрел на него так, что авирт замолчал.

— Вы указали причину?

— Да.

— Тогда не извиняйтесь за то, что сделали свою работу. Мне нужны те, кто способен остановить ошибку, а не только правильно описать её после.

Тар опустил голову. Сэна впервые увидела, как тяжело ему дались эти несколько минут.

Она подошла ближе.

— Копию записи возьми себе.

— Зачем?

— Чтобы потом не пришлось вспоминать, чего ты не видел.

Он кивнул.

Равен повернулся к Лиэну.

— Город придётся покинуть?

— Для такого вывода данных нет. Но восточный участок нужно держать разгруженным. Проверки новых узлов проводить только с нижними измерениями. Ваши инженеры оценят резерв точнее меня.

Один из прибывших уже работал у пульта вместе с Вейром. Они спорили вполголоса, показывая друг другу участки схемы.

— А причина? — спросил Равен.

Лиэн развернул карту.

Под Лиором обозначились линии связи с глубинными основаниями. Часть уходила к океану, часть к суше. Они не были цепями, удерживающими город: это была старая система согласования полей, распределявшая усилия между удалёнными узлами.

— Здесь, — сказал он, выделив наземное основание. — Его ответ меняется раньше остальных. И-7 фиксировала тот же сдвиг. Нужно измерить на месте.

— Насколько далеко?

— На материке. Несколько часов пути от берега.

Равен посмотрел на раненых.

— И вы опять собираетесь ехать?

Сэна хотела ответить первой, но Лиэн поднял ладонь.

— Не этой ночью. Нам нужны отдых, сведения и полноценная группа. В прошлый раз мы едва вывезли тех, за кем пришли.

Орт кивнул.

Никто не стал спорить.

Позже они поднялись на жилую террасу.

В городе зажигались огни. Над площадью двигались грузовые кабины. Из открытого окна доносился смех. У школы складывали страховочную сетку; маленький авирт, которого Лиэн видел днём, сам перелетел с одной площадки на другую.

Его встречали так радостно, словно он пересёк океан.

Лиэн остановился посмотреть.

— Получилось, — сказала Сэна.

— Да.

Орт сел у водяного устройства для гостей и опустил в него ладони. Он устал от тесной оболочки, от сухого воздуха, от необходимости всё время помнить о высоте.

Сэна устроилась рядом.

Некоторое время они просто молчали.

Потом Лиэн получил ответ из наземной службы. Он запрашивал сведения об основании ещё в кабине Вейра и ожидал стандартный перечень специалистов, последние проверки, маршрут.

Вместо него пришло короткое сообщение.

Неор перечитал его.

— Что? — спросила Сэна.

— Основание обслуживается автоматически. Последнее посещение было семь месяцев назад.

— Значит, кто-то должен туда съездить.

— Должен. Но сообщение не об этом.

Он развернул запись так, чтобы оба могли прочитать.

«Доступ к участку временно ограничен. В пределах охранной зоны обнаружено поселение. Принудительное удаление жителей не разрешено».

Ниже стояла фотография.

У подножия огромной каменной арки теснились невысокие дома. Между ними росли деревья. Возле одного дома сушилась одежда, а на крыше другого кто-то установил маленькое колесо, вращавшееся от ветра.

Сэна приблизила изображение.

— Неоры?

— Да. Но к общей системе не подключены.

Орт посмотрел на Лиэна.

— Они знают, что стоит рядом с ними?

Неор медленно погасил запись.

— Вот это нам и придётся выяснить.

Над площадью снова пролетел ребёнок. На этот раз дальше, без остановки, и взрослый у края сетки едва успел крикнуть ему, чтобы не спешил.

Лиэн долго смотрел вслед.

До сих пор они искали ответ в стенах, приборах и старых записях. Теперь на их пути стояли дома, в которых кто-то жил. И открыть этот путь одним ключом уже не получится.


Глава шестая. Те, кто не отвечал

Утром Лиэн проснулся от стука.

Он лежал неподвижно, ожидая, что стена откроется. Потом вспомнил, где находится, встал и пошёл к двери.

За ней стояла Сэна.

— Ты жив?

— Судя по настойчивости вопроса, это срочно.

— Нас ждут.

Она держала две чашки. Одну протянула ему.

Лиэн принял её здоровой рукой. От напитка поднимался запах жареных семян.

— Что это?

— Не знаю. Внизу сказали, помогает проснуться.

Он сделал глоток и поморщился.

— Они правы.

Сэна улыбнулась, но в комнату не вошла. На плече у неё висел дорожный мешок, перевязанный новым шнуром. Повреждённое крыло было закреплено мягкой лентой: врач разрешил поездку, но запретил полёт до следующего осмотра.

— Как рука? — спросила она.

— Лучше. Тяжёлые нагрузки пока нельзя.

— Тогда сегодня никто ничего не удерживает голыми руками.

— Договорились.

Оба знали, как легко давать такие обещания утром.

На площадке их ждал новый транспорт. Возле открытого грузового отсека спорили двое неоров. Один сверял крепления, другая вынимала из укладки медицинские капсулы и требовала переставить их ближе к выходу.

— Теперь нас действительно больше, — сказала Сэна.

Инженера звали Дален. Он был невысоким, с широкими пальцами и тусклой металлической полосой вдоль нижней челюсти. Врач представилась Нэрой и сразу спросила Лиэна, менял ли он повязку.

Тот показал запястье.

— Менял специалист.

— Приятная редкость, — сказала она.

Орт уже устроился в водяном отсеке. Увидев спутников, он поднял ладонь.

— В этот раз у нас запас воды, запас воздуха и запас тех, кто умеет чинить судно.

— А запас терпения? — спросила Сэна.

— Его в грузовой список не внесли.

Транспорт оторвался от площадки. Лиор медленно остался позади. На нижних ярусах работали инженеры; под восточными садами стояли грузовые суда, готовые принять жителей, если разгрузку потребуется расширить.

Вейр не полетел с ними. Он остался у нижнего кольца с ремонтной группой и обещал передавать записи в назначенные часы. Тар следил за тем, чтобы никто больше не запускал проверку, не предупредив тех, кто находился под городом.

Впервые у Сэны появилось чувство, что за спиной остаётся не просто место, откуда они ушли, а работа, которую продолжат без них.

Материк показался после полудня.

Сначала берег: длинная светлая дуга, пересечённая устьями рек. Потом леса, широкие равнины и города неоров.

Сэна привыкла видеть их сверху. Обычно это были далёкие узоры, по которым удобно определять маршрут. Сейчас транспорт шёл низко, и узор распался на отдельные жизни.

Над дорогой скользили бесшумные грузовые платформы. У большого дома стена раскрылась, выпуская в сад группу детей. Над ними висели прозрачные учебные фигуры. Один ребёнок пытался превратить свою в птицу, но получалось что-то бесформенное и толстое. Он сердился. Фигура сердито распухала вместе с ним.

— Ему нужно перестать торопиться, — заметил Лиэн.

— Скажи это всем детям мира, — ответила Нэра.

Дальше дома становились ниже, пространства между ними шире. Поля не образовывали ровных прямоугольников: посадки огибали ручьи, холмы и полосы дикого леса. Среди деревьев двигались маленькие рабочие устройства. Одно остановилось перед лежащим на тропе зверем и терпеливо ждало, пока тот соизволит проснуться.

Орт смотрел на землю с неожиданным вниманием.

— У вас столько твёрдого места. И всё равно дороги узкие.

— Не всё твёрдое место предназначено для нас, — сказал Лиэн.

Акводул повернулся к нему.

— Хорошо, когда это помнят не только возле чужого дома.

Никто не ответил сразу.

Перед вылетом Арен прислал разрешение на обследование основания. В нём отдельно было сказано: вход в жилую часть поселения только с согласия жителей. Техническая группа не получает права распоряжаться их имуществом.

Лиэн прочитал документ дважды. В первый раз как инженер. Во второй как тот, кому придётся объяснять, зачем он приехал.

Общая сеть не знала имён обитателей поселения. На запросы они не отвечали. Последняя выездная группа отметила их присутствие семь месяцев назад, осмотрела наружные устройства и вернулась, не добравшись до внутренней камеры.

После этого основание продолжало отправлять спокойные отчёты.

Теперь Лиэн уже знал, чего могут стоить спокойные отчёты.

Арку увидели издалека.

Она поднималась над зелёной долиной, такая большая, что дома у её основания сначала показались случайно рассыпанными камнями. Между двумя массивными устоями висел тёмный внутренний пояс. Он не касался ни земли, ни внешнего свода. В солнечном свете по нему медленно пробегали бледные пятна.

Дален уменьшил скорость.

— Наземное основание Т-4. Рабочая зона начинается у первой линии деревьев.

За деревьями стояли дома.

— Посадочная площадка справа, — сказал Лиэн.

На указанном месте сохла одежда.

Дален посмотрел на него.

— Другая площадка?

В ответ на вызов в кабине раздался голос:

— Садитесь у дороги. К северу от белого камня. Над домами не проходите.

Лиэн включил передачу.

— Мы исследовательская группа. Прибыли проверить…

— Я слышала первый вызов. Садитесь, потом расскажете.

Связь оборвалась.

Сэна усмехнулась.

— Не отвечают, значит?

Лиэн посмотрел на фотографию в официальной записи. На ней белого камня не было.

— Отвечают не там, где мы привыкли спрашивать.

Транспорт опустился на ровный участок у дороги. Из ближайшего дома вышла женщина-неора. На ней была простая светлая одежда, испачканная у колен землёй. Под кожей висков поблёскивали тонкие линии, похожие на те, что появлялись у Лиэна во время вычислений.

Она не выглядела ни дикаркой, ни отшельницей, ни человеком, отставшим от времени.

Она выглядела хозяйкой, к которой приехали незваные гости.

— Имена, — сказала она.

Лиэн представил всех пятерых.

— Я Эсса. Говорить будете со мной, но решать за остальных я не могу.

Она посмотрела на Орта, спускавшегося по трапу в переносной водяной оболочке.

— Для тебя есть подходящая вода. Мы принимаем гостей с побережья. Состав покажу вашему врачу.

Нэра кивнула.

Лиэн машинально послал Эссе удостоверение через сеть.

Женщина не шевельнулась.

— Покажи глазами, — сказала она.

Он вывел документ на ладонь.

Эсса прочитала, потом посмотрела ему в лицо.

— Вот теперь можно идти.

Поселение называлось Уступ.

Дома были построены из местного камня, но внутри стен работали тонкие системы очистки воздуха и поддержания температуры. В открытой мастерской неор ремонтировал насос, мысленно управляя гибкими инструментами. Рядом двое подростков собирали настоящее деревянное колесо.

Сэна остановилась.

— Зачем им колесо, если они могут сделать подъёмник?

— Потому что хотят понять колесо, — ответила Эсса. — Подъёмник они уже разобрали. Два раза.

Один из подростков поднял голову.

— Второй раз он сам сломался.

— Конечно, — сказала женщина. — Почти сразу после первого.

Лиэн заметил, что жители здороваются друг с другом голосом. Не передают короткие пакеты ощущений, не обмениваются мысленными отметками присутствия. Даже стоя рядом, они ждали, пока собеседник закончит фразу.

Это было медленнее.

И почему-то требовало от него больше внимания.

— Ваши внутренние системы работают независимо? — спросил он.

— Да.

— Все?

— У каждого свои настройки. Слияние осталось. Мы не вырезали часть себя, чтобы жить отдельно от общей сети.

Эсса остановилась у невысокого здания.

— Вы не первые, кто думает, будто мы отказались от разума и вернулись к камням.

— Я так не говорил.

— Тогда не начинай.

Внутри пахло тёплым хлебом. У стены стоял широкий резервуар с водой. Нэра проверила показания, сверила состав с требованиями Орта и только после этого разрешила ему снять переносную оболочку.

Акводул погрузился по плечи и закрыл глаза.

— Теперь я готов слушать любые споры, — сказал он.

Эсса расставила на столе чашки. К ним присоединились ещё трое жителей. Никто не занял главного места.

Лиэн включил изображение Лиора.

— Здесь начались нарушения согласования опор. Мы проследили один из изменившихся ответов до вашего основания. Нужно попасть во внутреннюю камеру, снять необработанные данные и проверить связь с глубинным узлом.

— Что будете отключать? — спросил пожилой неор напротив.

— Без предварительного расчёта ничего.

— В прошлый раз тоже обещали только смотреть.

— Что произошло?

Эсса поставила перед Лиэном плоскую пластину.

На ней была запись: двор, люди с вёдрами, пустой водосборник.

— Во время проверки семь месяцев назад перекрыли линию охлаждения. По вашей схеме она замкнутая. На самом деле её наружный теплообменник связан с нашим водяным хозяйством. Перестала работать очистка. Нам сообщили, что это невозможно.

Дален придвинул пластину к себе.

— Схему переделывали?

— Ещё до нас. Мы живём здесь двенадцать лет. Найдите, кто и когда, если хотите. Но вода пропала у нас, а не в архиве.

Лиэн ощутил знакомое раздражение: они приехали из-за города, висевшего в небе, а их заставляли обсуждать старый насос.

Он уже открыл рот.

Потом посмотрел на Орта в резервуаре.

И закрыл.

— Покажите всю запись, — сказал он.

Они спорили почти час.

Дален предлагал поставить временный независимый очиститель. Жители хотели знать, кто останется, если он сломается. Нэра уточняла запас воды и потребности тех, кому необходим особый режим. Сэна рисовала на столе два отдельных пути доступа: к основанию и через жилые дворы.

Лиэн несколько раз ловил себя на желании просто соединиться с Эссой и передать ей всю срочность происходящего.

Но передать чувство опасности не означало получить согласие.

Наконец договорились.

Внутрь пойдут Лиэн, Дален и двое местных, знавших старые коммуникации. Орт останется у водяного измерителя. Сэна будет держать прямую связь с Вейром и следить за временем ответов. Нэра проверит временное водоснабжение и останется рядом с рабочей зоной.

Перед любым изменением режима его объяснят вслух. Если связь прервётся, работы остановят. Оригиналы записей получат и исследователи, и поселение.

Эсса протянула руку.

Лиэн пожал её.

— Вы могли бы разрешить сразу, — сказал он.

— Могли бы. А вы могли бы сразу спросить, от чего зависят наши дома.

Она произнесла это без торжества.

И оттого ответ запомнился сильнее.

Вход во внутреннюю камеру находился за пекарней.

Лиэн посмотрел на закрытый люк, потом на тёплую стену.

— Здесь проходит силовая магистраль?

— Здесь проходит труба с тёплой водой, — ответил местный мастер. — Силовая глубже. Меня зовут Ивен. Не перепутай, когда будешь подписывать схему.

Люк открыли обычным приводом. Вниз уходила широкая лестница.

На этот раз никто не полез первым из желания доказать смелость. Дален опустил обследовательский аппарат, проверил воздух, состояние опор и освещение. Только потом они спустились.

Внутри арка оказалась сложнее, чем снаружи. Камень скрывал многослойные оболочки, каналы и пустоты. В некоторых нишах двигались крошечные обслуживающие машины. Одна подошла к ботинку Лиэна, коснулась его щупом и отъехала, решив, что это временное препятствие.

У главного пульта стоял пустой стул.

Семь месяцев без посетителей не оставили здесь пыли. Система содержала собственное тело в порядке.

На панели светилась надпись: «Устойчивый режим».

Лиэн не стал её выключать.

Он поставил рядом независимый прибор.

Через несколько минут на нём появилась другая картина.

— Здесь тоже фильтрация? — спросил Дален.

— Да. Но не только она.

Лиэн вывел последовательность откликов.

— Само основание передаёт команду вовремя. Задержка возникает дальше. В глубинной части.

— Кабель?

— Это не кабельная линия. Нужно проверить промежуточный узел.

Ивен посмотрел на отмеченную точку.

— Под старым водосборником.

— Доступ есть?

Местный мастер помолчал.

— Был. До прошлого месяца.

Лиэн повернулся.

— Что случилось?

— Дверь перекосило. Мы решили, что просела кладка.

Водосборник стоял на краю поселения, возле небольшого пруда.

Его давно не использовали для питьевой воды. Жители устроили вокруг сад, а в самом пруду выращивали растения, очищавшие сток перед возвращением в ручей.

Орт уже находился у берега. Нэра проверила воду и разрешила ему погрузить руки, но не заходить целиком: состав отличался от подходящего для его жабр.

Он держал ладони на затопленной каменной плите.

— Здесь тихо, — сказал он. — Потом приходит удар. Не громкий. Как будто кто-то далеко закрывает тяжёлую дверь.

Сэна отметила время.

Вейр ответил из Лиора через отдельный канал:

— Принял. У меня отклик позже. Продолжайте без включений.

Дален осмотрел перекошенную дверь.

Её не заклинило мусором. Одна сторона рамы ушла вниз относительно другой. Совсем немного, но достаточно, чтобы толстая створка зажала собственный замок.

— Не будем тянуть, — сказал он. — Сначала нагрузку на перекрытие.

Эсса наблюдала с дорожки.

— Починить сможете?

— Сможем открыть безопасно. Что под ней, пока не знаю.

Из-за дома вышла девочка с длинной прозрачной палочкой в руке. Она остановилась рядом с Эссой и некоторое время слушала взрослых.

Потом сказала:

— Там всегда так после тёплой воды.

Все повернулись к ней.

Девочка отступила.

— Что именно? — спросила Сэна, присев, чтобы не нависать над ней.

— Сначала вода теплеет. Потом внизу гудит. Потом рыбки уходят к тому берегу.

— Давно ты замечаешь?

— Не знаю.

Эсса коснулась её плеча.

— Рина записывает всё для занятий. У неё есть журнал.

Девочка подняла палочку. Внутри загорелись цветные деления.

Лиэн почти спросил, насколько точен детский прибор.

Вместо этого сказал:

— Покажешь нам?

Журнал оказался длиннее ожидаемого.

В нём были температура воды, рисунки насекомых, число появившихся листьев и жалоба на соседа, который забрал палочку без разрешения. Некоторые записи пропущены, другие повторялись. Рина не пыталась сделать картину ровной.

Сэна отделила измерения от заметок, сохранив исходную запись.

Первые небольшие скачки температуры появились задолго до того, как Вейр отправился на И-7. Потом повторялись чаще.

Дален проверил палочку по своему прибору. Разница была заметной, но постоянной.

— Для точного значения не годится, — сказал он. — Изменения показывает.

Лиэн совместил их с записями основания.

Каждому позднему отклику предшествовало потепление пруда.

Не доказательство причины. Но след, которого у них ещё не было.

— Вы всё это видели, — тихо сказал он Эссе.

— Мы видели тёплую воду. Не город в небе.

Она посмотрела на арку.

— А вы видели основание. Не наш пруд.

Сэна подняла глаза от журнала.

Впервые за несколько дней ей показалось, что они приблизились к чему-то важному не потому, что нашли новый прибор, а потому, что наконец перестали искать только то, чему заранее знали название.

Дверь открыли к вечеру.

Над ней закрепили страховочную раму, нагрузку приняли временные опоры. Дален управлял инструментами, Ивен следил за старой кладкой. Лиэн оставался у приборов и не пытался заменить собой всю группу.

За створкой оказался короткий проход, заканчивавшийся круглым колодцем.

Они опустили туда обследовательский аппарат.

Свет скользнул по стенам, осветил измерительные кольца, толстую оболочку глубинного узла и остановился на чёрной линии.

Лиэн приблизил изображение.

Трещина пересекала не обшивку.

Она проходила через породу за ней.

— Насколько глубоко? — спросила Эсса.

— Пока не видно.

Дален направил аппарат ниже.

Из трещины выходила тонкая струя воды. Прибор показал повышение температуры. На дне колодца лежала светлая каменная крошка.

— Она свежая, — сказал Ивен.

Лиэн посмотрел на схему креплений. Узел оставался цел, но его опора сместилась. Автоматика пыталась компенсировать изменение, считая его обычной нагрузкой.

— Здесь никто ничего не ломал, — произнёс он.

Орт, слушавший через связь, спросил:

— Тогда что движется?

Неор не ответил сразу.

На экране трещина уходила вниз, за пределы света.

— Земля под основанием, — сказал он наконец. — Насколько далеко и почему, мы ещё не знаем.

Он остановил аппарат. Дальше отправлять его без обследования было опасно: обрушение могло перекрыть воду и повредить узел.

Нэра попросила жителей не подходить к старому водосборнику. Дален начал расставлять наружные метки движения. Сэна передала Вейру изображение и время измерений.

В Лиоре мастер долго молчал.

— Теперь нужно смотреть не только под городом, — сказал он.

Ночевать решили в поселении.

Не потому, что путь назад был закрыт. Просто теперь здесь оставалась работа, которую нельзя было бросить до утра.

Временный очиститель запустили отдельно от основания. Эсса лично проверила, что вода доходит до домов. Ивен принёс старые записи о ремонте пруда. Рина оставила свою палочку на столе и несколько раз вернулась убедиться, что её не потеряли.

Лиэн каждый раз показывал ей, где она лежит.

Позже он вышел на крыльцо.

Сэна сидела на ступеньке, расправив здоровое крыло. Над домами стояла арка. Её внутренний пояс едва заметно светился, и со стороны всё выглядело спокойно.

— Ты думал, они помешают нам? — спросила она.

Лиэн сел рядом.

— Да.

— А теперь?

— Думаю, без них мы снова получили бы красивый отчёт.

Из дома донёсся голос Эссы. Она напоминала кому-то закрыть окно, потому что ночной воздух станет холоднее.

Лиэн посмотрел на тёмные окна соседних домов.

В общей сети эти жители оставались почти пустым местом: нет откликов, нет личных связей, нет привычных сведений. А здесь у каждого были голос, работа, привязанности и причины не отвечать незнакомому сигналу.

Он достал маленький отдельный передатчик, который Эсса разрешила оставить у себя.

— Завтра придёт геологическая группа, — сказал он. — Арен подтвердил. Без переселения, пока не будет оценки риска. Если понадобится уходить, будем говорить с жителями, а не о жителях.

Сэна кивнула.

Под ступенькой что-то тихо щёлкнуло.

Оба замерли.

Это остывала металлическая скоба.

Они посмотрели друг на друга и невольно улыбнулись. Теперь каждый звук хотел стать предупреждением. С этим тоже предстояло научиться жить.

Из дома вышла Рина.

— Я вспомнила, — сказала она. — Палочка не самая старая запись.

Лиэн поднял голову.

— Есть ещё?

— У деда. Он отмечал, когда переставали петь камни.

Сэна медленно сложила крыло.

— Какие камни?

Девочка указала в темноту, за арку.

Там, на дальнем склоне, едва различались несколько высоких столбов.

— Те. Они раньше гудели каждый вечер. А потом замолчали. Дед говорил, что вода ушла другим путём.

Лиэн посмотрел на тёмный склон.

Они нашли трещину под одной опорой.

Но история началась не в колодце.


Глава седьмая. Память воды

— К камням ночью не пойдём, — сказал Лиэн.

Рина посмотрела на него с разочарованием.

— Я знаю дорогу.

— А я не знаю, что под ней.

Она хотела возразить, но Сэна протянула ей палочку, оставленную на столе.

— Зато можно сходить к твоему деду. Если он ещё не спит.

— Он говорит, что спит. Потом слышно, как переставляет вещи.

— Знакомый способ отдыхать, — заметила Сэна.

Дом деда стоял через два двора. Эсса проводила их до калитки, попросила не засиживаться и ушла проверять ночное дежурство возле водосборника.

На стук ответили не сразу.

Потом дверь открылась, и на пороге появился худой неор в длинной домашней одежде. Одну руку он держал за спиной. Из комнаты доносилось мелодичное позвякивание.

— Я спал, — сказал он.

Рина посмотрела на его руку.

— Дед.

Он вздохнул и показал небольшой металлический молоточек.

— Уже проснулся.

Севан когда-то делал музыкальные инструменты.

Теперь он утверждал, что больше ничего не делает, а лишь поправляет то, что не успел испортить раньше. Судя по комнате, таких вещей оставалось много.

На полках лежали полые шары, длинные изогнутые пластины, связки тонких трубок. У окна стояла рама с натянутыми нитями. Ветер из приоткрытой створки заставлял их дрожать, и одна нота всё время возвращалась, негромкая, настойчивая.

— Зачем столько? — спросил Лиэн, невольно разглядывая инструменты.

— Затем, что одного мне не хватило.

Севан освободил два стула. Рина забралась на широкую скамью возле окна.

— Говорят, ты слушал камни, — начала Сэна.

— Слушал. Прежде чем они надоели всем остальным.

— Почему надоели?

— Потому что я приносил записи и заставлял сравнивать. Красивый звук нравится, пока не спрашиваешь, чем он отличается от вчерашнего.

Он достал из ящика длинный тёмный футляр. Внутри лежали носители, каждый в отдельном гнезде. На крышке были даты.

Лиэн уже протянул руку, но остановился.

— Можно скопировать?

Севан посмотрел на него с неожиданной серьёзностью.

— Можно. Только не убирай разговоры. Там иногда Рина поёт. Иногда я ругаюсь. Это тоже запись.

— Сохраню целиком.

Первый звук заполнил комнату так мягко, что Сэна не сразу поняла, откуда он идёт.

Низкая протяжная нота, затем две более высокие. Они накладывались друг на друга, расходились и снова сходились. В шуме слышались вечерний ветер и далёкий детский голос.

Рина улыбнулась.

— Это я маленькая.

Лиэн подумал, что она и сейчас маленькая, но промолчал.

Севан включил следующую запись.

Теперь один из высоких звуков исчез. Низкий стал короче. Потом ещё одна запись, ещё одна. Камни постепенно теряли голоса.

— Когда началось? — спросила Сэна.

— Если искать первый сбой, вот здесь.

Он указал дату почти девятимесячной давности.

— А совсем замолчали шесть недель назад. Не все в один день. Последний ещё тянул по вечерам. Я ходил к нему, как к больному.

Лиэн записал даты отдельно.

Изменения появились раньше последнего посещения основания. Раньше поездки Вейра на станцию. Раньше захвата перехода моргархами.

Пока это не объясняло причину. Но события, казавшиеся началом истории, уже переставали быть её началом.

— Ты говорил, что вода ушла другим путём, — напомнила Сэна.

— Так я думаю. Под столбами полости. Когда вода поднимается, выдавливает воздух. Тот проходит через щели. Я однажды опустил туда маленькую камеру, чтобы увидеть, откуда берётся звук.

— И увидел?

— Увидел, как утопил маленькую камеру.

Рина прыснула.

Севан тоже улыбнулся, потом устало потёр глаза.

— Я хотел вернуть им голос. Прочистить отверстия, убрать камни. Хорошо, что Ивен не позволил мне ничего разбирать одному.

Лиэн посмотрел на старого мастера.

— Хорошо.

Севан услышал в его голосе то, чего тот не собирался показывать.

— Теперь мне нельзя туда ходить?

— До обследования не стоит.

— Ты умеешь говорить неприятное вежливо.

— Учусь говорить вовремя.

Утром над Уступом прошли три геологических аппарата.

Они не садились. Медленно обогнули долину, поднялись над склоном с каменными столбами и разошлись в стороны. Через несколько минут у дороги опустился транспорт.

Руководительница группы представилась Роаной. Невысокая неора с почти прозрачными бровями, она несла в руках свёрнутую карту, хотя могла бы держать её в памяти.

— На ней можно показывать пальцем всем сразу, — пояснила она, заметив взгляд Лиэна.

Эсса приняла это объяснение с явным одобрением.

Они собрались в мастерской. Пришли Ивен, Севан и двое жителей, чьи дома стояли ближе всего к водосборнику. Рину оставили на занятиях. Она ушла без спора, но предварительно заставила Лиэна обещать, что её палочку вернут до вечера.

Роана выслушала рассказ, посмотрела записи и раскрыла карту.

— Пока обследуем узкий участок. Основание, склон, выходы воды. Не будем заранее рисовать под всей долиной одну огромную трещину.

— А если она есть? — спросил Ивен.

— Тогда найдём. Но сначала отличим то, что измерили, от того, что успели испугаться.

Орт сидел в водяной нише у стены. Услышав эти слова, он поднял глаза.

— На море некоторые пугаются после того, как измерили слишком мало.

— На суше тоже, — ответила Роана. — Поэтому два ближайших к водосборнику дома сегодня лучше освободить. Не всё поселение. Рабочую зону мы расширим до наружных меток.

Мужчина возле Ивена откинулся на спинку стула.

— Вчера говорили, что пока переселения нет.

Лиэн узнал его: он задавал вопросы о воде во время первой встречи.

— Вчера обещали не принимать решение без оценки риска, — сказал неор. — Сегодня появилась новая оценка.

— И завтра появится ещё одна. Нас будут отодвигать, пока не окажемся за холмом?

Роана провела на карте две линии.

— Вот зона, за которую я сейчас отвечаю. Вот измерения, на основании которых её выделили. Дальше нет достаточных данных. Я не прошу вас считать весь склон опасным.

— Я там живу.

— Знаю.

— Нет. Ты видишь дом на карте.

В мастерской стало тихо.

Роана положила карту на стол.

— Тогда покажи мне дом.

Мужчину звали Нерис.

Он не пытался спорить с приборами. Просто не верил, что временно бывает временно, если срок определяют другие.

В его доме у окна стояло кресло, а возле кресла невысокая кровать. На стене медленно менялись цветные изображения. Пожилая женщина следила за ними глазами.

— Моя мать, — сказал Нерис. — Она почти не ходит. Новый потолок, чужая комната, незнакомые звуки. Каждый переезд для неё хуже, чем вы думаете.

Нэра присела возле кровати. Поздоровалась, спросила имя и стала говорить с женщиной, а не с её сыном.

Остальные вышли во двор.

Сэна смотрела на тёмную полосу земли вдоль стены. Вчера она приняла бы её за край грядки. Сегодня знала, что здесь недавно поставили измерительные метки.

— Мы можем перенести обстановку в соседний дом, — сказал Дален. — Кресло, световую стену. Воспроизвести расположение.

— Мать заметит.

— Конечно, заметит. Я не предлагаю обмануть её.

Нерис опустил голову.

Во дворе лежал маленький каменный зверь с отбитым ухом. Сэна нагнулась было поднять его, но боль в боку заставила выпрямиться.

Лиэн взял фигурку здоровой рукой.

— Это тоже забрать?

Нерис посмотрел на него.

— Это оставил мой сын. Он теперь живёт на побережье.

— Тогда забрать.

Когда Нэра вышла из дома, женщина уже согласилась переехать к соседке. Не потому, что перестала бояться. Соседка обещала вечером готовить блюдо, которое Нерис, по словам матери, безнадёжно испортил в прошлый раз.

Он обиделся почти по-настоящему.

И с этого начался переезд.

К поющим камням поднялись ближе к полудню.

Роана заранее обозначила безопасную тропу. Лиэн, Сэна и Севан шли по ней пешком. Рядом двигалась грузовая платформа с приборами. Орт остался внизу: сегодня Роане нужны были записи колебаний воды у пруда, а не ещё один уставший спутник на склоне.

Сэна несколько раз посмотрела вверх. По привычке искала восходящий поток, которым могла бы воспользоваться. Потом поправляла ленту на крыле и продолжала идти.

Севан заметил.

— Трудно ходить?

— Трудно помнить, что нельзя иначе.

— У меня с возрастом похожее.

Наверху стояли семь каменных столбов.

Они не были одинаковыми. Один наклонился, другой раздвоился у вершины. Третий напоминал согнутую фигуру, терпеливо прислушивавшуюся к земле. У подножий темнели щели. Возле одной лежала старая скамья.

Севан остановился рядом с ней.

— Здесь было слышно лучше всего.

Теперь слышался только ветер.

Роана подвела к щели маленький аппарат на гибких опорах. Он вошёл внутрь, опустился ниже, и на карте начала появляться полость.

— Не подходите к основаниям, — предупредила она. — Здесь тонкая кровля.

Изображение росло медленно. Каменные камеры соединялись узкими проходами. На стенах сохранялись светлые полосы прежнего уровня воды. Нижний проход оказался забит свежими обломками.

— Вот почему замолчали, — сказал Севан.

— Возможно, — ответила Роана. — Но надо проверить другой конец.

Лиэн присел у прибора. Под кожей его висков разошлось слабое свечение. Он сопоставлял направление проходов с картой долины, стараясь не заполнять неизвестные участки привычными предположениями.

От забитого прохода уходила новая щель.

Она была шире внизу, чем сверху. Вода оставила на её стенах тёмный след.

Роана выпустила второй аппарат через соседний вход.

Через несколько минут два изображения соединились.

Сэна увидела, как старый путь воды обрывается, а новый поворачивает под склон, в сторону Уступа.

— Она пришла к основанию отсюда?

— Часть воды могла пойти этим путём, — сказала Роана. — Теперь проверим расход, температуру и направление. Сам рисунок ещё не отвечает за всё.

Севан смотрел на чёрную пустоту в камне.

— Я думал, кто-то сломал голос.

— Сломался путь, — тихо сказала Сэна.

Первый толчок пришёл, когда они уже собирались уходить.

Лиэн почувствовал его подошвами: не удар, а короткое движение, будто под землёй провели огромной тяжёлой ладонью.

Один из аппаратов подал сигнал.

Роана сразу подняла руку.

— К площадке. По той же тропе. Без бега.

Севан остался возле скамьи.

— Мой носитель…

На сиденье лежал футляр с копиями записей.

— Его заберёт аппарат, — сказал Лиэн.

— Там не только копии.

Он успел сделать шаг, прежде чем Роана остановила его за локоть.

У основания ближайшего столба щёлкнуло.

Тонкая пластина камня отделилась от стены и осела в траву. За ней открылась щель, из которой выдохнулся тёплый влажный воздух.

Сэна машинально раскрыла здоровое крыло для равновесия. Повреждённое осталось прижатым. Она качнулась, но устояла.

— Идём, — сказал Лиэн Севану.

Старик смотрел на футляр.

Лиэн не обещал, что всё вернёт. Осторожно взял его за локоть здоровой рукой и повёл к тропе.

За спиной вдруг зазвучало.

Низкая дрожащая нота поднялась из камня, сорвалась, появилась снова. Потом к ней присоединился прерывистый свист.

Севан остановился.

На его лице было такое облегчение, что Сэне стало больно.

— Нет, — сказала Роана. — Это не восстановление. Воздух выходит через новую трещину. Идём дальше.

Они дошли до площадки. Только там Севан сел на землю, прижав ладони к коленям.

Аппарат вернулся через несколько минут. В захвате он держал футляр.

На крышке появилась длинная царапина.

Севан принял его и не стал открывать.

— Спасибо, — сказал он.

Лиэн кивнул.

Далеко внизу из поселения поднимались люди. Не бежали: шли к заранее выбранному месту, помогали тем, кому было трудно. Возле дома Нериса стояла пустая перевозочная платформа. Кровать уже находилась у соседки.

Сэна впервые за утро почувствовала не страх, а спокойную благодарность за скучную, медленную работу, которую успели сделать до толчка.

В Уступе никто не погиб.

У водосборника осела часть дорожки. На двух домах появились трещины в наружной отделке. Внутренний пояс арки ненадолго потускнел, затем восстановил прежнее свечение.

Это не означало, что опасность прошла.

Дален и Ивен проверяли временные опоры. Нэра обходила жителей. Эсса записывала, кто где находится, и сердилась на тех, кто исчезал, не предупредив.

Орт ждал у пруда. Водяная оболочка поддерживала привычную среду возле его жабр, а руки лежали на береговом измерителе.

— Перед толчком вода перестала отдавать мелкую дрожь, — сказал он Лиэну. — Словно её на мгновение зажали. Потом пришёл удар.

— Есть запись?

Акводул показал прибор.

— Я уже знаю, что без неё ты будешь вежливо сомневаться.

Роана присоединила запись к остальным. На общей карте появились несколько новых линий.

Участок, который сдвинулся, оказался больше, чем пространство под водосборником, но меньше, чем вся долина. Он пересекал старую систему подземных водяных ходов. Часть ходов закрылась, часть расширилась. Нагретая вода стала проходить там, где прежде её почти не было.

— Глубинное основание оказалось внутри меняющегося участка, — сказала Роана. — Оно не создало движение. Но старается удержать режим так, будто вокруг ничего не происходит.

— Можно его отсоединить? — спросила Эсса.

— После согласования с другими узлами, — ответил Лиэн. — Резко выключить нельзя. Это перенесёт нагрузку на соседние основания.

— А оставить?

Он посмотрел на Роану.

— Оставлять прежние настройки тоже нельзя.

Решение приняли не сразу. Вейр прислал данные из Лиора. Дален проверил наземные резервы. Роана обозначила пределы, за которыми любые расчёты теряли надёжность.

К вечеру нагрузку на Т-4 снизили. Часть приняли соседние узлы, в Лиоре ещё несколько жилых площадок освободили от тяжёлого оборудования. Это не устраняло движение земли, но уменьшало усилия, которыми система отвечала на него.

На карте Лиэна один красный участок стал жёлтым.

Он не почувствовал победы.

Просто впервые за день появилось время подумать о следующем шаге.

Севан сидел возле Рины, проверяя записи в спасённом футляре.

Девочка осторожно коснулась царапины на крышке.

— Камни снова пели?

— Да.

— А ты записал?

Старик посмотрел на Лиэна.

— Записали другие.

Рина удовлетворённо кивнула и стала раскладывать носители по датам.

Сэна подошла к окну. На улице Нерис помогал переносить вещи из второго освобождённого дома. Когда ему предложили отдохнуть, он ответил, что сначала надо найти чей-то чайник, иначе вечером опять будут пить из медицинских сосудов.

Лиэн встал рядом.

— Он всё ещё сердится на нас, — сказал он.

— Имеет право.

— Знаю.

Сэна повернула голову.

— Ты не обязан нравиться всем, кому помогаешь.

Он некоторое время молчал.

— Я больше боялся, что мне придётся помогать тем, кто мне не нравится.

Она не засмеялась.

За последние дни они слишком часто видели, как легко хороший поступок испортить желанием получить за него правильное выражение чужого лица.

Сэна коснулась его здоровой руки. Ненадолго. Потом отошла к столу.

Лиэн остался у окна, чувствуя это прикосновение отчётливее, чем сигналы собственных приборов.

Сообщение Тейры пришло после ужина.

Правительница появилась на маленьком экране отдельного передатчика. За её спиной двигались огни подводного города. Она сразу спросила Орта, как плечо.

— Лучше.

— Это ответ проводника или врача?

— Сегодня совпали.

Тейра кивнула, но улыбаться не стала.

— Мы начали проверять источники воды возле прибрежных поселений после вашего сообщения. Нашли изменения температуры и состава. Пока в трёх местах. Два давно известны, третье появилось недавно.

Роана подошла ближе.

— Можете передать пробы и координаты?

— Уже передаём. Есть ещё одна трудность.

На столе возникла карта побережья.

Тейра отметила узкий участок между подводными склонами.

— Здесь раньше выходила холодная вода. Теперь поток ослаб. Наши исследователи пытались поставить приборы, но дозор моргархов не пропустил их.

Орт наклонился к карте.

— Севернее Белого Разлома.

— Да. Это не тот переход, который они захватили. Но район рядом. Лететь над ними можно. Измерить дно сверху нельзя с нужной точностью.

Роана совместила присланные точки с предполагаемыми выходами водяной системы долины.

Одна линия закончилась совсем близко к отметке Тейры.

— Совпадение нужно проверить, — сказала она.

— Именно поэтому я и вызываю вас.

Орт долго смотрел на узкий проход.

Лиэн уже собирался спросить, знакомо ли ему место, когда акводул произнёс:

— Я знаю, кто водил там суда до захвата.

— Наш проводник? — спросила Тейра.

— Моргарх.

В комнате стало тихо.

— Ты ему доверяешь? — спросила она.

Орт медленно провёл пальцем по старому белому рубцу на плече, выше новой повязки.

— Не во всём.

— А он тебе?

Акводул убрал руку.

— После нашей последней встречи, скорее всего, ни в чём.

За окном Уступа зажглись вечерние огни. Рина укладывала записи деда в футляр. В Лиоре инженеры разгружали очередную площадку, а под землёй вода продолжала искать себе путь, не зная ни границ, ни старых обид.

Орт поднял глаза на Тейру.

— Но я попробую с ним поговорить.


Глава восьмая. Долг, который не кончается

Орт попросил оставить его одного у передатчика.

Лиэн поднялся сразу. Сэна задержалась возле двери, но акводул не посмотрел на неё. Он перебирал на панели старые обозначения путей, словно искал дорогу не в океане, а в собственной памяти.

Роана последней собрала карты.

— Мне нужны измерения, — сказала она. — Не ещё один спасательный поход. Если договориться не получится, будем искать другой способ.

— Знаю.

— Я говорю это потому, что ты уже решил быть виноватым за всё, что может случиться дальше.

Орт поднял голову.

— Ты меня плохо знаешь.

— Поэтому и предупреждаю заранее.

Когда дверь закрылась, он выключил изображение Тейры. Правительница согласилась ждать ответа, но не присутствовать при разговоре.

Орт выбрал узкую полосу связи, которой не пользовался много лет. Отправил три коротких сигнала и один длинный. Потом положил руки на край водяной ниши.

Ничего не произошло.

Из соседней комнаты доносились голоса. Сэна негромко спорила с Даленом о том, какие приборы выдержат морскую воду. На улице кто-то передвигал пустую платформу. Колесо стучало по стыкам дорожки.

Орт уже потянулся выключить передатчик, когда раздался ответ.

— Ты долго собирался умереть, — сказал чужой голос. — Я успел перестать ждать.

— Здравствуй, Варр.

— Не трать на это связь. Чего тебе нужно?

Орт посмотрел на собственное отражение в тёмном экране.

— Пройти к северным источникам.

На другом конце засмеялись.

— Конечно. Когда ты вспоминаешь моё имя, рядом обязательно оказывается закрытая дверь.

Утром Орт рассказал спутникам только условия встречи.

Небольшая станция у подножия прибрежного хребта. Не И-7, а действующий перегрузочный узел, куда ещё заходили суда разных народов. Один исследовательский аппарат. Никаких сопровождающих кораблей. Приборы заранее предъявить, вооружение не брать.

— И ты, — сказал Орт Лиэну. — Он хочет видеть неора.

— Почему?

— Спрашивал, правда ли мы умеем чинить старые основания. Я сказал, что я не умею.

— А про меня?

— Что ты хотя бы признаёшь, когда не знаешь.

Сэна поставила чашку.

— Он хочет не просто пропустить нас.

— Нет.

— Ты знаешь, чего он добивается?

Орт помедлил.

— Не до конца.

За окном Рина шла на занятия, придерживая обеими руками палочку с записями. Лиэн вернул её накануне, как обещал. Девочка увидела его, подняла прибор над головой и побежала догонять остальных.

Сэна проследила за его взглядом.

— Не нужно изображать, что поездка обычная, — сказала она Орту. — Мы всё равно поедем. Просто хотим знать, куда.

Акводул опустил руки в воду.

— Когда-то мы с Варром водили грузовые суда через один проход. До того, как границы стали двигать чаще, чем маяки. У него был брат. Тоже проводник.

— Был? — спросил Лиэн.

— Я закрыл перед ним аварийную створку.

Никто не заговорил.

Орт смотрел на поверхность воды. Её едва заметное движение мешало видеть собственные пальцы.

— Это всё, что я сейчас могу рассказать без попытки оправдаться.

Сэна медленно кивнула.

— Тогда пока хватит.

В Уступе остались Роана, Дален и Нэра.

Геологи продолжали следить за склоном. Ивен работал у временных опор, а Эсса составляла расписание дежурств так, чтобы одни и те же жители не проводили возле приборов каждую ночь.

Транспорт отвёз Лиэна, Сэну и Орта к побережью. Перед отлётом Нэра осмотрела всех троих. Повязку на запястье Лиэна она сделала легче, но запрета на тяжёлую работу не сняла. Сэне позволила осторожно разрабатывать крыло, не летая. Орт получил разрешение плавать без резких нагрузок на плечо.

— Удивительно, — сказал он. — Именно резкие нагрузки я и собирался сегодня отменить.

Нэра посмотрела на него поверх прибора.

— Отмени вслух своим спутникам. Они проконтролируют.

У берега их ждал исследовательский катер акводулов. Не повреждённый «Тихий ход», оставшийся на Иле, а более просторное судно с сухой кабиной и двумя водяными отсеками. Тейра выделила опытную судоводительницу и техника. Они должны были оставаться на борту во время встречи.

Сэна сама проверила аварийную оболочку. Потом проверила вторую.

Лиэн стоял рядом, держа свой прибор в здоровой руке.

— Ты уже знаешь, как она работает, — сказал он.

— Поэтому и проверяю.

Он не стал спорить.

Когда катер погрузился, Сэна отвернулась от окна. На этот раз ей понадобилось меньше времени, чтобы снова посмотреть наружу.

Орт заметил, но ничего не сказал.

Перегрузочная станция лежала в каменной чаше.

Над её плоской крышей двигались грузовые аппараты. Одни опускали контейнеры в открытые шахты, другие забирали их из нижних ворот. По стенам шли широкие полосы света, обозначавшие встречные потоки.

Это было не место, где любят задавать вопросы. На наружных площадках висели знаки нескольких торговых объединений. Между ними оставались пустые места, где прежние эмблемы сбили, а новые ещё не установили.

— Здесь чья власть? — спросила Сэна.

— Того, кто сегодня оплачивает охрану, — ответил Орт. — Формально станция торговая.

— А неформально?

— Поэтому мы не оставляем судно без команды.

Варр встретил их в сухом переговорном отсеке.

Он сидел в глубокой водяной нише. Крупный моргарх с тяжёлой головой и тёмной кожей, испещрённой мелкими светлыми шрамами. Левой кисти не было. Вместо неё двигался узкий металлический захват, закреплённый ниже предплечья. Устройство выглядело старым, но работало бесшумно.

Варр посмотрел на Орта, потом на Сэну и Лиэна.

— Ты привёл свидетелей?

— Специалистов.

— Иногда это одно и то же.

Он указал на низкие сиденья. Орт остался стоять в переносной оболочке.

— Садись, — сказал Варр. — От того, что ты выше, прошлое не изменится.

Акводул медленно опустился.

Лиэн положил на стол прибор и заранее раскрыл его назначение на отдельном экране. Варр мельком взглянул на перечень.

— Меня интересует другое. Вы можете установить, почему ушла вода?

— Возможно, — ответил Лиэн. — Мы обнаружили изменение подземных путей на суше. Нужно сравнить состав, температуру и движение воды здесь. Пока связи не доказали.

Моргарх посмотрел на Орта.

— Ты не соврал. Он действительно ничего не обещает.

— Я обещаю передать тебе результаты, которые получим на участке, — сказал Лиэн.

— И твоим правителям.

— Им тоже.

— А если результаты окажутся полезнее военным, чем тебе?

Лиэн не ответил сразу.

Варр подался вперёд.

— На карте, которую вы построите, будут проходы. Наши водозаборы. Места, где можно отравить целый жилой ярус, даже не подходя к нему. Ты назовёшь это данными. Кто-нибудь другой назовёт целью.

Сэна посмотрела на своего спутника.

Он выключил изображение карты.

— Тогда обсудим, что нужно для проверки, а что мы не будем снимать.

Варр усмехнулся, обнажив короткий ряд острых зубов.

— Теперь можно разговаривать.

Он согласился провести их к одному выходу воды. Без обзора жилых сооружений и без записи маршрута для передачи посторонним. Измерения самого источника разрешил сохранить полностью.

Но, когда Лиэн уже начал уточнять время выхода, моргарх поднял захват.

— Сначала запиши ещё кое-что.

Он вынул из боковой ниши маленький потёртый носитель.

На столе появилась неподвижная картина: шлюз, покорёженная грузовая платформа, три фигуры возле внешней створки. Запись была повреждена. Лица разобрать не удавалось.

Орт не шевельнулся.

— Официальный доклад, — сказал Варр. — Внутреннюю створку закрыли после того, как внешняя камера была признана пустой. Так?

— Так написано.

— Мой брат был в ней.

— Да.

Сэна слышала, как негромко работает насос Ортовой оболочки.

— Его звали Кер, — продолжил Варр. — Не «позднее обнаруженный пострадавший». Не «потеря на внешнем участке». Кер. Он шёл последним, потому что освобождал чужую грузовую раму.

— Я помню.

— Но не написал.

Орт поднял глаза.

— Я написал, что видел его. Эту часть убрали из итогового доклада. Я потребовал исправить. Мне ответили, что без закрытия погибли бы те, кого успели вывести.

— И ты ушёл.

— Да.

Варр ударил металлическим захватом по краю ниши. Сэна вздрогнула, но не отодвинулась.

— Ты ушёл, и у меня осталось слово против спокойной записи в вашем архиве.

Орт расстегнул крепление у шеи. Поднял край одежды, открывая старый белый рубец над новой повязкой.

— Створку заклинило. Я держал аварийный привод, когда меня отбросило. Кер был снаружи. Я видел, что он ещё движется. Давление росло. За мной находились восемнадцать.

— Я знаю, сколько их было.

— Я нажал закрытие. Не автоматика. Не повреждённый привод. Я.

Варр смотрел на него так неподвижно, что Лиэн перестал замечать воду вокруг его лица.

— Ты мог подождать.

— Мог. Не знаю, чем бы это закончилось.

— Удобно.

— Нет.

Орт положил ладони на стол.

— Я не прошу тебя признать, что поступил правильно. Но в архиве должно быть написано, что Кер был жив, когда я закрыл дверь. Я подтвержу это снова. При вас. Своим именем.

— Потому что тебе нужен проход?

Акводул молчал несколько мгновений.

— Потому что раньше мне было легче согласиться с тем, что уже ничего не исправить. Ты прав: я ушёл.

Лиэн не включал запись, пока Орт сам не попросил.

Тот повторил всё без сокращений. Назвал погибшего, обстоятельства и собственное решение. Варр добавил своё свидетельство. В конце каждый получил копию.

— Это не расчёт по долгу, — сказал моргарх.

— Знаю.

— И не прощение.

Орт кивнул.

Варр спрятал носитель.

— Тогда идём.

В узкий проход катер вошёл следом за лодкой Варра.

Моргарх не доверил им координаты заранее. Лиэн отключил отправку навигационной записи и показал это хозяину маршрута. Прибор продолжал хранить путь внутри судна, чтобы команда могла выйти при потере связи. Об этом договорились отдельно.

Между склонами вода потемнела. На дне стояли высокие конструкции, похожие на наклонённые рёбра. В их промежутках двигались моргархи. Одни работали с грузами, другие сопровождали небольшие транспортные оболочки.

Сэна увидела, как молодой моргарх придерживает слишком большую для него связку труб. Пожилой вырвал её у него, что-то резко сказал и заставил нести один короткий отрезок. Молодой поплыл следом, сердито размахивая свободной рукой.

Варр вывел на связь своё лицо.

— Дальше не снимайте.

— Запись внешнего обзора выключена, — ответил Лиэн.

Он не сказал, что зрение нельзя выключить так же легко.

Моргархи были теми, кто запер переход и напал на спасателей. Харг едва не убил Сэну. Всё это оставалось правдой. Но между наклонёнными рёбрами строений жили не только участники того нападения. Здесь тоже кому-то не доверяли тяжёлую работу, кто-то опаздывал, кто-то ждал возвращения близких.

Сэна смотрела, пока лодка не повернула за склон.

Источник оказался небольшой трещиной у основания каменного выступа. Над ней висел старый коллектор. Сейчас его створки были раскрыты, а гибкие рукава отвели в сторону.

Вода вокруг трещины казалась неподвижной.

— Раньше здесь нельзя было долго держаться без упора, — сказал Варр. — Поток выталкивал.

Орт попросил увеличить изображение.

— Когда он ослаб?

— Начал меняться больше месяца назад. Совсем просел пять дней назад.

Лиэн отправил наружу пробоотборник. Аппарат двигался медленно, чтобы собственная струя не исказила измерение. Сэна следила за временем на отдельном приборе.

Проба пришла в закрытой капсуле. Через несколько минут над столом возникли первые показатели.

Орт нахмурился.

— Слишком холодно для вашей тёплой воды.

— Мы проверяем путь, а не ищем одинаковую температуру в каждом месте, — ответил Лиэн. — Здесь могло измениться соотношение потоков.

Он остановился, заметив новую отметку.

Давление медленно падало.

Потом аппарат возле трещины дёрнулся вниз.

Не сильный рывок. Достаточный, чтобы тонкий поводок натянулся.

— Втягивает, — сказала Сэна.

Варр вышел из лодки раньше, чем Лиэн успел его предупредить.

Он подплыл к коллектору, держась сбоку от трещины, и схватил выступ здоровой рукой. Металлический захват сомкнулся на ручном приводе.

— Что он делает? — спросила Сэна.

— Отключает подачу к домам, — ответил Орт. — Если обратный поток дойдёт до старой линии, вытянет воду из распределительных камер.

Лиэн вызвал Варра.

— Как долго это продолжается?

— Раньше не продолжалось!

Моргарх повернул привод. Одна створка коллектора сомкнулась, вторая остановилась на половине пути. Под ней застрял толстый обломок крепления.

Из трещины поднялась муть, тут же стянулась вниз узкой лентой.

Орт уже двигался к шлюзу.

Сэна встала перед ним.

— Нет. Плечо.

— Он не достанет захватом до нижнего фиксатора.

— У нас есть аппарат.

Акводул остановился.

Секунду он смотрел на неё, словно впервые вспомнил, что просьба о помощи может касаться и его самого.

— Нижний фиксатор, — сказал он Лиэну. — Слева. Покажу.

Техник катера подвёл рабочий манипулятор. Орт руководил им, не отходя от экрана. Лиэн следил за нагрузкой на поводок пробоотборника. Судоводительница удерживала катер за пределами усиливавшегося течения.

Варр прижал створку приводом.

— Сейчас, — сказал Орт.

Манипулятор толкнул обломок.

Не получилось.

— Вверх, не наружу. Он вошёл под ребро.

Техник изменил направление. Обломок высвободился и ушёл в темноту. Створка закрылась с тяжёлым толчком.

Варр отпустил привод.

Его лодка передала подтверждение: жилую линию отсекли, резервный водообмен работает.

Моргарх медленно вернулся внутрь.

Орт всё ещё стоял возле шлюза. Сэна молча села на своё место.

Он не поблагодарил её сразу. Только через несколько минут, когда связь с Варром восстановилась, коснулся края её сиденья.

— Ты была права.

— Запиши, — ответила она. — Пригодится.

Обратное течение ослабло через одиннадцать минут.

Они не стали ждать его повторения. Варр приказал оставить коллектор закрытым и выставить предупреждающий знак. Лиэн забрал пробы, сохранил сырые записи и отправил Роане только измерения самого источника, без маршрута и жилых сооружений.

Ответ пришёл не сразу.

За это время Варр связался со своими. Его голос становился всё резче. Сэна не понимала нескольких выражений, но смысл уловила: кому-то не нравилось, что чужаки находятся возле водозабора.

Потом моргарх выключил дальнюю связь.

— Нам надо уходить, — сказал он.

— Из-за течения? — спросил Лиэн.

— Из-за тех, кто умеет объяснить любое течение присутствием врага.

На внешнем изображении возникли два быстрых аппарата.

Они вышли из бокового прохода и направились к ним без обычных опознавательных сигналов станции.

Орт узнал форму носовых обтекателей.

— Дозор Харга.

Варр не удивился.

— Он узнал ваше судно по описанию. Я надеялся, что позже.

— Ты говорил, этот участок не его.

— Я говорил, что могу провести вас. Не что могу командовать всеми, кто держит оружие.

Он передал судоводительнице новый маршрут.

— Идите за моей лодкой. Не ускоряйтесь, пока не войдём между стенами. Там будет поворот к перегрузочной станции.

— Ты пойдёшь с нами? — спросил Орт.

Варр посмотрел на него.

— Я привёл вас сюда.

Харг вызвал их у самого входа в проход.

На этот раз он не требовал досмотра.

— Варр, останови лодку. Остальных оставь здесь.

Моргарх не ответил. Его судно ровно шло впереди.

— Тебе приказано.

Варр включил передачу.

— У меня запись обратного потока на жилой линии. Я везу её в станционный совет.

— Передашь нам.

— Вы уже получили копию.

Наступила короткая тишина.

Сэна увидела, как один из аппаратов смещается в сторону, пытаясь выйти на линию между лодкой и катером.

— Они будут стрелять? — спросила она.

Орт следил за расстоянием.

— Здесь рядом их коллекторы. Но я не хочу проверять, насколько они их берегут.

Варр вновь заговорил на открытом канале:

— Станция, подтвердите приём. Веду исследовательское судно. За нами вооружённый дозор. Мы не препятствуем движению и не угрожаем сооружениям. Запись сохраняйте.

Сэна впервые услышала в его голосе напряжение.

Из станции ответили.

Не обещали защиты. Только подтвердили приём.

Но аппараты перестали сближаться.

Харг оставался на связи до самого поворота.

— Ты ещё вернёшься, Варр.

Моргарх выключил приём.

На станции Варр не пошёл с ними в переговорный отсек.

Он передал копию измерений дежурному и остался возле своей лодки. Орт вышел к нему через водяной шлюз, не снимая защитной пластины с плеча.

Некоторое время они висели рядом в освещённой воде.

— Сегодня ты мог оставить нас, — сказал акводул.

— Мог.

— Почему не оставил?

Варр повернул голову.

— Потому что сегодня дверь открывал я.

Орт принял ответ молча.

Моргарх показал на лодку.

— В ваших результатах не должно исчезнуть то, чего вы пока не понимаете. Даже если оно испортит вывод.

— Не исчезнет.

— Это обещание всех троих?

— Передам им. Пусть ответят сами.

Варр кивнул. Кажется, такой ответ устроил его больше уверенного согласия.

Когда Орт вернулся на катер, Лиэн уже говорил с Роаной.

Геолог вывела рядом записи из Уступа и северного источника. Отметки времени стояли на одной шкале.

— Подземные полости связаны, — сказала она. — Теперь это гораздо вероятнее. Но направление меняется. Мы наблюдаем не постоянный новый ручей, а перераспределение давления в системе, размеры которой ещё не знаем.

— Что нужно дальше? — спросила Сэна.

Роана увеличила участок карты между побережьем и долиной.

На нём почти не было отметок.

— Найти, где накапливается вода между этими точками. И понять, сколько времени остаётся до следующего изменения.

Лиэн посмотрел на пустое пространство.

До сих пор они шли за следами: задержкой, трещиной, умолкшим звуком.

Теперь предстояло успеть раньше события.


Глава девятая. Белое место на карте

На перегрузочной станции за право остаться до утра пришлось заплатить.

Не деньгами. Судоводительница отдала свободное место в грузовом отсеке под две упаковки запасных фильтров, которые нужно было доставить на побережье. После этого дежурный нашёл для исследователей причал, до сих пор считавшийся занятым.

— У вас всё решается так? — спросила Сэна.

— Нет, — ответил он. — Иногда сложнее.

Она не стала уточнять.

Варр всё ещё находился возле своей лодки. На связь он вышел лишь после второго вызова.

Лиэн показал ему перечень сохранённых данных. Измерения источника отдельно. Навигация отдельно, без разрешения на внешнюю передачу. Записи жилых сооружений не было.

— Мы не станем убирать непонятные отклонения, — сказал неор. — Сэна проверила, что исходная запись сохранена целиком.

— Я слышал такие обещания.

— Поэтому вот твоя копия.

Варр принял её и некоторое время молчал.

— Что будете делать дальше?

— Роана ищет область, в которой меняется давление. Ей нужны дополнительные измерения между побережьем и долиной. Возможно, придётся снова обратиться к тебе.

— Возможно, я снова откажу.

— Знаю.

Моргарх наклонился к передатчику.

— Нет. Пока ты знаешь только, что я могу это сказать.

Лиэн не нашёл ответа.

После завершения разговора он собирался ещё раз проверить расчёты, но Сэна выключила освещение над его столом.

— Эй.

— Ты уже третий раз читаешь одну строку.

— Сравниваю.

— С закрытыми глазами?

Он посмотрел на экран. Действительно, последняя команда осталась невыполненной. Внутренние вычисления продолжались, но внимание всё чаще проваливалось между ними.

Сэна убрала веер в мешок и устроилась в кресле. Здесь было теснее, чем в комнате Лиора. Приходилось подкладывать свёрнутую одежду под крыло, чтобы не давить на ушибленное место.

— Ты можешь приказать себе уснуть? — спросила она.

— Могу помочь организму перейти в сон.

— И почему не делаешь?

Лиэн помедлил.

— Каждый раз кажется, что ещё немного, и пойму.

— Тогда поставь напоминание: утром мир всё ещё будет непонятен.

Он выключил экран.

В соседнем водяном отсеке Орт уже спал. Новая повязка темнела на плече. Лицо было спокойным, но пальцы время от времени сжимались, словно продолжали удерживать давно закрытый привод.

К побережью они вышли с первым светом.

Дозор не показывался. Варр покинул станцию раньше них, оставив короткое сообщение: «Коллектор закрыт. Жилая линия работает от резерва. Долго так нельзя».

На берегу ждали геологи.

Роана прибыла из Уступа, оставив там часть группы. Дален продолжал наблюдать за Т-4, Нэра помогала жителям двух освобождённых домов и следила за тем, чтобы работающие у основания не забывали отдыхать. Новых заметных смещений за ночь не произошло.

— Это хорошая новость? — спросила Сэна, спускаясь с транспортной площадки.

— Это ночь без нового смещения, — ответила Роана. Потом посмотрела на её лицо и добавила: — Да, хорошая. Просто я не хочу требовать от неё больше, чем она нам дала.

На невысоком плато уже развернули полевую станцию. Ветер прижимал траву к земле. За светлыми навесами стояли три аппарата на длинных опорах, а над ними медленно кружил плоский беспилотный планёр.

Орт задержался у края площадки. Он был в переносной оболочке, но шум настоящего моря внизу заставил его повернуть голову.

— Здесь бы я поселился, — сказал он.

— Над водой? — удивилась Сэна.

— Под ней. Вы постоянно выбираете неудобную сторону берега.

Роана провела их под навес.

На столе лежала карта, испещрённая точками. Там, где вчера была почти пустота, теперь появились полосы разных оттенков.

— Ночью получили первые профили, — сказала она. — Под хребтом есть область сильно раздробленной породы и связанных полостей. Не одно огромное подземное озеро. Несколько объёмов, между которыми вода может проходить с разной скоростью.

Лиэн наклонился над картой.

— Где давление выше?

— Пока знаем только на краях. И именно поэтому нельзя сказать, где безопасно его снижать.

Она положила рядом изображение берега.

— Есть старый исследовательский ход. Сухая галерея над одной из полостей. В неё можно опустить приборы через наблюдательную скважину. Вход обследован. Дальше ограждения пойдут только аппараты.

Орт посмотрел на узкий проход.

— Мне там зачем?

— Помочь отличить движение воды от дрожи оборудования. Но работать будешь здесь, через датчики. Нам не требуется проверять твоё плечо на прочность.

Акводул с видимым облегчением сел у подготовленной водяной ниши.

Сэна получила управление планёром.

На его крыльях стояли чувствительные приборы, измерявшие мельчайшие изменения поля тяжести. Геологи уже сняли несколько профилей, но над рассечённым склоном аппарат постоянно менял высоту, и часть данных приходилось отбрасывать.

— Автоматика держит безопасный запас, — объяснил оператор. — Когда поток поднимает крыло, она уходит выше. Нам нужен ровный проход вдоль стены.

Сэна просмотрела записи ветра.

— Он всё время борется с одним и тем же восходящим потоком.

— Поток меняется.

— Да. Но не исчезает. Можно войти в него с другого края.

Она не утверждала, что умеет всё лучше машины. Сначала показала новый путь оператору, дождалась проверки и только затем надела лёгкую управляющую дугу.

Перед глазами возник склон.

На мгновение тело забыло о повреждённом крыле. Сэна почувствовала знакомое желание наклониться, развернуться, выпустить воздух из-под перьев. Но сейчас летело не её тело. Машина отвечала иначе, и несколько первых движений вышли слишком резкими.

— Не спеши, — сказал оператор.

Сэна едва не огрызнулась.

Потом выдохнула.

Планёр описал широкий круг и снова подошёл к склону. На этот раз она дала восходящему потоку поднять одно крыло, развернула аппарат по краю и повела вдоль каменной стены. Высота менялась меньше.

Внизу проплывали узкие террасы, кустарник, белые осыпи. В одной расселине блестела вода.

Лиэн стоял рядом и видел только лицо Сэны. Сначала напряжённое, потом сосредоточенное и неожиданно счастливое.

— Получается? — спросил он.

— Помолчи минуту.

Он послушался.

Планёр завершил проход, повернул над морем и вернулся по соседней линии.

Когда Сэна сняла дугу, на висках у неё выступила влага.

— Ты улыбалась, — заметил Лиэн.

— Не рассказывай врачу. Решит, что я летала.

— Ты и летала.

Она посмотрела на своё закреплённое крыло.

— Почти.

Оператор вывел новую запись. Под склоном обозначилась вытянутая область пониженной плотности. Роана совместила её с ночными измерениями и указала на северный край.

— Вот сюда опускаем второй датчик.

В исследовательской галерее пахло холодным камнем.

Лиэн шёл рядом с Роаной, позади двигался геолог с укладкой. Свет автоматически загорался небольшими участками впереди. От этого казалось, будто проход появлялся только по мере их приближения.

У ограждения они остановились.

За ним галерея уходила вниз, но продолжать путь никто не собирался. На полу стояла старая тренога над круглым отверстием. Её проверили и заменили два крепления, прежде чем подвесить прибор.

Лиэн помогал настройкой, не поднимая укладок. Повреждённое запястье иногда неприятно пульсировало. Каждый такой толчок напоминал, как быстро тело перестаёт соответствовать представлениям о собственных возможностях.

Датчик ушёл в скважину.

Сначала на экране были только стенки. Затем они разошлись, открыв тёмное пространство. Свет коснулся воды далеко внизу.

Геолог медленно опускал прибор.

— До поверхности двенадцать метров.

Лиэн посмотрел на старую отметку уровня. В последней доступной записи до воды было значительно дальше.

— Поднялась.

— Или изменилась полость, — сказала Роана. — Сначала привяжем к устойчивой точке.

Прибор коснулся воды. На поверхности появились слабые круги и исчезли в темноте.

В наушнике послышался голос Орта:

— Есть течение. Внизу сильнее, чем возле поверхности.

— Направление?

— Мне нужен второй датчик. По одному слышу движение, но не скажу, куда оно идёт.

Роана приказала подготовить соседнюю скважину. Лиэн тем временем наблюдал за давлением.

Линия поднималась.

Не стремительно. Почти лениво.

И всё же за те несколько минут, пока они смотрели, поднялась ещё.

Через час у них было достаточно данных, чтобы отказаться от самого удобного объяснения.

Вода не просто уходила с суши к морю по новому пути. В центральную область поступало больше, чем успевало выйти. После смещения породы один из прежних проходов сузился, а другой открывался лишь при определённой разнице давлений. Во время таких изменений море могло ненадолго отдавать воду внутрь системы, как у северного источника.

— Получается, мы смотрели на дыхание, — сказал Орт, слушая доклад.

— Не совсем, — ответила Роана. — Но как образ годится. Только часть вдохнутого остаётся внутри.

Лиэн перевёл взгляд на верхнюю границу полости.

— Сколько выдержит?

— Не дам тебе точного срока. Для этого нужно знать прочность всех перемычек. Мы её не знаем.

— Примерный?

Роана посмотрела на него.

— Расчёт даст число. Вопрос в том, будет ли оно означать что-нибудь, кроме нашего желания успокоиться.

Он отошёл от экрана, раздражённый собственной беспомощностью.

— Тогда что мы вообще можем сказать жителям?

— Что давление растёт. Что оставаться в обозначенных зонах нельзя. Что мы готовим способы снизить его. И что очередной осмотр может изменить границы опасного участка.

— Они уже устали от этого.

— Я тоже.

Она сказала это так просто, что Лиэн наконец посмотрел на неё не как на человека, который отказывается дать ответ.

Под глазами у Роаны лежали тени. Она не спала почти всю ночь, работая с данными, которые он отправлял из моря. Ей тоже хотелось, чтобы неизвестность закончилась. Просто она не позволяла этому желанию подписывать заключения.

— Прости, — сказал он.

— Потом. Сейчас посмотри на старую галерею восточнее. Там может быть регулируемый выпуск.

Выпуск существовал.

Его построили задолго до появления нынешних поселений, когда в хребте обследовали основания и отводили воду из рабочих камер. В архиве сохранилась схема: широкий канал с несколькими ступенями снижения давления, выходивший в море.

Два последних осмотра были очень старыми. Между ними успели смениться поколения инженеров.

— Если цел, можно разгружать систему небольшими порциями, — сказал Лиэн. — Не ломать естественную перемычку. Использовать готовый путь.

Роана подняла глаза.

— Если цел. И если знаем, что у выхода.

На карте море выглядело пустым.

Лиэн сразу почувствовал, что это неправда.

Он запросил только положение выпуска относительно тех ориентиров, которыми Варр разрешил пользоваться. Маршрут катера и изображения жилых сооружений остались закрыты.

Ответа пока не было.

Дален, подключившийся из Уступа, уже просматривал устройство затворов.

— Первый можно обследовать со стороны суши. Но сейчас не открывайте даже на малый ход. За ним могла собраться пробка из обломков. Сдвинете её, получите больше воды, чем собирались выпускать.

Сэна поставила рядом с картой свой веер.

— Я проверю воздушный подход для оборудования. Без полёта над жилыми ярусами.

Впервые за день работа стала похожа на подготовку решения, а не на сбор новых причин для тревоги.

Лиэн поймал себя на облегчении.

И именно тогда пришёл ответ Варра.

Одно изображение.

На месте пустого моря стояли дома.

Варр появился на экране без приветствия.

— Это ваш выпуск?

— По старой схеме, — ответил Лиэн. — Мы его ещё не открывали.

— Не открывайте.

За его спиной виднелась стенка лодки. Моргарх находился где-то в пути; вода в нише слегка колебалась.

— Там поселение, — сказал он. — Дома пристроены к склону ниже выходного канала. Старую решётку давно считают частью скалы. Если вы дадите поток, он пойдёт прямо через жилые проходы.

Роана придвинулась к передатчику.

— Нам нужно положение построек относительно выхода. Не весь план поселения. Только зона возможного воздействия.

— Кому передадите?

— Рабочей группе. Без дальнейшего распространения. Можем поручить съёмку вашим специалистам и получить только расчётные границы.

Варр долго смотрел на неё.

— У нас есть мастер, который знает этот склон. Он не согласится работать с военными акводулов.

— Здесь нет военных, — сказал Лиэн.

— У тебя за спиной Орт. Для тебя он проводник Тейры. Для некоторых из наших это означает больше, чем форма.

Орт не стал спорить.

— Я могу не присутствовать на съёмке.

Варр повернул голову к нему.

— А потом получить всё, что они снимут?

— Нет. Получить только то, что понадобится для работы с водой.

Сэна почувствовала раздражение. Они только что помогли закрыть опасный коллектор. Теперь каждое предложение снова встречали так, будто оно скрывало нож.

— Мы не собираемся нападать на ваши дома, — сказала она.

Варр посмотрел прямо на неё.

— Верю, что сейчас не собираетесь. Но вы завтра уйдёте. Карта останется.

Сэна вспомнила Харга у башни и замолчала. Если бы кто-нибудь передал ему расположение её дома, её уверенность в добрых намерениях составителя вряд ли помогла бы уснуть.

— Тогда пусть ваш мастер останется хранителем полной записи, — сказала Роана. — Вместе определим, что можно передать. Без этих сведений выпуск не трогаем.

Варр медленно кивнул.

— Я поговорю с ним. Но согласие жителей вам всё равно понадобится.

К вечеру Лиэн устал от слова «понадобится».

Понадобится осмотр. Понадобится разрешение. Понадобится другая схема, ещё один специалист, ещё одна ночь, которой у них могло не оказаться.

Он вышел из навеса и остановился у каменного ограждения.

На море лежала длинная полоса света. Сэна сидела неподалёку, перебирая перья здорового крыла. Одно оказалось надломлено у края. Она осторожно выровняла его и отпустила.

— Ты сейчас хочешь, чтобы все просто сделали, как ты скажешь? — спросила она, не поднимая головы.

Лиэн усмехнулся.

— Это настолько заметно?

— Ты перестал отвечать на обычные вопросы. Обычно после этого начинаешь говорить о времени.

Он сел рядом.

— Мы ведь действительно теряем время.

— Да.

— Если бы открыть выпуск…

— Мы могли бы затопить дома.

— Я знаю.

— Тогда ты хочешь не открыть выпуск. Ты хочешь, чтобы домов там не было.

Лиэн посмотрел на неё.

Она не произнесла ничего особенно мудрого. Просто вернула его мысли в тот мир, где жили другие.

— Я видел пустое место, — сказал он.

— На карте.

— Да.

Сэна закончила поправлять перо.

— Мне иногда кажется, что на наших картах суша нарисована только для того, чтобы было понятно, над чем лететь.

Лиэн тихо засмеялся.

Она улыбнулась в ответ.

На несколько мгновений исчезли и расчёты, и предстоящие переговоры. Он увидел, как ветер шевелит короткие перья у её виска, как она щурится от низкого солнца. В памяти осталось бы всё: положение головы, свет, пауза между словами.

Но впервые ему не хотелось превращать мгновение в запись, к которой можно вернуться.

Хотелось остаться в нём.

Сэна коснулась его плеча.

— Пойдём. Орт опять делает вид, что не ждёт ответа.

Ответ пришёл, когда они уже собирались сворачивать дневные работы.

Варр говорил коротко.

Мастер согласился обследовать выход. Жители готовы выслушать исследователей утром. Не весь совет, только те, чьи дома стоят в предполагаемой полосе потока. Встреча пройдёт в помещении у старой решётки. Приборы разрешат принести после осмотра.

— Орт? — спросил Лиэн.

Варр перевёл взгляд на акводула.

— Пусть приходит. Не скрывает, кто он. И не ждёт, что будут рады.

— Не жду, — ответил Орт.

Роана передала моргарху предварительные сведения об опасности. В них не было ни обещания, что выпуск спасёт всех, ни утверждения, что катастрофа неизбежна. Только измеренное давление, наблюдаемое движение породы и причины, по которым откладывать обследование нельзя.

Варр прочитал первую страницу.

— Здесь не написано, что нам придётся уйти из домов.

— Потому что мы ещё не знаем, понадобится ли это, — сказала Роана. — Но скрывать такой вариант на встрече не будем.

— Хорошо.

Он уже собирался отключиться, когда Орт спросил:

— Харг знает?

Варр задержал руку.

— Знает, что вы искали выход воды. Не знает, о какой встрече мы договорились.

— Надолго?

— Нет.

Связь оборвалась.

Лиэн вернулся к карте. Он добавил на белое место условный знак поселения, не раскрывая закрытых сведений. Рядом поставил отметку: «Обследование совместно с жителями».

Под каменным хребтом вода продолжала подниматься.

Утром им предстояло говорить с теми, кто мог принять просьбу о помощи за начало изгнания.

И впервые за всё путешествие Лиэн заранее знал: правильного расчёта будет недостаточно.

Глава десятая. Право остаться

У входа в поселение их попросили убрать свет.

Судоводительница погасила наружные прожекторы. Лиэн сначала увидел только собственное отражение, потом за стеклом начали проступать тонкие зеленоватые линии.

Они тянулись по стенам, огибали выступы, расходились вокруг дверей. Между домами медленно двигались светящиеся полосы на одежде моргархов. Поселение не было тёмным. Просто чужой яркий свет на мгновение сделал его невидимым.

— Здесь берегут глаза, — сказал Варр по связи. — И не любят, когда прибывающие сразу освещают чужие окна.

Роана стояла возле обзорной полосы. Сегодня она отправилась с ними, оставив полевую станцию под наблюдением своих специалистов. Дален оставался в Уступе и должен был проверять расчёты наземных затворов. Никаких переключений до общего решения не планировалось.

Катер пристыковался к небольшому сухому отсеку. Его построили для торговцев, чьи тела не могли жить в воде. В стенах оставили широкие окна, за которыми собирались жители.

Сэна прошла внутрь последней. Она проверила, не заденет ли закреплённым крылом дверной проём, и только потом подняла голову.

На неё смотрели десятки неподвижных глаз.

Не было криков. Никто не преградил дорогу. Но возле ближайшего окна мать положила ладонь на плечо ребёнка и отвела его за спину.

Сэна вспомнила, как сама когда-то отступила от изображения Харга. Тело запоминало угрозу быстрее, чем разум успевал различить лица.

Орт снял переносную оболочку в боковом шлюзе и вышел в общий водяной зал. Варр ждал его там. Моргарх с металлическим захватом вместо левой кисти и акводул с белым рубцом на плече несколько мгновений висели рядом, прежде чем повернуться к собравшимся.

Круглый усилитель передал в сухой отсек женский голос:

— Покажите, что вы собираетесь сделать с нашими домами.

Мастера звали Ирга.

Она оказалась широкой в плечах моргархой с коротким шрамом у глаза. На поясе висел ряд инструментов, каждый закреплён в отдельном гнезде. Когда она двигалась, они не сталкивались друг с другом.

Лиэн заметил это раньше, чем выражение её лица.

Он вывел старую схему канала.

— Пока мы собираемся его обследовать. Под хребтом растёт давление. Этот выпуск может позволить нам снизить его постепенно.

— Может, — повторила Ирга.

— Да.

— А разрушить нижние дома он может наверняка.

На схеме появились контуры построек. Их передала она сама: только ближайшие к решётке стены и проходы. Остальная часть поселения оставалась скрытой.

— Мы поэтому здесь, — сказала Роана. — Открывать канал в таком виде нельзя.

— На суше это знают?

— Знают. Затворы не трогают.

У дальнего окна поднялся высокий моргарх. На его груди висела тяжёлая пластина с тремя надрезами.

— Они пришли, чтобы мы сами разрешили им выгнать нас. Сначала измерения. Потом опасность. Потом дома уже ничьи.

Несколько жителей одобрительно ударили ладонями по каменным поручням. Звук прошёл через стены сухого отсека.

Лиэн почувствовал, как у Сэны напряглись пальцы.

— Назови себя, — сказал Варр.

— Ты знаешь моё имя.

— Они не знают.

Моргарх повернулся к окну.

— Дорн. Я отвечаю за нижние проходы. И не собираюсь уступать их чужакам.

— Тогда покажи, где проходят границы твоей ответственности, — сказала Ирга. — Потому что вода о них не знает.

Дорн резко развернулся к ней.

— Ты уже согласилась?

— Я уже посмотрела запись. Теперь хочу посмотреть на камень.

Она указала на Лиэна.

— Один аппарат. Управление у меня. Вы говорите, что нужно измерить. Я решаю, куда его направлять. Полная запись остаётся здесь.

Лиэн кивнул.

Впервые за всё утро кто-то предложил действие, с которым можно было согласиться без обещания доверять.

Старая решётка находилась выше жилых ярусов.

Через передаваемое аппаратом изображение Сэна увидела, насколько глубоко она вросла в поселение. К её внешним рёбрам крепились направляющие грузового подъёмника. В промежутках росли плотные тёмные растения. Ниже, на каменных уступах, стояли дома, соединённые широкими водяными коридорами.

Некоторые двери были открыты. Внутри двигались жители, и Сэна отвела взгляд от этих участков, хотя никто не мог заметить, куда именно она смотрит.

Ирга остановила аппарат у первого ребра.

— Здесь не обычный налёт. Это укрепляющая оболочка. Мы выращивали её вдоль старой стены. Если срезать, ослабнет крепление верхнего перехода.

Лиэн изменил предполагаемую линию доступа.

— Тогда входим через центральную ячейку.

— Она заварена.

— Давно?

— До меня. Я могу убрать заплату, если вы подтвердите, что за ней нет напора.

— Не подтвержу по изображению.

Ирга впервые посмотрела на него без раздражения.

— Хорошо. Тогда измеряем через боковую трубку.

Работа пошла медленно.

Аппарат очистил тонкий вывод. Подключённый датчик показал давление моря с небольшими колебаниями. За внешней решёткой начиналась затопленная выпускная камера; напор удерживали затворы глубже в скале. Их положение отдельно проверяла наземная группа.

Только после этого Ирга разрешила снять небольшую заплату.

Изнутри высыпалась каменная крошка.

Роана попросила остановиться.

— Не наша работа, — сказала Ирга. — Срез прошёл по металлу.

Камера аппарата заглянула за решётку.

Внутренняя стенка была покрыта трещинами. На дне лежали обломки старой облицовки. Один из них медленно покачивался, хотя ни один затвор не открывали.

Лиэн увеличил изображение.

Между двумя плитами тянулась тонкая светлая струя.

— Фильтрация через кладку, — произнёс он.

Роана проверила температуру и состав воды.

— Из внутренней системы. Пока мало. Но выпуск уже не полностью изолирован.

Ирга долго смотрела на камень.

— Вот откуда тёплые пятна над верхним проходом.

— Когда появились?

— Вчера вечером.

Возле окон стало тише.

Никто не услышал страшного удара. Не рухнула стена, не погас свет. Просто у воды, которую до этого считали надёжно запертой, обнаружился собственный выход.

Дорн потребовал показать запись повторно.

Лиэн приготовился к обвинению. Вместо этого моргарх позвал двух жителей, работавших на верхних переходах.

Они сравнили изображение с тем, что видели накануне. Один подтвердил тёплую воду, второй вспомнил мелкую муть у стены.

— Людей из верхних ниш перевести вниз, — сказал Дорн. — Переход возле решётки закрыть.

— Вниз, под выпуск? — спросила Ирга.

Он замер.

На лице появилось выражение, которое Лиэн слишком хорошо узнавал: привычное решение уже было произнесено, а принять его обратно мешали свидетели.

— На западную террасу, — поправился Дорн. — В общие помещения.

Он ушёл, не дожидаясь одобрения.

Сэна посмотрела ему вслед.

— Он поверил?

— Он увидел, — ответил Варр.

Роана тем временем перестраивала расчёт. Новая утечка не давала возможности безопасно снять давление. Она лишь показывала, что на вечную герметичность старого сооружения рассчитывать нельзя.

— Нам нужен путь мимо домов, — сказала она.

Лиэн вывел первый вариант: длинный закрытый водовод от решётки до открытого склона.

Ирга перечеркнула его одним движением.

— Слишком долго. И здесь нечем удержать такую нагрузку. Эти стены собирали для течения вдоль них, а не для напорной трубы.

Второй вариант упирался в жилые ярусы.

Третий предполагал новый проход через скалу. Роана отвергла его сама: без обследования бурение могло вскрыть неизвестную полость.

Над столом оставались три красивых решения, которыми нельзя было воспользоваться.

Ирга выключила изображение.

— Покажу вам мастерскую.

Сэна думала, что речь пойдёт об инструментах.

Но Ирга отвела аппарат в сторону от решётки и включила местную камеру. На экране возникло большое сооружение, прилепленное к склону ниже выпускной камеры. Через него проходили две параллельные галереи. Внутри стояли станки, лежали заготовки, висели грузовые рамы.

— Раньше это был открытый водосброс, — сказала она. — Ещё до жилых ярусов. Потом верхний канал закрыли. Мой дед поставил перекрытия, отец расширил нижнюю часть. Я соединила галереи.

Лиэн приблизил изображение.

За мастерской уходил вниз широкий каменный желоб. Его перекрыли лишь в двух местах, устроив склады.

— Он выходит в сторону от домов?

— К пустому склону. Я проверяла там крепления прошлой осенью.

Роана попросила размеры. Ирга передала старые чертежи собственной мастерской, добавив к ним последние изменения.

Над столом возник новый путь.

Он был короче. Не требовал удерживать весь поток в подвешенной трубе. Можно было установить воронку перед решёткой, собрать воду в освобождённые галереи и дальше направить по желобу. Облицовку предстояло укрепить, а у нижнего выхода поставить рассеивающие щиты.

Для этого мастерскую нужно было разобрать.

Лиэн не стал говорить, что они построят ей другую. Он не знал ни сколько времени потребуется, ни кто даст такое обещание от имени всех остальных.

— Это твоё предложение? — спросил он.

— Это единственный свободный путь, который я знаю.

— Можно поискать ещё.

Ирга взглянула на тонкую струю за решёткой.

— Можно. Пока ищете, я начну выносить станки.

Варр подался к ней.

— Ирга.

— Не надо, — сказала она. — Я уже поняла, что потеряю.

Её голос оставался ровным. Только ладонь крепко сжимала одно из пустых гнёзд на поясе.

Разрешение не приняли одним общим возгласом.

Дорн вернулся, выслушал план и потребовал, чтобы низший ярус тоже временно освободили. Несколько жителей отказались уходить, пока не увидят, где смогут разместиться. Кто-то хотел знать, будут ли чужие рабочие оставаться после завершения работ. Один пожилой моргарх заявил, что готов отдать склад, но не разрешит трогать семейные знаки на стене.

Ирга записала все условия рядом с чертежом.

— Здесь тоже конструкция, — сказала она Лиэну, заметив, куда он смотрит. — Пропустишь крепление, потом всё разойдётся.

Он кивнул.

План проверяли одновременно с двух сторон. Дален оценивал затворы и допустимую скорость их открытия. Роана считала воздействие потока, Орт помогал Ирге определить места возможных завихрений. Сэна искала способ доставить крупные секции так, чтобы не тащить их через жилые проходы.

— С поверхности, — сказала она наконец. — Опустим прямо к месту сборки. Нужны направляющие канаты и ваши грузовые аппараты внизу.

— Сверху здесь ходит сильное течение, — предупредил Варр.

— Я не предлагаю бросать детали. Мы делали водяные гондолы для нового маршрута. Крепления подходят. Понадобятся другие оболочки.

Лиэн отправил запрос на берег, не прикладывая закрытой карты. Для изготовления секций было достаточно размеров и расчётной нагрузки.

Тейра подтвердила, что сможет выделить буксиры и рабочих. Они войдут только по приглашению жителей и под управлением местного мастера.

Сэна вызвала Лиор. Ответил не Равен, а диспетчер грузовых платформ. Выслушал, потребовал массу, размеры и состояние моря. Когда она попыталась объяснить политическую важность рейса, он перебил:

— Понимаю. Масса от этого не изменится.

Сэна впервые за утро рассмеялась.

Харг появился, когда из мастерской выносили первый станок.

Не сам. Его голос включился в общем канале поселения, перекрыв сообщение грузового распорядителя.

— Все работы у старого выпуска остановить. Посторонним оставаться на своих судах до прибытия дозора.

Моргархи возле окон замерли.

Ирга не выключила свой прибор.

— По чьему решению? — спросила она.

— Здесь действует особый режим охраны.

— Здесь течёт стена.

— Нам передали данные. Выпуск используется как предлог для доступа противника к нашим сооружениям.

Сэна посмотрела на Лиэна. Тот сохранил сообщение, но не вмешался.

Это был спор, в котором любое его слово могло стать подтверждением обвинения.

Варр подплыл к передатчику.

— У жителей есть запись. Они её видели.

— Ты не уполномочен принимать решения за поселение.

— Я и не принимаю.

Харг потребовал список прибывших специалистов и схему работ с полным расположением объектов.

Ирга ответила:

— Список получишь. Схему безопасности тоже. Жилые проходы к этому делу отношения не имеют.

— Ты скрываешь сведения от охраны?

Она помолчала.

В сухом отсеке было слышно, как Сэна медленно втягивает воздух.

— Я сохраняю их у тех, кто здесь живёт, — сказала Ирга.

Связь оборвалась.

Почти сразу двое рабочих отпустили захваты станка.

— У нас семьи в другом поселении, — произнёс один. — Если запретят переходы…

Ирга посмотрела на него и кивнула.

— Возвращайтесь домой.

Она не стала называть их трусами.

Станок остался висеть на одном креплении. Варр занял освободившееся место. Металлический захват сомкнулся на грузовой скобе. Другой рабочий поколебался, потом подплыл с противоположной стороны.

Станок снова двинулся.

Орт попросил у Ирги доступ к рабочему каналу.

Она дала ему отдельный передатчик, не связанный с жилой сетью.

Акводул помогал направлять аппараты. Сам он оставался возле пульта: плечо ещё не позволяло таскать тяжести, и после северного источника он перестал изображать, будто запреты врачей относятся только к другим.

Молодой моргарх, управлявший одной из грузовых рам, несколько раз намеренно не отвечал на его подсказки. На третьем повороте рама задела выступ.

Орт не сказал: «Я предупреждал».

— Отпусти задний захват на пол-оборота. Не больше. Она сама выровняется.

Моргарх подчинился.

Рама прошла.

Через некоторое время он спросил:

— Ты был у Белого Разлома?

— Был.

— Наши говорят, вы стреляли в дозор.

— Мы не стреляли. Вывозили одиннадцать пропавших.

Молодой моргарх замолчал.

— У тебя есть запись? — спросил он позже.

Орт посмотрел на Лиэна через окно.

— Есть часть записи нашего судна. Достану копию. Не буду просить верить мне только потому, что сейчас мы работаем рядом.

Моргарх опустил глаза к управлению.

— Передний захват вправо? — спросил он.

— Да. Медленно.

На этом разговор закончился. Для одного дня, подумал Орт, и этого было немало.

К середине дня мастерская перестала быть мастерской.

Станки стояли на временной площадке, инструменты собрали в закрытые ящики. В пустом пространстве открылись старые стены желоба. На одной сохранились насечки разной высоты.

Ирга провела по ним пальцами.

— Отец отмечал, как я росла, — сказала она Варру.

Тот ничего не ответил.

На этом месте по расчёту требовалось крепление защитного щита.

Лиэн подошёл к окну и посмотрел на изображение. Изменить положение щита можно было, но пришлось бы удлинить соседнюю секцию. Он проверил нагрузку, затем передал новые размеры изготовителям.

— Дороже? — спросила Ирга.

— Немного больше материала.

— Не нужно из жалости.

— Я не менял безопасный путь. Только место крепления.

Она снова коснулась насечек и больше не спорила.

Сэна стояла рядом с Лиэном. Когда он закончил расчёт, она незаметно поправила край его съехавшей повязки.

Он посмотрел на её руку.

— Что?

— Ты не заметил, что она цепляется за стол.

— Спасибо.

Она кивнула и вернулась к связи с грузовой платформой.

Вокруг шумела работа. Для долгого разговора не было ни времени, ни места. Но Лиэн ещё несколько секунд чувствовал её пальцы на своём запястье.

Первые секции доставили к вечеру.

Лёгкие части желоба привезла воздушная платформа. Крупные рассеивающие щиты шли от прибрежной мастерской на морской грузовой барже: поднять их в воздух имеющимися средствами не успевали. Для обеих доставок назначили одну точку над местом работ.

Их опускали с поверхности по направляющим, по одной, после подтверждения снизу. Местные аппараты принимали груз, разворачивали и подводили к подготовленным опорам. Авиаторы наверху не видели домов. Моргархи внизу не видели неба. Между ними шёл голос Сэны, сверявшей команды, массу, скорость и натяжение.

Ни один затвор ещё не открыли.

Наземная группа подтвердила возможность управляемого малого выпуска, но только после завершения защиты и проверки всего пути. Временные помещения для жителей подготовили. Последние семьи нижнего яруса ещё переносили вещи.

Дорн лично проверял пустые комнаты.

Возле сухого отсека остановился ребёнок, которого утром мать отвела от окна. Он приложил ладонь к стеклу, разглядывая Сэнино крыло.

Она осторожно шевельнула пальцами.

Ребёнок не ответил. Просто остался смотреть.

Лиэн получил обновление с береговой станции. Давление продолжало расти. Роана прочитала показатели, проверила время и передала их Ирге без пояснений о том, как сильно следует испугаться.

Мастер молча ускорила смену рабочих.

Потом погасла отметка грузовой баржи со щитами.

Сэна вызвала её повторно.

Ответил незнакомый голос:

— Судно задержано для осмотра. Следование к месту разгрузки запрещено.

— Мы перевозим защитные секции. Они нужны для аварийных работ.

— Разрешение на движение не подтверждено.

На соседнем канале появился Варр.

— Дозор у входа в район. Харг.

Сэна посмотрела на перечень доставленного. Внизу уже стояла входная воронка и часть направляющего желоба. На задержанной барже оставались щиты, которые должны были погасить поток у выхода.

Без них открывать выпуск было нельзя.

Ирга медленно убрала руку с пульта.

— Сколько секций не хватает?

Сэна назвала число.

Варр повернулся к Орту. Тот смотрел на неподвижную отметку судна.

Несколько дней назад они торопились добраться до запертой станции, за стенами которой ждали живые.

Теперь всё нужное для спасения было изготовлено. Путь был рассчитан. Жители согласились.

Оставалось провести груз через чужой приказ.


Глава одиннадцатая. На чьей стороне вода

Сэна вызвала баржу ещё раз.

Теперь ей ответил капитан. Его голос звучал глухо, будто передатчик прикрыли ладонью.

— Дозор на борту. Груз опечатан. Нас заставляют идти к контрольному причалу.

— Не отключайся.

— Мне приказали…

Связь оборвалась.

На экране осталась маленькая неподвижная отметка. Сэна знала массу каждой секции на этой барже, расположение креплений, порядок разгрузки. Ни одно из этих знаний не помогало сдвинуть её с места.

Орт стоял снаружи, в водяном зале. Через стекло он увидел, как Лиэн закрыл расчётную схему.

— Не надо, — сказал акводул по рабочему каналу.

Неор поднял голову.

— Чего?

— Звать вооружённое сопровождение. Харг только этого и ждёт.

Лиэн хотел ответить, что не собирался. Потом посмотрел на открытый запрос связи с Тейрой и промолчал.

Ирга тем временем остановила монтаж нижней секции. Рабочие закрепили её на временных опорах и вышли из желоба. Мастер не стала оставлять их там ради видимости, будто дело продолжается.

Дорн вернулся с западной террасы. Он выслушал Варра, посмотрел на список недоставленного груза и потребовал связать его с Харгом.

— Что ты ему скажешь? — спросила Ирга.

— Что это мои щиты.

— Они изготовлены на берегу.

— А затопить может мои проходы.

Он положил перед собой тяжёлую пластину с тремя надрезами.

Харг принял вызов не сразу.

Когда изображение появилось, за его плечом было видно открытое грузовое крепление. Начальник дозора находился на барже. Вокруг шеи у него работала водяная оболочка, позволяющая оставаться на поверхности. Он казался ещё шире в тесной рубке, чем в воде возле станции.

— Судно проверяют, — сказал он прежде, чем Дорн успел заговорить.

— Проверяйте. Потом груз пойдёт ко мне.

— У него чужая команда.

— Команда останется на борту. Заберу секции местными буксирами.

Харг чуть повернул голову.

— Здесь не торговый спор.

— Тогда зачем вы задержали груз?

— В нём могут находиться устройства наблюдения. Управляемое вещество неоров. Скрытые приёмники.

Лиэн почувствовал, как у него свело челюсть. В щитах действительно использовались встроенные датчики нагрузки. Их внесли в описание, но теперь само наличие датчиков становилось обвинением.

Дорн посмотрел на него через стекло.

— Там есть то, чем можно управлять снаружи?

— Наблюдать нагрузку. Изменить форму щита после установки нельзя. Соединения механические.

— Датчики можно снять?

— Можно. Но тогда нужны другие. Открывать выпуск без контроля опор я не соглашусь.

— У меня есть измерители на грузовых рамах, — сказала Ирга. — Часть подойдёт. Проверим пределы.

Харг молча слушал.

Дорн снова повернулся к нему.

— Твои специалисты проверят груз. Ирга заменит то, что вызывает сомнения. Буксиры мои. Что ещё мешает?

Начальник дозора приблизил лицо к передатчику.

— Ты берёшь на себя последствия работы с противником?

Дорн убрал пластину со стола и закрепил на груди.

— За проходы отвечаю я. Ты вчера это признавал, когда требовал людей для патруля. Сегодня тоже признаешь.

В ответ было слышно только дыхание Харга.

— Два местных буксира, — сказал он наконец. — Без акводулов. Груз остаётся под досмотром до передачи. Мой представитель пойдёт с вами.

— Пусть идёт.

Связь закончилась.

Сэна откинулась на спинку кресла. Ирга уже проверяла характеристики своих приборов, а Лиэн снова открыл расчёты.

Дорн задержался у окна.

— Я не перешёл на вашу сторону, — сказал он.

— Нам сейчас нужна баржа, — ответила Сэна. — Не клятва.

Он посмотрел на неё с удивлением и ушёл.

Варр повёл первый буксир. Вторым управлял Дорн.

Они не взяли с собой добровольцев, желавших показать дозору, сколько жителей поддерживает работы. На поверхность ушли только две рабочие команды и Ирга. Чем меньше существ окажется между грузом и оружием, тем лучше, сказал Варр. На этот раз с ним никто не спорил.

Сэна оставалась у связи. Из сухого отсека ей передавали изображения с разрешённых камер: крепления, грузовую палубу, поверхность моря. Ничего из поселения в канал баржи не уходило.

Наверху уже стемнело.

Волна поднимала тяжёлое судно, затем опускала его с такой медлительностью, что поначалу движение казалось неопасным. Но подвешенные секции раскачивались. Между баржей и буксирами нужно было удерживать расстояние, достаточное для работы и слишком небольшое для ошибки.

Харг разрешил передачу груза, но приказал сначала снять чужие измерительные блоки.

— На неподвижной площадке это заняло бы меньше времени, — сказала Ирга, осматривая крепления.

— Значит, работайте быстрее, — ответил один из дозорных.

Мастер подняла на него глаза.

— Это не ответ на замечание о волне.

Он отвернулся.

Сэна связалась с капитаном напрямую через включённый палубный передатчик.

— Не начинайте подъём, пока оба буксира не закрепятся. Даже если вам прикажут.

— Ты скажешь это им?

— Я уже сказала в открытый канал.

Первая секция прошла спокойно. Её приняли между буксирами, закрепили на плавучей раме и начали опускать ниже поверхностной качки. Там груз могли безопаснее подхватить подводные тягачи.

Со второй возникла заминка.

Дозорный аппарат сместился слишком близко к рабочему тросу. Капитан баржи остановил подъём, но волна уже подняла корму. Трос натянулся наискось. Большой щит медленно развернулся ребром к надстройке.

Сэна увидела движение прежде, чем сработал сигнал.

— Ослабить правую направляющую! Не подъёмную! Только направляющую!

Команда потерялась в чужом крике.

— Кто разрешил менять положение груза?

— Я, — сказала Ирга. — Выполняйте!

Щит повернулся дальше. Край скользнул по ограждению, срезав два крепления. Возле рубки метнулся дозорный, пытаясь убрать свой аппарат из опасной зоны.

Сэна почувствовала, как больно напряглось повреждённое крыло. Она сидела под водой и не могла даже подняться к тем, кому давала команды.

— Капитан, держи подъём. Варр, отведи нос от баржи. Дорн, не тяни назад. Сейчас тебя развернёт вместе с ним.

На экране промелькнул металлический захват Варра. Он перебросил свободную скобу на вторую точку крепления. Дорн сбросил тягу на одном движителе.

Щит остановился.

Ирга не дала им времени радоваться.

— Теперь вниз. По моей команде. Все остальные молчат.

На этот раз послушались даже дозорные.

Через несколько минут секция ушла под волну. Повреждённое ограждение осталось висеть вдоль борта, как сломанное ребро.

Харг появился в канале.

— Кто руководит передачей?

— Я, — ответила Ирга. — И продолжу, если вы отведёте аппарат от тросов.

Он посмотрел на палубу.

Потом приказал дозору отойти.

Извинения никто не дождался. Но аппарат отступил, и этого хватило, чтобы работа продолжилась.

Когда буксиры вернулись, в поселении уже выключили часть обычного освещения.

Питание направили на монтажные устройства. Тонкие зеленоватые линии вдоль жилых проходов остались, а ярко светился только будущий водовод. Открытые стены бывшей мастерской казались чужими даже Ирге.

Она проплыла вдоль них, проверяя каждый установленный щит.

Местные датчики пришлось размещать иначе. Лиэн не пытался отстаивать свой прежний рисунок: у приборов были другие размеры и другая чувствительность. Он пересчитал пороги, отправил их Далену и дождался независимой проверки.

Представитель Харга сопровождал груз. Худой моргарх с жёсткими складками у рта остановился у пульта и потребовал видеть все передаваемые команды.

Ирга дала ему отдельный экран.

— Смотри. Руками ничего не трогай.

Он хотел ответить, но Варр положил рядом копию согласованных условий.

Дозорный прочитал её и замолчал.

Орт руководил проверкой течения в нижней части желоба. Пока туда подавали только воду из местного рабочего насоса, без связи с напорной системой. Небольшой поток показал, как ведут себя стыки и куда уходит муть.

— У второго щита карман, — сказал акводул. — Будет собирать обломки.

Ирга повернула камеру.

— Вижу. Поднимем нижний край.

— Тогда струя пойдёт под соседний.

Они спорили несколько минут. В конце добавили короткую направляющую пластину. Она не входила в первоначальный комплект, её вырезали из заготовки Ирги.

Сэна заметила, что Варр остался рядом с Ортом, хотя мог уйти отдыхать. Они почти не разговаривали. Иногда моргарх показывал на участок схемы, акводул кивал, и этого было достаточно.

Это ещё не было дружбой.

Но молчание между ними перестало требовать оружия.

Ночью жители собрались в западных помещениях.

Из нижнего яруса вынесли всё, что успели. Дорн дважды проверил комнаты и оба раза возвращался раздражённым: кто-нибудь обязательно вспоминал ещё одну вещь и пытался проскользнуть обратно.

— У меня там вся жизнь, — сказал ему пожилой моргарх.

— Сейчас она у меня перед глазами. Остальное утром.

Тот обозвал его грубым и остался.

В сухой отсек принесли еду. Сэна обнаружила, что не помнит, когда ела в последний раз. Лиэн сидел напротив, глядя на маленький неподвижный знак связи.

— Что случилось?

— Арен ответил на доклад.

— Про выпуск?

— Сначала про выпуск. Потом сообщил, что его дочь сегодня сама попросила воды.

Сэна перестала жевать.

О болезни детей они не говорили уже несколько дней. Не потому, что забыли, а потому, что всё время находилось что-то, способное убить быстрее.

— Целители помогли?

— Работают вместе с врачами. Он не пишет, что она выздоровела.

Лиэн ещё раз прочитал короткое сообщение.

— Просто попросила воды. Своим голосом. Понимая, чего хочет.

Сэна опустила взгляд на чашку.

Под хребтом вода давила на камень. В океане её старались отвести от домов. В далёкой комнате ребёнок попросил глоток, и отец написал об этом человеку, которого почти не знал.

Лиэн погасил сообщение.

— Иногда я не понимаю, почему мы умеем столько, а спокойнее не становимся.

— Потому что теперь есть за что отвечать, чего раньше даже не замечали.

Она сказала это негромко, без уверенности, будто предлагала мысль на пробу.

За стеклом Ирга подняла руку.

Проверки были закончены.

Перед открытием никто не произнёс речи.

Роана ещё раз сверила показания давления. Дален сообщил с наземного участка, что управление затворами и независимое аварийное закрытие проверены. Рабочий привод обслуживала его группа; из Уступа он контролировал расчёты и общий порядок действий.

Ирга подтвердила, что водовод свободен. Дорн передал последнее сообщение: в нижних помещениях никого нет.

Орт слушал датчики у рассеивающих щитов.

Сэна следила за рабочими аппаратами, отведёнными за границу потока. Одно маленькое устройство задержалось возле крепления.

— Уберите его.

Оператор ответил, что крепление ещё не проверено.

— Значит, проверяем и ждём, — сказала Ирга.

Они ждали.

Лиэн смотрел на время, но ничего не сказал. Наконец аппарат отошёл. На схеме исчезла последняя живая рабочая отметка внутри опасного участка.

— Первый ход, — произнесла Роана.

Дален повторил команду наземной группе.

Некоторое время не происходило ничего.

Затем из глубины канала пришёл звук, больше похожий на движение тяжёлого состава, чем на воду. Он прошёл через камень и стёкла, отозвался в полу сухого отсека.

На внешнем изображении старая решётка скрылась за светлой мутью.

Поток ударил в приёмную воронку. Лиэн увидел, как растут нагрузки на опорах. Один показатель поднялся выше ожидаемого, но остался внутри допустимого предела. Он удержал себя от вмешательства, дождался второго независимого датчика.

Тот подтвердил значение.

— Воронка держит, — сказала Ирга.

Вода понеслась по двум галереям, где ещё утром стояли станки. Подняла остатки ила, скрыла насечки на стене, развернулась в укреплённом желобе и вышла на щиты.

Орт закрыл глаза.

— Ровно. Пока ровно.

Снаружи вода была повсюду. И всё же каждый в отсеке видел, где теперь шла другая вода: более тёплая, насыщенная мелкой взвесью, с силой, которой не было у обычного течения.

Роана смотрела не на выход, а на запись глубинной полости.

Линия давления продолжала подниматься.

Потом замедлилась.

Лиэн перестал дышать.

Почти незаметно линия повернула вниз.

Радоваться начали слишком рано.

Один из молодых рабочих ударил ладонью по поручню, кто-то передал в жилые помещения, что получилось. Ирга резко потребовала не расходиться.

У второго щита появился прерывистый гул.

Орт открыл глаза.

— Слышите?

Лиэн уже видел нагрузку. Она колебалась, каждый новый пик немного превосходил предыдущий.

— Обломок? — спросила Сэна.

Камера показывала сплошную муть.

— Не знаю, — ответил Орт. — Но это не устойчивый поток.

Ирга увеличила изображение крепления. Край щита едва заметно двигался.

— Снизить подачу.

Наземная группа начала закрывать затвор до меньшего положения. Ответ пришёл не сразу: вода, уже находившаяся в длинном канале, продолжала двигаться.

Представитель Харга встал.

— Прекратите выпуск!

Он потянулся к местному пульту.

Ирга схватила его за запястье.

— Этот пульт не закрывает затвор. Он управляет монтажными рамами. Отпусти.

Моргарх попытался высвободиться. Варр оказался рядом и закрыл экран своим телом.

Дозорный замер. Несколько секунд все четверо снаружи смотрели друг на друга, пока за их спинами гудел водовод.

— Подача уменьшается, — сказал Лиэн. — Наземная группа выполняет команду. Резко закрывать нельзя.

Колебания ещё дважды усилились.

Потом ослабли.

У нижнего выхода появился крупный обломок старой облицовки. Он провернулся между пластинами, ударился о внешнюю решётку и остался в улавливающей секции, предусмотренной для камней.

Гул прекратился.

Орт медленно выдохнул.

— Теперь ровно.

Роана не разрешила увеличивать подачу.

Они оставили минимальный устойчивый режим и наблюдали за ним до тех пор, пока каждый перестал ждать удара после каждого нового числа.

К рассвету давление в обследуемой полости заметно снизилось.

Не исчезло. Не стало безопасным навсегда. Но рост остановили, и за несколько часов система отдала часть накопившейся воды через подготовленный путь.

Рабочие сменились. Ирга наконец позволила себя отвести от пульта. В жилые ярусы пока никого не пустили: сначала предстояло проверить течение за пределами щитов и состояние стен.

Харг передал сообщение, что груз доставлен под охраной дозора и работы продолжаются под его наблюдением.

Сэна прочитала и зло рассмеялась.

— Вот как это будут рассказывать.

Орт посмотрел на спящую возле окна женщину, прижавшую к себе ребёнка.

— Записи сохраним. Спорить будем, когда выспимся.

Лиэн вышел в небольшой переход между сухим отсеком и катером. Там было тихо. Он сел на скамью и положил здоровую руку на колено.

Сэна опустилась рядом.

Некоторое время они слушали далёкое движение воды.

Потом она прислонилась к нему, осторожно устроив крыло с другой стороны.

Он не пошевелился.

— Ты можешь дышать, — сказала она с закрытыми глазами.

Лиэн рассмеялся почти беззвучно.

Ему хотелось ответить что-нибудь достойное этого мгновения. Вместо этого он просто позволил себе сидеть рядом и чувствовать её тяжесть у своего плеча.

Роана нашла их позже.

Сэна уже спала. Лиэн поднял глаза и сразу понял по лицу геолога, что она пришла не поздравлять.

— У выпуска всё устойчиво, — сказала Роана прежде, чем он спросил. — Но посмотри на глубинные записи.

Она показала две линии.

Одна снижалась. Другая почти не изменилась.

— Разные участки полости? — тихо спросил Лиэн.

— Мы считали их достаточно связанными. Верхний отдаёт воду. Нижний не отвечает так, как должен.

— Перемычка?

— Возможно. Или устройство системы сложнее нашей модели. Но есть ещё данные с Т-4.

На третьей записи сохранялась та же задержка ответа основания.

Лиэн долго смотрел на неё.

Им удалось спасти дома от опасного выпуска. Удалось уменьшить давление в части водяной системы. Всё это было настоящим результатом, а не ошибкой измерений.

Но они почти поверили, что вместе с водой выйдет и причина происходящего.

Роана свернула экран, чтобы свет не разбудил Сэну.

— Поспи немного, — сказала она. — Теперь у нас есть время подготовиться.

— К чему?

— К обследованию ниже того места, которое мы до сих пор считали дном.


Глава двенадцатая. Ниже дна

Проснувшись, Сэна обнаружила на коленях чужую куртку.

Лиэна рядом не было. В переходе горела одна полоска света, издалека доносился ровный гул водовода. Некоторое время она лежала неподвижно, вспоминая, где находится и почему под головой так неудобно.

Потом увидела, что вместо подушки использовала собственный дорожный мешок.

— Прекрасно, — сказала она. — Теперь линзы знают форму моего черепа.

Из катера выглянул Лиэн.

— Ты разговариваешь с инструментами?

— Только с теми, которые меня понимают.

Он протянул ей сосуд с водой. Сэна села, осторожно освободила крыло и вернула куртку.

— Давно встал?

— Недавно. Спал в кабине.

Она посмотрела на его лицо. На этот раз поверила.

За обзорным окном проплывал молодой моргарх с охапкой свёрнутых покрывал. Он заметил Сэну, замедлился, потом поднял ладонь. Она ответила. Моргарх поспешил дальше, словно смутился собственного поступка.

— Нам уже машут, — сказала она.

— Ему нужны эти сиденья. Здесь будут отдыхать монтажники.

— Не мешай мне радоваться.

Лиэн улыбнулся.

Впервые за много часов ни один прибор не требовал немедленного внимания. Вода шла по подготовленному пути. Местные рабочие приняли смену. Дома не исчезли, жители были живы, и это утро не требовало начинать всё сначала.

Сэна допила воду.

— Что сказала Роана, пока я спала?

Лиэн перестал улыбаться.

— Что мы добрались не до самой глубокой части.

— Я так и подумала. Ты во сне всегда слишком серьёзный, когда она приносит хорошие новости.

Иргу нашли в общем помещении на западной террасе.

Она сидела в воде возле раскрытого ящика и перебирала инструменты. Большинство удалось вынести из мастерской, но привычный порядок исчез. Один прибор лежал без защитного футляра, у другого погнулась ручка.

Орт помогал проверять крепления. Варр стоял чуть в стороне. Металлический захват на его левой руке был разобран; две детали держались на тонких страховочных шнурах.

— Ты сломал его на барже? — спросил Лиэн через оконный передатчик.

— Нет. На барже он наконец признался, что давно сломан.

Ирга взяла из ящика маленькую втулку.

— Я говорила заменить ещё до холодного сезона.

— Он работал.

— И ты этим пользовался против меня.

Она вставила втулку в раскрытый механизм. Варр пошевелил захватом. Пальцы сомкнулись мягче, без заметного перекоса.

— Теперь не тащи им половину судна, — сказала Ирга.

— Только треть.

Орт негромко рассмеялся. Варр не посмотрел на него, но и не замолчал демонстративно, как сделал бы раньше.

Роана подошла с перечнем оборудования.

Дальнейшее обследование собирались вести с берега. Для глубокой скважины требовались аппараты, рассчитанные на давление и тесные проходы. Морские инженеры могли помочь с оболочками, но сухопутная группа лучше знала старый исследовательский ход.

— Мы оставим здесь специалистов и связь, — сказала она Ирге. — Наблюдение за выпуском не прекращается. Любое изменение согласуют с вами.

Мастер подняла глаза.

— И записи не заберёте целиком?

— У вас останется полная запись работ у поселения. Наши копии по тем же правилам, о которых договорились.

Ирга кивнула и вернулась к инструментам.

Варр попросил Орта задержаться.

Они отошли к дальней стене, где шум воды глушил голоса. Лиэн не стал усиливать звук в своём приёмнике.

Через несколько минут Орт вернулся с небольшим носителем.

— Родственники Кера получили наши свидетельства, — сказал он.

— Что ответили?

— Пока ничего.

Он убрал носитель в карман.

Раньше Лиэн попытался бы найти в молчании скрытый смысл. Теперь понимал, что иногда это просто время, которое принадлежит не ему.

К полудню исследователи были на береговой станции.

Ветер усилился. Навесы опустили ниже, привязали дополнительные растяжки. Над морем двигался широкий серый фронт облаков, но воздушные грузы ещё принимали.

Возле геологической укладки стоял аппарат длиной с предплечье Лиэна. Узкое тело, несколько складных опор, кольцо датчиков вокруг передней части. Позади лежала катушка тонкого световода.

Сэна присела рядом.

— Это и пойдёт ниже?

— Это и ещё два, — ответила Роана. — Один проверяет путь. Второй несёт измерительную головку. Третий остаётся ретранслятором возле входа в боковую полость.

— А мы?

— Мы остаёмся там, где уместятся наши тела.

Геолог посмотрела на Лиэна.

— Нужен кто-то, кто сможет вести головку по неровной стене без непрерывных подсказок автоматики. Там слишком мало места, а схема неполная.

Он наклонился к аппарату.

— Могу взять прямое управление.

Сэна заметила, как изменилось его лицо. Усталость никуда не исчезла, но появилась собранность, которую она прежде видела у него только возле старых устройств.

— Это как мой планёр?

— Похоже. Только я могу подключить движение аппарата к тем же участкам восприятия, которыми чувствую собственное положение.

— И перестать чувствовать настоящее тело?

— Если сделать плохо.

— Тогда сделай хорошо.

Он посмотрел на неё, ожидая улыбки. Но Сэна не улыбалась.

Роана проверила ограничения подключения вместе с техником. Боль и опасные сигналы аппарата должны были приходить как информация, а не как ощущение повреждения собственного тела. Управление могло оборваться, но не потянуть за собой сознание оператора. Запасной режим возвращал машину к последней безопасной точке.

Никакого волшебного путешествия внутрь камня не было.

И всё же, когда Лиэн сел в кресло, положил здоровую ладонь на соединительную пластину и закрыл глаза, Сэна почувствовала, что он уходит.

В исследовательской галерее работала отдельная группа. Она подготовила спуск, проверила крепления и опускала аппараты через скважину. Из полевого укрытия Лиэн видел каждое движение.

Сначала вода появилась на экране.

Потом экран перестал быть нужен ему.

Он ощущал шесть точек опоры вместо двух ног. Чувствовал касание стенок не кожей, а шестью короткими вспышками расстояния. Там, где у тела должны были находиться плечи, появились сведения о зазорах. Собственное дыхание оставалось далеко, в тёплом кресле под навесом.

— Связь устойчива, — сказал он.

Сэна слышала его обычный голос и одновременно видела, как маленькая машина в глубине разворачивается у каменного уступа.

— Не торопись с привыканием, — напомнила Роана.

Лиэн не ответил сразу. Прежде он работал так в производственных оболочках, где каждая поверхность была предусмотрена чертежом. Здесь порода не обязана была соответствовать удобству чужого разума.

Он коснулся передней опорой выступа. Перенёс вес. Развернул вторую пару. Аппарат пошёл боком вдоль стенки, сохраняя световод свободным.

За первым поворотом открылось пространство.

Лучи осветили тёмную воду, вертикальные полосы на камне и тонкие белые нити минеральных отложений. На нижнем уступе шевелилось что-то бесцветное. Маленькие существа разошлись в стороны от света и исчезли под камнем.

— Там живут, — тихо сказала Сэна.

— Там тоже, — ответил Орт.

Он находился в подготовленной водяной нише возле пульта. Приборы передавали ему колебания в форме, с которой могла работать чувствительность акводула. Он не слышал всю глубину сразу: выбирал каналы, сравнивал, просил убрать шум двигателей.

Лиэн остановил аппарат.

В наступившей неподвижности Орт поднял голову.

— Дальше справа есть движение воды. Но слабое. Не похоже на то, что мы искали у источника.

Роана отметила направление.

Машина двинулась туда.

Плоский каменный уступ, принятый по первым снимкам за дно полости, оказался частью обрушившегося свода.

Под ним оставалась щель.

Первый аппарат прошёл по краю, измерил расстояния и вернулся. Головка Лиэна была чуть крупнее. Чтобы провести её дальше, требовалось сложить задние опоры и несколько метров пройти только на передних.

— Не пролезешь, — сказала Сэна, глядя на изображение.

Лиэн пошевелил пальцами настоящей руки.

— Я сейчас тоже чувствую, будто не пролезу. Но это моя привычка к плечам. По размерам аппарат проходит.

Роана проверила расчёт.

— Зазор есть. Скорость минимальная. Если камень изменит положение, машину оставляем.

Лиэн сложил опоры.

Мир сузился до нескольких освещённых ладоней перед собой. Сверху висела тяжёлая плита, снизу темнели мелкие обломки. Световод касался стены, и техник на берегу медленно отпускал его с катушки.

Сэна обнаружила, что сидит, прижав локти к телу.

— Ты можешь расправиться, — сказал Лиэн.

— Ты меня видишь?

— Нет. Слышал, как ты подвинула стул.

Она выдохнула и отодвинулась от экрана.

Аппарат вышел из-под плиты.

Внизу была ещё одна полость, узкая и высокая. Вода здесь почти не двигалась. По стене проходила широкая тёмная полоса, пересекавшая несколько слоёв породы.

Роана попросила изменить освещение.

Лиэн направил боковой луч вдоль стены. Выступили острые края, смещённые относительно друг друга. Между ними виднелась свежая раздробленная поверхность.

— Поставь головку здесь, — сказала геолог. — И вторую метку напротив. Пока только измеряем.

Он закрепил опоры.

В полевом укрытии стало тихо.

Первые минуты не дали ничего необычного.

Орт слышал слабое движение в соседнем проходе. Датчик давления показывал величину, отличавшуюся от верхней полости. Температура оставалась почти постоянной.

Лиэн смотрел на две метки.

Потом расстояние между ними изменилось.

Так мало, что неор сначала принял это за подвижку одной опоры. Проверил сцепление, сравнил показания независимой головки.

— Роана.

— Вижу.

На берегу геолог связалась с наблюдателями в Уступе и с морской группой. Она не послала им изображение закрытого маршрута. Только точное время события и запрос на сопоставление измерений.

Ответы пришли один за другим.

Верхняя полость продолжала медленно терять давление. Выпуск работал устойчиво. На Т-4 зарегистрировали небольшой дополнительный сдвиг. Городские опоры Лиора ответили с привычной задержкой.

А внизу расстояние между метками снова изменилось.

Каменные слои двигались относительно друг друга.

Не быстро. Не так, чтобы увидеть это глазами без приборов. Но они двигались, пока вода из верхней части уходила по желобу Ирги.

— Значит, выпуск бесполезен? — спросил оператор возле Роаны.

— Нет, — ответила она резко. — Он снижает давление там, где мы его измеряем, и защищает жильё. Не превращайте неполный успех в отсутствие успеха.

Она наклонилась к экрану.

— Но движение глубже. И вода, вероятно, не единственная причина. Здесь меняется сама зона контакта пород. Разгрузкой одного объёма мы этого не остановим.

Орт внимательно посмотрел на неё.

— Насколько далеко она идёт?

— Вот теперь нам придётся искать её границы.

Лиэн должен был забрать головку.

Он освободил одну опору, затем другую. По стене прошла мелкая россыпь каменной крошки. Несколько крупинок ударили по корпусу, и в его восприятии вспыхнули жёлтые отметки.

Ничего не болело.

Именно отсутствие боли едва не заставило его продолжить движение слишком спокойно.

Роана остановила его:

— Посмотри на обратный проход.

У входа под плиту стало теснее. Не настолько, чтобы аппарат уже нельзя было вывести. Но край обрушившегося свода опустился и прижал световод к выступу.

— Я могу обойти слева, — сказал Лиэн.

— Головку придётся провести вплотную к трещине.

Он видел путь. Просчитывал движения почти без задержки. Для машины это оставалось возможным.

И ещё он видел, что новые измерения продолжают поступать. Если задержаться, можно получить гораздо более длинную запись смещения.

— Оставь, — сказала Роана.

— Мы потеряем прибор.

— Мы оставим работающий прибор в нужном месте. Это не одно и то же.

Лиэн замолчал.

Он уже представлял, как проводит аппарат обратно, как выносит головку через щель. Поймал себя на том, что успехом считает возвращение машины, а не знание, ради которого её отправили.

— Могу перевести на автономную запись, — сказал он.

— Сделай. Передавай по световоду, пока он держится. Потом отключай управление.

Лиэн закрепил головку на устойчивом участке, сверил внутренние часы и отпустил машину.

Возвращение в собственное тело заняло несколько секунд.

Кресло показалось слишком мягким. Руки тяжёлыми. Он открыл глаза и некоторое время не мог понять, почему вокруг так много света.

Сэна сидела напротив.

— Сколько у тебя ног? — спросила она.

Он посмотрел вниз.

— Сейчас две.

— Отлично. Не перепутай, когда встанешь.

Она протянула ему воду, но Лиэн не сразу взял сосуд.

— Ты испугалась?

— Да.

— Я был здесь всё время.

— Я знаю.

Он принял воду. На этот раз не стал объяснять ей устройство системы ещё раз.

К вечеру наблюдения сопоставили с записями глубоких узлов.

Не вся картина совпадала. Некоторые приборы стояли слишком далеко, другие работали с недостаточной точностью. Роана убрала с общей схемы красивые, но неподтверждённые продолжения линии.

Осталась полоса, пересекавшая участок под хребтом и уходившая к зоне основания Т-4.

Дален подключился из Уступа. Вейр появился на связи из нижнего кольца Лиора. У старого авирта за спиной кто-то менял лампу и непрерывно просил его отодвинуться.

— Не могу, — сердито сказал мастер. — Я разговариваю.

— Тогда разговаривайте на полшага левее.

Вейр отодвинулся.

Лиэн показал данные о движении породы. Затем наложил на них текущую схему распределения нагрузки небесного города.

Результат ему не понравился.

После уменьшения участия Т-4 соседние основания приняли больше работы. Но часть этих узлов опиралась на ту же зону породы, границы которой они только начали понимать.

— Мы разгрузили повреждённую точку, — сказал он. — Но не обязательно ушли от причины повреждения.

Вейр наклонился ближе.

— То есть переносим усилие вдоль участка, который сам меняется.

— Возможно. Нужно проверять каждый принимающий узел. Не по прежней карте устойчивости.

Дален некоторое время молчал.

— Я остановлю дальнейшее перераспределение по старой схеме. Текущий режим держим под наблюдением. Для следующего шага нужны новые измерения.

Орт смотрел на условное изображение Лиора.

— Город может уйти в другое место?

Сэна повернулась к нему.

— Это город, не судно.

— Я понимаю. Спрашиваю потому, что не знаю.

Вейр неожиданно ответил:

— Весь сразу не уйдёт. Но отдельные платформы строили подвижными. Когда-то Лиор собирали из них.

Сэна посмотрела на старого мастера так, будто он предложил разобрать её собственное тело.

— Их соединили столетия назад.

— Соединили. Не превратили в гору.

Равен выслушал предложение уже ночью.

За окнами его комнаты светились террасы. Правитель сидел боком, чтобы не давить на перевязанное крыло, и ни разу не перебил Вейра.

Речь шла не о немедленном перемещении города. Сначала требовалось установить, какие внешние платформы можно отделить, вернуть им самостоятельное управление и перевести к основаниям вне подозрительной зоны. Часть жителей можно было расселить по другим городам, тяжёлое оборудование вывезти на сушу.

Это уменьшило бы нагрузку на центральную чашу и дало больше вариантов, если движение продолжится.

Но каждый вариант требовал времени. А отделение платформ означало разрыв дорог, водяных линий, энергетических связей, привычной жизни.

— Вы предлагаете начать разбирать Лиор, — сказал Равен.

— Проверить возможность, — ответил Вейр. — Пока проверяем, подготовить временные соединения. Потом вы решите.

Правитель посмотрел на Сэну.

— Ты выросла на внешних террасах.

— Да.

— Что скажут жители?

Она долго молчала.

Лиэн ждал привычного точного ответа. Но сейчас речь шла не о чужом поселении, скрытом белым местом на карте.

— Сначала скажут, что вы разрушаете их дом, — произнесла она. — Некоторые скажут это и после того, как увидят расчёты.

— А ты?

Сэна провела рукой по основанию больного крыла.

— Я хочу вернуться домой. Поэтому хочу, чтобы у него оставался способ пережить это.

Равен поднялся и подошёл к окну.

На ближайшей площадке два авирта переносили длинный стол. Один пятился, второй отдавал указания и явно раздражался, что тот не видит препятствий у себя за спиной. Обычная сцена, случавшаяся в городе тысячи раз.

Правитель смотрел на неё дольше, чем требовалось.

— Начинайте обследование соединений, — сказал он наконец. — Подготовку не скрывать. Объяснить, что решения о перемещении пока нет. И мне нужен список тех, кто не сможет уйти самостоятельно.

Он вернулся к передатчику.

— Вейр, утром покажешь мне первый стык лично.

Старый мастер кивнул.

Связь закончилась.

Сэна осталась сидеть перед погасшим изображением.

Лиэн подошёл, но не стал говорить, что всё будет хорошо. Вместо этого спросил:

— Хочешь вернуться в Лиор?

Она подняла глаза.

— Да. Теперь я там нужна.

Под хребтом продолжал работать оставленный ими прибор. В море вода шла по новому желобу, и жители ждали разрешения вернуться в дома. На земле Роана отмечала границы опасного участка.

А в небе впервые за много поколений начали искать швы, по которым город можно было разделить, чтобы сохранить.


Глава тринадцатая. Шов

Издалека Лиор казался целым.

Сэна смотрела на него через прозрачный борт транспорта и пыталась увидеть границы отдельных платформ. Глаз отказывался их находить. Сады переходили в жилые террасы, водяные дорожки исчезали под зданиями и появлялись с другой стороны, между башнями двигались грузовые кабины. Всё соединялось со всем.

Она знала этот город с детства. Но впервые думала о том, из скольких частей он состоит.

— Где твой дом? — спросил Лиэн.

Сэна указала на невысокое здание возле длинной зелёной площадки.

— Там. Третий вход сверху.

— Можно будет зайти?

Она повернулась к нему.

— Ты предлагаешь осмотреть ещё одно сооружение?

— Вообще-то я хотел увидеть, где ты живёшь.

Сэна некоторое время смотрела на него, потом снова перевела взгляд на город.

— Можно.

Ответ прозвучал тише, чем она собиралась.

Орт остался на побережье с Роаной. Он помогал сопоставлять глубинные сигналы и поддерживал связь с Иргой: выпуск продолжал работать, но после каждой смены режима проверяли нижний желоб и стены ближайших домов. Варр передал, что часть жителей западной террасы уже спорит о возвращении. Ирга отвечала им не обещаниями, а результатами осмотров.

Лиэн и Сэна вылетели рано. По дороге они успели поспать, каждый в своём кресле. Проснувшись, Лиэн заметил, что Сэна придерживает край его рукава. Она тоже заметила и убрала руку без объяснений.

Теперь транспорт приближался к посадочной площадке.

Внизу стояли авирты. Слишком много для обычной встречи рейса.

Сэна поняла причину, ещё не выйдя из кабины.

Над площадью висела схема города. Внешние платформы на ней были обведены красными линиями. Рядом сменялись короткие фразы: «Отделение жилых террас», «Вывоз жителей», «Решение без согласия домов».

— Это не наша схема, — сказал Лиэн.

— Уже неважно, чья.

У трапа их встретил Тар. Он выглядел так, будто провёл ночь на ногах. Знак надзора был пристёгнут криво, на воротнике осталась белая пыль.

— Вейр ждёт у старого стыка. Равен тоже.

— А здесь? — Сэна показала на площадь.

— Кто-то вырезал часть сообщения о подготовке. Убрал слова, что обследование ещё не закончено. Получилось, будто сегодня начнут разбирать дома.

Лиэн посмотрел на изображение.

В нём использовали настоящие линии, настоящие названия, даже правильные размеры. Не требовалось выдумывать ложь целиком. Достаточно было удалить то, что мешало ей выглядеть убедительно.

— Дайте полную запись, — сказал он.

— Дали. Её показывают на соседней террасе. Там меньше народу.

Сэна поставила мешок у ограждения.

— Где распорядитель площади?

— Сэна, нас ждут.

— Он тоже здесь живёт. Подождёт несколько минут.

Она подошла к местному передатчику. Распорядитель узнал её и без особой радости уступил место.

— Это обследование, — сказала Сэна. — Решения о разделении жилых платформ нет. Я возвращаюсь к работе и хочу, чтобы вы знали, что мы проверяем.

Из толпы ответили почти сразу:

— А если проверите и решите?

— Тогда придётся обсуждать решение. Сейчас мы даже не знаем, какие соединения можно разомкнуть.

— Значит, собираетесь!

Она сжала край пульта.

Хотелось сказать, что им никто не обещал удобной опасности. Что внизу двигалась порода, которой было безразлично, какие слова нравятся жителям. Но перед ней стояли не противники. Женщина из соседнего дома, у которой она когда-то брала инструменты. Учитель с нижней террасы. Продавец, постоянно забывавший её имя.

— Да, — ответила она. — Мы готовим такую возможность. Потому что если она понадобится, начинать с нуля будет поздно. Мой дом тоже находится на внешней платформе. Я не уезжаю из города. Я приехала помочь выяснить, что с ним можно сделать.

Шум не исчез. Но несколько голосов перестали перекрикивать остальные.

Сэна отключила передатчик.

— Ты могла не говорить про свой дом, — заметил Лиэн, когда они отошли.

— Могла. Но мне самой нужно было это произнести.

Первый стык оказался под старой прачечной.

Равен стоял возле разобранного пола, опираясь здоровой рукой на временное ограждение. Рядом Вейр спорил с двумя инженерами. Из отверстия доносился голос третьего: он требовал не двигать осветитель, пока не закончит снимки.

— Вот, — сказал мастер, увидев Сэну. — Объясни им, почему здесь нельзя начинать с верхних связей.

Она присела у края, осторожно устроив больное крыло.

Под плитами проходил толстый пучок труб. Ещё ниже виднелись металлические зубья замка, державшего две древние платформы вместе.

— Потому что это не просто верхние связи, — ответила она. — Здесь слив прачечной, питание подъёмников и…

Она остановилась.

Среди толстых рукавов проходила тонкая прозрачная трубка. В ней медленно двигались светлые капли.

— Питательная линия сада?

— Корневые камеры, — подтвердил Вейр. — Их добавили позже. В схеме стыка нет.

Равен посмотрел на него.

— Сколько ещё такого нет?

— Узнаем, когда посмотрим остальные стыки.

Лиэн подключился к открытой технической записи. Не к системам жителей, а к устройствам обслуживаемого участка. В его восприятии появились насосы, клапаны, датчики. Некоторые отвечали современными обозначениями, другие выдавали короткие последовательности, которым требовался перевод.

Он проследил тонкую линию.

Она питала не только сад. Через неё вода поступала к живому покрову стен, который поддерживал влажность на нескольких жилых ярусах.

— Отдельную подачу сделать можно, — сказал он. — Но не закрывать сейчас. После остановки понадобится заново заполнять всю ветвь.

— А замок? — спросил Равен.

Вейр опустил взгляд в отверстие.

— Замок проще. Его хотя бы никто не считал частью пейзажа.

Они шли вдоль границы платформы почти час.

На поверхности граница пересекала магазин, детскую площадку, узкую комнату с ремонтными приборами и чей-то балкон. В одном месте две стороны когда-то разделял воздушный промежуток. Потом положили настил. Затем над ним появилась крыша. Теперь там продавали горячие лепёшки.

Хозяин выслушал объяснение Вейра и указал на печь.

— Только не в обед.

— Мы пока ничего не отключаем.

— Хорошо. Значит, успеете поесть.

Он протянул им свёрток. Равен попытался отказаться, но хозяин посмотрел на него с таким выражением, что правитель взял лепёшку.

У следующего стыка выяснилось, что аварийный проход заставлен пустыми ящиками. Их убрали без совещания. У третьего ручной привод сохранился, но пространство перед ним заняла новая стена. Её придётся разобрать, прежде чем механизм станет доступен.

Лиэн понемногу понимал, почему город нельзя было описать одной схемой.

Каждое изменение отдельно казалось разумным. Где-то сокращали путь. Где-то прятали трубу от ветра. Где-то расширяли мастерскую, потому что прежняя стала мала. За столетия тысячи удобных решений связали платформы крепче, чем исходные замки.

— Их строили разъёмными, — сказал он Вейру.

— А жили в них как в вечных.

На открытой площадке Равен остановился.

— Сколько времени на жилую террасу?

— Пока не скажу, — ответил мастер. — Но начинать с неё нельзя.

Он указал на маленькую платформу, выступавшую за внешний край города.

На ней стоял низкий купол и несколько старых грузовых опор.

— Седьмой рассадник. Сейчас пустует. Там ещё сохранилось самостоятельное управление. Если оно работоспособно, проверим на нём.

Сэна знала рассадник.

В детстве она тайком перелетала туда с соседней площадки, чтобы смотреть на растения, привезённые с суши. Ей казалось удивительным, что одно дерево могло пахнуть дождём, а другое не пахло ничем, пока не растереть лист.

Теперь внутри купола было прохладно. Живые коллекции давно перенесли в новые сады. Остались пустые чаши, стойки и тёмные следы на полу.

— Здесь впервые заставили меня мыть лапы, — сказала она.

Лиэн поднял голову.

— Лапы?

— Так говорил смотритель, когда сердился. Я приходила прямо с грязных технических уступов.

— Ты была трудным ребёнком?

— Я была исследователем без разрешения.

Он засмеялся.

Сэна прошла вдоль пустых чаш и остановилась у двери. На косяке сохранилась царапина в форме кривого крыла.

Она коснулась её пальцем.

— Твоя работа? — спросил Лиэн.

— Нет. Моя была аккуратнее.

Она сказала это слишком быстро, и он не стал уточнять.

Под куполом Вейр уже открывал панель самостоятельного управления. Тар раскладывал старые карты соединений. Рабочая группа проверяла чашу платформы, резервные устройства и оставшиеся коммуникации.

На этот раз никого не требовалось переселять. Но риск для соседних платформ оставался, поэтому пробу можно было проводить только после полного обследования и освобождения окружающего пространства.

Равен не торопил инженеров.

Он отправился к жителям ближайших террас и вернулся только тогда, когда самостоятельная система прошла проверку без принятия нагрузки.

— Они согласились? — спросил Тар.

— Они поняли, что мы собираемся делать. Это не одно и то же.

Проба должна была оставить платформу на месте.

Сначала её собственные устройства примут вес, потом разгрузят соединительные замки. Страховочные связи сохранятся. Ни одного движения в сторону моря без отдельного решения.

Лиэн трижды повторил порядок вместе с операторами. После прямого управления глубинным аппаратом он особенно ясно понимал, как легко увлечься ощущением, будто машина стала продолжением твоего тела. Платформа была не телом. На её соседях жили тысячи существ.

Он сел у отдельного пульта. Сэна наблюдала за воздушными потоками и положением платформы относительно центральной чаши. Вейр руководил проверкой соединений.

Равен ждал на соседней площадке. Даже если бы крыло не болело, он не смог бы удержать падающую платформу, и не делал вид, будто его присутствие внутри купола повышает безопасность.

— Первый контур, — сказал Вейр.

Под полом возник низкий гул.

Лиэн увидел, как меняются нагрузки на замках. Медленно, почти одинаково. Самостоятельная система принимала вес.

— Второй контур.

Гул стал глубже.

Сэна смотрела на тонкие световые метки над краем настила. Расстояние между ними оставалось прежним.

Затем один из замков показал усилие в обратную сторону.

— Стоп, — сказал Лиэн.

Команду повторили. Платформа осталась удерживаться одновременно собственным полем и городской системой, в предусмотренном промежуточном режиме.

— Где? — спросил Вейр.

— Северный край. Его не отпускает.

Рабочий аппарат прошёл вдоль стыка. Замок был разгружен. Страховочная связь свободна. Ни одна отмеченная труба не натянулась.

Но усилие росло.

Сэна увеличила изображение нижней кромки.

— Там что-то ещё.

Между чашами уходила тонкая тёмная линия. По старому чертежу в этом месте находился только зазор.

Это оказался не забытый провод.

В зазор проросла корневая ткань старого садового покрытия. За годы она охватила край соседней платформы, укрепилась в нескольких отверстиях и стала частью системы отвода влаги. Снаружи её скрывал защитный кожух.

Один из инженеров предложил перерезать ткань.

— После того, как узнаем, что она держит, — ответил Вейр.

Обследовательский аппарат ушёл под кожух. На изображении появились корни, небольшая водяная камера и пристроенная к ней узкая полка.

На полке сидела маленькая птица.

За ней виднелись ещё три головы.

Сэна наклонилась к экрану.

Это были обычные птицы, неразумные обитатели городских садов. Они устроили гнездо там, где никто не ожидал найти живых жильцов.

— Вернуть нагрузку на город, — распорядился Вейр.

Оператор поднял голову.

— Из-за гнезда?

— Из-за неизвестного соединения. И гнезда тоже.

Переход провели в обратном порядке. Показания стабилизировались.

На соседней террасе кто-то начал хлопать, решив, что испытание закончилось успехом. Через несколько мгновений Тар объяснил по общему каналу, что его остановили для дополнительной работы.

Сэна слышала недовольные голоса.

Вейр стоял рядом с пультом, спокойно дожидаясь, пока специалист по живому покрытию доберётся до участка.

— Сейчас будут говорить, что мы не справились, — сказала она.

— Мы нашли то, что могли порвать. Для обследования неплохой результат.

К вечеру гнездо перенесли целиком, вместе с полкой и частью корневой ткани, в защищённую нишу на соседней площадке. Птица долго кружила возле старого места, потом услышала птенцов и исчезла в новом укрытии.

Водяную камеру включили во временный контур. Корневое соединение разделили под наблюдением садового мастера. Защитный кожух установили так, чтобы следующий осмотр не требовал догадок.

Сэна всё это время оставалась на ногах.

Когда Лиэн принёс ей еду, она сперва хотела сказать, что занята, потом увидела его лицо и взяла свёрток.

— Ты теперь следишь, чтобы я ела?

— Кто-то должен быть занудой, пока Вейр разговаривает с инженерами.

Она села на край пустой чаши.

— Ты останешься в Лиоре?

Вопрос застал его врасплох.

— Пока нужен для проверки.

— Я не про работу.

Лиэн опустился рядом. Впервые за долгое время внутренние подсказки не предложили ему ничего полезного.

— Я хотел бы остаться рядом с тобой, — сказал он наконец. — Но не знаю, как это будет выглядеть, когда всё закончится.

Сэна разломила лепёшку пополам и протянула ему часть.

— Я тоже не знаю.

Снаружи кто-то позвал их к пульту.

Они встали одновременно, и Сэна коротко коснулась губами его щеки.

— Вот это пока выглядит понятно, — сказала она и вышла первой.

Вторую пробу проводили после смены рабочих.

Никого из уставших операторов не попросили остаться ещё на полчаса. Вейр ворчал, когда ему самому принесли кресло, но сел.

На этот раз нагрузка сошла с замков ровно.

Собственные контуры рассадника удерживали платформу. Центральная чаша продолжала передавать питание через временную гибкую линию, но управление подъёмом больше не зависело от её команд. Это была самостоятельность с ограничениями, а не свобода от всех связей сразу.

— Замки разгружены, — сообщил оператор.

Вейр дождался подтверждения второй группы.

— Разомкнуть рабочие соединения. Страховку оставить.

Из-под пола пришли несколько глухих ударов.

Сэна увидела, как между краями настила появилась тонкая полоска неба.

Всего ладонь шириной.

Через неё прошёл ветер, которого здесь не было много поколений.

Платформа не упала. Не ушла в сторону. Продолжала висеть рядом с городом, удерживаемая собственной системой и защищённая страховочными связями.

Лиэн сидел неподвижно, пока приборы подтверждали одно и то же снова и снова.

Потом Вейр разрешил завершить испытание. Рассадник плавно вернули в исходное положение, рабочие замки снова замкнули и проверили.

Теперь они знали, что хотя бы одна платформа способна отделиться.

Для жилых террас это ничего не гарантировало. Но между невозможным и сложным появилась разница, которую можно было измерить.

Равен пришёл в рассадник уже после проверки.

Он посмотрел на следы снятых креплений, на пустые чаши, на новую схему временных линий. Вейр не стал пересказывать ему всё словами: показал записи самостоятельного удержания.

Правитель долго изучал их.

— Что нужно, чтобы повторить на внешней жилой платформе?

— Обследование всех связей, разгрузка, резерв, отдельная приёмная точка, — ответил Лиэн. — И время на людей. Механизмы не самое долгое.

Равен кивнул.

— Подготовьте два варианта. С сохранением жилья на платформе и с предварительным переселением. Оба покажем жителям.

Тар подошёл с новым сообщением.

Равен прочитал его и перестал двигаться.

— Что? — спросил Вейр.

Правитель передал запись на общий экран.

Совет нескольких небесных домов потребовал остановить подготовку разделения города до чрезвычайного собрания. К сообщению прилагалось распоряжение приёмным площадкам соседних городов не подтверждать размещение платформ без согласования совета.

Сэна прочитала текст дважды.

— Они не запрещают нам уходить, — сказала она. — Они запрещают кому-нибудь нас принять.

Лиэн посмотрел на линию за окнами, где сходились небо и море.

Сегодня они научились открывать старые соединения. Выяснили, как отделить одну часть города, не разрушая другую. Нашли способ дать дому движение.

Но дом нельзя было отправить просто в пустоту.

Равен погасил сообщение.

— Тогда на собрание придём с готовыми вариантами, — сказал он. — И с записью того, что сегодня получилось. Пусть спорят не с картинкой, которую им показали утром.

Сэна подошла к краю рассадника.

Ветер шевелил тканевые полосы на соседних балконах. Где-то внизу птица кормила птенцов в новом укрытии. Их никто не спрашивал, согласны ли они менять место. Но те, кто перенёс гнездо, хотя бы позаботились, чтобы было куда вернуться.

Она услышала шаги Лиэна за спиной.

— Ты обещала показать дом, — сказал он.

Сэна повернулась.

— Пойдём. Пока мы ещё знаем его адрес.

Глава четырнадцатая. Место под небом

У Сэны дома пахло сухими листьями.

Лиэн остановился на пороге, пропуская её вперёд. Комната оказалась меньше, чем он представлял. Низкий стол, две широкие скамьи с выемками для крыльев, открытые полки. Вдоль дальней стены стояли ящики с приборами. На одном лежала недопитая чашка.

Сэна посмотрела на неё и поморщилась.

— Я собиралась вернуться вечером.

Она унесла чашку, потом зачем-то поправила ткань на скамье. Лиэн сделал вид, что рассматривает полку.

На ней стояла модель города. Небольшая чаша, несколько выступающих террас, кривоватая башня. Детская работа. В отличие от настоящего Лиора, все её части соединялись толстыми шнурами, которые никто не пытался спрятать.

— Не трогай башню, — сказала Сэна из соседнего помещения. — Она падает.

— Давно?

— Лет двадцать.

— И ты не починила?

— Я её такой сделала.

Он осторожно убрал руку.

Балконная створка была открыта. За ней не было ни сада, ни дорожки: только посадочный уступ, ограждение с разрывом посередине и воздух. Лиэн подошёл, но остался внутри.

Сэна вернулась с чистыми чашками.

— Высоты боишься?

— Теперь понимаю, почему у вас иначе устроены двери.

Она поставила чашки и закрыла внешний проход прозрачным щитом. Тот поднялся из пола, оставляя вид на соседние террасы.

— Я обычно забываю его включать.

Лиэн сел. Скамья оказалась неудобной для существа без крыльев. Сэна заметила, принесла плоскую подушку и молча заполнила выемку за его спиной.

Эта небольшая забота почему-то смутила его сильнее поцелуя у рассадника.

В её мире для него не было готового места. Но она только что его сделала.

Они долго ели почти без разговоров.

Сэна нашла в шкафу сушёные плоды, разогрела густую похлёбку и дважды проверила, не слишком ли много положила острых листьев. На второй проверке Лиэн забрал у неё ложку.

— Уже хорошо.

— Ты просто голодный.

— Это тоже способ оценить еду.

Она села рядом, оставив между ними место для сложенного крыла.

За окном погасли огни ремонтной площадки. Их заменили редкие сигнальные точки. Где-то ниже авирты спорили из-за грузовой кабины: один хотел ехать наверх, другой доказывал, что первым нажал вызов.

Сэна слушала и улыбалась.

— Скучала по этому? — спросил Лиэн.

— По тому, что можно сердиться из-за пустяка.

Он кивнул.

В комнате не было ни текущих карт, ни отсчётов давления. Лиэн впервые за день закрыл рабочие каналы. Оставил только вызов на случай срочного изменения обстановки.

— Всё равно слышишь их? — спросила Сэна.

— Сейчас нет.

— А меня ты тоже можешь так выключить?

Он посмотрел на неё.

Она не улыбалась, хотя вопрос явно собиралась произнести шуткой.

— Могу перестать слушать. Как и ты.

— Но не стереть?

— Почему ты об этом спрашиваешь?

Сэна провела пальцем по чашке.

— Мы умеем считать потоки. Знаем, как держится город. А о вас рассказываем такое, что потом стыдно спросить напрямую. Будто вы можете убрать любую неприятную память. Изменить чувство, если оно мешает.

Лиэн некоторое время молчал.

— Можно вмешиваться в память. Но она не лежит отдельными предметами на полке. Изменишь одно, затронешь другое. И не обязательно поймёшь, что потерял.

— Значит, ты помнишь всё?

— Нет. Я помню больше, чем успеваю осмыслить. Иногда это хуже забывчивости.

Сэна подняла глаза.

— Наш первый разговор тоже?

— Про мешок?

— Я была невежлива.

— Ты боялась погружаться.

— Я ещё не говорила тебе об этом.

— Ты три раза проверила, где у судна выход.

Она засмеялась, закрыв лицо ладонью.

Лиэн осторожно взял её за руку.

На этот раз никто не позвал их к пульту. Они успели привыкнуть к тишине, к близости, к тому, что рядом находится не просто спутник, которому доверяешь приборы и собственную жизнь.

Позже Сэна приготовила ему место на второй скамье. Расправила покрывало, подвинула подушку.

— Здесь останешься?

— Да.

Она кивнула и погасила свет.

Он ещё долго видел силуэты полок. Детская башня на модели города чуть наклонилась, но не упала.

Утром их разбудил звонок у внутренней двери.

Лиэн сразу сел, ожидая тревоги. Сэна уже шла открывать.

На пороге стояла пожилая авирта. Одно её крыло было значительно короче другого: давняя травма зажила, оставив неровную линию перьев. Женщина опиралась на узкую трость.

— Вернулась, — сказала она Сэне. — А мне сообщить нельзя?

— Леста, мы поздно…

— Я слышала. Здесь всё слышно, если окно открыто.

Лиэн замер с покрывалом в руках.

Леста посмотрела на него, потом снова на Сэну.

— Я про грузовую кабину. Она ночью скрежещет возле моей стены. Что ты сразу покраснела?

Сэна пригласила её войти.

Леста отказалась от еды и положила на стол маленькую карточку.

— Меня внесли в список тех, кого будут вывозить первыми. Написано: «Неспособна к самостоятельному перемещению». Я пришла сама. Вот моя трость, вот дверь. Кому показать?

— Это про полёт, — сказала Сэна.

— Тогда пусть так и напишут.

Лиэн подошёл к столу.

В карточке не было решения о времени отправления. Только предложение заранее указать, какая помощь потребуется при возможном переселении. Но название категории действительно превращало невозможность летать в полную беспомощность.

— Мы передадим, — сказал он.

— Передай ещё, что я могу сама собрать вещи. И выбрать, куда ехать. Если выбор есть.

Последнюю фразу она произнесла уже не сердито.

Сэна села напротив.

— Сейчас ищут варианты.

— Тогда я пойду на собрание. Послушаю, как ищут.

Она забрала карточку.

— Кто-нибудь поможет мне попасть в зал? Не потому, что я неспособна перемещаться. Туда почему-то опять сделали вход со стороны полётной площадки.

Лесту провели через служебную галерею.

Они миновали кладовую, прошли за стеной, где слышались голоса делегатов, и вышли в зал через низкую дверь. Леста остановилась, осмотрелась и тихо сказала:

— Видимо, право входить спереди у нас растёт вместе с маховыми перьями.

Сэна помогла ей найти место. Лиэн остался возле технической группы.

Зал был круглый, с открытым световым куполом. На высоких сиденьях располагались представители небесных домов. Между ними было достаточно пространства для больших крыльев. Сверху, на зрительских уступах, теснились жители.

Равен стоял у центрального стола. Вейр устроился рядом с записями испытания. Тар проверял, чтобы в общий канал шло полное изображение, а не только выбранные фрагменты.

Первым говорил представитель соседнего города. Его звали Саэр. Высокий авирт с серебристыми перьями на голове, он не повышал голос и не называл неоров захватчиками.

Это делало его возражения труднее для ответа.

— Мы не запрещали принимать жителей, — сказал он. — Ограничение касается платформ. Вы просите присоединить к нашим системам сооружения, чью самостоятельность ещё не проверили. Если ваши опоры зависят от меняющейся породы, кто установил, что наши не окажутся в той же зоне?

Вейр поднял голову.

— Никто. Поэтому мы и просим согласовать обследование приёмных участков.

— В запросе указана срочная подготовка размещения.

— Подготовка начинается с обследования.

— А жители слышат, что города уже договорились. Потом любое отрицательное заключение будет выглядеть отказом спасать.

Лиэн посмотрел на Равена. Тот выслушал Саэра до конца.

В возражении было то, чего не видно на короткой надписи «Не принимать»: рядом тоже жили существа, не желавшие превратиться в ещё одну опасную точку на карте.

Но пока они спорили о том, как назвать предварительное согласие, работа не начиналась.

Запись рассадника показали целиком.

Первую остановку тоже. С гнездом, дополнительной связью и возвращением нагрузки на город. Вейр отдельно объяснил, что успешная вторая проба относилась только к пустой малой платформе, а не ко всему Лиору.

Саэр попросил вывести схему независимого питания.

Лиэн подошёл к столу.

— При испытании питание подавали из города через гибкую линию. Для перемещения потребуется отдельный источник и другая проверка.

По залу прошёл шум.

— Значит, уйти она не может, — сказал кто-то сверху.

— Сейчас не готова, — ответил неор. — Именно поэтому мы говорим о подготовке, а не об отправлении.

Саэр смотрел на него без враждебности.

— Сколько занимает установка источника?

— Для рассадника можем рассчитать после осмотра оборудования. Для жилой платформы неизвестно, пока не составлен полный перечень потребителей.

— А время у вас есть?

Лиэн почувствовал знакомое желание выдать уверенный срок, чтобы разговор наконец двинулся вперёд.

Вместо него ответила Роана, подключившаяся с береговой станции.

Она коротко описала, что измерено, что изменилось после выпуска и какие участки остаются неизвестными. Не показала закрытых морских маршрутов. Не обещала, что движение породы прекратится.

— Время нельзя назвать запасом, который лежит у нас в хранилище, — закончила она. — У нас есть работающие резервы. Нужно использовать их, пока они работают.

Саэр отодвинул запись.

— Мой город разрешит обследование двух внешних приёмных участков. Без обещания принять платформы до заключения инженеров.

Это было меньше, чем надеялся Равен.

И больше, чем у них было утром.

Когда разговор перешёл к размещению жителей, Леста подняла трость.

Ведущий не сразу заметил её. Потом предложил передать вопрос письменно.

— Мне долго писать, — ответила она. — А вам долго слушать?

Несколько авиртов на верхних уступах засмеялись. Ведущий включил её место в общий канал.

Леста поднялась.

— Я живу на внешней террасе. Летать не могу. В списке теперь написано, будто не могу ничего. Исправьте. Это первый вопрос.

Тар склонился над своей записью.

— Второй. Если я соглашусь уехать сейчас, ждать платформу не нужно?

Равен ответил:

— Нет. Отправление жителей обычным транспортом от неё не зависит.

— Тогда почему весь день обсуждаем платформы, а не места, куда можно приехать сегодня?

В зале стало тихо.

Лиэн понимал, что варианты переселения готовились. И всё же в разговоре дом как сооружение занял почти всё место, вытеснив тех, ради кого его собирались сохранить.

Равен попросил открыть списки доступного жилья.

В соседних городах были места, но их не хватало для всех, кого могло потребоваться вывезти. Часть помещений годилась для временного ночлега, а не для долгого проживания. Некоторые находились на ярусах, доступных только по воздуху.

Леста посмотрела на последнюю отметку.

— Это не жильё для меня. Это красивый способ оставить меня у входа.

Сэна встала рядом с ней.

— Нужно проверять не только число комнат. Нужны проходы, транспорт между ярусами, помощь тем, кто не летает. И возможность не разделять семьи.

Саэр медленно кивнул.

— С этим согласен.

Равен вызвал Арена.

Неор ответил из тихой комнаты.

Он был без внешних знаков власти. За его спиной лежала маленькая цветная игрушка, которую он убрал, заметив общий зал на экране.

— Слушаю.

Равен объяснил просьбу. Не о приёме небесных платформ. Пока о людях, которые могли покинуть город раньше них.

Арен некоторое время читал сведения.

— На побережье есть жилой комплекс при учебном центре. Часть помещений свободна. Управляющие подтвердили готовность принять первую небольшую группу. Но нужно проверить, подходят ли комнаты авиртам. Я пришлю запись, а лучше направьте своих специалистов до рейса.

— На земле? — спросил голос с верхнего уступа.

— На земле, — ответил Арен.

В этом коротком обмене прозвучало больше, чем географическое уточнение.

Сэна представила окна, за которыми вместо воздуха стояли бы деревья. Тропу от двери до дороги. Необходимость обходить стену, которую можно было бы перелететь. Она уже бывала на суше. Жить там было другим решением.

Леста села.

— Покажите комнаты, — сказала она.

Не все были готовы смотреть. Кто-то потребовал сначала исчерпать возможности небесных городов. Другой назвал предложение временной мерой и тут же спросил, кто определит её конец.

Арен не стал обещать дату возвращения.

— Никого не удержат. И согласие на размещение не означает отказа от дома в Лиоре. Это должно быть записано до отправления.

Саэр потребовал добавить право на независимую связь с городом и собственное управление бытовыми вопросами группы.

Равен согласился.

Впервые за всё собрание разные стороны спорили не о том, начинать ли работу, а о том, что именно должно быть сделано.

Первый рейс назначили на следующий день, после осмотра принимающих помещений.

Сэна полетела проверить их вместе с жилищным распорядителем и врачом из Лиора. Лиэн остался у Вейра: для нового источника питания рассадника требовались его расчёты. Они расстались у транспорта без долгих слов.

— Вернёшься вечером? — спросил он.

— Если не найдём там двери без пола.

Он улыбнулся, но её руку выпустил не сразу.

На побережье комнаты действительно пришлось менять.

Спинки сидений мешали крыльям. В одном проходе выступал светильник на уровне маховых перьев. Врач отверг предложенные места для лежачих гостей: санитарные помещения находились слишком далеко.

Управляющая центра сперва объясняла, что всё соответствует нормам. Потом расправленное крыло сопровождавшего авирта снесло пустой держатель у стены.

Она посмотрела на держатель, на крыло и вызвала ремонтников.

Сэна отправила Лиэну короткую запись.

«Пол есть. Над остальным работают».

Возвращаясь, она смотрела на Лиор уже иначе. Оттуда можно было уехать. Не навсегда, не отказавшись от себя. Просто оказаться вечером в другом месте и остаться жителем того же дома, о котором беспокоишься.

Ей самой ещё предстояло в это поверить.

На следующий день Леста пришла к рейсу раньше остальных.

С собой у неё были две небольшие сумки и длинный свёрток. Сэна помогла уложить их, не спрашивая, не слишком ли много вещей. После слов «всё самое необходимое» каждый представлял своё.

Вместе с Лестой ехали семьи с маленькими детьми, несколько больных и авирты, которые не могли летать самостоятельно. Не весь город. Даже не целая терраса. Первая группа добровольно согласившихся уехать на время обследования.

У посадки собрались провожающие.

Молодой авирт с узкими крыльями стоял рядом с матерью и сердито говорил, что может остаться. Она поправляла застёжку на его одежде, не отвечая на доводы. Отец ждал у ограждения с рабочим поясом в руках. Он оставался в ремонтной группе.

— Я вернусь, — сказала мать ему.

— Знаю.

Оба произнесли это слишком быстро.

Лиэн помогал проверять размещение багажа, стараясь не нагружать больную руку. Сэна сопровождала рейс: она знала место прибытия и обещала Лесте пройти с ней весь путь, а не только до трапа.

Равен появился без охраны. Постоял у входа, поговорил с врачом, затем пропустил вперёд последних пассажиров.

Кто-то с площадки выкрикнул:

— Сначала стариков отправили, потом сами убежите!

Леста остановилась.

— Я сама решила ехать, — сказала она. — Не отнимай у меня и это.

Никто не ответил.

Транспорт закрыл двери.

Когда он отделился от причала, Сэна почувствовала, как Леста сжала её пальцы. Она не смотрела вниз. Смотрела на город, который становился меньше.

— Странно, — произнесла пожилая авирта. — Всю жизнь знала, что он летает. А казалось, стоит на месте.

На побережье их встретили без торжественных речей.

Проводили к комнатам, показали связь, воду, места для отдыха. У входов оставили широкие проходы. Светильник, который мешал крыльям, уже перенесли.

Ребёнок из первого ряда долго стоял у края сада, глядя на дерево.

— Оно отсюда до самого низа? — спросил он.

Сэна не сразу поняла.

Потом увидела, что он ищет край чаши, в которой должно было расти дерево.

— Здесь нет платформы, — сказала она. — Корни уходят прямо в землю.

Он присел, коснулся почвы и позвал мать.

Леста выбрала комнату с видом на открытое пространство. Проверила, сможет ли сама попасть в столовую, поставила трость у кровати и только после этого развязала длинный свёрток.

Внутри оказался узкий ветровой колокольчик.

— Поможешь повесить?

Сэна закрепила его у окна. Ветер был слабый. Колокольчик несколько раз качнулся и негромко прозвенел.

Леста села слушать.

Сэна вышла в сад и связалась с Лиэном.

— Все разместились.

— Как Леста?

— Уже переставляет мебель.

Он засмеялся. Затем отодвинулся, показывая ей окно мастерской. За ним виднелся рассадник, всё ещё соединённый с городом.

— Источник нашли. Требуется переделать крепления. До движения ещё далеко.

— Значит, успею вернуться.

— Я жду.

Она хотела ответить, но услышала зов врача. Один из прибывших растерялся в незнакомом коридоре. Сэна подняла ладонь в прощальном жесте и закончила разговор.

Вечером она осталась на побережье: первый день на новом месте оказался длиннее, чем обещал распорядок.

Перед сном пришло сообщение от Вейра.

Не просьба вернуться немедленно. Не тревога.

Фотография раскрытого старого гнезда под рассадником и короткая подпись: «Здесь когда-то был ходовой привод. Не просто удержание. Нашли место установки. Ищем, куда дели сам узел».

Сэна увеличила изображение.

Оказывается, когда-то Лиор не только собирали из отдельных частей.

Эти части умели приходить к месту встречи сами.

Глава пятнадцатая. Дом, который умеет уходить

Утром за окном Лесты исчезло дерево.

Она заметила это сразу, ещё до того, как взяла трость. Вчера ветви закрывали половину неба, теперь на их месте стояла высокая белая стена.

Леста открыла створку.

Стена медленно проплыла мимо. За ней показались перила, мокрое бельё и авирт, который чистил зубы, глядя на берег.

Он увидел женщину и поспешно отвернулся.

Леста несколько мгновений молчала.

Потом вызвала Сэну.

— Здесь дома по утрам ходят?

Это был не дом.

По крайней мере, в реестре побережья сооружение числилось как передвижная ремонтная платформа «Странник».

Для служебного обозначения оно выглядело слишком обжитым. Над грузовой частью поднимались два жилых яруса. На одном росло дерево в широкой чаше. На другом кто-то привязал к ограждению детскую вертушку. Между ними двигались авирты, переносили ящики, открывали ставни, спорили.

Платформа шла низко над водой, не приближаясь к берегу. Её сопровождали два небольших аппарата. Под чашей горели редкие синие огни.

Сэна выбежала из учебного центра, придерживая дорожный мешок здоровой рукой.

Вейр уже был на связи.

— Видишь его?

— Трудно не увидеть. Он заслонил Лесте дерево.

— Утром нашли цепочку передач. Узел из рассадника сняли сто семьдесят лет назад. Сначала отдали в учебную мастерскую, потом продали ремонтному объединению. Номер корпуса совпадает с записью «Странника».

— Он приехал за нами?

— Он пришёл на плановый ремонт береговых маяков. Я связался с хозяйкой. Пока она знает, что нам нужен осмотр привода, а не собирается дарить его из уважения к нашим трудностям.

Сэна смотрела на платформу.

Она видела такие мастерские прежде. Иногда они месяцами стояли возле небесного города, и жители переставали замечать, что очередной ремонтный ярус не является его частью.

В детстве ей нравилось смотреть, как они уходят.

Она никогда не думала, что однажды придётся учиться у них уходить самой.

Орт приехал с полевой станции к небольшому береговому причалу.

Роана освободила его на несколько часов: текущие записи разобрали, новые датчики ещё устанавливали. Прибор, оставленный под хребтом, продолжал передавать данные. Движение не прекратилось, но за ночь не произошло резкого изменения, которое потребовало бы немедленного вмешательства всей группы.

— У вас теперь дом приплыл? — спросил акводул, устраиваясь в водяном кресле берегового катера.

— Прилетел, — поправила Сэна.

— Над водой движется. Для меня достаточно.

Она протянула ему изображение старого гнезда под рассадником.

Орт некоторое время сравнивал его с тем, что видел перед собой.

— Вы хотите снять с них устройство?

— Сначала понять, что сохранилось и как работает.

— Хорошее начало. Предупреждаю: в море просьба разобрать чужое судно обычно портит знакомство.

Катер подошёл к служебному входу «Странника». От борта опустился закрытый переход. Здесь принимали гостей разных народов, и водяное кресло Орта прошло внутрь без перестановки половины оборудования.

У входа их встретила невысокая авирта с чёрным оперением и седыми перьями у висков.

— Кельма, — представилась она. — Отвечаю за платформу. Если что-нибудь сломаете, сначала скажете мне, потом начнёте извиняться.

Она посмотрела на закреплённое крыло Сэны.

— И по внешним лестницам тебе сегодня не ходить.

— Я уже слышала похожие советы.

— У нас это не совет. У нас лестницы скользкие.

Внутри «Странник» оказался городом, который забыл вырасти.

Мастерские занимали нижний ярус. Выше располагались жилые помещения, общая столовая, комната занятий. Между ними не было строгой границы: возле дверей лежали инструменты, а над одним станком висел детский рисунок с огромным кривым солнцем.

Сэна остановилась перед ним.

— Кто рисовал?

— Моя внучка, — ответила Кельма. — Говорит, настоящее слишком маленькое.

Через открытый проём было видно, как двое молодых авиртов учатся связывать грузовые ремни. Один работал быстро, другой постоянно распускал узел и начинал заново.

— У вас тут школа?

— Тут дети. Приходится устраивать и школу.

На дальнем конце галереи широкий авирт нёс противень с горячими лепёшками. Кельма забрала одну, разломила и протянула половину Сэне.

— Вы всё время в пути? — спросила та.

— Нет. Иногда стоим по полгода. Где работа. Потом переходим на другое место.

— А дом?

Кельма посмотрела на неё с любопытством.

— Ты сейчас в нём.

Сэна почувствовала себя неловко.

У них были стены, посуда, детские занятия, привычка есть на ходу. Ничего временного в голосах не слышалось. А она всё равно искала место, куда эти существа возвращаются после окончания настоящей жизни.

Орт молчал. Для проводника, годами считавшего своим жилищем судно, вопрос звучал иначе.

Привод находился в отдельном отсеке под мастерскими.

Он занимал больше места, чем представляла Сэна. Несколько вложенных колец, широкая опорная рама, защитные кожухи. На внешней поверхности сохранился старый номер, рядом шли новые отметки ремонтов.

Сэна передала изображение в Лиор.

Лиэн появился на экране почти сразу. За его спиной Вейр уже тянулся увеличить запись.

— Наш, — сказал мастер.

— Был ваш, — поправила Кельма.

Вейр поморщился.

— Я о типе устройства.

— А я на всякий случай.

Лиэн попросил показать внутренние соединения. Кельма вызвала инженера платформы и разрешила передать технические сведения, не включая доступ к управлению.

Первые минуты ушли на сравнение.

От старого узла сохранились рама и часть силовых колец. Источник питания давно заменили. Управление тоже. Некоторые детали уже не существовали в прежнем виде, а вместо одного большого блока стояли три меньших.

— Его нельзя просто вернуть в гнездо, — сказал Лиэн.

— Хорошо, что это выяснилось до того, как вы принесли инструменты, — ответила Кельма.

Сэна ожидала разочарования. Вместо него увидела, как Вейр начал быстро перебирать схему.

— Они сохранили порядок распределения усилий, — сказал он. — Только сделали управление раздельным. Смотри на боковые кольца.

Лиэн наклонился ближе.

Для Сэны линии пока оставались линиями. Но голос мастера изменился. Так он говорил, когда находил не потерянную вещь, а способ закончить работу.

Кельма не стала ждать, пока они забудут о времени.

— Через час подойдём к северным маякам. До этого можем показать переход между опорными зонами. Потом я работаю.

— Сколько вы можете идти без стационарного основания? — спросил Лиэн.

— На полной загрузке меньше, чем хотелось бы. Резерв тратится быстро. Мы не живём на ходовом режиме, мы им пользуемся.

Инженер вывел расчётную запись. Во время движения платформа опиралась на собственные устройства и расходовала запас энергии. Для длительной стоянки её подключали к проверенным узлам или ставили на подготовленную наземную опору.

Самостоятельность не означала, что можно бесконечно висеть где угодно.

Лиэн попросил отделить данные о пустой платформе от обычной рабочей загрузки. Полученные значения сильно различались.

— Жилую террасу этим не утащишь, — сказал он.

— Этим конкретным узлом нет, — ответила Кельма. — Но я и не собиралась. У вас есть буксирные места?

— На рассаднике сохранились старые грузовые опоры.

— Грузовая опора и буксирная не одно и то же. Нужно смотреть, куда передаётся усилие. И сначала учить тех, кто поведёт.

Она подняла глаза на экран.

— Вы ищете двигатель так, будто он сам знает дорогу.

Вейр открыл рот, потом закрыл.

Сэна с трудом удержалась от улыбки.

С мостика «Странника» море казалось близким.

Кельма посадила Сэну у бокового обзорного места, Орту оставила широкий проход для кресла. Лиэн продолжал наблюдать по согласованному каналу, не вмешиваясь в действия экипажа.

Переходом руководил молодой авирт, которого Сэна видела за грузовыми ремнями. Его звали Тин. Теперь он не спешил. Проверял каждую отметку, повторял команды и смотрел на Кельму после любого изменения.

— Он учится? — спросила Сэна.

— Да.

— На жилой платформе?

— Он уже учился без жителей. Теперь должен научиться с ними. Под моим наблюдением.

Кельма нажала общий вызов.

— Через пять минут переход. Закрепить свободное. В нижней мастерской убрать чашки с пульта. Тебя касается, Рем.

Из громкоговорителя донеслось возмущённое отрицание.

Кельма отключила связь.

— У него всегда нет чашки. Потом она почему-то падает.

Платформа немного изменила высоту.

На полке возле Сэны стоял прозрачный сосуд с водой. Поверхность наклонилась, затем выровнялась. Больше ничто не выдало движения.

Но через несколько мгновений Тин повёл «Странник» к берегу, и Сэна увидела впереди длинную каменную гряду.

— Вы проходите над ней?

— Обходим, — ответила Кельма.

— На такой высоте?

— Поэтому и обходим.

Сэна представила рассадник, которого только что хватило отделить на ширину ладони. Теперь вокруг неё двигался целый жилой ярус, и его края должны были пройти между скалой и высоким прибрежным маяком.

Она невольно прижала ступни к полу.

Тин начал поворот.

Ошибка была небольшой.

Он слишком рано вернул боковую тягу. Нос платформы уже прошёл гряду, но корма продолжала смещаться к камню.

На схеме загорелась предупреждающая полоса.

Тин дёрнулся к управлению. Кельма положила ладонь рядом с его рукой, не касаясь её.

— Что сейчас движется?

— Корма.

— В какую сторону?

Он ответил.

— Тогда зачем ты даёшь носу другую команду?

Тин убрал пальцы, выдохнул и изменил действие.

Сэна смотрела на край скалы. Он был ещё достаточно далеко, запас для исправления оставался. И всё равно хотелось крикнуть, что нужно делать.

Кельма не кричала.

Платформа выровнялась и прошла гряду. Предупреждение погасло.

— Я видел, что нос уже вышел, — сказал Тин.

— У тебя за спиной не пустота. У тебя столовая, мастерская и моя спальня. Веди всё, а не только то, что видишь перед собой.

Она дала ему закончить переход и лишь потом приняла управление.

Орт медленно расслабил ладони.

— На судне то же самое, — сказал он. — Только ошибки обычно мокрые.

Кельма впервые улыбнулась ему по-настоящему.

А Сэна поняла, зачем им показали не безупречный полёт.

Они собирались дать городу движение, но пока никто в Лиоре не умел чувствовать его длину, задержку, тяжесть. Они рассуждали о платформе как об отдельном предмете. Тин на несколько мгновений забыл то же самое.

У маяков «Странник» остановился на рабочей позиции.

Экипаж разошёлся по местам. Из нижней части выдвинулись ремонтные площадки. Маленькие аппараты поднялись к потемневшим сигнальным кольцам маяка.

Кельма провела гостей на открытую защищённую галерею.

— Новый привод вам сделают, — сказала она. — Не копию моего, а подходящий вашим устройствам. Для малой платформы это не самое долгое. Но вы потеряете время, если начнёте одновременно изобретать управление, буксировку и способы посадки.

Лиэн слушал из Лиора.

— Ты готова помочь с испытанием?

— Я готова осмотреть рассадник. Если он годится для короткого перехода, дам двух наставников и сопровождающий аппарат. Не обещаю вести жилую террасу. Её я даже не видела.

— Нам пока нужен рассадник.

— Тогда сначала скажи, куда вы хотите его отправить.

Лиэн вывел общую карту без закрытых сведений. Два участка у соседнего небесного города ещё обследовали. Их пригодность не подтвердили.

Кельма посмотрела и указала вниз.

— А здесь?

Сэна проследила за её рукой.

За маяками лежала широкая каменная площадка. По краям поднимались невысокие опоры. Между ними росла трава, но несколько центральных мест были очищены и заняты грузовыми рамами.

— Это старый ремонтный двор, — сказала Кельма. — Мы садимся здесь для тяжёлых работ. Он не принимает Лиор целиком. Малую платформу принять сможет, если размер подходит и геологи подтвердят участок.

Сэна долго смотрела на опоры.

Она представляла уход рассадника только как перелёт из одного небесного места в другое.

Мысль, что часть города может не разбиться о землю, а просто опуститься на неё, почему-то не приходила ей в голову.

Роана приехала во второй половине дня.

Не одна: с инженером наземных сооружений и двумя аппаратами для обследования. Кельма передала им записи регулярных проверок двора. Они были свежими, но геолог всё равно попросила время на сопоставление с текущими данными.

— Считать этот участок безопасным потому, что мы давно сюда садимся, не будем, — сказала она.

— Поэтому я тебя и позвала, — ответила Кельма.

Сэна связалась с Лестой и предупредила, что задержится до вечера.

— Твой дом всё ещё ходит под окнами? — спросила пожилая авирта.

— Он теперь ремонтирует маяк.

— Передай тому, который чистил зубы, чтобы в следующий раз закрывал ставни.

Сэна рассмеялась и пообещала.

Лиэн прислал размеры рассадника, распределение веса и сведения о проверенных участках чаши. Наземный инженер сравнил их с опорами двора. В нескольких местах требовались новые ложементы, но перестраивать всю площадку не понадобилось бы.

Это ещё не было разрешением на посадку. Появился конкретный вариант, который можно было проверить.

Орт смотрел, как аппарат проходит между опорами.

— Если вы поставите рассадник сюда, он больше не будет небесным?

Сэна хотела ответить сразу и не смогла.

Кельма стояла рядом, облокотившись на перила.

— Когда мой дом стоит на опорах, дети не становятся другими. Только чаще приносят грязь.

— У вас всё просто, — сказала Сэна.

— Нет. У нас это уже случалось.

В Лиор она вернулась последним вечерним рейсом.

Орт остался на берегу: Роана ждала сопоставления морских записей с новыми наземными профилями. Перед расставанием он передал Сэне небольшой носитель для Вейра.

— От Ирги. Как ведёт себя вода после последней смены. И просила сказать: дома у верхнего прохода пока закрыты. Не пишите, будто у них уже всё закончилось.

— Передам.

У трапа Сэну ждал Лиэн.

Она увидела его ещё через стекло. Он стоял без рабочего экрана перед лицом, и это почему-то обрадовало её больше всего.

— Нашла двигатель? — спросил он.

— Нашла тех, кто умеет двигать дом.

— Это звучит дороже.

— И полезнее.

Она подошла ближе и поцеловала его. Не торопливо, как у пульта, и не в щёку. Лиэн обнял её осторожно, не прижимая больное крыло.

Сэна отстранилась первой.

— Теперь покажи, что вы успели сделать, пока я смотрела на чужую спальню над морем.

Он посмотрел на неё.

— Что?

— Долгая история.

Под рассадником работала вечерняя смена.

Новый источник ещё не подключили: переделывали крепления и прокладывали отдельные линии. Ходового устройства не было. Старая пустая ниша оставалась открытой, освещённой двумя лампами.

Но рядом уже лежала схема переходного узла, которую инженеры «Странника» разрешили использовать для проектирования. Вейр сравнивал её с сохранившимися силовыми кольцами рассадника.

— Собирать будем из современных блоков, — сказал он Сэне. — Старая рама пригодится. Испытания отдельно: питание, удержание, движение. Никто завтра никуда не летит только потому, что всем понравилась идея.

— А наставники?

— Прибудут после работ на маяках. Кельма обещала прислать Тина вместе с опытным оператором.

Сэна удивлённо подняла голову.

— Тина?

— Говорит, ему полезно учиться там, где старшие тоже не всё умеют.

Лиэн подошёл к краю площадки.

Внизу лежала темнота. Где-то далеко за ней находились берег, учебный центр, Леста с колокольчиком, открытый ремонтный двор. Земля больше не была на их карте просто неподвижным основанием для чужого неба.

Равен пришёл, когда они уже собирались уходить.

Он выслушал доклад и долго рассматривал изображение наземных опор.

— Жители решат, что мы хотим спустить весь город на землю, — сказал он.

— Тогда покажем, что речь об одной пустой платформе, — ответила Сэна.

— Даже пустая платформа может стать символом.

Вейр закрыл расчёт.

— Пусть сначала станет исправной.

Равен устало улыбнулся.

В этот момент пришло сообщение с приёмных участков соседнего города. Первый участок пока исключили: обследование выявило зависимость от узла, который нуждался в дополнительной проверке. Второй продолжали изучать.

Небесный путь не закрылся окончательно.

Но стал уже.

Равен снова посмотрел на ремонтный двор у моря.

— Готовьте наземный вариант наравне с остальными, — сказал он. — Не как поражение. Как место, куда действительно можно прийти.

Сэна стояла рядом с Лиэном и смотрела на пустую нишу привода.

Утром они искали пропавшую часть машины.

К вечеру нашли то, чего не было в её чертежах: возможность сохранить дом, не требуя, чтобы он навсегда оставался там, где привык висеть.


Глава шестнадцатая. Первый уход

За ночь на стене рассадника написали: «БЕГЛЕЦЫ».

Буквы были огромными. Их вывели тёмной краской поверх старых обозначений, и теперь всякий, кто подходил к рабочей площадке, сначала видел обвинение, а потом уже открытые кожухи, инструменты и существ, которые почти перестали различать дни.

Сэна остановилась перед надписью.

Возле стены стоял мальчишка с щёткой. Молодой, с ещё неравномерным оперением на шее. Он растирал краску так старательно, что тёмное пятно только увеличивалось.

— Кто велел тебе мыть? — спросила она.

— Отец.

— А написал кто?

Он продолжал тереть.

Сэна посмотрела на испачканные пальцы. Мальчишка заметил её взгляд и спрятал свободную руку за спину.

— Понятно, — сказала она.

Он неожиданно повернулся.

— Вы всё равно уйдёте. У вас уже места приготовлены. А мой отец останется здесь чинить то, что вы разобрали.

Сэна хотела ответить, но увидела, как дрожит его нижняя губа. Ему было стыдно за надпись и страшно не из-за наказания.

— Как зовут отца?

Он назвал одного из монтажников.

Сэна знала его. Тихий авирт с широкими светлыми крыльями. Работал внизу, редко появлялся у общего стола.

— Сегодня после смены найдёшь меня вместе с ним. Посмотрим, что вам предлагают. Если никто ничего не предложил, выясним почему.

Мальчишка недоверчиво уставился на неё.

— А это?

Он указал щёткой на стену.

— Это придётся отмыть.

Сэна прошла внутрь.

Через несколько минут рядом с мальчишкой сел Тин, прибывший со «Странника». Посмотрел на расплывшиеся буквы, подобрал вторую щётку.

— Не так, — сказал он. — Ты размазываешь. Дай сначала размокнуть.

— Тебя тоже наказали?

— Пока нет. Но день только начинается.

Следующие три дня Лиор менялся не снаружи, а в привычках.

На переходах появились указатели к наземным транспортам. У одного из них кто-то повесил от руки нарисованную лестницу: прежний знак изображал крыло и оказался бесполезен тем, кто больше не летал. В списках жилья отдельно отмечали ширину дверей, доступность ярусов, возможность разместить семью вместе.

Споры не исчезли. Но теперь рядом с ними возникали действия, которые можно было увидеть.

Отец мальчишки пришёл к Сэне после смены. Оказалось, он не подал заявление, потому что считал: уезжающие теряют рабочее место. Ему никто не говорил этого прямо. Он сложил смысл из обрывков разговоров и больше не спрашивал.

Они просидели у распорядителя почти час. В конце семья получила сведения о временном жилье и порядке сменной работы. Решения уехать отец пока не принял. Но вечером забрал сына с площадки, и тот уже не прятался за ведром.

В рассаднике закончили монтаж источника. Затем проверили управление удержанием. Потом установили ходовой узел, собранный из новых блоков по переработанной схеме.

Каждую проверку проводили отдельно. То, что годилось в неподвижном состоянии, не объявляли годным для движения только потому, что всем хотелось закончить.

Кельма привела «Странник» к Лиору после ремонта маяков. Её опытный оператор работал с городской командой, а Тин учился на учебном пульте, где ошибки не могли сдвинуть настоящую платформу.

Роана тем временем подтвердила пригодность берегового двора для пробной посадки малой платформы. Заключение касалось именно этого двора и текущих условий, не всего побережья. Для пути подготовили запасной вариант: возвращение к Лиору до определённой точки и сопровождение к отдельной стоянке после неё. Возможности каждого участка проверили заранее.

Сэна снова показала крыло врачу. Он разрешил короткий самостоятельный полёт в спокойном воздухе, но запретил переносить груз и испытывать себя на ветру.

Она вышла на учебную площадку, оттолкнулась и перелетела несколько шагов до низкого уступа.

Столько времени ей требовалось раньше, чтобы подняться из дома к соседям.

Теперь она стояла на уступе и смеялась, хотя никто не сказал ничего смешного.

Лиэн ждал внизу.

— Не записывай, — попросила она.

Он убрал прибор, которым собирался засечь продолжительность полёта для врача.

— Тогда скажешь сама.

Сэна спустилась по лестнице. Ей хотелось повторить. Именно поэтому она не повторила.

Накануне отправления Вейр принёс в пустой купол небольшую чашу с землёй.

Из неё торчал тонкий стебель с двумя листьями.

— Уберите из прохода, — сказала Кельма, не поднимая головы от схемы.

— Уже убрал.

— Закрепите.

— Уже закрепил.

Она наконец посмотрела на растение.

— Испытываем рассадник или возим огород?

— Рассадник, в котором ничего не растёт, плохо влияет на моё настроение.

Кельма вздохнула и вернулась к работе.

Сэна узнала чашу из мастерской. Вейр давно пытался вырастить новое дерево из отростка своего старого.

— Ты летишь с нами?

— Нет. Я встречу вас на земле.

— Ты же хотел сам увидеть отделение.

Мастер провёл пальцами по краю чаши.

— Увижу в записи. Здесь вы уже знаете, что делать. А внизу захотят что-нибудь улучшить за пять минут до посадки. Лучше я буду рядом.

Он сказал это привычно сердито, но Сэна заметила, как долго он смотрел на купол.

Маленькая платформа была старше всех, кто сейчас работал внутри. Вейр успел состариться, считая её неподвижной частью города. Завтра она уйдёт, а он будет ждать её там, где до сих пор никто из них не называл небо домом.

В день полёта площадь у рассадника заполнилась ещё до рассвета.

Не все пришли поддерживать. Кто-то хотел увидеть неудачу, чтобы больше не сомневаться в собственной правоте. Кто-то надеялся на удачу, но приготовил сердитое лицо на случай, если надежда окажется слишком заметной.

Равен пришёл без торжественной одежды. Его крыло ещё берегли, и к площадке он поднялся в кабине.

У ограждения стояли жители внешних террас. Среди них Сэна увидела мальчишку и его отца. Стена за их спинами была чистой. Только при боковом свете проступали тёмные следы букв.

На платформе оставались лишь члены испытательной команды. Никаких пассажиров, переселенцев или зрителей. Кельма руководила переходом. Её оператор отвечал за ходовой узел, Тин работал помощником. Лиэн следил за силовыми системами. Сэна вела наблюдение за потоком воздуха и связью с сопровождением. Ещё двое инженеров занимались питанием и аварийными устройствами.

Все находились в подготовленном защищённом отсеке под куполом. Свободные чаши сняли. Мастерские очистили. Даже растение Вейра проверили по списку креплений.

— Если понадобится уходить с платформы, никто не решает, что способен лететь сам, — сказала Кельма. — Пользуемся назначенным порядком. Мне не нужны герои, рассыпанные по небу.

Сэна кивнула вместе со всеми.

Лиэн посмотрел на неё. Он уже знал, сколько ей стоило согласиться на это правило именно сегодня.

Отделение оказалось тише, чем ожидали на площади.

Не было громового удара, рассыпавшихся искр или огромного светового столба.

Просто перестал дрожать один из поручней.

Самостоятельные системы приняли вес. Гибкие соединения с городом разомкнули в установленном порядке. Страховочные связи оставались последними.

Кельма запросила подтверждение каждого поста. Получив ответы, разрешила их освободить.

На экране Сэны между рассадником и Лиором возникло расстояние, которого прежде не существовало.

Ладонь. Две. Шаг.

Она смотрела на соседнюю площадку. Там Равен стоял рядом с Таром. Правитель не махал рукой. Тар что-то говорил ему и показывал запись, но Равен продолжал смотреть на рассадник.

— Отходим, — сказала Кельма.

Город двинулся в сторону.

Сэна знала, что движутся они. Но тело не соглашалось. Пол был под ногами, стены вокруг, стебель в чаше стоял вертикально. А знакомый магазин, крыша прачечной, дальняя башня медленно уплывали, словно Лиор сам решил оставить их.

В груди стало пусто.

Она повернулась к своему посту, проверила показания и только после этого поняла, что сжимает зубы.

Лиэн ничего не сказал. Положил рядом с её пультом маленькую чашку с водой.

На поверхности дрожал свет.

Сэна посмотрела на него и вернулась к работе.

«Странник» сопровождал их сбоку и немного ниже. Два аппарата держались на расчётном расстоянии, готовые помочь с управлением движением, но не притворялись способными удержать весь вес рассадника при любой беде.

Первые участки маршрута прошли ровно.

Лиор уменьшался. Отсюда было видно, насколько неровно выступают его террасы. Город, казавшийся дома бесконечным, помещался теперь между двумя облаками.

— Скорость держим, — сообщил оператор.

— Вижу, — ответила Кельма. — Тин, следи за хвостом.

Молодой авирт посмотрел на неё с обидой.

— Слежу.

— Я знаю. Это напоминание всем, кто радуется виду впереди.

Сэна развернула изображение с внешнего наблюдателя.

Они приближались к полосе облачности. По прогнозу её край должен был оставаться южнее пути. Ничего необычного в таком отклонении не было. Но поток между облачной полосой и береговым склоном стал заметно сильнее.

Она отметила это Кельме.

— Есть обход?

— Есть. Дольше. Если держаться прежней высоты, попадём в боковую струю.

Оператор проверил запас энергии. На обход его хватало, но оставалось меньше свободного резерва.

— Обходим, — решила Кельма.

Никто не стал напоминать ей, что внизу ждут зрители и время прибытия уже передано.

Платформа начала широкий поворот.

В этот момент над куполом пронеслась стая.

Птицы появились из облака сразу со всех сторон.

Маленькие тёмные тела мелькали перед внешними камерами, исчезали за краем чаши, снова возникали над прозрачной крышей. Одни уходили дальше к берегу, другие кружили вокруг рассадника.

— Убрать световые приманки, — сказала Сэна.

Инженер отключил ненужные наружные огни. Но птицы не разлетелись.

Они садились.

На перила, на обод купола, на пустые опоры. Цеплялись лапами за всё, что могло дать передышку. На маленьком экране возникла птица, тяжело раскрывавшая клюв. Одна её лапка скользила по гладкому краю.

— Из-за облачного фронта? — спросил Лиэн.

— Могли попасть под встречный поток. Не знаю, откуда летели.

Сэна выдвинула внешнюю камеру, проверила пространство вокруг ходовых устройств.

Доступ к опасным участкам был закрыт сетками. Птицы не могли попасть внутрь, но одна из камер скрылась под плотным слоем тел.

На пульте Тина загорелся сигнал потери обзора.

Он сразу переключился на второй канал.

— Задний сектор есть.

Кельма кивнула.

Сэна посмотрела на крышу.

Ей хотелось выйти. Распахнуть наружную створку, дать птицам более удобную опору, помочь той, что всё ещё скользила.

Но снаружи шёл боковой ветер. Платформа выполняла поворот. Её собственное крыло только начало возвращаться к работе.

Она осталась на месте.

— Можно поднять складные посадочные рейки на защищённой стороне? — спросила она. — Те, что для обслуживания купола. Они не выступают за расчётный габарит.

Инженер проверил крепления. Кельма разрешила.

Вдоль крыши медленно появились узкие опоры. Птицы перебрались на них почти сразу.

Та, что скользила по краю, тоже смогла удержаться.

Сэна выдохнула.

Лиэн увидел это, но не улыбнулся. Он только увеличил изображение, чтобы она могла убедиться.

Рассадник летел к земле с неожиданными пассажирами. Они ничего не знали о разрешениях, границах и испытаниях. Просто нашли место, где можно было перестать бороться с воздухом.

Внизу показался берег.

Море было тёмным, с длинными полосами пены. За маяками открывался ремонтный двор. Новые ложементы выделялись светлыми пятнами среди старого камня.

Вейр ждал у посадочного пульта. Рядом стояли наземный инженер и Роана. Орт наблюдал из водяного кресла, которое подвезли к защищённому месту за ограждением.

Лесту Сэна заметила не сразу.

Пожилая авирта стояла вместе с несколькими переселенцами на дальней площадке. Опиралась на трость и смотрела вверх, запрокинув голову. Её маленькая фигура почему-то взволновала Сэну сильнее, чем все размеры на схеме.

— Посадочная зона свободна, — сообщил Вейр.

Кельма запросила повторное подтверждение у наземного оператора.

Платформа замедлилась.

Берег поднимался им навстречу.

Сэна понимала смысл каждой команды. Знала высоту, скорость, допустимый наклон. Но всё равно почувствовала древний страх: твёрдая поверхность приближается, а крылья не раскрыты.

Она прижала ладони к пульту.

— Сэна, боковой ветер? — спросила Кельма.

Она заставила себя посмотреть на запись.

— Слабеет. В пределах расчёта. Порывов нет.

Рассадник опускался.

Одна за другой опоры вошли в подготовленные гнёзда. На несколько мгновений системы удержания продолжали нести вес почти полностью. Затем начали передавать его земле.

Не удар.

Тихий скрип.

В чашке возле Сэниной руки дрогнула вода.

— Нагрузка принята, — сказал наземный инженер.

— Проверить все точки, — ответила Кельма.

Они проверили.

Только потом она позволила отключить ходовой режим.

Под полом стало непривычно тихо.

Первым вышел не правитель и не инженер.

Первая птица поднялась с края купола, сделала круг и опустилась на дерево возле ограждения.

За ней другие.

Сэна стояла у открытого выхода, пока стая покидала крышу. Несколько птиц остались на рейках. Они выглядели слишком уставшими, чтобы торопиться.

— Пусть сидят, — сказала Кельма. — Теперь никому не мешают.

Сэна спустилась по установленному трапу.

Земля не качалась.

Именно это оказалось самым странным.

Не было знакомой едва заметной подвижности, которую на небесной платформе перестаёшь замечать. Под ногами лежала тяжёлая неподатливая поверхность, а над головой стоял кусочек её города.

Леста подошла к ней.

— Ну что, — сказала она, — теперь могу прийти к тебе в сад, не вызывая кабину.

Сэна засмеялась и неожиданно обняла её.

Леста осторожно похлопала её по спине, обходя больное крыло.

Вейр уже вошёл внутрь и осматривал чашу с отростком. Земля не высыпалась. Стебель стоял целый.

— Добрался? — спросил Лиэн.

— Лист немного примяло.

— После всего пути это серьёзная претензия.

Мастер поднял на него глаза.

— Я не жалуюсь. Я осматриваю прибывшее.

Орт подплыл к борту своего кресла и посмотрел на рассадник снизу вверх.

— Теперь я понимаю, — сказал он.

— Что? — спросила Сэна.

— Почему вы так переживали. Снизу он гораздо больше.

Равен получил сообщение о посадке через несколько минут.

В Лиоре запись вывели на ту же площадь, где недавно показывали красные линии разделения города. Рассадник стоял на земле. Дверь была открыта. По трапу поднимались специалисты, а возле купола сидели птицы.

Это ещё не было спасением города.

Но уже не было предположением.

Равен не объявил победу. Попросил передать экипажу благодарность, сохранить полный журнал перехода и дать отдохнуть всем, кто не занят осмотром.

Затем остался смотреть на изображение.

Внизу, возле чистой стены, мелькнул Тин. Рядом с ним Лиэн что-то объяснял наземному инженеру. Из-за края купола появилась Сэна и подняла руку к камере.

Равен ответил, хотя она его не видела.

К вечеру рассадник подключили к наземному питанию.

Ходовое устройство выключили и оставили доступным для осмотра. На платформе не поселили людей. Ей ещё предстояло доказать, что она может безопасно стоять, а не только добраться.

Но Вейр разрешил вернуть внутрь несколько растений из временного хранилища. Не всю коллекцию, только те, для которых уже подготовили условия.

Сэна и Лиэн остались у открытого купола после ухода основной группы.

Солнце садилось за прибрежный холм. Раньше из рассадника закат было видно дольше: в небе не стояли деревья.

— Теперь он будет исчезать раньше, — сказала Сэна.

Лиэн посмотрел на тёмные ветви.

— Тебе жаль?

— Да.

Он не стал объяснять, что можно подняться на холм или открыть изображение с внешней камеры.

Она хотела проститься с одним знакомым видом, а не заменить его другим немедленно.

Лиэн сел рядом. Сэна положила голову ему на плечо.

За куполом прошли двое детей из переселённой группы. Один убеждал другого, что это не настоящий кусок города, потому что город должен висеть. Второй предложил подняться и проверить, пахнет ли внутри по-прежнему садом.

Они ушли искать взрослого, который разрешит войти.

Сэна закрыла глаза.

Впервые за много дней она позволила себе представить не следующую неисправность, а завтрашнее утро.

Вызов пришёл Орту.

Он сидел у берегового поста, когда на отдельном канале появился знак независимого острова. Сначала акводул подумал, что Мира хочет поздравить их с переходом. Но вместо её лица увидел гавань.

Вода отступала от причалов.

Не обычным движением отлива. У одной из стен уже открылись нижние ступени, которых Орт не видел при первом приезде. Малые суда накренились, натянув крепления. На берегу кто-то кричал, чтобы жители не спускались за оставшимися на камнях вещами.

— Орт, ты слышишь? — Голос Миры был ровным, но слишком громким. — Мы получили сигнал о сильном подводном толчке дальше от острова. Сейчас вода уходит. Я поднимаю всех с нижних улиц.

Он встал так резко, что вода перелилась через край ниши.

— Не ждите подтверждения от нас. Закрывайте спуски. Уводите выше. Из затопленных галерей тоже.

— Уже.

— Передай вызов береговым службам. Я подключаю Тейру и Роану.

Мира повернула голову к кому-то за кадром.

— Нет, я не разрешаю возвращаться за ящиками. Ни за какими.

Изображение качнулось.

Орт увидел знакомую белую террасу. Там трое правителей просили друг друга о помощи, ещё не зная, как быстро каждому придётся отвечать за произнесённые слова.

Теперь под террасой обнажалось дно.

Он вызвал Сэну.

В пустом рассаднике мелодично прозвучал сигнал. Она открыла глаза, увидела лицо Орта и сразу выпрямилась.

— Что случилось?

Акводул не стал искать осторожную формулировку.

— На Иле опасность волны. Они уходят с нижнего берега. Нужны все, кто может помочь с воздуха.

За прозрачной стеной купола первые звёзды проступали над деревьями.

Дом, которому сегодня дали возможность двигаться, стоял неподвижно.

А море, казавшееся внизу вечной дорогой, готовилось вернуться.

Глава семнадцатая. Берег, которого нет

Сэна не сразу нашла застёжку мешка.

Пальцы двигались быстро и бесполезно. Лиэн взял мешок, расправил перекрученный ремень и вернул ей.

— Мы летим? — спросила она.

— Сначала узнаем, на чём и куда можно садиться.

Она хотела возразить, но он уже связался с береговым постом.

Орт передавал сообщение Миры дальше. Не пересказывал своими словами, а отправлял исходную запись вместе со временем. На Иле вода продолжала уходить. До первого возможного прихода волны помощь с материка могла не успеть.

Эта фраза оказалась самой трудной.

Сэна слышала её, понимала и всё равно смотрела на транспортную площадку, словно достаточно было очень быстро добраться до неё, чтобы сократить расстояние до острова.

Кельма появилась у входа в рассадник.

— Мой служебный транспорт готовят. Берём спасателей и оборудование. Не всех, кто хочет лететь.

— Я был на острове, — сказал Лиэн. — Смогу работать с местными системами, если уцелеют источники питания.

— Хорошо. Сэна?

— Связь с воздушными группами. Поиск площадок.

— Только из кабины. Твоё разрешение на короткий полёт в тихом воздухе не превратилось в разрешение летать ночью над разрушенной гаванью.

Сэна кивнула.

Кельма задержала на ней взгляд, убеждаясь, что услышала не просто послушный ответ.

— Отход через восемь минут.

На Иле Мира закрыла последний спуск к рынку.

Она не успела проверить, все ли торговцы ушли. Видела, как по верхней лестнице поднимают старика, как два авирта помогают неору нести сложенную водяную капсулу, как женщина кричит чьё-то имя в сторону затопленных галерей.

Воды в галереях теперь почти не было.

Она вытекала наружу через открытые проходы, оставляя на стенах блестящие полосы. Акводулы двигались по наклонным дорожкам, поддерживая друг друга. Переносных оболочек не хватало. Некоторые прижимали к жабрам мокрые защитные накладки и старались не останавливаться.

— В верхний резервуар, — повторяла Мира. — Там уже готовят воду. Не к гавани. Наверх.

Молодой акводул показал вниз.

— Мой отец остался у насосной.

— Когда ты его видел?

— Только что.

Мира передала описание спасательной группе, ещё находившейся у нижнего перехода. Акводул попытался обойти её.

Она встала поперёк лестницы.

— Тебя там не будет.

— Ты не понимаешь!

— Понимаю. Поэтому имя отца передала тем, кто уже рядом. А тебя отправляю туда, куда они его принесут.

Он смотрел на неё с ненавистью.

Мира не отвела глаз.

Наконец акводул развернулся и пошёл вверх.

Внизу что-то громко ударило. Одно из судов легло бортом на обнажившиеся камни.

Мира увидела у края рынка маленькую фигуру. Мальчик поднимал с земли корзину. Тот самый, которого недавно сняли с аварийной платформы. Теперь на нём была слишком большая куртка; рукава мешали ухватиться за ручку корзины.

— Оставь! — крикнула она.

Он поднял голову.

— Там наши вещи!

Она побежала вниз на несколько ступеней, схватила его за рукав и потащила к лестнице.

Корзина упала. По камням покатились чашки.

— Мама рассердится!

— Приведи её ко мне. Пусть сердится на меня.

На повороте мальчик обернулся.

Море уже возвращалось.

На материке объявили предупреждение для низких участков берега.

Роана не могла обещать, что удар достигнет их с той же силой, что Иля. И не собиралась ждать точного расчёта, прежде чем дать службам сведения об угрозе.

Двор с рассадником находился на поднятом каменном участке за маяками. Его отметку высоты сверили с картой возможного затопления. Нижние подъезды закрыли, людей от причала отвели выше. Учебный центр тоже оставался за пределами первоначально обозначенной зоны, но для него подготовили путь дальнейшего отхода.

Вейр остался у рассадника.

— Не поднимайте его из-за каждого нового сообщения, — сказал он Кельме. — Мы только что посадили исправную платформу на проверенные опоры. В воздухе она не станет убежищем для всех желающих.

— Никто не поднимает. «Странник» тоже остаётся на высокой стоянке. Нужны его мастерские, вода и места для тех, кого привезут.

Леста появилась у ограждения с тростью и длинным списком в руке.

— В учебном центре есть свободные комнаты, — сказала она. — Только пусть заранее сообщают, для кого. Иначе опять поставят акводула перед кроватью и удивятся, что он не ложится.

Кельма взяла список.

— Кто составлял?

— Мы. Нас там уже достаточно, чтобы заметить, где что находится.

Сэна на мгновение обняла её.

— Не выходи к нижней дороге.

— Я собираюсь встречать прибывших, а не догонять море.

Она произнесла это сердито. Но, когда Сэна отвернулась, крепко ухватилась за ограждение.

Транспорт поднялся в темноту.

С ними летели спасательная команда «Странника», врач, Орт и несколько специалистов с переносным оборудованием. Водяной отсек занял почти треть доступного места. Кельма отказалась заменить его дополнительными сухими носилками.

— Если там будут акводулы без подходящей воды, ваши носилки им не помогут.

До острова оставалось больше получаса даже на выбранном быстром режиме. Пилот назвал время, и никто не попросил его нарушить пределы машины.

Сэна подключилась к общему каналу воздушных служб.

Равен направлял к Илю ближайшие свободные спасательные суда. Не из самого Лиора: те, что находились ближе к острову, могли прийти раньше. Тейра поднимала дежурные группы прибрежных поселений и требовала убрать малые суда из опасной мелководной зоны. Арен передавал медицинским центрам запросы на приём пострадавших.

Три голоса не сошлись в одной красивой беседе.

Они звучали в разных каналах, перебивались докладами, уточняли вместимость, погоду, состояние маршрутов. Приказ помочь уже не решал ничего сам по себе. Дальше требовались конкретные места, люди и минуты.

Лиэн пытался получить изображение с острова.

Одна камера не отвечала. Другая показывала пустую улицу. Третья смотрела на гавань.

Он вывел её на общий экран и сразу пожалел.

Вода не поднялась над Илем огромной прозрачной стеной.

Она ворвалась в гавань тяжёлой мутной массой, забрав свободное пространство между причалами. Подняла лежавшее судно, ударила им о соседнее, перенесла оба через низкое ограждение.

Потом море оказалось на улице.

Сначала между домами бежала вода по колено взрослому. Через несколько мгновений она уже несла ящики, мебель и вырванную створку ворот. Деревянный навес рынка сложился, будто у него подрезали ноги.

Мира успела поднять мальчика на верхнюю площадку.

Авирт с короткими широкими крыльями принял его у ограждения и потянул дальше. Хранительница хотела следовать за ними, но снизу ударил обломок лестничного поручня. Её сбило на колено.

Мальчик закричал.

Авирт вернулся, ухватил Миру под руки. Вдвоём они поднялись последние ступени. Она уже не могла нормально наступать на ногу, но остановиться было негде.

Ниже лестницы вода крутила перевёрнутую грузовую платформу.

Белая терраса выдержала первый удар.

Несколько секунд она стояла над потоком, знакомая до последней колонны. Затем край основания просел. Стол, за которым сидели правители, скользнул в сторону, ударился о камень и исчез.

На экране в транспорте мелькнули белые обломки.

Изображение пропало.

Лиэн вызвал Миру.

Один раз. Второй.

Орт не мешал ему, хотя понимал, что ответа может не быть не только по одной причине.

Сэна смотрела на погасший экран. Она думала о столе, за которым правители договорились отправить их в путь. Место, откуда началась их дорога, перестало существовать, пока они летели ему на помощь.

— Восемнадцать минут, — сообщил пилот.

Сэна резко отвернулась.

Ей хотелось ответить, что она не спрашивала. Но он сообщал не ей одной. Спасатели проверяли оборудование, врач готовил места, Орт связывался с водяными группами. Им нужно было знать.

Лиэн снял один из наушников.

— Я не могу связаться с нижней сетью.

— Значит, будем искать верхнюю, — сказала Кельма.

— Я ищу.

Она посмотрела на него.

— Знаю. Не говори так, будто обязан вернуть всё, что уже исчезло с экрана.

Он опустил голову.

Через несколько минут пришёл короткий ответ островной службы.

Верхняя школа открыта. Людей собирают на склоне. Несколько местных авиртов поднимают тех, кто остался на крышах. Нижние улицы недоступны. Положение затопленных галерей неизвестно.

О Мире ничего не сказали.

Первое спасательное судно добралось до острова раньше них.

Оно передало не просьбу садиться у гавани, а схему подхода к верхней площадке. Внизу движение воды продолжалось. Возвращаться к причалам было нельзя: спад не означал, что опасность закончилась.

Кельма вывела маршрут на пилотский экран.

— Работаем наверху. Вниз только группы с отдельным заданием и наблюдением.

— Там могут быть живые, — сказал кто-то из спасателей.

— Могут. Поэтому не будем терять тех, кто умеет их искать, в первом же потоке.

Остров появился из темноты не целиком.

Сначала огни на вершине. Потом свет прожекторов, скользящий по склону. Затем огромная чёрная полоса там, где должны были лежать освещённые нижние улицы.

Сэна разглядела крыши. Некоторые стояли. Другие превратились в неправильные плоские пятна.

Вода уносила что-то от берега, но в глубине бухты ещё сталкивались обломки. Сверху они казались маленькими. Приближаясь, транспорт показал перевёрнутую кабину размером с комнату.

— Верхняя площадка принимает, — сказал пилот.

Шасси коснулось камня.

Их ожидание закончилось. Работа ещё не начиналась.

В школе было слишком много голосов.

Не крик одного испуганного существа, а постоянный гул: зовут, отвечают, просят отойти, спрашивают, кого видели. В углу плакал ребёнок. Рядом мужчина убеждал его, что всё хорошо, и звучало это хуже плача.

Мира сидела на полу возле стены.

Ногу вытянула, подложив под неё свёрнутую одежду. В руках держала прибор. Экран был разбит, но одна его часть ещё светилась.

Увидев Орта, она не обрадовалась. Просто передала ему список.

— В верхней ёмкости двадцать семь акводулов. Сначала проверка воды. Потом вывоз тех, кому хуже. У школьного насоса падает питание.

Орт взял прибор.

— Ты сама как?

— Нога не нравится. Врач уже идёт.

Лиэн присел рядом.

— Я потерял твою связь.

— Я тоже.

Она посмотрела на его лицо и вдруг коснулась его рукава.

— Террасу унесло. Не нас всех.

Он кивнул, не найдя ответа.

Мальчик в слишком большой куртке сидел рядом с женщиной и держал её за руку. На коленях у него лежала одна чашка. Он каким-то образом успел её сохранить.

Сэна отвела глаза.

Врач опустился перед Мирой. Хранительница попыталась продолжить диктовать, но он попросил её хотя бы не двигаться.

На этот раз она послушалась.

Верхняя ёмкость была устроена для запаса технической воды.

Её подготовили к приёму акводулов ещё во время эвакуации, но постоянного проживания здесь не предусматривали. Орт проверил состав, обмен, работу переносных устройств. В тесной воде существа старались не мешать друг другу и от этого почти не двигались.

Молодой акводул у края спросил:

— Нас спустят обратно?

— Сейчас нет.

— Там наши дома.

Орт присел так, чтобы оказаться на уровне его лица.

— Я знаю. Но вода между ними сейчас опаснее открытого моря.

Он не стал говорить, что акводулы должны были лучше понимать океан. Никто не обязан во время беды легко принимать то, что обычно знает.

Лиэн с островным техником восстановил отдельную линию питания от переносного источника. Не пытался оживить всю сеть: сначала насос, связь и свет у медиков.

Сэна распределяла места на прибывающих судах. Не по тому, кто громче просил, а вместе с врачами. Для одного лежачего неора требовалось столько же места, сколько для нескольких сидящих. Она смотрела на эту разницу в схеме и ненавидела саму необходимость считать.

Леста вышла на связь с материка.

— Водяные места подтверждены. Врачебные тоже. Только отправляйте списки с каждым рейсом, а не после него. Здесь ждут родственников и начинают искать ещё до посадки.

— Хорошо, — ответила Сэна.

— И сама поешь.

— Потом.

— Вот это слово я уже слышала от всех, кого сегодня кормила.

Сэна улыбнулась. На несколько секунд школа перестала казаться отдельным миром, отрезанным от остальной жизни.

Первых погибших принесли перед рассветом.

Не много сразу. Двоих.

Один спасатель нёс закрытые носилки за передний край, другой шёл сзади, всё время глядя под ноги. Люди у входа расступались молча.

Сэна задержала взгляд на куртке одного из погибших. На рукаве был знак службы гавани. Она не знала его имени.

Теперь возле носилок стояла женщина, которая знала.

Она произнесла его тихо, почти буднично, будто хотела разбудить.

Сэна отвернулась к пульту и некоторое время не могла прочитать ни одной строки.

Лиэн подошёл, но не обнял её. Здесь, среди чужих лиц, это могло бы сломать то немногое, на чём она держалась.

Он просто спросил:

— Какой рейс следующий?

Сэна посмотрела на список.

— Два водяных места. Четыре сидячих. Один лежачий.

Голос вернулся.

Горя меньше не стало. Появилось действие, которое можно было выполнить, не отрицая его.

На рассвете море снова поднялось.

Не так, как в первый раз. Но достаточно, чтобы вода вернулась в низкие проходы и заставила отвести поисковые группы с ближайших улиц.

Сэна видела, как один из спасателей сердито ударил ладонью по камню. Они только добрались до крыши, откуда раньше подавали знак, и теперь должны были ждать.

Воздушная группа продолжила наблюдение с безопасной высоты. Местных авиртов, летавших всю ночь, сменяли прибывшие. Даже здоровые крылья не могли бесконечно держать чужой вес.

Миру перенесли к окну школы. Врач закрепил повреждённую ногу и запретил ей выходить.

Она смотрела вниз.

— Когда начнём возвращать жителей? — спросил Лиэн, сверяя вместимость следующих рейсов.

Мира долго не отвечала.

— Сначала узнаем, куда.

Он поднял голову.

Нижние галереи были частью жизни акводулов. Сухие улицы, торговые помещения, лечебный дом, склады — всё держалось на одной гавани. Даже те стены, которые устояли, могли оказаться без воды подходящего качества, без энергии, без безопасного основания.

Иль не исчез.

Но привычный остров, на который можно просто вернуться после ночи в школе, уже не существовал.

К утру три правителя снова увидели Миру на одном экране.

Арен находился в центре приёма. Тейра говорила из своего подводного города. Равен стоял у транспортной службы Лиора. Никто из них не прилетел на остров для того, чтобы быть увиденным среди разрушений.

Мира перечислила, что требуется.

Временные места для жителей всех трёх сред. Постоянная очистка воды. Обследование склонов и уцелевших галерей. Поисковые группы, которые будут сменять друг друга. Отдельная связь для тех, кто ищет близких.

— Мы выделим людей, — сказал Арен.

— И места, — добавила Тейра.

— Воздушный маршрут продолжит работать, — произнёс Равен.

Мира посмотрела на них.

— Мне нужна ещё одна вещь. Когда мы вывезем жителей, остров не должен превратиться в ничью удобную площадку.

На несколько секунд стало тихо.

— Он остаётся независимым, — сказал Арен.

— Помощь не даёт права на берег, — подтвердила Тейра.

Равен кивнул.

Мира закрыла глаза. Не от облегчения целиком. Просто одно из решений теперь не требовало от неё держаться на ногах.

Позже Лиэн вышел на школьную площадку.

Там стоял мальчик с чашкой.

Внизу, среди обломков, белела часть колонны с террасы. Её прибило к склону далеко от прежнего места.

— Они построят обратно? — спросил мальчик.

Лиэн посмотрел на него.

Внутренний разум уже предлагал оценки, варианты оснований, срок обследования. Ни одно из них не было ответом ребёнку.

— Сначала найдут всех, кого ещё ищут, — сказал он. — Потом решат, где безопасно строить.

— Значит, не знаешь.

— Не знаю.

Мальчик кивнул. Не успокоился, но перестал ждать обещания.

Из школы вышла Сэна. Увидела их, подошла и села на каменную ступень. Лиэн опустился рядом.

Они не держались за руки. Между ними стоял ребёнок, которому пока нужнее было, чтобы взрослые просто оставались рядом.

На склоне продолжалась работа. В воздух поднималось очередное судно с эвакуированными. Орт проверял тех, кому предстояло лететь в водяных капсулах.

Пришло сообщение Роаны. Удар, вызвавший волну, произошёл вне уже обследованного участка. Связан ли он с движением под хребтом, ещё предстояло установить. Прежних границ наблюдения теперь было недостаточно.

Лиэн прочитал и погасил экран.

На независимом острове три правителя когда-то собрались, чтобы помочь друг другу.

Теперь с острова уходили его жители.

И всем троим предстояло решить, сумеют ли их миры принять не гостей, которых удобно проводить домой, а тех, у кого дома пока больше нет.

Глава восемнадцатая. Чужое утро

Первым делом Леста велела убрать приветственную надпись.

Она висела над входом в учебный центр: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ». Буквы медленно меняли цвет. В обычные дни сюда приезжали преподаватели, ученики и гости с дальних побережий, и никому не приходило в голову, что эти слова могут однажды оказаться неуместными.

Теперь под ними стояла женщина с мокрым свёртком. Из свёртка торчали два детских башмака. Ребёнка рядом не было.

Леста не знала, кому принадлежали башмаки и где ребёнок. Спрашивать сейчас не стала.

— Погасите, — сказала она служителю.

— Может быть, заменить на название центра?

— Лучше покажите, где вода и где можно найти врача.

К тому времени, когда на площадку опустился транспорт Кельмы, над входом светились три простых указателя.

Сэна вышла последней. Помогла врачу освободить крепление водяного кресла, отступила, давая проехать Орту, и только тогда заметила Лесту.

Они обнялись осторожно, обе оберегая крылья.

— Ты спала? — спросила Леста.

— В полёте.

— Сидя и с открытыми глазами не считается.

Сэна хотела улыбнуться, но лицо не послушалось.

Всю дорогу она смотрела на спасённых. Кто-то спрашивал, далеко ли до берега. Кто-то держал перед собой погасший передатчик. Один старик несколько раз пытался встать: ему казалось, что он оставил незакреплённой лодку. Каждый раз сосед мягко усаживал его обратно.

На острове Сэна знала, что делать. Здесь, перед освещённым входом в целое, сухое здание, ей вдруг захотелось вернуться к работе, которая не оставляла времени понимать случившееся.

Леста придержала её за локоть.

— Пойдём. Мне нужен кто-то, кто умеет двигать тяжёлые вещи, не поднимая их на себе.

Учебный центр прекрасно подходил для обучения трёх народов.

Для совместной жизни он оказался устроен хуже.

Водяные аудитории находились в нижней части здания. Комнаты авиртов выходили на верхнюю галерею, где можно было раскрыть крылья. Неорские жилые помещения занимали середину. Между ними ходили кабины, работали переходы, всё было рассчитано, проверено и удобно.

До тех пор, пока прибывших не начали распределять.

У дверей водяной аудитории маленькая авирта вцепилась в край кресла пожилого акводула.

— Я с ним.

Распорядитель присел перед ней.

— Тебе приготовили место наверху. Там сухо и есть площадка…

— Я с ним.

— А здесь тебе будет неудобно.

Девочка посмотрела на него с такой неприязнью, будто он предложил оставить старика на улице.

Орт остановился.

— Вы вместе приехали?

— Он наш сосед, — ответила девочка. — Мама велела ждать её с ним.

Пожилой акводул поднял руку.

— Мать осталась на острове помогать в школе. Она знает, куда нас отправили.

— Мы можем соединить вас по связи, — сказал распорядитель.

— Соедините, — согласился Орт. — А пока не разъединяйте здесь.

Он повернул кресло к общей галерее.

За длинными окнами лежал сад. Там стояли низкие скамьи и учебные столы на широких основаниях. На стене сохранились схемы растений, которые когда-то изучали ученики. Садовый зал соединялся с водяной аудиторией большим проёмом; перегородка складывалась для общих занятий.

Орт указал на неё.

— Это открывается?

— Да. Но тогда шум воды будет мешать тем, кто отдыхает.

Старик впервые заговорил громче:

— Она с детства засыпает под моим окном. Там шумнее.

Через несколько минут Сэна уже снимала ограничители с направляющих. Подошли двое местных работников, привезли тележки. Школьные столы откатили к стенам, в сухой части расставили спальные места. В воде поставили мягкие опоры для отдыха. Проходы оставили широкими, кабели убрали под защитные полосы.

Получилось тесновато, и кое-где приходилось договариваться о свете.

Зато девочка перестала держать соседа за кресло.

Она уснула, положив ладонь на бортик его водяного места.

Лиэн прибыл после полудня.

На Иле насосы приняли специалисты Тейры, питание школьного крыла перевели на привезённую установку. Мира оставалась там, под наблюдением врача. Перевозить её собирались следующим медицинским рейсом: сначала требовалось освободить место для тяжелораненых.

Лиэн передал Лесте обновлённый список прибывающих и остановился посреди галереи.

Сэна сидела на полу у разобранного светильника. Свет раздражал глаза акводулов, привыкших к иной глубине, а пожилому неору в соседней нише было слишком темно. Она разделяла общее освещение на участки.

— Ты здесь, — сказала она.

— Здесь.

Лиэн опустился рядом. Из кармана выпал крепёж, оставшийся от школьного насоса.

Он поднял его и несколько секунд рассматривал, не понимая, куда убрать.

Сэна взяла крепёж, положила на край стола.

— Всё. Пока хватит.

— Надо проверить…

— Проверят.

Она отвела его в маленькую комнату за учебной мастерской. На двух узких лежанках уже были покрывала. Леста каким-то образом успела найти и их.

Лиэн сел, не снимая обуви.

— Ты тоже останься, — сказал он.

Сэна закрыла дверь.

Они легли каждый на свою лежанку. Между ними оставалось расстояние вытянутой руки. Лиэн протянул ладонь, и Сэна положила на неё пальцы.

Он хотел рассказать ей про женщину, которая просила поискать мужа у пристани, хотя пристани больше не было. Сэна хотела сказать, что во время полёта всё время считала свободные места, даже когда транспорт уже шёл к берегу.

Ни один не начал.

Они уснули, держась за руки.

Разбудил их запах горячего хлеба.

Он был таким обыкновенным, что Лиэн некоторое время не мог связать его с прошедшей ночью.

В общей галерее накрывали столы. Пища для акводулов стояла в отдельных закрытых сосудах. Кто-то спорил с кухонным устройством, которое упорно считало число порций по утреннему списку. Из водяного зала доносился детский смех, за которым сразу последовал чей-то плач.

Орт сидел у открытой перегородки со стариком, которого Сэна видела утром. Перед ними лежал продолговатый футляр с повреждённой защёлкой.

— Это Лиэн, — сказал Орт. — А это Нейл. Он записывал море возле острова.

— До вчерашнего вечера, — уточнил старик.

На столе лежали три тонкие пластины и тёмный цилиндр. На цилиндре белел соляной след.

Лиэн придвинул стул.

— Прибор был под водой?

— Снаружи. Приёмная часть всегда там. Сам накопитель стоял в верхней мастерской. Я забрал его, когда нас повели к школе. Решил, потом будет нечем показать детям, как звучала старая гавань.

Он провёл пальцем по треснувшей защёлке.

— Уронил на лестнице. Теперь не открывается.

Лиэн внимательно осмотрел корпус. На боковой стороне обнаружились следы нескольких переделок. Разъём был современным, крепление старым, а крышку явно изготовили вручную.

— Вы сами собирали?

— Понемногу. За сорок лет вещь успевает стать твоей, даже если сначала ты её купил.

Сэна принесла тонкий ключ.

Повреждённую защёлку освободили, не подключая питание. Внутри оказалось сухо. Лиэн проверил изоляцию и попросил разрешения считать запись на отдельный носитель.

— Только не исправляйте звук, — сказал Нейл. — Молодые любят убирать лишнее. Потом получается море, в котором никто не живёт.

Сначала они услышали гавань.

Не ту, которая исчезла ночью, а прежнюю.

По воде прошёл пассажирский катер. Негромко скрипнуло крепление плавучего мостика. Защелкала мелкая рыба возле приёмника. Вдалеке работал инструмент, расчищавший канал от наносов. На одном из участков раздались голоса акводулов, и Нейл попросил пропустить запись: это был разговор соседей, а не то, что он собирался показывать.

Лиэн послушался.

Орт слушал иначе, чем остальные. Его пальцы лежали на маленькой пластине, передававшей колебания через воду кресла. Он несколько раз просил повторить один и тот же отрезок.

— Здесь, — сказал он наконец.

Для Сэны почти ничего не изменилось. Только низкий гул, едва различимый за шумом гавани.

Нейл кивнул.

— Из-за него я и включил дальний приём. Обычно он мешает. Вечером стал сильнее.

Лиэн посмотрел на отметку времени.

До толчка оставалось больше часа.

Он сверил её с журналом предупреждений, потом ещё раз посмотрел на устройство.

— Насколько точны ваши часы?

— Верхний накопитель сверялся с островной службой. Подводная часть пишет своё время отдельно.

— Мне нужны обе записи. И журнал сверки, если сохранился.

Сэна заметила, как изменилось его лицо.

— Лиэн?

— Пока не знаю.

Он отодвинул от себя общий сетевой разъём и взял отдельный передатчик.

— Нейл, можно показать этот участок Роане? Без разговоров и без ваших домашних записей. Возможно, здесь есть то, чего нет у береговых приборов.

Старик посмотрел на Орта.

— Это поможет понять волну?

— Может помочь понять, что происходило раньше, — ответил тот.

Нейл разрешил.

Роана появилась на экране с пылью на воротнике.

Выслушала, велела ничего не обрабатывать и потребовала сведения о положении обоих приёмников. Затем попросила запись целиком за несколько часов, кроме частных разговоров. Пропуски следовало обозначить, не сдвигая оставшееся время.

— По одному гулу мы не определим ни место, ни причину, — предупредила она. — На острове работали машины. В море тоже.

— Мы знаем, — сказал Орт.

— Хорошо. Тогда помогите исключить то, что знаете.

Следующий час они занимались работой, в которой не было ничего похожего на внезапное открытие.

Нейл доставал старые записи. Орт сравнивал звуки судов. Сэна запросила движение воздушных грузов над островом: низкий проход тяжёлой машины тоже мог оставить след. Лиэн сопоставлял часы, проверял разрывы и повторяющиеся помехи.

Один из самых выразительных ударов оказался обычной работой сваебойного устройства, записанной накануне.

Другой пришёл от собственного крепления приёмника.

Нейл огорчился, потом сердито поправил их:

— Я говорил, что оно дребезжит при боковом течении. Вот здесь. Не там.

Орт переслушал и признал ошибку.

К вечеру остался длинный низкий шум, нараставший отдельными ступенями. Его слышали оба приёмника, хотя по-разному. Он начался до предупреждения о толчке. Расхождение часов оказалось слишком малым, чтобы объяснить этот промежуток.

Роана не назвала его предвестником.

Она отправила время и доступный участок записи двум морским станциям для независимой проверки.

— Теперь ждём, — сказала она.

Ожидание вывело их из мастерской.

В галерее мужчина спорил с местной служительницей. Он требовал немедленно отвезти его обратно на Иль.

— Там мой дом.

— Нижний берег закрыт для возвращения.

— Я там жил до того, как ты родилась.

Служительница устало повторила, что пассажирских рейсов вниз не будет.

Лиэн хотел вмешаться, но Леста опередила его.

— У меня тоже дом не здесь, — сказала она мужчине. — Кричать на неё можешь до утра. Судна от этого не прибавится.

— А что мне делать?

Вопрос прозвучал так неожиданно тихо, что служительница перестала держать перед собой список.

Леста указала на свободный стул.

— Сначала сядь. Потом скажи, кого ты там ищешь.

— Никого.

Он сел.

— Никого. Я один живу.

Леста осталась рядом.

Лиэн прошёл дальше. В нише у окна девочка читала Нейлу вслух названия растений на учебной стене. Старик терпеливо исправлял ударения. Сэна остановилась и некоторое время слушала.

— Знаешь, чего я боюсь? — сказала она Лиэну.

Он повернулся к ней.

— Что привыкну. К этим спискам, к ожиданию, к тому, что кого-то всё ещё нет. Буду есть и разговаривать. Даже смеяться.

— Сегодня ты смеялась?

— Нет.

Лиэн посмотрел на девочку, которая прочитала длинное название с третьей попытки и теперь торжествующе тыкала в него пальцем.

— А она смеялась.

Сэна молчала.

— Я не хочу, чтобы она перестала, — сказала она наконец.

Они пошли в столовую. Пока кухня ещё работала, надо было поесть.

Ответ пришёл ночью.

Одна морская станция ничего полезного не записала: её низкочастотный канал был занят плановой проверкой. Вторая сохранила слабый сходный шум. Там его не выделили на фоне собственных работ.

Совпадение ещё требовалось подтвердить. Но теперь у Роаны было больше, чем один повреждённый островной прибор.

На карте появилась широкая полоса к востоку от обследованного района.

— Не точка, — сразу сказала геолог. — И не место завтрашней беды. Возможная область, откуда пришла часть этих колебаний. Разные пути распространения могут сильно исказить направление.

Лиэн приблизил изображение.

Полоса пересекала глубокую морскую впадину и уходила за край подробной карты.

— Здесь мало наблюдений?

— Там есть старые промеры. Постоянных станций почти нет. Торговые маршруты проходят в стороне.

Орт поднял голову.

— За Дальней ступенью?

— Ты бывал?

— До внешнего склона. Дальше наши суда обычно не ходили.

Он помолчал.

— Варр мог знать тех, кто ходил.

Сэна посмотрела на светлую полосу. Ещё недавно им казалось, что самая трудная задача находится под знакомым хребтом. Потом граница отодвинулась под морское дно. Теперь перед ними лежала область, для которой даже привычных измерений было недостаточно.

— А наш аппарат в скважине? — спросил Лиэн.

— Пока передаёт. Движение продолжается. Это не доказывает, что оба явления связаны. Но проверять теперь придётся шире.

Роана убрала карту.

— Я собираю морскую группу. Сначала беспилотные измерения. Нужны наружные станции, которые не зависят от прежних линий связи, и люди, умеющие работать на границе разных сред. Решение о выходе примем после проверки судна, погоды и маршрута.

Она посмотрела на них внимательнее.

— Сегодня от вас ничего не требуется. Вы спали слишком мало.

Орт отправил Варру короткое сообщение.

Без карты жилых проходов, без прежних закрытых записей. Только вопрос о внешнем склоне и тех, кто знает путь за него.

Ответа пришлось ждать до утра.

За это время Миру привезли в центр. Лиэн увидел её уже на медицинской лежанке, с неподвижно закреплённой ногой. Рядом стоял передатчик, который врач отодвинул за пределы досягаемости.

— Он думает, я не замечаю, — сказала Мира.

— Замечаешь, — отозвался врач из соседней комнаты. — Поэтому и отодвинул.

Она посмотрела на Лиэна.

— На острове теперь другая смена. Хорошие работники. Всё равно кажется, что я бросила.

— Ты не могла там ходить.

— Голова ходит.

Лиэн придвинул стул, но Мира покачала головой.

— Иди. Слышала, вы нашли какую-то запись. Только, пожалуйста, не обещайте мне, что море теперь можно будет предупреждать заранее.

— Не обещаю.

— Вот и хорошо.

Он задержался в дверях.

— Твой передатчик справа, за сосудом.

— Знаю, — сказала Мира.

Врач громко вздохнул.

Варр ответил, когда за окнами посветлело.

Он стоял в знакомом водяном помещении. Отремонтированный захват на левой руке удерживал край карты.

— Я сам дальше внешнего склона не проходил, — сказал он. — Но знаю судно, которое вернулось оттуда восемь дней назад.

Орт придвинулся к экрану.

— Повреждённое?

— Потеряло нижний измерительный груз. Команда решила, что зацепила выступ. Затем обнаружили, что глубины не сходятся со старой съёмкой.

— Насколько?

— От них узнаешь. Я не стану пересказывать чужие числа по памяти.

— Они согласны говорить?

Варр посмотрел в сторону. Кому-то коротко ответил и вернулся.

— Согласны показать запись. Но к вам не пойдут. Харг уже спрашивал, зачем они задержались на обратном пути. Не хотят, чтобы теперь к ним пришли ещё и ваши проверяющие.

— Где можно встретиться?

— На внешней стоянке. Я пришлю условия капитана. Решите сами.

Изображение погасло.

В мастерскую вошёл Нейл. Он пришёл за прибором и остановился, увидев карту.

— Получилось что-нибудь?

Лиэн вернул ему футляр. Защёлку пока заменяла широкая лента.

— Появилось место, которое нужно проверить.

Старик прижал футляр к груди.

— А гавань там осталась?

Лиэн не сразу понял.

Нейл кивнул на накопитель.

— В записи.

— Всё осталось. Мы сделали отдельную копию только того участка, который вы разрешили.

Старик поблагодарил и ушёл к девочке.

Орт смотрел на внешний склон. Сэна приблизилась к Лиэну, коснулась его здоровой руки.

За стеной просыпался временный дом. Шумела вода, двигались тележки с завтраком. Кто-то впервые после ночи на острове открывал окно. Кто-то всё ещё ждал имени в списке найденных.

Лиэн увеличил дальний край карты.

Пустое пространство больше не казалось пустым.

Там побывало судно, потерявшее груз.

Там измеренная глубина разошлась с прежней.

И там жили те, кто мог рассказать об этом, но имел достаточно причин не доверять пришедшим с вопросами.


Глава девятнадцатая. Там, где кончается карта

Сэна обнаружила в своём мешке ложку.

Обыкновенную, с короткой ручкой, из столовой учебного центра. Она лежала между измерительным веером и запасным креплением, словно была необходимой частью воздушного прибора.

Сэна некоторое время смотрела на неё, потом показала Лиэну.

— Кажется, я ограбила приют.

— Вернём.

— А если нас задержат раньше?

— Скажем, что ты собиралась измерять ветер.

Она попробовала свистнуть в ложку. Получился жалкий влажный звук.

Лиэн засмеялся.

И сразу смутился, будто сделал что-то непозволительное.

Сэна перестала дуть.

— Не надо, — сказала она.

— Чего?

— Извиняться лицом.

За дверью возили тележки. В соседней комнате кто-то разговаривал с родственниками, повторяя одно и то же: да, живы; нет, пока не знаем; да, все вместе. Впервые за несколько дней Сэна услышала собственный смех и не попыталась его остановить.

Она положила ложку на стол, сверху оставила записку для Лесты.

Потом подумала и дописала: «Добыча возвращена добровольно».

Условия капитана оказались короче, чем ожидал Орт.

Встреча на внешней стоянке. Без вооружённого сопровождения. Запись промеров можно передать исследователям, но остальные маршруты судна к делу не относятся. Решение идти дальше капитан примет сам.

Внизу стояла приписка:

«И не присылайте того, кто начнёт объяснять моей команде, как ей жить».

Варр сопроводил её собственным сообщением:

«Это он написал после того, как я попросил быть вежливее».

Орт перечитал и впервые за утро улыбнулся.

До стоянки можно было добраться за несколько часов. Береговые службы разрешили переход по проверенному участку, вдали от повреждённых причалов. Кельмин транспорт требовался спасателям; отрывать его от острова никто не стал. Для встречи морская группа выделила небольшой служебный катер с сухой кабиной и водяным отсеком. Роана оставалась на берегу: ей предстояло свести наблюдения станций и закончить подготовку приборов.

Они отправлялись втроём, с экипажем катера. Не в дальнюю экспедицию. Пока только туда, где могли узнать, стоит ли и как именно в неё идти.

Перед выходом Сэна зашла к Мире.

Та лежала у окна и пыталась натянуть покрывало на закреплённую ногу. Покрывало упрямо сползало. Сэна поправила его, затем молча придвинула кресло ближе к лежанке: на спинке висела Мирина одежда.

— Меня уже одели, — сообщила Мира. — А вот встать забыли разрешить.

— Ты всё равно попробуешь?

— Теперь нет. Врач меня знает и поставил стул так, чтобы я сначала разбудила всё отделение.

Некоторое время они смотрели в окно.

Далеко над морем двигался транспорт. На таком расстоянии невозможно было понять, летит он к острову или от него.

— У меня там под лестницей росло дерево, — сказала Мира. — Кривое. Каждый год собиралась убрать: мешало чинить водосток. А теперь спрашиваю у каждой смены, осталось ли.

— Кто-нибудь посмотрел?

— Пока туда нельзя. Я знаю.

Сэна коснулась её плеча.

Мира накрыла её пальцы своей ладонью и почти сразу отпустила.

— Иди. А то начну тебе рассказывать про водосток. У меня для этого теперь много времени.

Катер шёл на восток.

Первые полчаса берег оставался справа: светлые уступы, тёмные устья каналов, редкие посадочные площадки на безопасной высоте. Затем суша отодвинулась и стала тонкой полоской.

Море выглядело неправдоподобно мирным.

Сэна стояла у окна, не понимая, почему это сердит её. Она знала, что поверхность не обязана помнить волну. И всё же ей хотелось увидеть на воде какой-нибудь след, который объяснял бы разрушенную гавань, мокрые башмаки в чужих руках, Мирину ногу.

Лиэн принёс ей тёплый напиток в сосуде с крышкой.

— Спасибо.

— Ты сейчас очень сердито смотришь на горизонт.

— Он заслужил.

Лиэн встал рядом.

Внизу, за прозрачной стенкой водяного отсека, Орт разговаривал с рулевым. Акводул показывал что-то на внешней опоре катера, и рулевой медленно менял положение корпуса. Судно стало идти мягче.

— Ты никогда не хотел пожить в другом мире? — спросила Сэна.

— В каком?

— В нашем. Не приехать починить что-нибудь. Просто жить. Утром выходить из дома, а под ногами ничего.

Лиэн задумался.

— Хотел бы попробовать. Только мне понадобится пол.

— У нас есть полы.

— Я заметил. Но вы иногда относитесь к ним как к необязательному удобству.

Она улыбнулась.

Потом спросила тише:

— А если мне когда-нибудь станет страшно летать?

Он не ответил сразу. Сэна была благодарна за эту задержку: быстрый ответ наверняка оказался бы слишком гладким.

— Тогда будем искать дом, из которого можно выйти пешком.

Она посмотрела на него.

— Будем?

Лиэн опустил взгляд на сосуд в своих руках.

— Если ты захочешь.

Катер качнуло. Сэна придержалась за поручень здоровой стороной, затем прижалась плечом к Лиэну.

— Сначала давай доживём до дня, когда можно будет выбирать дом не по тому, выдержит ли он следующую беду.

— Давай.

Они остались у окна, пока берег совсем не исчез.

Внешняя стоянка оказалась не городом и даже не пристанью.

Несколько плавучих причалов держались вокруг старого сигнального сооружения. Ниже располагались затопленные переходы и ремонтные камеры. Сверху сохли сети, висели сменные обтекатели, а на самой высокой площадке спали две обычные морские птицы.

Сэна проводила их взглядом.

— Хорошо устроились.

— Ты о ком? — спросил Лиэн.

— О тех, кому достаточно просто быть птицей.

У крайнего причала ждал Варр.

Его водяная оболочка медленно переливалась в солнечном свете. Отремонтированный захват удерживал поручень. Рядом на воде покачивалось длинное низкое судно с широкими крышками верхних люков. Краска на борту облезла, и название «Третий прилив» было восстановлено поверх старых букв более тёмным составом.

— У капитана плохое настроение, — сообщил Варр.

— Из-за нас? — спросил Орт.

— Нет. Он с ним родился.

Из открытого люка показалась голова моргарха.

— Я слышу.

— Для этого и сказал.

Капитан выбрался на верхнюю площадку. Сухой воздух вокруг его жаберных щелей сразу закрылся тонким слоем воды. Он был ниже Варра и гораздо шире в плечах; по тёмной коже у виска тянулся пучок старых шрамов. На груди висела плоская пластина с потёртыми краями.

— Рум, — представился он. — Кто из вас умеет слушать без вопросов?

— Никто, — ответила Сэна.

Капитан задержал на ней взгляд.

Потом коротко фыркнул.

— Уже лучше. Обычно врут.

На «Третьем приливе» пахло нагретым уплотнителем и морем.

Сухая рубка занимала небольшую надстройку. Всё остальное судно было устроено для тех, кому вода служила воздухом: нижние помещения соединялись широкими проходами, рабочие места находились на разных уровнях, и между ними не было лестниц.

Лиэн смотрел сквозь внутреннее окно, как моргарх переносит длинный инструмент, медленно поворачивая его всем телом. На суше для этого потребовались бы двое и свободный коридор. Здесь мастер просто ушёл под соседний стол.

Сэна задержалась у двери рубки.

Спинка капитанского кресла была слишком близко к стене. Сложенные крылья мешали пройти.

Молодая моргархиня, поднявшаяся вслед за Румом, посмотрела на неё, затем одним движением освободила крепление и отодвинула кресло.

— Отец говорит, оно должно стоять только здесь.

— Чтобы видеть левый борт, — проворчал Рум.

— Теперь ты увидишь гостя.

Девушка назвала себя Таисой. Она была штурманом и, судя по тому, как капитан следил за её руками у пульта, единственным существом на судне, способным менять настройки без предварительного спора.

На стене рубки висело маленькое изображение моря. Не карта и не схема: неровная цветная полоса, огромное солнце, треугольное судно.

Лиэн невольно задержал взгляд.

— Ей было четыре, — сказал Рум.

— Шесть, — поправила Таиса.

— Для такого судна даже четыре много. Оно бы перевернулось.

— И всё-таки ты двадцать лет не снимаешь.

Рум занялся записью.

Они ходили за Дальнюю ступень по заказу добытчиков, которым требовались новые промеры склона. Не к жилым проходам и не на территорию акводульских поселений. Обычная работа: несколько полос съёмки, проверка старых отметок, возвращение до ухудшения погоды.

На обратном участке измерительный груз резко ушёл в сторону.

В рубке осталась запись натяжения, движения судна и глубины. Сохранилось также короткое изображение с камеры на грузе. Мутное, почти бесполезное: взвесь, светящиеся частицы, внезапный рывок.

Рум воспроизвёл его без комментариев.

Трос оборвался. Корабль продолжил движение.

— Мы решили, что зацепились, — сказал капитан. — Там есть выступы. Поднимать аппарат с такого натяжения означало потерять лебёдку или хуже. Я приказал остановить подмотку. Трос не выдержал раньше, чем успели освободить крепление.

На экране появилась следующая полоса промера.

Даже Сэна, не занимавшаяся морским дном, увидела разницу между старым рисунком и новым.

— Здесь была впадина?

— Здесь была ровная полка, — ответила Таиса. — А теперь обрыв. Мы пересекли её ещё раз с другой стороны. Потом проверили прибор на известном участке.

— И ушли, — добавил Рум. — На одном исправном измерителе, с остатком троса. Возвращаться под склон я не собирался.

Лиэн попросил подключить Роану. Капитан разрешил.

На экране геолог появилась не сразу. За то время, пока устанавливалась связь, Таиса достала из бокового ящика небольшой герметичный контейнер и поставила на стол.

Рум нахмурился.

— Это зачем?

— Затем, что они приехали не смотреть на твоё лицо.

В прозрачном сосуде лежал камень размером с ладонь.

На одной стороне росли бледные ветвистые образования. Другая была тёмной, гладкой, будто её недавно отломили от чего-то большего.

— Подняли раньше, — объяснила Таиса. — На первой полосе. Малым захватом, ещё до потери груза. Там, где по старой съёмке должен быть глубокий слой мягких отложений.

Роана наконец ответила.

И первой заметила контейнер.

Расспросы заняли меньше времени, чем опасался Рум.

Геолог не попросила повернуть судно назад, не объявила находку причиной волны и не сказала, что всё стало понятно. Ей нужны были место взятия образца, положение судна и исходные полосы съёмки.

Но когда Таиса показала камень с другой стороны, Роана перестала перебирать записи.

— Не вскрывайте сосуд. Как хранили?

— В холодном отсеке, без смены воды. На случай, если заказчик станет спорить.

— Хорошо. Его нужно изучить.

— Что здесь хорошего? — спросил Рум.

— То, что вы сохранили не только числа.

Она попросила повторить съёмку потерянного груза.

На этот раз Орт остановил изображение раньше рывка.

В мутной воде виднелись тонкие светлые ветви. Одна шла сверху вниз; дальше, за ней, угадывалась поверхность с такими же наростами.

— Поверни, — попросил он Таису. — Не прибор. Только изображение.

Она развернула кадр.

Орт долго смотрел, затем указал на ветвь.

— Такие растут на открытых уступах. У нас похожие есть возле глубоких проходов. Они тянутся в течение, а не в камень.

— И что? — спросил капитан.

— Здесь они смотрят в щель.

Лиэн наклонился ближе.

Тёмная поверхность, которую они принимали за обычную стену склона, могла быть перевёрнутым куском дна.

Роана попросила не менять кадр.

— Пока это предположение, — сказала она. — Но вместе с новыми глубинами оно даёт нам конкретную задачу. Найти границы сдвинувшегося массива. Не искать источник звука по всему морю.

— Он сдвинулся до толчка у острова, — произнесла Сэна.

— До того толчка, о котором мы знаем. Когда именно, эти записи не показывают.

Таиса посмотрела на отца.

Рум стоял, уперев ладони в стол.

— То есть мы прошли над этим.

— Да, — ответила Роана.

Больше он не спросил ничего.

Они вышли из рубки, пока Таиса передавала исследователям выбранные записи.

Варр остался с Ортом у внутреннего водяного прохода. Сквозь открытую дверь было видно море, а над ним ноги Сэны: она сидела на верхней ступеньке, разговаривая с Лиэном.

Некоторое время Варр молчал.

Затем сказал:

— Сестра прочитала твоё показание.

Орт перестал двигать пальцами по краю поручня.

— Что она сказала?

— Спросила, говорил ли Кер что-нибудь. Там, за заслонкой.

Вода в проходе тихо ударяла о мягкую обшивку.

Орт опустил глаза.

— Я не слышал.

Варр ждал.

— Я видел, как он двигался. Видел руку. Но слов не слышал. Не знаю, пытался ли он говорить.

На лице Варра ничего не изменилось.

— Так ей и передам.

Орту хотелось сказать что-нибудь ещё. Что он помнит. Что не перестал помнить ни на один день. Что тогда не сумел, а потом не настоял.

Он уже говорил это.

Теперь перед ним стоял брат погибшего, которому требовалось ответить сестре на один простой вопрос.

Орт промолчал.

Варр повернулся к выходу, но задержался.

— Она спросила, можешь ли ты когда-нибудь прийти.

— Могу.

— Не сейчас. Когда сама скажет.

— Хорошо.

Варр поднялся по наклонному проходу. Металлический захват один раз стукнул о поручень.

Орт остался внизу, глядя на свет у открытой двери.

Рум нашёл дочь в кормовой мастерской.

Она укладывала переносной измеритель в гнездо и проверяла удерживающую скобу. Лиэн сидел рядом на низком ящике. Он показывал ей совместимые разъёмы береговой аппаратуры; тяжёлый блок оставался на подъёмнике, его повреждённая рука лежала на колене.

— Мы ещё никуда не идём, — сказал капитан.

Таиса не обернулась.

— Знаю.

— Тогда зачем проверяешь?

— Чтобы, если решишь идти, не выяснилось, что начинать надо с этого.

Рум постоял у двери.

— В прошлый раз ты хотела сделать ещё одну полосу.

Дочь выпрямилась.

— Хотела.

— Я велел уходить.

— Велел.

— Ты считаешь, зря?

Теперь она повернулась к нему.

— Нет. У нас не было чем смотреть вниз. А теперь может быть.

Капитан отвёл глаза.

Лиэн поднялся, собираясь выйти, но Рум остановил его жестом.

— Ты умеешь управлять аппаратом с берега?

— Умею. На такой глубине и с вашего судна сначала нужно проверить связь и задержки. А для настоящей съёмки нужны другие аппараты, не тот, который у нас сейчас работает под хребтом.

— Не поплывёшь следом, если потеряешь?

— Нет.

Рум медленно кивнул.

— Хороший ответ.

Он подошёл к дочери и взялся за вторую скобу. Вдвоём они закрепили блок. Никто больше не заговорил об уходе или возвращении.

К вечеру стоянка ожила.

Из воды поднимались работники, приходили небольшие суда. В нижних переходах зажглись лампы. Между причалами проплыла стайка прозрачных существ; каждое складывало тело в мягкое кольцо и снова вытягивалось. Их свечение переходило от одного к другому, будто невидимая рука перебирала струны.

Сэна спустилась на нижнюю открытую площадку.

Впервые за долгое время она смотрела в воду не для того, чтобы оценить опасность.

Таиса остановилась рядом.

— Вечером сюда приходят всегда.

— Что они делают?

— Живут.

Сэна засмеялась.

— Хороший ответ. У вас на судне это семейное?

Таиса не поняла, но улыбнулась в ответ.

Из рубки позвал Рум.

Он говорил с Роаной. Та уже получила предварительное согласие на два глубоководных аппарата и отдельную станцию связи. Осмотр судна назначили на утро. Прямой маршрут к прежней полосе съёмки исключили: сначала требовалось обследовать подход с безопасного удаления. Работа зависела от погоды, готовности приборов и результатов осмотра.

Рум выслушал всё и сказал:

— «Третий прилив» пойдёт. Если после проверки вы сами не решите, что ему пора на покой.

— На покой тебе, — негромко произнесла дочь.

— Вот поэтому и не остаюсь.

Орт стоял рядом с Варром. Тот не предлагал присоединить судно к чьему-либо флоту и не делал вид, что теперь доверяет всем присутствующим.

Он просто спросил Рума, найдётся ли в нижнем отсеке место ещё для одного.

Капитан посмотрел на его захват.

— Работать будешь?

— Нет, любоваться тобой.

— Тогда двойная плата.

На берег они вернулись поздно.

С ними отправился запечатанный камень. Таиса сама передала контейнер Орту и попросила сообщить, что в нём найдут. Не отцу, не заказчику. Ей.

В учебном центре уже приглушили свет.

На столе в мастерской лежала ложка. Леста вернула её вместе с новой запиской:

«Оставь. Но следующий остров не кради».

Сэна прочитала, закрыла рот ладонью и долго беззвучно смеялась, чтобы никого не разбудить.

Лиэн в это время открыл полученные полосы съёмки.

Теперь на краю их карты появился контур. Ещё неполный, с разрывами, требующий проверки. В одном месте поверхность дна обрывалась там, где прежде лежала широкая полка.

Он положил рядом снимок камня.

Бледные ветви на нём росли годами. Живые существа строили своё маленькое место в мире, не зная названий морей, границ народов и глубины под собой. Потом основание повернулось, и всё, что было верхом, стало боком.

Сэна перестала смеяться и подошла ближе.

— Завтра?

— Завтра проверка судна. Потом будем знать.

Она кивнула.

Из дальнего зала доносился голос Нейла. Он включил запись старой гавани совсем тихо, только для тех, кто ещё не спал. Поскрипывал мостик. Проходил катер. Кто-то из слушателей назвал его по звуку.

Сэна опустилась рядом с Лиэном.

За дверью люди трёх миров слушали место, которого больше не было в прежнем виде.

А на столе перед ними лежал кусок другого исчезнувшего места.

Его успели поднять за много дней до того, как на Иль пришла волна.

Лиэн убрал руки от карты и прислушался к гавани.

Впереди было море. На этот раз они собирались идти туда не только ради тех, кто ещё мог оказаться в беде.

Им предстояло разобраться, что произошло с землёй под водой, пока на берегах продолжали жить так, будто она неподвижна.

Глава двадцатая. То, что осталось под нами

Утром Рум собственноручно выломал ступеньку у входа в рубку.

Он сделал это перед двумя проверяющими, не дожидаясь вопроса. Положил обломок на настил, потоптался на оставшемся креплении и объявил:

— Вот. Теперь падать не с чего.

Таиса, стоявшая за его спиной, закрыла глаза.

— Отец.

— Что?

— Они проверяют судно. Не твою находчивость.

Один из специалистов присел у порога. Второй продолжал осматривать аварийный привод кормового подъёмника. Оба оказались людьми с терпением, достаточным, чтобы не отвечать капитану сразу.

«Третий прилив» подошёл к материковому служебному причалу ещё до рассвета. Ночью Рум перегнал его с внешней стоянки по согласованному маршруту. Теперь рядом с низким потёртым бортом висели два новых глубоководных аппарата, похожих на крупных бесцветных жуков. Их плавучие корпуса были заключены в защитные дуги. У одного под брюхом прятались короткие руки для отбора образцов; другой нёс длинную складную раму с измерителями.

Сэна обошла их дважды.

— У первого лицо сердитое.

— Это не лицо, — сказал Лиэн.

— Тем хуже. Значит, весь такой.

Она не наклонялась над открытой водой. Крылья были убраны под мягкие удерживающие ленты, чтобы случайный порыв не дёрнул ещё болезненный бок. Лиэн заметил это, но ничего не сказал. Сэна сама знала, какие движения ей разрешены.

В рубке для них закрепили два сухих кресла и дополнительный пульт. Возле стены поставили аварийный дыхательный комплект, рассчитанный на неора, и отдельный, подогнанный под грудь и основание крыльев авирта. Рум наблюдал за установкой с таким видом, будто на его судно привезли дорогую мебель для крайне капризных родственников.

Проверка заняла всё утро.

Поменяли изношенный участок защитного кожуха, проверили герметичные перегородки, заново испытали аварийный сброс подвески. На место выломанной ступеньки поставили новую, нескользкую.

Рум наступил на неё.

— Высокая.

— Точно такая же, — сказала Таиса.

— Тогда раньше тоже была высокая.

Он больше не возражал.

Роана поднялась на борт последней, только чтобы проводить их.

У неё под глазами легли тени. Камень, привезённый накануне, остался в лаборатории. Геолог показала Орту увеличенное изображение белых ветвящихся наростов.

— Они росли на открытой поверхности. Не внутри породы. Здесь ты оказался прав.

— Значит, участок перевернулся?

— Этот кусок менял положение. Когда и вместе с каким объёмом, пока неизвестно. Поэтому не ищите внизу подтверждение нашей догадки. Смотрите, что там есть.

Она передала Таисе план полос съёмки. Не линию, ведущую прямо к месту потери груза, а широкую дугу по внешнему краю обследуемого района. На карте оставались большие пустые участки.

— Первый аппарат работает у склона. Второй держится выше и дальше, связывает измерения. Если условия меняются, оба уходят по самостоятельной программе. Вы их не догоняете.

— Уже спрашивал, — заметил Рум.

— Спрошу ещё раз, если понадобится.

Капитан одобрительно посмотрел на неё.

Прогноз давал им время до вечера следующего дня. Затем с юго-запада должна была прийти длинная зыбь от далёкого шторма. Для судна она не представляла особенной угрозы, но подъём тяжёлых приборов на корму становился сложнее. Рум сократил рабочее окно на несколько часов.

Роана не стала торговаться.

Когда она сошла на причал, Сэна помахала ей. Геолог ответила коротким движением руки и уже на ходу приложила пальцы к приёмнику.

Лиэн видел, как её фигура уменьшается между контейнерами.

Впервые за последние дни они уходили от берега не на чей-то крик. У них были проверенное судно, приборы, запас времени и люди, которые знали свою работу.

Это должно было успокаивать.

Но пустое место на карте тревожило его сильнее любого отмеченного препятствия.

К вечеру материк исчез.

Орт устроился в нижнем водяном отсеке рядом с запасным постом наблюдения. Варр проверял крепления груза. Они обменивались короткими рабочими фразами, и ни одна не касалась Кера.

В тесном проходе Орт отступил, пропуская моргарха с ящиком.

— Не нужно, — сказал Варр.

Акводул поднял на него глаза.

— Каждый раз отходить к стене. Здесь ширины хватает.

Орт вернулся к посту.

Через некоторое время Варр поставил рядом с ним второй прибор.

— Покажи, как читать твои отметки. У тебя верх расположен там, где у нас обычно начало маршрута.

Орт развернул схему.

Объяснение заняло несколько минут. Варр задавал вопросы спокойно и точно. Эта спокойная работа не означала, что между ними стало легче. Только то, что сегодняшний путь требовал двух внимательных глаз больше, чем вчерашняя обида требовала молчания.

Наверху Сэну укачивало.

Поначалу она называла это изучением непривычного движения. Потом перестала называть как-либо и сидела у открытой двери рубки, глядя на горизонт.

Таиса принесла ей маленькую чашку.

— Не лекарство. Просто вода. Понемногу.

— Я умею летать, — с негодованием произнесла Сэна.

— Скажи морю. Может быть, извинится.

Сэна слабо улыбнулась.

Лиэн сел рядом, но не тронул её.

— Хочешь, уйду?

— Хочу, чтобы всё перестало качаться.

— Этого пока не умею.

— Вот и сиди. Хотя бы не хвастайся развитием вашей цивилизации.

Она закрыла глаза и сама нашла его ладонь.

Позже, когда стало легче, они вышли на защищённую площадку у рубки. Ночь была тёмной, без привычного свечения городов. Вода под бортом временами загоралась зелёными искрами. След судна распадался на короткие светящиеся нити.

— В Лиоре, — сказала Сэна, — даже когда спишь, что-нибудь слышно. Переходы. Воздух в опорах. Кто-нибудь обязательно ставит посуду так, что она дребезжит.

Она прислушалась.

Внизу гудели машины. Вода шуршала вдоль обшивки.

— А здесь будто нас нет.

— Мы есть.

— Знаю. Просто раньше мне казалось, что мир начинается там, где кто-нибудь оставил свет.

Лиэн посмотрел на чёрную воду.

Он мог вызвать перед глазами расчёт расстояний, температуру поверхности, положение судна. Все эти сведения были настоящими. И всё равно ни одно не объясняло, почему рука Сэны в его ладони сейчас значила больше.

Он не стал искать объяснение.

Они постояли ещё немного и вернулись внутрь, потому что с моря потянуло холодом.

Аппараты опустили на рассвете.

Нижний ушёл первым. Верхний последовал за ним через несколько минут. От судна спустили станцию связи на отдельной подвеске. Она оставалась значительно ближе к поверхности и передавала команды туда, где прямой сигнал уже терялся.

На экране глубина росла медленно, почти раздражающе.

Сэна ожидала, что сразу увидит чужой мир. Вместо этого долго видела тёмную воду и редкие частицы, пролетавшие в свете приборов. Однажды поперёк изображения прошла прозрачная лента живого существа. Она извивалась с такой неторопливостью, словно судно, люди и вся их тревога были слишком краткими событиями, чтобы обращать на них внимание.

Орт поднялся в рубку в водяной оболочке.

— На такой глубине я бы не пробыл и минуты, — сказал он, заметив взгляд Сэны.

— Я думала, вам море везде дом.

— Тебе всё небо дом?

Она посмотрела вверх, туда, где за крышей начиналось утро, а ещё выше воздух постепенно становился непригодным для дыхания.

— Нет.

— Вот и мне не всё.

Лиэн проверил задержку связи. Управление приходилось отделять от привычного ощущения собственного движения. Прибор находился далеко внизу, команда доходила не сразу; попытка торопить его только умножила бы ошибки.

Он оставил себе короткие команды. Повернуть. Остановиться. Сместить свет. Проверить расстояние.

Внутренние системы предлагали связать изображение с движениями тела, облегчить работу.

Лиэн отказался.

Сегодня ему было важно помнить, где заканчиваются его руки.

Дно появилось из темноты внезапно.

Сначала несколько бледных точек, затем длинная поверхность, уходящая вправо. По ней тянулись тонкие живые нити. Между ними лежали маленькие раковины. Свет скользил по рельефу, и казалось, что аппарат идёт над пустынным садом после снегопада.

— Первая полоса, — произнесла Таиса.

Лиэн поставил отметку.

Никто не заговорил о красоте. Но Сэна подалась вперёд, а Рум, которому полагалось следить за судном, несколько раз оглянулся на экран.

Разлом они увидели через час.

Он не походил на трещину в стене. Перед ними возник край огромной ступени. Осадок обрывался, открывая слои породы, сложенные под разными углами. По нижней части шли длинные борозды.

Дальше лежали блоки.

Некоторые были величиной с дом. Другие не помещались в поле зрения. Между ними белели перевёрнутые участки живого покрова. То, что прежде росло вверх, теперь свисало с боковых поверхностей или уходило под соседние глыбы.

Орт придвинулся к пульту.

— Вот такие были на образце.

Роана смотрела с берега. Её голос приходил с небольшой задержкой.

— Снимите общую картину. Не приближайтесь к нависающим частям.

На совмещённой карте медленно проступало тело смещения. Оно было значительно шире полосы, которую успело пройти судно Рума в прошлый раз.

Таиса наложила прежние промеры.

Одна линия легла поверх новой. Другая не совпала.

— Здесь тогда ещё была полка, — сказала она.

Рум перестал поворачиваться к экрану. Теперь он смотрел прямо на него.

— Проверь привязку.

— Проверяю.

Девушка сравнила дальние неподвижные ориентиры, затем показания второго аппарата. Руки у неё двигались быстро, но не суетливо.

— Совпадает. Ошибка слишком мала, чтобы объяснить разницу.

Роана попросила повторить один проход с другого направления.

Лиэн отвёл аппарат широкой дугой.

На втором изображении край оказался там же.

Часть склона, существовавшая при прежнем проходе «Третьего прилива», больше не находилась на своём месте.

Это ещё не говорило, в какой именно час она ушла вниз. Но теперь у них было не предположение по одному камню. Было изменение, которое удалось ограничить во времени и измерить.

Таиса долго смотрела на две линии.

— Мы над этим проходили.

Рум положил ладонь ей на плечо.

Дочь не отстранилась.

Первые признаки нового движения заметил Варр.

Он находился внизу у второго поста. На экране верхнего аппарата тонкая граница между чистой водой и взвесью стала подниматься.

— У вас внизу что происходит?

Лиэн посмотрел на изображение первого прибора.

Свет выхватывал небольшие камни. Один лежал у края уступа, рядом с отмеченной белой ветвью.

Камень дрогнул.

Не покатился сразу, а будто опустился вместе с поверхностью, на которой стоял. За ним отделилась узкая полоска осадка.

Потом исчез весь край.

Вода вскипела серой пылью.

Лиэн дал команду отхода ещё до того, как Роана успела произнести его имя.

Аппарат пошёл назад и вверх. Изображение заполнили движущиеся частицы. Расстояние до дна менялось рывками; приборы теряли отражающую поверхность.

— Оба на выход, — сказал Рум.

Таиса уже передавала команду второму аппарату.

Снизу пришёл низкий, глухой звук. Не удар по корпусу. Скорее длинное тяжёлое ворчание, которое невозможно было поместить в одну точку.

Сэна почувствовала, как напряглась рука Лиэна.

Он сидел неподвижно. Только свет под кожей стал резче.

Первый аппарат перестал отвечать на поворот.

Сработали двигатели. Изображение чуть просветлело, затем по защитной дуге прошёл удар. Один из датчиков погас.

— Не держи его у склона, — сказала Роана.

— Не держу. Его сносит.

Лиэн включил аварийное освобождение балласта.

Подтверждение не пришло.

На пульте оставалась последняя строка: команда принята к передаче.

Он повторил её через другой канал, затем отнял пальцы от панели.

Сэна поняла, чего ему это стоило. Внутри привычной связи всегда находилась ещё одна возможность: усилие, дополнительный контур, попытка почувствовать сломанное устройство как собственное тело и вытянуть его.

Но внизу не было его тела.

Там был прибор среди движущихся камней.

— Первый больше не отвечает, — сказал Лиэн.

Рум коротко кивнул и сменил курс. Судно пошло прочь от района работ, туда, где глубины уже были проверены.

Никто не обвинил Лиэна в том, что он отпустил аппарат.

Он всё равно сидел так, будто разжал руку над чем-то живым.

Второй прибор поднимался.

Он находился в стороне от потока и успел выполнить команду. На его записи мутная стена росла снизу, медленно скрывая вершины блоков. Снаружи продолжало светлеть. На поверхности не происходило ничего, что объясняло бы увиденное.

Роана передала предупреждение наблюдательным службам: зарегистрировано новое движение склона; размер уточняется. Нельзя было ни объявлять неизбежную большую волну, ни делать вид, что опасность закончилась вместе с потерей связи.

Рум убрал скорость, когда второй аппарат вышел на глубину безопасного подъёма. Судно покачивало заметнее. Длинная зыбь пришла раньше расчётного времени, пока слабая, но интервалы между гребнями становились ровнее.

Кормовая команда приняла прибор на направляющую.

И тут его повернуло.

Не сильно. Достаточно, чтобы выступающий край измерительной рамы попал под нижнюю скобу приёмного ложемента.

Подъём остановился. Аппарат остался наполовину в воде.

Следующая волна приподняла корму.

Металл скрипнул.

— Стоп привод! — крикнула Таиса.

Варр уже выключил лебёдку с местного поста.

Сэна встала, но Лиэн перехватил её взгляд.

— Не на корму.

Она хотела резко ответить. Потом увидела на экране положение скобы и села обратно.

— Дай местную камеру.

Орт и Варр стояли на защищённой рабочей площадке, пристёгнутые к направляющей. Водяные оболочки обтягивали их лица и шеи. Один из матросов удерживал страховочную линию. Рум работал двигателями, стараясь уменьшить разворот судна к зыби.

Варр поднёс механический захват к заклинившей скобе.

— Не тяни, — сказала Сэна. — Ты только прижмёшь сильнее.

Он остановился.

— Тогда говори.

Она увеличила изображение. Сам прибор был цел. Закусило внешний ограничитель, который должен был свободно откинуться при посадке.

— Орт, видишь короткий палец слева? Не возле твоей руки. Ниже.

Акводул наклонился, придерживаясь здоровой рукой. Плечо отозвалось болью. Он выпрямился.

— Вижу. Не достану.

Варр передвинул страховку.

— Я достану.

— Не сейчас, — сказала Таиса. Она смотрела назад, на приближающийся гребень. — После следующего подъёма. Я скажу.

Орт подал Варру короткий рычаг. Тот принял его обычной рукой, механической упёрся в предусмотренный рабочий паз.

Вода взметнулась до края настила.

— Теперь.

Варр нажал. Ограничитель не поддался.

— Ещё четверть оборота внутрь, — сказала Сэна. — Не вверх. Внутрь.

На этот раз палец вышел.

Аппарат качнулся свободно, и матросы отвели его от скобы. Таиса дождалась следующего спокойного промежутка. Лебёдка выбрала линию. Защитные дуги легли в ложемент с тяжёлым стуком.

Варр отступил.

Из его раскрытой ладони выпал короткий рычаг. На рукоятке остался след кожи.

Орт не стал хватать его за руку. Снял с крепления перевязочный пакет, вскрыл и молча протянул.

Варр взял.

— Хорошо, что ты не полез вниз, — сказал он.

Орт понял, что речь о скобе.

Только о скобе.

— Ты тоже не сразу достал.

— Зато красиво.

Акводул посмотрел на погнутый рычаг.

— Очень.

На этот раз Варр усмехнулся первым.

Данные выгружали уже на обратном ходу.

Первый аппарат не появился на поверхности и не подал аварийного сигнала. Его продолжали слушать, не возвращая судно к склону. Часть записи он успел передать до потери связи. Остальное осталось внизу.

Зато второй принёс полную пространственную съёмку участка перед движением и во время него.

Лиэн увидел, как меняется карта.

Сначала выступ. Затем маленькая осыпь. Потом новая граница, отступившая вверх по склону. Не вся гора пришла в движение. Но край разрушенной области продолжил расти.

Роана долго не говорила.

Сэна слышала за её спиной чужие голоса. Геолог была не одна: записи уже сравнивали с береговыми наблюдениями и сигналами дальних станций.

Наконец она вернулась к экрану.

— Мы видим повторное обрушение на краю прежнего. Это важно. И прежнее смещение произошло не раньше последней съёмки Таисы. Но связать его с волной на Иле мы сможем только после расчёта объёма и сопоставления времени.

— А то, что под хребтом? — спросил Орт.

— Отдельный ряд наблюдений. Не будем соединять линиями всё, чего пока не понимаем.

Она вывела более широкую карту.

Сэна узнала берег, возле которого проходили транспортные суда к внешним стоянкам. Теперь рядом с ним лежала вытянутая область, отмеченная прозрачным цветом.

— Здесь нужен запрет на придонные работы и дополнительное наблюдение. Новая граница подошла к участку, который ещё не обследован. Я не знаю, устойчив ли он.

Таиса наклонилась ближе.

— Уберите служебный слой.

Роана убрала.

— Теперь местные сооружения.

На карте появились маленькие знаки. Несколько складов, причалы, водозабор. Ещё одна группа лежала в стороне от обычных маршрутов.

Рум посмотрел на неё и медленно сел.

— Это же наши сады.

Лиэн перевёл взгляд с капитана на дочь.

Таиса уже открывала собственную карту. В ней возле тех же точек стояли названия проходов и заметки, которых не было в общей базе.

— Они не пустые, — сказала она. — Там живут. Нижние дома связаны с выращиванием водных растений. И там есть старшие, которые почти не поднимаются к поверхности.

— Сколько? — спросила Роана.

— Точного числа не знаю. Я давно не считала соседей.

Слова прозвучали резко. Таиса сразу сжала губы.

— Прости. Я передам местные данные.

Рум молчал.

На стене за его спиной висело детское изображение моря: слишком большое солнце и невозможное судно с четырьмя парусами.

Теперь Лиэн заметил в углу рисунка маленькие зелёные полоски.

Прежде он принял их за волны.

Связь с поселением установилась не сразу.

Рум несколько раз вызвал домашний приёмник. Потом переключился на причальную службу. Ответила пожилая моргарха, раздражённая тем, что её отвлекли во время смены.

— Ты опять что-то оставил?

— Позови дежурного по нижним переходам.

Она всмотрелась в его лицо.

— Что случилось?

Капитан повернул пульт так, чтобы в кадр попала Роана на втором экране.

Он не объявил, что поселение сейчас погибнет. Не велел всем немедленно спасаться от волны, существование которой ещё никто не мог предсказать. Он попросил открыть общий канал, проверить людей в нижних проходах и выслушать геолога.

Говорил коротко. Без привычных колкостей.

Таиса села рядом с отцом. Её ладонь легла на край стола возле его руки, не касаясь.

Сэна вышла из рубки.

Лиэн последовал за ней.

Море было светлым, почти ласковым. От борта расходились ровные полосы. Где-то далеко над водой пролетела стая маленьких птиц. Они опускались к поверхности и снова поднимались, не зная ни о приборах, ни о поселении, которое только что появилось на чужой карте.

— Страшно? — спросил Лиэн.

Сэна кивнула.

— Я думала, когда мы увидим, что происходит, станет легче.

Он прислонился к стене рядом с ней.

— Часть мы увидели.

— Да. А потом у этой части оказались соседи.

Она потёрла пальцами переносицу и посмотрела на него.

— Не говори сейчас ничего мудрого.

— Не собирался.

— Хорошо.

Из рубки донёсся голос Таисы. Она называла проходы, перечисляла тех, кому понадобится помощь при выходе из нижних домов, поправляла общую схему. Рум кому-то объяснял, где хранится запасной насос. Варр поднялся к ним из водяного отсека и остановился в дверях.

«Третий прилив» продолжал идти к берегу.

Впереди было ещё несколько часов пути. За кормой остался прибор, которого они, возможно, никогда не найдут. В памяти второго сохранилось, как дно перестало быть дном и двинулось дальше.

Лиэн хотел снова посмотреть запись, проверить один участок. Но из рубки позвали его имя.

В поселении не открывалась схема старого подъёмного перехода. Нужен был тот, кто сумеет прочесть её без привычной береговой системы.

Он вернулся внутрь.

Сэна вошла следом, отодвинула пустую чашку и освободила место перед пультом.

На экране появилась чужая комната. В глубине плавно покачивались подвешенные инструменты. Кто-то провёл ладонью перед объективом, пытаясь убрать налипшую водоросль. Потом изображение стало чётким.

— Вы нас видите? — спросил незнакомый голос.

Лиэн посмотрел на людей по другую сторону связи.

— Теперь видим.

Глава двадцать первая. Дверь с другой стороны

На чужом столе стояла миска, из которой медленно поднимались зелёные нити.

Лиэн сначала решил, что это остатки пищи. Потом одна нить свернулась, перебралась через край и поплыла к светильнику. Пожилая моргарха поймала её двумя пальцами и вернула обратно.

— Не обращайте внимания. У нас завтрак пытается уйти, если разговор затягивается.

Таиса впервые за последний час улыбнулась.

— Здравствуй, Эрна.

— Здравствуй, путешественница. Твой отец опять потерял прибор?

— Один.

— Уже лучше. Раньше он терял сразу работу.

Рум стоял за креслом дочери. Он ничего не ответил, только потёр широкую переносицу.

Эрна была сестрой его покойной жены. Когда Таиса уходила в первый дальний рейс, тётка проводила её словами: «Возвращайся с собственными ошибками. Отцовских нам хватит».

Теперь её лицо занимало половину экрана. За другим плечом виднелись двое моргархов в рабочих поясах. Они пытались развернуть длинную полупрозрачную полосу. Та выгибалась в воде, закрывала им лица, зацеплялась за инструменты.

— Вот ваш переход, — сказала Эрна. — Только не говорите, что он слишком старый. Я помню, как его строили.

На полосе были обозначены трубы, две шахты и ряд круглых камер. Лиэн увеличил изображение.

— Это не подъёмник с двигателем.

— Конечно нет, — ответил один из рабочих. — Двигатели у нас наверху. Здесь вода.

Камеры поднимались за счёт изменения плавучести. Центральный механизм лишь направлял их и удерживал на остановках. В присланной общей схеме часть обозначений превратилась в бессмысленные значки: береговая программа приняла переменные объёмы за неподвижные помещения.

Лиэн отключил автоматическое толкование.

— Покажите исходные подписи. Ничего пока не запускайте.

Они разобрались быстрее, чем он ожидал. Местные знали устройство, но не могли объяснить его человеку, чья система настойчиво дорисовывала несуществующие детали. Когда лишнее исчезло, обнаружилось простое ограничение: верхние камеры давно не обслуживали. Их нельзя было включать сразу с пассажирами.

— Проверим пустыми, — сказал рабочий. — Нижние два уровня действуют. Выше пока никто не пойдёт.

Роана, остававшаяся на отдельном экране, попросила вывести карту поселения.

Название было коротким: Нарра.

Сэна прочитала его вслух.

Таиса поправила ударение и вдруг придвинулась ближе, словно от этого маленького исправления расстояние до дома стало меньше.

До материкового причала они дошли после полудня.

Рум первым делом заглушил вызовы, не связанные со швартовкой. Дважды приказал дочери отойти от связи с Наррой. На третий раз она обернулась:

— Я слышу тебя.

— Тогда делай. Ты сейчас ведёшь судно, а не разговариваешь с домом.

Она резко убрала руку с панели.

«Третий прилив» вошёл между защитными стенками. Волна толкнула корму, Таиса дождалась её спада и подвела борт к причалу без удара.

Только когда крепления замкнулись, Рум позволил себе посмотреть на берег.

Там ждали Роана, двое техников и сухая переносная капсула для извлечённого аппарата. Никто не устроил встречу победителям. Аппарат сразу увезли, мокрые крепления осмотрели, Варру заново обработали содранную ладонь. Капитан подписал запись о потерянном оборудовании, хотя ему несколько раз сказали, что это можно сделать позже.

— Позже я начну помнить удобнее, — ответил он.

В общей комнате причала Роана разложила сведения.

Она не закрасила Нарру цветом неминуемой гибели. Разделила район на проверенные участки, участки с признаками движения и пространство, о котором пока знали слишком мало.

Нарра попадала в последнюю область. Этого было достаточно, чтобы готовить пути выхода и временно прекратить работу в самых удалённых нижних садах. Недостаточно, чтобы обещать людям, что завтра их дома обрушатся. Или что не обрушатся.

— Там уже спрашивают, когда можно возвращать сборщиков, — сказала Таиса.

— Я не назову срок, которого у меня нет.

— Я знаю. Но мне надо им ответить.

Роана подвинула к ней запись.

— Ответь вот это. Отдельно от наших предположений.

Вечером из Нарры сообщили: нижние рабочие участки освобождены, люди пересчитаны, испытание верхней подъёмной камеры остановлено из-за изношенного уплотнения. Запасное искали на местном складе. Пока выход к поверхности оставался слишком медленным для большой группы.

Зато Эрна напомнила о другом пути.

На старой карте от поселения тянулась широкая линия к защищённой прибрежной бухте. Последнюю её часть перекрывали две границы.

Одна была физической.

Другая существовала в распоряжениях, которые давно пережили подписавших их людей.

— Это восточная галерея, — сказала Таиса. — Её закрыли после столкновений. С нашей стороны стоит решётка. С другой тоже.

— Чья другая сторона? — спросила Сэна.

Орт ответил раньше неё:

— Акводулов.

Ночью никто никуда не отправился.

Сэна уснула сидя, пока ей меняли повязку. Лиэн дважды перечитал одну строку и согласился, что сейчас приносит больше пользы лежащим. Варр молча ушёл в водяную комнату. У Рума оставались судно, экипаж и проверка после тяжёлого рейса; бросать их он не собирался.

Таиса хотела ехать немедленно.

Отец догнал её у трапа.

— Посмотри на меня.

— Я не ребёнок.

— Поэтому и прошу посмотреть, а не беру за воротник.

Она остановилась.

— Ты ошиблась при последней прокладке. Поправила сама. Но ошиблась там, где обычно не ошибаешься.

— Я устала.

— Именно.

Таиса отвернулась к воде. Волнение за защитной стенкой было почти незаметно. Издали причал казался самым спокойным местом на свете.

— Если я лягу, мне будет казаться, что я их бросила.

Рум долго молчал.

— Мне тоже.

Она посмотрела на него снова.

Он не стал прибавлять ничего капитанского. Подвинул к ней стул, сам сел рядом. Некоторое время они слушали, как под днищем тихо отзывается вода.

Утром к берегу пришёл местный пассажирский челнок. Он шёл внутренним маршрутом, вдоль защищённого участка шельфа, не приближаясь к обследованному дальнему склону.

Рум остался на «Третьем приливе». Таиса передала сменщику все данные, а не только те, которые считала важными. На этот раз отец ничего не напомнил.

Подводный город появился не сразу.

Сначала за прозрачной стенкой сухого пассажирского отделения плыла мутноватая зелень. Затем вода посветлела, и Сэна увидела улицу.

Она поняла, что это улица, по движению.

Между вытянутыми зданиями шли потоки жителей. Одни пользовались узкими направляющими полосами, другие плыли самостоятельно, огибая медленных грузовых носильщиков. Над перекрёстком вращалось кольцо светящихся знаков. У входа в высокий дом моргарх пытался удержать сразу три длинных свёртка. Один уплывал всякий раз, когда он ловил другой.

— У них тоже, — сказала Сэна.

— Что? — спросил Лиэн.

— Слишком много вещей и только две руки.

Дома Нарры не напоминали крепости. Их поверхности изгибались так, чтобы течение не било в стены, а скользило вдоль них. Из окон выступали сетчатые корзины. На некоторых росли тонкие цветные пластины, похожие на сложенные веера. В широких нишах собирались жители; там движение воды замедляли пористые перегородки, и можно было разговаривать, не поправляя непрерывно положение тела.

У детей были маленькие обтекаемые дощечки. Они прятали их за спиной при появлении взрослого, потом снова хватались за край и разгонялись вдоль тёплой струи из общественной кухни.

Один мальчик заметил Сэну.

Замер, раскрыв рот, и ударился пяткой о товарища.

Таиса что-то сказала через наружную связь. Дети мгновенно приняли вид чрезвычайно занятых граждан.

— Что ты им сказала?

— Что крылья у тебя настоящие, а глупые вопросы ты умеешь слышать через стекло.

Сэна подняла ладонь.

Мальчик осторожно помахал в ответ.

Ниже города начинались сады.

Они спускались уступами, каждый со своей скоростью течения. На одном колыхались длинные мясистые листья, на другом низкие растения образовывали плотный серебристый ковёр. Прозрачные ограждения направляли мелких животных мимо молодых посадок. Между рядами двигались сборочные устройства: не хватали всё подряд, а задерживались возле каждого растения, проверяя зрелость.

За несколькими террасами работа остановилась. Линии освещения ещё горели, но проходы были пусты.

Таиса положила руку на стенку.

— Там я разбила первый навигатор.

— Он тоже утонул? — спросила Сэна и сразу поняла, что сказала.

Таиса рассмеялась.

Смеялась она долго, запрокинув голову. Потом вытерла глаза.

— Нет. Представляешь, в воде он как раз работал прекрасно. Я ударила им сборщика.

— За что?

— Он забирал мои любимые растения. Я ещё не понимала, что любимые тоже едят.

Для сухих гостей в Нарре имелся старый торговый дом.

Гостей здесь давно не принимали большими группами, но помещения не забросили: их использовали для ремонта приборов, которым требовался воздух. По просьбе Эрны освободили две комнаты, проверили дыхательную смесь и шлюзы. Лиэн просмотрел записи проверки. Сэна осмотрела потолок: расправить крылья полностью было негде, однако ходить можно было не пригибаясь.

На столе лежали полотенца. Рядом стояли две совершенно одинаковые коробки.

— В одной еда, — предупредила Таиса. — В другой средство для очистки контактов. Я сейчас подпишу.

— Начало гостеприимное, — сказала Сэна.

Эрна появилась за водяной перегородкой. Она была ниже Таисы, с сильными запястьями и старым шрамом под подбородком. Для беседы воспользовалась переговорной мембраной; переносную водяную оболочку, приготовленную для входа к гостям, пока оставила на держателе.

Сначала она обняла племянницу по ту сторону шлюза. Не сказала, что та долго не приезжала. От этого Таиса опустила голову ещё ниже.

Потом Эрна посмотрела на Орта.

Не враждебно. Внимательно.

— Вас здесь будут разглядывать.

— Я заметил.

— Пусть. Только не принимайте каждый взгляд за угрозу. Некоторые впервые видят акводула, который пришёл без патруля.

Орт кивнул.

Варр стоял рядом с ним, чуть в стороне. Эрна перевела глаза на его искусственную кисть, затем на настоящую, перевязанную после работы на судне.

— А тебе что, одной мало?

— Обычно хватает.

Она фыркнула и позвала их за собой.

Обсуждение прохода собрало больше людей, чем могло вместить помещение.

Часть осталась за открытой стеной, держась за наружные поручни. Никто не садился по старшинству. У водных жителей само понятие первого ряда было сложнее: слушать можно было сверху, снизу, из боковой ниши.

Лиэн и Сэна наблюдали из сухого помещения через широкую перегородку. Их голоса передавала общая связь. Таиса плавала возле тётки. Орт расположился так, чтобы видеть лица, а не только спины.

Сначала говорили о растениях.

Лиэн ждал вопросов о разрушении домов, сроках и безопасности. Вместо этого седой моргарх требовал объяснить, кто будет поддерживать питательные потоки на освобождённых террасах. Молодая женщина спрашивала о питомнике. Другой житель хотел забрать племенной материал из дальней фермы.

— Мы сейчас обсуждаем людей, — начал Лиэн.

Таиса повернулась к нему.

— Это и есть люди. Только не на сегодня.

Он замолчал.

Эрна объяснила спокойнее. Нарра выращивала часть растений не для еды. Одни очищали воду в жилых проходах. Другие служили основой лекарственных составов. Некоторые местные линии выводили несколько поколений; их нельзя было восстановить, просто насыпав семян в новую корзину.

Но сохранять всё ценой работы на закрытых участках она тоже не предлагала.

На стене появился перечень: что можно безопасно взять с действующих террас, что уже хранилось в образцах, к чему сейчас не следовало возвращаться.

— Дубликаты питомника уходят первыми, — сказала она. — После тех, кому трудно передвигаться. Не вместо них.

Потом дошли до галереи.

Через неё можно было выводить пассажирские капсулы в защищённую бухту, где имелись подъёмные устройства и соединение с наземными дорогами. Прежний путь использовали совместно, ещё до столкновений. Закрыли его с обеих сторон; теперь каждая сторона привыкла говорить только о чужом затворе.

— Мы откроем свой, — сказал моргарх с широким рабочим поясом. — А они?

Орт не стал отвечать за тех, с кем не говорил.

— Надо спросить.

— В нужный момент скажут, что нет разрешения.

У Варра дрогнула нижняя челюсть.

Лиэн заметил это и больше не смотрел на него.

Эрна потребовала отдельный канал к другой стороне. Не обещание правительницы, пересказанное через несколько рук, а разговор с теми, кто действительно будет стоять возле затвора.

Связь подготовили к середине дня.

Акводул на экране оказался утомлённым мужчиной с тёмными полосами возле жабр. Позади него виднелись такие же инструменты, какие висели в мастерской Эрны. Только крепления были другой формы.

Он сообщил, что указание Тейры получил. Осмотреть проход и принять гражданских разрешено. Однако на их стороне тоже не пользовались галереей много лет. Он не пропустит людей через неизвестный участок, даже если получит ещё одно указание.

Эрна кивнула.

— Наконец-то разумное возражение.

За её спиной кто-то недовольно шевельнулся.

— И оружия в приёмной бухте не будет, — добавил акводул.

— У кого? — спросил Варр.

Тот посмотрел на него.

— У прибывающих.

— А у встречающих?

Разговор остановился.

Орт перевёл взгляд с одного лица на другое. Он мог бы сказать, что сейчас не время. Слова уже подошли к губам.

Он не произнёс их.

Акводул убрал руку с края пульта.

— Вооружённая охрана останется за внешним пределом приёмного участка. С обеих сторон. Внутри будут местные дежурные и сопровождающие.

— Запиши это, — сказала Эрна.

Они записали не только это. Кто открывает затворы. Как сообщают об остановке. Что происходит, если один участок теряет питание. Где могут оставаться семьи, не готовые подниматься в воздух. Какая информация о пассажирах нужна для помощи, а какая не относится к переходу.

Сэна попросила показать размеры сухих камер.

— Не только высоту, — добавила она. — Ширину у двери тоже.

Акводул удивился, потом повернул камеру к проходу и измерил.

Она внесла поправку для тех, кто мог прибыть с крыльями или крупным лечебным оборудованием.

Никто не произнёс речи о единстве народов.

Зато впервые за много лет обе стороны одновременно держали открытым один и тот же чертёж.

Пробную поездку назначили до вечера.

Сначала прошли местные осмотровые аппараты. Один обнаружил в боковой нише плотные колонии фильтрующих животных, другой вернулся с обрывком старой сети. Рабочие сняли её, не трогая поселившуюся рядом живность. На нескольких участках восстановили указатели.

Сам проход не был герметичной трубой. Это была защищённая галерея вдоль скального уступа, с опорами, наружной сеткой и местами для остановки. После открытия затворов здесь сохранялась связь с окружающим морем. Закрыть дверь и отрезать людям весь воздух было невозможно: воду они получали извне. Но неисправное крепление или завал могли сделать проход ловушкой.

Поэтому сперва пустая капсула прошла маршрут туда и обратно.

Потом отправились сопровождающие.

Таиса вела маленькую сухую кабину с Лиэном и Сэной. Варр и Орт двигались снаружи вместе с двумя местными рабочими. Они не ныряли в неисследованную глубину: маршрут оставался в пределах, пригодных для их организмов и проверенного оборудования.

Перед отправлением Варр снял с пояса длинный нож.

Положил его на стол Эрны.

Она посмотрела на него, ничего не сказала и накрыла нож тканью.

Через несколько минут Орт сделал то же самое со своим рабочим клинком.

— Ты мог оставить инструмент, — сказал Варр.

— На другой стороне не обязаны знать, как я им пользуюсь.

Они вышли вместе.

В галерее царил зелёный сумрак. Свет кабины выхватывал опоры, поросшие мягкими кистями. Иногда между ними открывалось море: не бездна, а обширное пространство, где крупные тени двигались по своим делам.

Сэна невольно придвинулась к Лиэну.

— Здесь нет верха, за который можно держаться глазами.

— Есть потолок.

— Потолок не считается.

Он повернул внутренний экран так, чтобы на нём оставалась простая линия положения кабины. Не навязчивая подсказка перед лицом, а маленькая опора сбоку.

Она положила ладонь ему на колено.

Посередине пути они остановились.

На последней опоре перед старой границей кто-то когда-то вырезал две маленькие ладони. Между ними помещалась третья, совсем крошечная.

Таиса погасила яркий передний свет, оставив боковой.

— Мама показывала мне это место, — сказала она. — Ещё до закрытия. Здесь фотографировались после регистрации семьи. Не все. Те, у кого родные жили по разные стороны.

— Здесь были смешанные семьи? — спросила Сэна.

— Здесь были семьи, которым потом пришлось объяснять, почему их родственники находятся не там.

Вода двигала тонкую бахрому на камне.

Орт не смотрел на Варра. Варр не смотрел на Орта.

Кабина пошла дальше.

У второго затвора их действительно ждали без оружия.

Акводул из переговорной стоял у открытого механизма. Позади него находилась женщина с переносным лечебным набором. Вдоль стен установили мягкие направляющие, чтобы прибывающие не сталкивались в узком месте.

Варр прошёл первым.

Уже по другую сторону он обернулся.

Сэна увидела его лицо через воду и две прозрачные стенки. Никакого облегчения на нём не было. Только напряжённое внимание человека, который не собирается отдавать свою память в обмен на сегодняшнюю удачу.

Орт задержался возле затвора.

Проверил, где ручное управление, как обозначено аварийное открытие. Дежурный показал ему. Потом спросил, что ещё нужно.

— Чтобы эти обозначения понимали с обеих сторон.

— Сделаем.

Орт проплыл дальше.

В бухте было светлее. Наверху шевелилось большое пятно дня. Подъёмная площадка уже приняла пустую грузовую камеру. На берег поступило сообщение, что пробный переход завершён.

Лиэн отправил Роане маршрут и реальные ограничения. Не назвал его полностью безопасным. Назвал проверенным сегодня, при этих условиях и этой нагрузке.

Таиса связалась с отцом.

Рум ответил из машинного помещения, где за его плечом кто-то очень выразительно ругался на крепёж.

— Прошли, — сказала она.

Он кивнул.

— Видел запись.

— Я хотела сказать сама.

Капитан отступил от шумного механизма.

— Тогда скажи.

И она повторила.

Первую небольшую группу провели к сумеркам.

Не толпу бегущих. Семьи, которые согласились временно уехать, несколько пожилых жителей и две камеры с образцами питомника. Остальные получили действующий путь, возможность выбирать и ясное предупреждение, какие работы пока прекращены.

Эрна не осталась последней из принципа. Она передала местному смотрителю действующие участки сада, проверила расписание наблюдений и сама сопровождала растения.

Варр помогал укреплять камеры. Орт сверял условия воды с принимающими работниками. Они спорили о креплении одного контейнера и в конце выбрали третий вариант, предложенный Таисой.

Сэна рассмеялась, услышав это через связь.

— Что? — спросил Лиэн.

— Ничего. Просто они оба были уверены, что правы.

Он посмотрел на неё.

В узкой сухой кабине её крылья лежали неудобно. Волосы прилипли к виску, лицо устало. Она поймала его взгляд и нахмурилась:

— Не вздумай говорить, что мне идёт подводная жизнь.

— Я хотел спросить, не болит ли бок.

— Болит. Но уже не так.

Он поправил сложенную ткань у неё за спиной. Она накрыла его здоровую руку своей и не отпустила до остановки.

На приёмной площадке маленький моргарх отказался оставлять перевозочную корзину.

Взрослые уговаривали его выйти. Он только крепче держался за край.

Таиса заглянула внутрь и увидела в нижнем отсеке маленькое растение, привязанное кривым детским узлом.

— Его тоже можно, — сказала она.

Ребёнок недоверчиво посмотрел на неё.

— Оно не из списка.

— Одно поместится.

Он вышел.

Эрна принесла Лиэну старую пластину с потемневшими краями.

— Вы искали, что происходило раньше, — сказала она. — Это записи наших садовых опор. Натяжение, наклон, течение. Не везде непрерывные. Но старые.

Лиэн принял пластину осторожно.

— Почему их нет в общей базе?

— Потому что это наши сады. Никто не спрашивал, как они держатся. Спрашивали, сколько мы поставим.

Он подключил чтение без изменения исходника. На экране появились ряды измерений, местные сокращения, заметки о замене креплений.

Рядом с некоторыми записями стояли имена работников. Рядом с другими значились непонятные пока слова: «после пересадки», «весенняя тяжесть», «нижние снова поют».

Это не было готовым объяснением катастрофы. Не было доказательством связи с островом или материковым хребтом. В измерениях предстояло отделить рост растений от движения основания, ремонт от смещения, ошибку записи от события.

Но теперь у Роаны появлялось прошлое участка, который ещё вчера оставался пустым пятном.

Лиэн отправил ей копию с разрешения Эрны. Та потребовала сохранить местные названия.

— Иначе я сама не пойму, где вы нашли нашу ошибку.

Последняя камера вошла в приёмный отсек. Дежурный акводул поднял руку, подтверждая готовность принять её.

За ним всё ещё оставался открытым затвор.

Варр задержался возле прохода. Лиэн видел, как он провёл механическими пальцами по поручню, проверяя крепление, хотя его уже проверили.

Орт стоял неподалёку.

— Завтра опять понадобится сопровождение, — сказал Варр.

— Я могу.

— Я спросил не об этом.

Орт помолчал.

— Я приду.

Варр кивнул и пошёл к ожидающим семьям.

Над бухтой темнела поверхность. Где-то там люди зажигали свет, авирты складывали крылья, Рум завершал проверку своего судна. Внизу, в опустевших домах Нарры, продолжала двигаться вода. За растениями наблюдали оставшиеся смотрители. Далеко от берега лежал потерянный аппарат, а под материком другой прибор продолжал передавать свои тревожные, ещё не до конца понятные измерения.

Ни одна из этих вещей не исчезла оттого, что удалось открыть старый проход.

Таиса вернулась к кабине, приложила ладонь к прозрачной стенке и показала Лиэну сообщение от Роаны.

«Записи получила. Нужны те, кто умеет их читать».

Рядом уже стояла Эрна.

— Вот теперь, — сказала она, — придётся слушать про растения всерьёз.

Сэна подалась вперёд.

— Только сначала скажите, какая коробка с едой.

Эрна посмотрела на неё, потом на Лиэна и наконец улыбнулась.

А за их спинами дежурный сменил табличку у восточной галереи.

На ней больше не было слова «Закрыто».

Теперь там стояло время следующего перехода.


Глава двадцать вторая. То, что держит дом

Первую ошибку Эрна нашла раньше, чем Роана успела поздороваться.

— Это не землетрясение.

Она указала на красную отметку, плававшую над краем стола.

Роана остановила изображение.

— Здесь записано: «Нижний ряд лёг».

— Он и лёг. Его съели.

В комнате стало тихо.

— Кто? — спросил Лиэн.

— Мы. Урожай был готов.

Сэна отвернулась к окну. Плечи у неё дрогнули.

Эрна заметила.

— Смейтесь. Там дальше ещё два обвала. Один мы засолили.

Роана убрала красные отметки. Вместо них оставила серые, с вопросами. Потом выключила автоматическое толкование садовых записей совсем.

— Начнём сначала, — сказала она.

За её спиной светлело море.

Исследовательская комната находилась на нижнем уровне береговой станции. Одну её половину занимал сухой помост, другую глубокая проточная ванна с прозрачной перегородкой. Раньше здесь проверяли морские приборы. Теперь приборы потеснили, поменяли режим воды и устроили рабочее место для гостьи. Эрна держалась в воде почти неподвижно, опираясь перепончатой ладонью о поручень. Рядом, в сетчатом кармане, покачивалась принесённая ею еда.

Она отказалась от предложенного кресла.

— Я в нём похожа на больную.

— Оно рабочее, — возразил Лиэн.

— Тогда пусть работает без меня.

Таиса находилась у противоположного края ванны. Накануне она помогла перевезти Эрну и посадочные камеры из приёмной бухты на береговую станцию. После перехода все наконец разошлись спать. Даже Роана, отправив запросы наблюдателям, выключила стол до утра.

Теперь на нём лежала Нарра.

Не нарисованный для посторонних подводный город с красивыми куполами. Сеть опор, ступеней, садовых рам, выработанных переходов. У каждой детали было имя, которое не помещалось в короткую техническую подпись.

«Где Тал потерял зуб».

«Старая тёплая».

«Три сестры».

Роана увеличила последнее название.

— Три опоры?

— Три женщины, — ответила Эрна. — Опор там пять.

Работа продвигалась медленно, зато впервые прошлое перестало казаться ровным рядом чисел.

У одной опоры сменили крепление после того, как его повредила грузовая рама. Другую специально наклонили, спасая растения от холодного течения. Третью дважды переставляли, но в записях она сохраняла прежнее имя.

Лиэн отделял такие участки от остальных. Внутренние системы предлагали ему выровнять разрывы, заполнить пропуски наиболее вероятными значениями, привести старую меру к единой шкале. Он отвергал всё, кроме пересчёта единиц, и каждый раз сохранял исходник рядом.

Пустые места оставались пустыми.

К полудню от красивой картины, которую можно было получить за несколько мгновений, сохранилось шесть длинных рядов наблюдений.

Сэна посмотрела на них.

— Столько труда, чтобы знать меньше.

— Чтобы меньше придумывать, — поправила Роана.

Эрна извлекла из сетчатого кармана узкую свёрнутую полосу. По ней шли неровные светлые штрихи.

— Это ещё возьмите.

— Что это?

— Высота креплений. До пластин мы отмечали прямо на мерной ленте. Эту оставили. Она не требует питания и не умничает.

Роана склонилась над полосой.

На ней было три разных почерка. Последние отметки поставила сама Эрна. Предыдущие принадлежали её учителю, а самые старые были стёрты настолько, что читались только под косым светом.

Лиэн хотел усилить изображение, но Эрна остановила его.

— Тут не надо восстанавливать. Я знаю, где надрез. Смотрите сбоку.

Сэна развернула светильник. На краю полосы проступила маленькая зарубка.

Она не совпадала с позднейшими отметками.

Роана попросила показать, к чему прикладывали ленту.

Эрна увеличила схему. Сад висел между двумя уступами. При росте растений рамы опускали, зимой поднимали. Но высоту считали не от соседних домов и не от дна. В стене проходила светлая минеральная жила. Она пересекала скалу над садами, потом исчезала и снова выходила у старой мастерской.

— От этого зубца, — сказала Эрна. — Он неудобный, но его не срежешь случайно вместе с креплением.

На столе загорелись две точки.

Лиэн посмотрел на них, затем отодвинул все садовые рамы.

Осталась порода.

— А здесь? — спросил он, показывая на третью отметку.

— Тоже жила. Только ниже.

— Она ведь должна продолжаться между ними.

— Продолжается. За домами её не видно.

Роана ничего не сказала. Соединила точки, открыла старые промеры Рума, рядом положила запись с внешнего склона. Данные не накладывались точно: разные глубины, разное время, местами слишком редкие измерения. Она не стала растягивать их до совпадения.

Вместо этого попросила у Таисы связь с Наррой.

— Нужны три коротких осмотра. Не в садах. В доступных верхних проходах. И отдельная привязка к скале за городом.

Эрна нахмурилась.

— Что вы нашли?

— Пока основание проверить одну вещь.

— Какую?

Роана повернула к ней стол.

— Возможно, ваши садовники годами выправляли не только рамы. Возможно, один край города понемногу уходил вниз. А другой оставался на месте.

Эрна смотрела на две светящиеся точки.

Потом тихо сказала:

— Мы считали, что стареют крепления.

Варр обещал прийти к следующему переходу и пришёл раньше назначенного времени.

Орт уже был у галереи.

Перед ним стояла корзина с застёжками для перевозочных камер. Он проверял замки по одному и складывал исправные направо. У ног висела маленькая табличка с рисунком: сначала закрыть пояс, потом браться за поручень.

— Сам рисовал? — спросил Варр.

— Дежурный.

— Почему у моргарха четыре пальца?

Орт посмотрел на рисунок.

— Не заметил.

— Потому что у акводула там тоже четыре.

Варр взял чертёжную палочку, добавил недостающие пальцы и вернул табличку.

— Теперь можно спасаться.

Он работал преимущественно механическим захватом. Правая ладонь была закрыта свежей защитной плёнкой; натягивать тяжёлые ремни ему не разрешили. Орт не предлагал помощь всякий раз, когда Варр задерживался над застёжкой. Только пододвигал следующую корзину ближе.

Два первых перехода прошли без задержек.

На третий не пришла семья из дома над старой мастерской.

Молодая женщина явилась одна и сказала, что отец не выходит.

— Он не верит предупреждению? — спросил Орт.

— Верит. Но считает, что останется следить за домом.

— За пустым?

— Вот это вы ему и скажите.

Варр взял её за локоть.

— Пойдём.

Дом стоял выше садов. Над входом росли длинные тёмные ленты, и вода расчёсывала их в одну сторону. На стене сохранились детские отметки роста. Последняя была почти у потолка.

Хозяин сидел в нише, перебирая круглые пластинки. Не прятал их и не собирал в дорогу. Просто перекладывал из одной ладони в другую.

Увидев Орта, он напрягся.

Варр сразу заговорил:

— Он со мной.

— Мне не нужен сопровождающий.

— Тогда считай, что пришли два бездельника. Нас сегодня отпустили пораньше.

Хозяин не улыбнулся.

На полу у стены лежал упакованный мешок. Значит, он уже собирался. Может быть, несколько раз.

Орт остановился у входа. Вода здесь была прохладнее, чем в галерее. На внутренней стороне дверной рамы проходила светлая полоса, похожая на шрам.

Он узнал минеральную жилу со схемы, которую только что прислала Роана.

— Нам нужно осмотреть эту стену, — сказал он.

Старик резко поднял голову.

— Зачем?

Орт объяснил. Не употребил слова «безопасность» вместо ответа, не стал обещать, что после осмотра всё станет ясно. Показал, какие точки нужны исследователям и что в запись не попадут ни вещи, ни устройство комнат.

Хозяин долго смотрел на него.

— Рамы вам мало?

— Нужен ещё тот край.

Орт указал точно, не приближаясь.

Старик отодвинул подвешенную полку. За ней оказалась щель, заделанная старым упругим составом. Теперь состав растянулся и побелел.

— Раньше она была меньше, — сказал хозяин.

— Когда вы это заметили?

— После толчка. До него не смотрел.

Орт включил прибор, присланный местными измерителями. Варр удержал полку, не давая ей качнуться обратно. Съёмка заняла меньше времени, чем разговор.

Когда они закончили, старик спросил:

— Если уйду, кто подтвердит, что дом мой?

Варр отпустил полку.

Он ожидал упрямства, страха перед чужой бухтой, даже обвинений. Но этот вопрос заставил его замолчать.

— Все знают, — наконец сказал он.

— Все тоже уйдут.

Орт посмотрел на детские отметки.

Последняя линия была проведена дважды. Кто-то, очевидно, не согласился с первым результатом.

— Мы можем записать ваше заявление у местного распорядителя, — предложил он. — Сохранить копию у семьи и ещё одну отдельно. Уход не будет отказом от дома.

— А вернуться дадите?

— Я не знаю, когда сюда можно будет вернуться. И не могу говорить за тех, кто будет решать. Но помогу сделать так, чтобы ваш уход не выдали за согласие всё оставить.

Старик перевёл взгляд на Варра.

Тот кивнул.

— Я буду свидетелем.

Хозяин сложил пластинки в мешок.

Только тогда Орт увидел на верхней маленький отпечаток ладони.

К вечеру на столе Роаны лежало уже не предположение о плохо выправленных садах.

В трёх доступных местах минеральная жила была смещена по одной и той же узкой полосе. Старые фотографии ремонта подтверждали, что прежде разрывы были меньше. Новая независимая привязка со стороны скалы показала различие между верхним уступом и нижней частью Нарры. Там двигались не отдельные садовые стойки. Менялось положение целого участка основания.

Определить его глубину по этим данным было нельзя. Измерители ещё не замкнули всю границу. Но достаточных оснований считать нижние жилые ряды надёжными больше не оставалось.

Роана обвела на карте конкретные дома, сады и подъёмник.

Лиэн сразу заметил последний.

— Даже если починят уплотнение.

— Да. Исправная камера не делает исправной скалу, в которой её держат.

В верхнем проходе Нарры отключили подготовку старого подъёма. Работников вывели. Две нижние камеры, прошедшие испытания, тоже перестали включать: их опоры относились к тому же участку.

Не было взрыва, внезапного обрушения и героического рывка в последний миг.

Несколько человек просто получили сообщение, взяли инструменты и вышли с рабочего места, на которое уже не вернулись в тот день.

Сэна следила за подтверждениями на экране.

Лишь когда последняя отметка сменилась, она поняла, что всё это время стискивала пальцы.

— Галерея? — спросила Таиса.

Роана показала линию восточного перехода. Большая её часть шла в стороне от обнаруженной полосы, в другой скальной стенке. Осмотр конца предыдущего дня не выявил свежих повреждений. Теперь у входа поставили дополнительные метки и назначили проверку между проходами. Местные специалисты подтвердили: пока пользоваться им можно при действующих ограничениях. Без тяжёлых грузов, без встречного движения, с готовностью остановиться при изменении показаний.

— Но ближайшие дома выводим первыми, — сказала Роана. — Не после ещё одного красивого измерения.

Таиса отправила сообщение.

Эрна стояла в воде у прозрачной стенки.

— Нижние сады тоже?

— Там не должны оставаться работники.

— У нас через четыре дня съём.

— Эрна.

— Я услышала.

Она опустила голову.

Лиэн знал, сколько растений удалось перевезти. Две камеры. Несколько десятков образцов. Достаточно, чтобы сохранить часть линий. Совсем недостаточно, чтобы кормить Нарру.

На изображении сада зелёные дуги занимали несколько уровней. Между ними шла женщина с корзиной. Запись была старой, с обычного рабочего дня. Она остановилась, поправила подвязку, подала кому-то за краем кадра длинную кисть плодов.

Эрна выключила запись.

— Мне нужно вернуться.

Таиса обернулась к ней.

— В нижние сады нельзя.

— Я сказала: вернуться. Не сказала куда.

В учебном центре пахло горячим хлебом и мокрой тканью.

Сэна принесла Мире небольшой ящик с вещами, найденными в уцелевшей верхней кладовой Иля. Ящик передали с очередным рейсом снабжения. На крышке кто-то написал номер помещения, а ниже другим почерком: «Не выбрасывать. Хозяйке».

Мира сидела в кресле, положив закреплённую ногу на подставку.

— Если там праздничная посуда, можешь сразу разбить, — сказала она. — Я её никогда не любила.

В ящике оказались инструменты, несколько ложек, свёрнутый пояс и большая щётка без ручки.

Мира взяла щётку.

— Эту я искала три года.

Она провела пальцем по щетине и вдруг заплакала.

Без звука, не закрывая лица. Так, будто слёзы были ещё одной вещью, которую давно следовало найти, но всё не доходили руки.

Сэна присела рядом.

Она не сказала, что щётку можно заменить. Не сказала, что главное уже спасено. Перед ними лежало то, что уцелело из комнаты, где человек знал расположение каждой полки. Уцелело случайно. Без заслуг и без смысла.

Через некоторое время Мира вытерла лицо рукавом.

— Ненавижу, когда на меня смотрят с такой осторожностью.

— Я могу смотреть нагло.

— Попробуй.

Сэна подняла подбородок и сощурилась.

Мира фыркнула.

— Не умеешь. У тебя вид голодной птицы перед закрытой кухней.

— Это естественное выражение.

Они посидели молча.

Лиэн появился в дверях, но не вошёл сразу. Мира заметила его и поманила рукой.

— Нашли причину?

— Нашли опасный участок под частью Нарры. Это не ответ про Иль.

— Я спросила не для отчёта. Можешь сказать: пока нет.

Он сел на край свободного стула.

— Пока нет.

Мира кивнула, словно именно такой ответ и позволял наконец продолжить разговор.

На столике перед ней лежала схема новых мест проживания. Не назначения, а варианты: свободные комнаты в глубине материка, приспособленные прибрежные дома, временные водяные жилые отсеки. Людям предлагали отметить, что им подходит.

Мира прочертила ногтем один из рядов.

— Здесь нас разделили по тому, чем мы дышим.

— Это нужно для условий, — сказал Лиэн.

— Для условий нужно. Для соседства нет. У меня на Иле сосед был акводул. Он одалживал у меня одну и ту же кастрюлю одиннадцать лет. Теперь я должна жить с чужими людьми только потому, что у нас одинаковые лёгкие?

Сэна придвинула схему.

— Тут можно добавить связь между заявками.

— Вот и добавьте. Чтобы спрашивали, с кем человек хочет остаться. И где он будет работать. И можно ли там открыть мастерскую. Мы не собираемся всю жизнь благодарно лежать на койках.

Она потянулась за щёткой, затем остановилась.

— Знаешь, что самое страшное? Когда у тебя всё отняло море, а потом добрые люди начинают решать каждую мелочь за тебя. Они стараются. А ты исчезаешь второй раз.

Лиэн открыл свободное поле схемы.

Мира продиктовала первое имя.

Возвращаться в Нарру Эрна согласилась только после того, как Роана показала ей обновлённую границу работ.

Они договорились: сухая торговая комната на верхнем уступе, никаких спусков в нижние сады. Последние два смотрителя уже вышли оттуда. Дистанционные садовые механизмы ещё отвечали, но люди не должны были идти за ними, если те застрянут.

Лиэн отправился с ней. Сэна осталась на берегу: длинный день в тесной кабине отзывался болью в боку, и на этот раз она сама сказала об этом раньше, чем её спросили.

— Привези мне не подвиг, а себя, — сказала она на прощание.

— Постараюсь.

— Начало плохое.

Он шагнул ближе и коснулся лбом её лба.

— Я вернусь, если маршрут останется открыт. Если нет, останусь в безопасном месте и сообщу. Никуда не полезу ради красивого возвращения.

— Вот теперь похоже на тебя.

Она поправила ворот его одежды здоровым движением руки, не поднимая больное крыло.

На станционном стекле отражались они оба: слишком усталые, чтобы выглядеть как начало счастливой истории. И всё-таки, подумал Лиэн, счастливые истории, наверное, не обязаны начинаться с отдохнувших людей.

В Нарре гасли огни нижних рабочих ярусов.

Оставляли только наблюдение и свет вдоль разрешённых переходов. Издали город казался тем же. Длинные мягкие листья двигались в воде. Между стенами проходили рыбы. Ни одна из них не знала, что некоторые окна перестали быть жилыми.

В торговой комнате Эрну ждали двое садовников. Один был совсем молод, второй почти её возраста. Перед ними стоял пульт управления нижними рамами.

— Мы можем собрать треть, — сказал молодой. — Если пустить все руки.

Он имел в виду механизмы.

— И куда подашь? — спросила Эрна.

— К приёмному горлу.

— Оно под подъёмником.

— До вечера успеем.

— Ты знаешь, что будет до вечера?

Он отступил от пульта.

Эрна не стала продолжать. Сама приблизилась к изображению.

В левом нижнем углу находился маленький отсек, который Лиэн сначала принял за склад. Там держали культуры для запуска новых садов: живую основу, с которой начинались очистные слои и питание корней. Часть уже находилась в вывезенных образцах. Но резервные линии хранились отдельно, выше основного урожая, в доступном верхнем питомнике.

— Вот это забираем, — сказала Эрна. — По одному закрытому набору каждого вида. Не все ёмкости. Остальное оставляем.

Старший садовник кивнул.

— А маточные рамы?

Эрна долго не отвечала.

За прозрачным полем медленно раскрывался большой бледный цветок. У него было шесть плотных лепестков, почти бесцветных по краям. Лиэн видел, как Эрна следит именно за ним.

— Эту линию вывезли? — спросил он.

— Черенок.

— Он приживётся?

— Не знаю. У него корень слабый.

Она провела ладонью по пульту.

— Этой раме больше лет, чем Таисе. Я принимала её у своего учителя. Думала, передам кому-нибудь, когда руки станут совсем негодными.

Молодой садовник снова подался вперёд.

Эрна подняла ладонь, останавливая его.

— Верхние наборы. Потом выходите.

Они ушли вдвоём.

Лиэн остался рядом с пультом. Линии под его кожей светились бледно: он следил за внешними показаниями, связью с галереей и временем следующего перехода. Все три потока оставались ровными.

Он мог удерживать десятки процессов. Мог передать точную копию собственного наблюдения другому неору. Мог просчитать, как изменится нагрузка на каждую раму, если обрезать её крепления.

И не мог сделать так, чтобы эта женщина не прощалась со своим садом.

Эрна сама погасила нижние рабочие механизмы. Система спросила, оставить ли обычное обслуживание. Она отключила подачу удобрений, сохранила слабую циркуляцию от местного источника. Пока питание держалось, растения могли жить без людей.

— Может, останутся, — сказала она.

Это не было прогнозом. Лиэн не стал поправлять.

К последнему переходу у галереи собрались те, кто весь день задерживался под разными предлогами.

Один искал потерянный крепёж. Другая ждала родственницу, которая уже добралась до приёмной бухты и трижды передавала ей сообщение. Кто-то возвращался проверить, закрыта ли кладовая, хотя вода входила в неё с двух сторон.

Варр перестал торопить их словами.

Он просто брал готовый мешок и оставался рядом, пока хозяин делал последний круг по дому.

Орт помогал распорядителю отмечать вышедших. У имён теперь появлялась новая строка: куда передать связь, с кем сохранить соседство, кто сможет принять решение о вещах, оставшихся внутри.

Мира не присутствовала здесь и ничего не знала об этой странице. Лиэн отправил её предложение, и местные добавили собственные пункты.

Старик из дома над мастерской подошёл со своей дочерью.

Он остановился перед Ортом.

— Запись мне отдали.

— Хорошо.

— Там про отметки детей не сказано.

Орт поднял глаза.

— Их тоже надо сохранить.

— Я сниму, когда это можно будет сделать без риска.

Старик покачал головой и протянул пластину.

— Уже снял. Просто пусть будет ещё одна копия.

Орт принял её.

У последней линии опять были видны два штриха.

Варр смотрел на них с другого конца площадки. Потом отвернулся к проходу.

Когда семьи разместились, Эрна передала садовые наборы принимающему работнику. Небольшой груз прошёл вместе с людьми, не заняв отдельного рейса.

Никто не аплодировал.

За затвором оставалось слишком многое, чтобы этот переход мог выглядеть победой.

Но все, кто вошёл в список ближайших домов, были теперь по безопасную сторону действующего маршрута. Впервые за день у Орта не осталось пустых клеток напротив этих адресов.

Он показал список Варру.

Тот проверил его до конца.

— Здесь имя неверно, — сказал он. — У неё двойная гласная.

Орт исправил.

Варр задержался, будто собирался добавить что-то ещё.

— Кер тоже подписывал свои вещи дважды, — наконец сказал он. — Вечно боялся, что кто-нибудь перепутает.

Орт не ответил сразу.

— Я не знал.

— Ты многого не знал.

Варр забрал пустую корзину и направился к следующему отсеку.

Орт остался у списка. За всё время это была первая вещь о Кере, которую Варр рассказал не как обвинение и не как обстоятельство гибели.

Он не стал идти за ним.

Поздно вечером Роана закончила новую карту.

На ней по-прежнему были неизвестные области. Под материковым хребтом продолжал работать оставленный прибор; наблюдаемое смещение там требовало отдельных решений. Про Иль оставалось больше вопросов, чем ответов. Связь дальнего обвала с первым толчком ещё предстояло доказать или отвергнуть.

Но одна часть карты изменилась окончательно.

У нижних рядов Нарры больше не было успокоительного серого цвета, за которым раньше скрывалось отсутствие сведений. Там обозначили измеренное движение основания, места осмотров и выведенные дома. Рядом появились проверяемые пути дальнейшего переселения и участки, куда пока нельзя направлять людей.

Вместе с картой ушла копия исходных данных. Не только правителям. Тем, кто должен был покинуть дом, тоже.

Лиэн вернулся на берег, когда в учебном центре уже приглушили свет.

Сэна ждала его у окна. Она сидела боком на широком подоконнике, устроив крылья так, чтобы ничто не давило на больное место. Внизу, за стеной, слышалась вода в жилом отсеке.

Он сел рядом.

— Эрна?

— У растений. Устроилась в бассейне и всем мешает неправильно работать.

— Значит, добралась.

Некоторое время они смотрели на огни причала.

Потом Сэна сказала:

— Завтра в Лиоре начинают выводить жителей с первой платформы, которую будут отделять.

Лиэн повернулся к ней.

— Уже выбрали?

— Да. Жилую. Но перемещать будут без пассажиров. Людей сначала перевезут обычными транспортами. Кельма настояла. Вейр проверяет старые связи под домами.

Она показала сообщение. Никакого торжественного объявления. Время начала, ограничения, перечень незаконченных проверок. Тар отдельно приписал, что любой неучтённый общий канал останавливает подготовку, а не отправляется в замечания на потом.

Лиэн прочитал всё дважды.

Утром предстояло разъединять то, что поколения строили как одно целое. Не пустой рассадник. Улицы, где люди выросли, чужие мастерские, кухни, окна, под которыми узнавали соседей по полёту.

Сэна убрала сообщение.

— Знаешь, я раньше думала: если дом может улететь, его невозможно потерять.

— А теперь?

— Теперь думаю, что ему нужно, чтобы было куда прилететь.

За стеной кто-то негромко засмеялся. Потом раздался сердитый голос Эрны: она объясняла ночному дежурному, что растения не надо кормить ещё раз только потому, что они далеко от дома.

Сэна прислонилась к Лиэну.

На причале Рум выключил рабочие огни «Третьего прилива». Остался один фонарь над исправленной ступенькой.

А высоко над берегом, там, где в темноте едва угадывались нижние улицы Лиора, загорелась длинная белая линия.

Не трещина. Не аварийный сигнал.

Рабочие обозначали границу первой отделяемой платформы.

Белая линия обогнула знакомый Сэне изгиб улицы. Она выпрямилась, будто только теперь решилась сказать остальное.

— Там мой дом, — сказала она.


Глава двадцать третья. Улица, которая отойдёт

Утром Сэна обнаружила, что не помнит, закрыла ли дома окно.

Она помнила гораздо менее нужные вещи. Трещину на дне большой чашки. Вечерний свет, который сначала ложился на стену, а потом добирался до края постели. Соседа сверху, певшего во время чистки перьев: начинал он всегда уверенно, а заканчивал так, будто песня неожиданно оказывалась чужой.

Окна в этом перечне не было.

Сэна сидела на кровати в учебном центре, держа обеими руками пустую сумку.

— Я полечу с тобой, — сказал Лиэн.

— Зачем?

Он немного помедлил.

— Помогу собрать вещи.

— Мне не нужна помощь с вещами.

Она сказала резче, чем собиралась. Лиэн не стал доказывать, что нужна. Взял свою куртку, аккуратно просунул в рукав руку с повреждённым запястьем.

— Тогда я буду рядом.

Сэна посмотрела на него и поставила сумку на пол.

— Это другое дело.

Внизу у транспорта спорили двое авиртов. Один утверждал, что возвращение в Лиор ради домашних мелочей означает лишний рейс. Второй вёз туда пустые ящики и объяснял, что рейс всё равно состоится. Спор закончился, когда водитель забрал обоих вместе с ящиками.

Леста проводила Сэну до входа.

— Чашки бери, — посоветовала она.

— У нас здесь есть чашки.

— Здесь есть посуда. Это другое.

Сэна усмехнулась и впервые за утро почувствовала, что может спокойно вдохнуть.

Белая линия оказалась некрасивой.

Ночью с берега она выглядела тонким светящимся ободом. Вблизи распалась на рабочие метки, ограждения, раскрытые панели. Посреди знакомого перехода лежал снятый поручень. На его нижней стороне, никогда прежде не видимой прохожим, чернели следы множества ремонтов.

Через линию всё ещё ходили.

Она пересекала улицу между двумя скамьями. Одна должна была остаться в Лиоре, другая уйти вместе с жилой платформой. На обеих сидели авирты с одинаково усталым видом.

Пахло горячей выпечкой.

Сэна остановилась перед маленькой лавкой. Хозяйка выкладывала лепёшки прямо на чистое полотно, потому что витрину уже разобрали.

— Думала, вы закрылись.

— Я закрылась, — ответила та. — Тесто не согласилось.

Она протянула Сэне ещё тёплый свёрток.

— Ешь. Потом снова забудешь.

День был удивительно ясным. За краем террасы виднелись море, береговые дороги, белые крыши приёмного центра. Всё внизу казалось достаточно близким, чтобы дотянуться, и слишком далёким, чтобы считать своим.

Никто не гнал жителей бегом. Транспорты подходили по расписанию. Семьи выбирали из предложенного временного жилья, некоторые переселялись к родственникам в другие части Лиора. Службы записывали не только тех, кто уехал, но и тех, кто вернулся за оставленным, чтобы вечером не искать человека, уже спокойно спавшего на материке.

У третьего входа над длинной зелёной полосой Сэна замедлила шаг.

Лиэн узнал дверь.

В прошлый раз она открыла её почти с вызовом, будто приглашение в маленькую комнату требовало большей храбрости, чем спуск в аварийную шахту.

Теперь дверь открылась прежде, чем Сэна коснулась замка. Дом узнал хозяйку.

Это почему-то оказалось самым неприятным.

Окно было закрыто.

Сэна рассердилась на него за то, что оно позволило ей полдороги думать о ненужной мелочи.

В комнате ничего не изменилось. На полке стоял сделанный в детстве город. Одна его башня по-прежнему клонилась в сторону, и Лиэн, заметив её, удержался от привычного желания поправить основание.

— Не чини, — сказала Сэна, не оборачиваясь.

— Я не собирался.

— Собирался подумать, как починить.

Она поставила сумку на стол.

Сначала укладывала быстро: документы, инструменты, сменную одежду. Потом взяла чашку, повертела, оставила. Подняла небольшой плоский камень. Лиэн не спросил, откуда он. Сэна сама сказала:

— Первый камень, который я подняла на земле. Мне было совсем мало. Я думала, что у вас там всё такое тяжёлое, потому никто и не летает.

— И оказалась почти права.

Она положила камень в карман.

Оставалось свободное место. Не так много, чтобы увезти комнату, и слишком много, чтобы просто закрыть сумку.

За стеной стукнули. Сосед разбирал широкую спальную нишу. Дерево скрипело, хотя вывозить её никто не требовал: закреплённая мебель оставалась на платформе. Через минуту стук прекратился, раздалось ругательство, затем человек засмеялся сам над собой.

Сэна присела возле детского города.

— Его можно обернуть, — предложил Лиэн.

— Знаю.

— Или оставить здесь, закрепив полку.

— И это знаю.

Она долго смотрела на кривую башню, потом сняла модель целиком.

Под ней оказался светлый прямоугольник. Вокруг поверхность потемнела от времени, а здесь оставалась прежней.

Сэна провела пальцем по границе.

— Я всё время рассказывала тебе, как люблю путешествовать.

— Ты их любишь.

— Да. Когда знаю, что вернусь.

Лиэн взял приготовленную мягкую обёртку. Они упаковали город вдвоём. Башню поддерживала отдельная распорка, и Сэна дважды проверила, не давит ли она на стенку.

В конце она всё-таки забрала чашку.

Вейр ждал их под открытым навесом у границы платформы.

Перед ним стояла табуретка с тремя ножками. Четвёртая лежала рядом.

— Проверка самостоятельности, — пояснил он, поймав взгляд Лиэна. — С ней всё хорошо. С табуреткой плохо.

На столе находилась подробная схема жилой платформы. За последние дни она покрылась исправлениями. Рядом висела другая: отделяемая часть оставалась возле города, удерживаясь собственными системами, а между ней и Лиором возникал свободный промежуток.

На материк её пока не отправляли.

Большая жилая платформа не могла сесть туда, где стоял седьмой рассадник. Береговой двор был проверен для другой массы и другого размера. Вейр произнёс это раньше, чем Сэна успела задать вопрос.

— А зачем отделять сейчас?

— Чтобы повреждение общей системы не заставило её падать вместе с соседями. И чтобы получить возможность уходить, когда подготовят место и путь.

Он показал независимое питание, резерв удержания и свободное пространство, которое отводили под пробу. Надпись «временно» была выведена крупнее остальных.

— Она не становится неуязвимой, — добавил он. — Мы убираем одну зависимость. Остальные придётся обслуживать.

Кельма подошла со стороны перехода. За ней шёл Тин, неся два свёртка.

— Это что? — спросила она у Сэны.

— Дом.

— В такой маленькой сумке?

— Остальное пока большое.

Кельма посмотрела на неё внимательнее, чем обычно, но расспрашивать не стала. Забрала у Тина один свёрток. Внутри были ручные фонари: в пустом жилом квартале предстояло на время гасить привычное освещение и проверять отдельные цепи.

К отделению должны были остаться только назначенные специалисты. Для остальных отвели места наблюдения на соседней террасе. «Странник» обеспечивал рабочие переходы и перевозку оборудования, но тащить жилой квартал на себе не собирался.

Сэна попросилась в команду.

Кельма отказала сразу.

— Состояние крыла мы знаем. Боль в боку тоже сама не исчезла.

— Мне не нужно летать.

— Тогда будешь вести связь с берега платформы, который останется городским. Там нужен человек, понимающий обе команды.

— Ты оставляешь меня смотреть, как другие увозят мой дом.

Кельма не отвела глаз.

— Я оставляю тебе работу, которую ты сейчас можешь выполнить. Дом твой. Ограничения по здоровью тоже твои.

Сэна отвернулась.

Лиэн ждал, что она уйдёт. Но она взяла схему, развернула к себе и начала читать.

Первый день закончился раньше работы.

Сумерки зажгли окна, и лишь тогда стало видно, сколько квартир опустело. В одних хозяева оставили свет, в других отключили всё, что разрешалось отключить. Получилась карта решений, которую невозможно было принять за проект освещения.

На второй день вывезли последних постоянных жителей. На третий возвращались за лекарствами, забытым прибором, чужим мешком, который по ошибке уехал не туда. Вахта сверяла входящих с выходящими. Спальная ниша осталась на месте; сосед Сэны явился забрать только отломанную дощечку, чтобы потом самому её поставить.

Лиэн и Сэна ночевали на материке. От сумки с детским городом она не отходила, пока не нашла для неё полку в комнате. Модель занимала почти всё свободное пространство, и Лиэн однажды задел край локтем.

— Если разрушишь, придётся строить настоящий, — предупредила Сэна.

Он проверил башню и очень осторожно отступил.

В эти дни Нарра продолжала уходить из ближайших к движущемуся основанию домов.

Орт прислал короткую запись из приёмной бухты. За его плечом Варр пытался прикрепить к стене сразу три разновысоких поручня. Моргархи и акводулы пользовались одним проходом, но хвататься за него всем было удобно по-разному. Механический захват Варра работал уверенно; защищённой правой ладонью он лишь придерживал лёгкую отметочную пластину.

— Передайте вашим небесным строителям, — сказал он, заметив включённую связь. — Если начнут делать общий дом, пусть сначала спросит каждый, где у него рука.

Орт хотел поправить фразу, потом передумал.

Сэна переслала запись Вейру.

Тот ответил изображением собственной трёхногой табуретки. Теперь у неё было четыре разные ножки, зато стояла она ровно.

Эрна устроила спасённые культуры в небольшом участке берегового водного хозяйства. Условия подходили не всем растениям. Две линии пришлось держать отдельно; ещё одну она пока не позволяла делить на посадочный материал.

Рум оставался на «Третьем приливе», занимаясь повреждениями после обследования склона. Таиса помогала сверять его старые промеры с новыми точками Роаны. Они не объявили океан разгаданным. На карте появились дополнительные границы, и у некоторых семей впервые нашлось достаточно времени, чтобы выбирать, какие вещи брать.

На четвёртое утро Сэна проснулась раньше сигнала.

Город на полке стоял в темноте.

Сегодня предстояло разъединить настоящий.

В пустом квартале слышались голоса из соседней части Лиора.

Они перелетали через будущий промежуток как обычно, не признавая никаких чертежей. Где-то спорили о доставке еды. Кто-то звал ребёнка. Издалека донёсся звон посуды, и Сэна машинально повернулась в сторону своей улицы.

Её лавка была закрыта.

Тар обошёл границу последним из проверяющих и пришёл к рабочему посту с запылёнными коленями. Он не устроил торжественного доклада. Положил перед Кельмой окончательный список, задержал палец на последней строке.

— Жителей нет. Проходы закрыты. Внутри семь специалистов. Все на связи.

Сэна посмотрела на Лиэна.

Он остался на городской стороне вместе с ней. Его внутренние системы принимали независимые измерения, но прямое управление отделяемой платформой находилось у её собственной команды. Когда он впервые согласился на такое распределение, Сэна испытала облегчение, за которое ей стало стыдно: она не хотела, чтобы его жизнь опять зависела от конструкции, за которую он отвечал.

Равен пришёл без сопровождающей толпы. Повреждённое крыло было уложено в поддерживающую перевязь. Он остановился рядом с двумя жителями, чьи окна выходили на отделяемую улицу, и спросил, хорошо ли видно с их места.

Один ответил, что лучше бы не видеть.

Равен кивнул и остался рядом.

Сэна включила рабочую связь.

Ей казалось, что голос должен дрожать. Он прозвучал ровно.

Питание разделили без заметных перемен. Погасли только наружные декоративные линии, не нужные пустым домам. Потом на внутреннем экране проступили несколько самостоятельных контуров.

Кельма назвала время начала разъединения.

Старые мостки ещё соединяли края, но не несли основной нагрузки. Их убирали по очереди. С каждого снимали последние крепления, поднимали секцию и отводили на городскую сторону.

На месте знакомого пути открывалось небо.

Сэна смотрела на него и никак не могла привыкнуть: вчера здесь можно было остановиться, поставив обе ноги, а сегодня сквозь это место проплывало маленькое облако.

Последним оставался широкий пешеходный переход между скамьями.

Обе скамьи убрали заранее.

На переходе было изображение моря.

Сэна знала его с детства, но ни разу не рассматривала целиком. По дорожному покрытию шли тёмные волны, у края серебрились птицы; дальше начинались просто полосы, по которым удобно было учиться попадать ногой, когда только осваиваешь ходьбу.

Теперь стало видно, что полосы тоже часть рисунка. Длинный берег уходил от лавки к нижней арке, пересекал линию разъединения и продолжался в квартале, который оставался в Лиоре.

Рабочие подняли середину моря.

Под ней оказалась чёрная конструкция, потом пустота. Рисунок распался на два берега.

— Кто его сделал? — спросил Лиэн.

— Не знаю.

Её поразило, что она действительно не знала.

Ты можешь прожить всю жизнь рядом с чужим трудом, узнавать его раньше собственного порога и ни разу не спросить, кому обязан этой знакомостью.

Сэна собралась снять изображение, но рабочая связь позвала её раньше.

Готовность подтвердили с обеих сторон.

Она убрала руку от прибора.

— Последний переход свободен.

Мостовую секцию увели. Жилая платформа осталась рядом с городом, ещё связанная страховочными устройствами и заключительными силовыми соединениями.

Шум Лиора не исчез.

Изменился пол под ногами.

Сэна заметила это по коленям: привычная мелкая дрожь на мгновение стала другой. У неё работала только часть приборов, но тело, прожившее здесь много лет, успело раньше них.

— Передача нагрузки, — произнесла Кельма.

На схеме медленно уменьшались общие усилия. Самостоятельное удержание принимало вес домов, пустых кухонь, зелёной полосы, всех закреплённых вещей, которые жители не забрали с собой.

За спиной кто-то тихо выругался.

Сэна не повернулась.

Беда началась со звука, похожего на разрываемую ткань.

Он был негромким. Его почти заглушил ветер между платформами. Но человек у наружного ограждения пригнулся, а над аркой отделяемого квартала вздулась серая полоса.

Сэна сразу узнала старое солнцезащитное полотно.

Его сняли с общих опор, свернули и закрепили на жилой стороне. Теперь один край вырвало из повреждённой складки. Полотно поползло вверх, захлопало; свободная часть ударила по наружным элементам и выскочила в расширявшийся промежуток.

Кельма остановила отвод.

Платформа уже держалась самостоятельно. Вернуть мост нельзя было. В щель между двумя тяжёлыми сооружениями вошёл плотный поток воздуха, и полотно вытянулось поперёк него.

К рабочему посту ударил хлопок.

Один из наружных приборов исчез с экрана.

— Повторить положение края, — сказала Кельма.

Лиэн вывел независимый обзор. На нём серая ткань закрывала часть обзорной линии, то выпадая из кадра, то возвращаясь. Автоматическое сопоставление краёв отказалось выдавать уверенное расстояние.

Сэна услышала собственное дыхание в микрофоне.

Полотно могло оборваться само. Могло обвиться вокруг страховочной линии. Ждать, пока оно выберет, не собирался никто.

На жилой стороне два инженера двигались к внутреннему выходу под аркой. Сэна видела их значки, но не самих людей.

— Через арку не выходите, — сказала она.

— У нас закреплённый подход.

— Над вами полотно. Оно прикрывает оторванную крепёжную планку.

В очередном взмахе мелькнул тёмный жёсткий край. Планка ударила по облицовке, и вниз посыпались мелкие светлые кусочки.

Сэна знала этот навес. В жару она сидела под ним с чашкой. Опора, к которой тянулись инженеры, находилась снаружи от защитной стенки: к ней было удобно подлетать, но из внутреннего прохода приходилось высовываться.

Она открыла сохранённый осмотр квартала и нашла нижнюю сервисную нишу.

— Доступ к остатку крепления снизу. Из закрытого короба. Вейр, подтверди.

Мастер уже смотрел её изображение.

— Есть. Но направляющая идёт вдоль всей арки.

— Целиком отпускать нельзя, — сказала Кельма. — Удерживаем на жилой стороне.

Лиэн отправил к свободному краю малый ремонтный аппарат. Воздушный поток опрокинул его ещё до того, как тот добрался до ткани. Аппарат выправился, отступил по команде и прижался к защищённой стенке.

Вторая попытка на том же пути закончилась бы так же.

Лиэн сменил подход. Под аркой воздух был спокойнее. Аппарат прошёл низом, закрепился на предусмотренной монтажной рейке и подал короткую удерживающую стропу. Инженер из сервисного короба принял её через инструментальное отверстие.

Сэна видела только руки.

Ей хотелось шагнуть вперёд, расправить крылья, оказаться там, где она всё знала. Больной бок отозвался даже на это невольное движение.

Она упёрлась ладонью в край стола.

— Планка идёт на вас. Подождите.

Тёмный край взлетел.

— Теперь.

Руки исчезли, затем показались снова. Стропа легла вокруг жёсткого остатка крепления. Инженер подтянул её внутрь, второй зафиксировал конец. Они не боролись с ветром собственным весом: усилие приняла рабочая опора.

Полотно ещё хлопало, но планка больше не металась свободно.

После этого с городского поста направили режущий аппарат к повреждённой части, держась вдали от страховочных линий. Лиэн следил за ним, не скрывая от себя, как дрожат собственные пальцы. Устройства слушались мысли точнее рук. Мысли от этого не становились бесстрашными.

Серая поверхность раскрылась длинным разрезом.

Воздух прорвался сквозь неё. Натяжение уменьшилось, и инженеры начали втягивать остаток под арку. Аппарат подхватывал свободные углы, не давая им снова выйти в щель.

Пять минут спустя вместо огромного хлещущего крыла на настиле лежала мокрая от конденсата куча.

Никто не пострадал. Облицовка арки была повреждена, наружный измеритель требовал замены. Продолжать сразу Кельма не разрешила.

Сэна выключила микрофон и наклонилась над столом.

Лиэн хотел обнять её, но она подняла ладонь.

— Подожди. Я ещё там.

Он сел рядом и стал ждать.

Задержка заняла больше двух часов.

Проверяли не только повреждённую арку. Другие свёрнутые полотнища тоже осмотрели заново, часть сняли совсем. Сбережённое утром время пришлось вернуть с избытком.

Сэна выпила воду и съела половину холодной лепёшки. Только после еды заметила, что перестала мёрзнуть.

Кельма подошла к ней, когда связь передали сменному оператору.

— Хорошо вспомнила нижний доступ.

— Я там прятала инструменты, когда училась.

— От кого?

— От Вейра. Он забирал те, которыми мне ещё не разрешали пользоваться.

— Значит, не зря забирал.

Сэна впервые за день засмеялась.

Потом спросила:

— Ты ведь тоже хотела выйти туда сама?

Кельма посмотрела на арку.

— Конечно.

— И?

— У меня есть команда. Было бы странно нанимать хороших специалистов, а потом всё время мешать им своей храбростью.

Она ушла прежде, чем из этого получилась беседа о жизни.

Сэна нашла Лиэна у края поста. Он проверял снимки повреждённого навеса, но перестал, как только она подошла.

— Я злилась утром, — сказала она. — Не на Кельму. На то, что всем нужна какая-то исправная Сэна. А я сейчас другая.

— Мне не нужна другая.

— Эта тоже иногда очень неудобная.

— Я заметил.

Она коснулась лбом его плеча. Осторожно, чтобы не задеть больной бок.

За ограждением рабочий поднимал заменённый измеритель. Несколько жителей принесли на пост еду, потому что ожидание затянулось. Никто больше не спрашивал, почему всё идёт медленно.

К вечеру улица отошла.

Без рывка, почти незаметно для тех, кто смотрел на её дома, а не на промежуток. Разошлись края разрезанного морского рисунка. Между ними поместилась сначала узкая полоса воздуха, потом пространство, которое уже нельзя было перескочить даже мысленно.

Собственные системы платформы удерживали заданную высоту. Страховочные устройства оставались в рабочем положении, но не подменяли её самостоятельность. Команда прошла предусмотренные проверки, затем часть специалистов вывезли служебным транспортом; дежурная смена осталась в защищённом отсеке.

Жителей туда в этот вечер не возвращали.

Никакого рейса к материку ещё не было. Дома стояли в том же небе, но теперь между ними и остальным Лиором проходила новая граница.

Равен долго смотрел на неё.

— В детстве я здесь бегал, — сказал он неожиданно.

Женщина рядом ответила:

— Все здесь бегали.

Он повернулся к ней, словно хотел возразить, и улыбнулся.

На платформе включили ночные рабочие огни.

В окне комнаты Сэны было темно. Она заранее отключила домашний свет, но сейчас почти пожалела: хотелось увидеть знакомое тёплое пятно и сказать себе, что там кто-то есть.

Лиэн стоял рядом.

— Я думал, ты оставишь модель дома, — признался он.

— Зачем?

— Чтобы было к чему вернуться.

Сэна посмотрела на собственное окно.

— У меня там и так осталось достаточно.

Она не стала перечислять.

На материк они вернулись в темноте.

В учебном центре было шумно. Прибывшие авирты устраивались в комнатах, люди переносили дополнительные столы, в водном отсеке кому-то объясняли, почему нельзя закреплять семейный светильник на трубе общего снабжения.

Леста сидела возле входа и раздавала ключи.

— Чашку привезла?

— Привезла.

— Тогда иди спать. Всё остальное сегодня уже сделали.

Возле лестницы молодой авирт держал в руках свернутую подстилку и смотрел на открытое окно. Его семья уже прошла внутрь, а он задержался.

— Здесь низко, — сказал он, ни к кому не обращаясь.

Леста отложила ключи.

— Да.

— Утром можно забыть.

Сэна поняла. В Лиоре он, наверное, выходил прямо в воздух, ещё не проснувшись до конца. Здесь за окном почти сразу начиналась земля.

Она подошла, проверила ограничитель, затем прикрепила к ручке яркую ленту от своей сумки.

— До завтра оставим так. Утром попросим показать площадку для вылета. Я тоже сначала искала привычный выход.

Он потрогал ленту.

— Вы здесь давно?

Сэна оглянулась на Лиэна. Ей вдруг захотелось ответить, что давно, очень давно, хотя она ещё помнила первый вход во временную комнату.

— Недостаточно, чтобы всё знать, — сказала она. — Но дорогу к столовой покажу.

Молодой авирт впервые посмотрел ей в лицо.

Леста подняла оставленный свёрток свободной рукой и сунула ему под мышку.

— Начните с этого. Голодный ты будешь ненавидеть землю ещё сильнее.

Они проводили его к семье. Только после этого Сэна заметила новое сообщение Роаны.

Она не просила срочно собираться. Передала материалы, которые следовало посмотреть до следующего рабочего утра.

Лиэн открыл их в комнате. Сэна устроилась рядом, расстегнув поддерживающую повязку ровно настолько, насколько разрешил врач.

На карте были разделены участки: материковое движение, подводный склон, Нарра, зона толчка возле Иля. Между некоторыми появились новые измеренные связи, между другими по-прежнему оставались промежутки. В приложении лежали данные, полученные за дни подготовки платформы.

Главное сообщение касалось не причины катастрофы.

Движение у Т-4 продолжалось. Сейчас его темп не требовал объявлять немедленное падение Лиора, но прежнюю общую опору больше нельзя было считать надёжным основанием для долгого ожидания. Удалённый прибор под хребтом подтверждал, что локальными ремонтами наверху дело не исчерпывается.

Вейр приложил собственный расчёт.

Внешние жилые платформы можно было готовить к самостоятельному удержанию по очереди. С центральной частью такой приём не проходил. Там старые конструкции были сплетены плотнее, а отдельные системы, пережившие множество перестроек, обслуживали сразу несколько уровней. Это знали и раньше; теперь схема была закончена настолько, чтобы перестать говорить о центре как о следующей большой платформе.

Отделить его целиком имеющимися средствами не получалось.

Сэна увеличила знакомую середину города. Башни, площади, мастерские. Дерево Вейра. Воздушные дворы, в которых молодые авирты учились садиться на поперечном ветре.

В конце сообщения мастер написал:

«Утром будем решать, что необходимо сохранить работающим, а что придётся разобрать. Нужны не только инженеры».

Лиэн выключил изображение.

Некоторое время они сидели рядом в тишине.

Потом Сэна встала, подошла к полке и сняла последнюю мягкую обёртку с основания детского города. Кривая башня пережила дорогу. Она поправила возле неё маленький мостик и отступила.

— Его я строила, чтобы он никуда не двигался, — сказала она.

Лиэн посмотрел на модель.

— А настоящий?

Сэна не ответила сразу.

За стеной кто-то пытался подобрать мелодию на незнакомом инструменте. Ноты выходили неверными, но человек упрямо возвращался к началу. В коридоре послышался голос Эрны, потом чей-то смех. Воду в соседнем отсеке переключили на ночной режим, и её шум стал мягче.

Сэна достала привезённую чашку и поставила на стол.

— Настоящий мы будем строить так, чтобы в нём можно было жить, — сказала она. — Даже если он окажется совсем не похож на этот.

Высоко над берегом горели огни Лиора.

Одной привычной улицы в нём больше не было.

Она держалась рядом, в собственном свете.


Глава двадцать четвёртая. Ниже облаков

Равен приехал на встречу с землёй на подошвах.

Он заметил это уже в зале, когда миновал светлую полосу пола. Остановился, посмотрел на оставленные следы и сделал движение, будто собирался вернуться и стереть их.

— Не надо, — сказала Мира. — Здесь вчера чинили насос. Тебе ещё есть куда стремиться.

Для встречи отвели старую учебную мастерскую. Высокие ворота позволяли провести внутрь водное кресло Тейры, под потолком хватало пространства крыльям, а рабочие столы легко сдвигались. Никаких гербов на стенах не было. Имелась только выцветшая памятка о том, что нельзя оставлять инструмент внутри разбираемого механизма.

Мира сидела, вытянув перевязанную ногу. Рядом стояла чашка с остывшим питьём. Она позвала правителей сюда не от имени принимающего их материка, а как избранная хранительница Иля. После разрушения гавани ей несколько раз приходилось объяснять, что вода смыла здания, но не решения островитян.

Тейра уже устроилась у стола. В прозрачной оболочке возле её шеи двигались крошечные пузырьки. Арен стоял у окна, слушая сообщение, предназначенное только ему.

— Начнём? — спросил Равен.

Арен поднял ладонь, попросив мгновение.

Потом лицо его изменилось.

Совсем немного. Он перестал щуриться, словно далёкий предмет наконец приблизился достаточно, чтобы его различить.

— Дочь попросила принести ей домашнюю подушку, — сказал он.

Тейра ничего не ответила. Просто чуть склонила голову.

Равен отвёл взгляд к окну.

За дни, проведённые среди расчётов, чужих ран и перечней мест, им почти удалось забыть, с какими просьбами каждый пришёл на остров. Арен не сказал, что дочь выздоровела. До этого было далеко. Но теперь в длинной неизвестности появилось не только изменение показателей. Появилась подушка, которую она узнала и захотела.

Мира подвинула к нему свободное кресло.

— Сядь. Хорошую новость тоже надо успеть услышать.

Сэна и Лиэн пришли вместе с Вейром.

Мастер нёс под мышкой длинный футляр. Лиэн решил, что там старые чертежи, и предложил помочь. Вейр покачал головой.

— Не тяжело. Просто неудобно.

Футляр оказался музыкальным.

Внутри лежал узкий духовой инструмент с потёртым мундштуком.

— Зачем? — спросила Сэна.

— Чтобы вы все не забыли, что на схемах живут не схемы.

Он положил футляр под стол, словно пристыдившись собственных слов, и немедленно занялся приборами.

На встречу позвали не только правителей. У дальней стены сидели представители переселенцев из Лиора и Иля, работники береговых служб, двое врачей. Роана расположилась рядом с открытыми материалами наблюдений. Кельма осталась на связи со «Странника»: её судно обслуживало дежурную смену отделённой жилой платформы. Та по-прежнему находилась возле города. Её огни можно было различить через широкие ворота, если знать, куда смотреть.

Сэна нашла её сразу.

Рум прибыл последним. Его переносное водное устройство было рассчитано на короткое пребывание на суше, и он предварительно договорился, сколько сможет оставаться в мастерской. На приглашение он ответил, что капитан одного корабля не представляет всех моргархов.

Мира сказала: значит, пусть представляет один корабль и собственную голову. Обе вещи сейчас пригодятся.

Таиса прошла рядом с отцом, положила на стол сведения о перевозках через восточный проход и села отдельно от него. Рум заметил. Вид у него был такой, будто это стул виноват в том, что стоит слишком далеко.

— Мы не будем сегодня решать, где навсегда поселится каждый, — начала Мира. — И не будем называть временным то, у чего не предусмотрен конец. Нам нужно понять, как уходить из опасных мест так, чтобы после ухода у людей оставалась жизнь.

— У всех, — негромко уточнила Тейра.

— У всех, — согласилась Мира. — Я ещё иногда говорю по старой привычке. Поправляйте.

Равен сел.

Он положил ладони на стол и произнёс то, ради чего приехал:

— Центральную часть Лиора придётся освобождать.

Сэна знала это с вечера.

И всё-таки, услышав вслух, почувствовала, как в груди стало тесно.

Вейр показал город без наружной оболочки.

Без света в окнах, зелёных полос и привычной красоты Лиор напоминал сложенный из множества разных костей скелет. Одни части были старше других на столетия. Новые конструкции не просто крепились к старым: иногда они исправляли их недостатки, иногда скрывали, иногда удерживали то, что по отдельности давно следовало заменить.

— Вот это нельзя снять первым, — сказал Вейр. — Хотя оно кажется ненужным. А вот это можно. Хотя на него всегда смотрят с гордостью.

Подсветилась верхняя часть городского дома собраний.

Равен узнал её раньше остальных.

— Зал высоты?

— Его внутреннее оборудование, облицовка, тяжёлые неподвижные ярусы. Не несущая оболочка. Пока там принимают посетителей, работать нельзя. Если освободить зал, получим доступ к обслуживанию верхнего узла и сможем убрать часть нагрузки.

— Сколько времени это даст?

Вейр убрал изображение верхушки.

— Времени я тебе не продаю. Получим лучшие условия для работы. И больше возможностей вывести оставшееся оборудование. Обещать дни по весу снятых стен я не стану.

Равен медленно кивнул.

Роана объяснила, какие сведения обновились за последние дни. Движение возле Т-4 не остановилось. Наблюдения позволяли выбирать последовательность действий, но не назначать удобную дату, до которой земля обязана вести себя прилично. Из этого не следовало, что Лиор падает сегодня. Следовало другое: продолжать населять его центр, одновременно рассчитывая когда-нибудь отделить целиком, больше нельзя.

Один из представителей авиртов поднялся.

У него были светлые крылья с тёмной кромкой и лицо человека, который последние ночи почти не спал.

— Вы показываете, что разобрать. А я должен вернуться и объяснить, что останется. Не для приборов. Для нас.

— Самостоятельные внешние платформы, если подготовка подтвердит возможность их отделения, — ответил Вейр. — Отдельные сооружения, которые получится сохранить. Оборудование. Материалы.

— Материалы, — повторил авирт. — Значит, город станет материалами.

Сэна почувствовала, как Лиэн чуть подался вперёд. Он хотел сказать, что из материалов можно построить новое. Она коснулась его колена под столом.

Он остановился.

Сейчас это прозвучало бы слишком легко.

— Часть города станет материалами, — сказал Равен. — Да.

Авирт посмотрел прямо на него.

— А вы где будете жить?

— Пока здесь, на берегу.

— Пока.

— Сегодня освобожу рабочие помещения в центре. Жилые тоже. Завтра там начнут подготовку к демонтажу внутреннего оборудования.

В мастерской зашевелились.

Сэна вдруг поняла: до этой минуты многие считали, что освобождать станут чужие квартиры, нижние улицы, небольшие дома. Главное останется вверху. И власть останется там же, откуда будет просить остальных привыкнуть к земле.

Равен только что лишил их этой надежды.

И одновременно впервые дал другую.

Спор о будущем начался с окон.

В принимающих городах имелось достаточно свободных помещений, чтобы расселить ещё часть жителей Лиора. На общей схеме это выглядело почти утешительно. На подробной выяснилось, что в некоторых домах не открываются наружные стены, в других слишком низкие проходы, в третьих до удобной площадки для вылета нужно добираться через несколько закрытых уровней.

— Мы не можем за неделю переделать всё, — сказал распорядитель жилья.

— И не надо всё, — ответила Сэна. — Покажите, что действительно подходит. Остальное не называйте готовым.

Она приблизила изображение одного здания.

— Здесь широкая верхняя галерея. Можно устроить выход, если проверят конструкцию и ветер. А здесь даже хорошая комната окажется клеткой для того, кто привык каждый день летать.

— Но жить можно.

— Можно, — сказала она. — И мы будем. Только не просите благодарить за то, что больше ничего не требуется.

Таиса развернула сведения о водном хозяйстве. У моргархов из Нарры возникала другая беда: места для семей находились, а места для их работы исчезали. Спасённые культуры Эрны занимали небольшую часть прежних садов. Кому-то предлагали жильё в бухте, из которой он не мог добраться до доступного промысла. Кто-то соглашался переехать один, потому что близкие отказывались оставить мастерскую.

— Если перевозить только тела, — сказала Таиса, — через месяц придётся спасать всё остальное.

Отец посмотрел на неё.

Она не заметила. Продолжала объяснять, какие грузовые рейсы можно совмещать с пассажирскими, а какие нельзя. Говорила быстро, без привычки оглядываться на Рума после каждой цифры.

Арен слушал, затем открыл перечень береговых мастерских.

— Здесь есть две свободные производственные линии. Сухие. Снабжение и подъезды готовы. Под водную работу придётся переделывать. Я могу предоставить доступ для обследования сегодня, но не обещаю пригодность до осмотра.

— Кто будет хозяином? — спросил Рум.

— Сейчас хозяин — береговое объединение. Порядок совместного использования придётся согласовать с ним.

— Не с вами?

— Не только со мной.

Капитан почесал щёку.

— Уже похоже на настоящий разговор.

Тейра предложила своих специалистов по водоснабжению. Равен назвал мастерские Лиора, которые можно вывести без остановки систем удержания. Лиэн впервые увидел на одной схеме не потоки эвакуации, а работу, которую могли продолжать прибывающие.

До решения было далеко. Но карта перестала состоять из пустых мест, куда надлежало сложить спасённых.

В перерыве Лиэн вышел во двор.

Ему нужно было проверить сообщение от коллег, но он задержался возле закрытой двери. Из соседнего помещения доносилась музыка. Кто-то перебирал короткую фразу, всякий раз останавливаясь на одной и той же ноте.

Вейр сидел на скамье с инструментом в руках.

— Это ты вчера играл в центре? — спросил Лиэн.

— Пытался.

— Не знал, что умеешь.

— Я тоже пока не уверен.

Мастер попробовал ещё раз. Нота сорвалась в тонкий свист.

— Почему именно сейчас?

Вейр вынул мундштук, посмотрел на свет.

— Жена говорила, что я всё время откладываю то, что не требуется срочно. Потом её не стало. А привычка осталась.

Лиэн молчал.

— Не делай такое лицо, — сказал Вейр. — Давно. У нас была хорошая жизнь. Просто я рассчитывал ещё успеть испортить ей слух.

Он протёр край инструмента мягкой тканью.

Из мастерской вышла Сэна. Увидела футляр, остановилась.

— Ты нашёл его.

— Он всегда лежал на том же месте.

— Я думала, ты отдал.

— Я тоже так говорил.

Она села рядом. Несколько мгновений они смотрели на инструмент, словно тот был третьим собеседником, которому слишком долго не давали слова.

— Домашнее дерево заберёшь? — спросила она наконец.

— Попробую. Если получится без риска для тех, кто будет снимать. Черенок уже есть. Дерево тоже имеет право оказаться тяжелее наших возможностей.

Сэна взяла его за руку.

Лиэн отошёл к воротам. Не потому, что стал лишним. Потому, что не всякую близость следует немедленно делить на всех.

Во дворе Таиса разговаривала с отцом.

— Я останусь на осмотр мастерских, — сказала она.

— У нас подготовка рейсов.

— Я передам маршрутные записи и вернусь вечером.

— Ты мне нужна на корабле.

Таиса открыла рот и закрыла.

Рум посмотрел в сторону, выдохнул через приоткрытые губы.

— Нужна, — повторил он уже иначе. — Но это, видимо, не значит, что я могу держать тебя там всё время.

Она подошла ближе.

— Я не ухожу от тебя.

— Очень жаль. Я уже придумал сердитую речь.

— Сохрани. Я ещё сделаю что-нибудь подходящее.

Рум коротко рассмеялся и прижал лоб к её лбу. На суше этот жест вышел неловким: им пришлось беречь водные устройства у шеи. Они оба это заметили и засмеялись снова.

Лиэн отвернулся к морю.

Впервые за долгое время ему захотелось не успеть больше, а прожить дольше.

После перерыва возник вопрос, на котором разговор едва не закончился.

Береговые службы предлагали единое управление всеми временными поселениями. Это упрощало распределение энергии, воды, жилья и медицинской помощи. На схеме появлялся один центр, от него расходились ясные линии.

Мира попросила увеличить пояснение.

Прочитала дважды.

— Вы хотите, чтобы избранные нами люди стали вашими распорядителями по месту размещения?

— На время чрезвычайных мер.

— На какое время?

— До восстановления устойчивой системы проживания.

— У Иля гавани нет, — сказала Мира. — У Лиора скоро не будет прежнего центра. У части Нарры нет безопасного основания под домами. По этой записи мы можем оставаться вашими подопечными до конца жизни.

Составитель предложения покраснел.

Он не выглядел захватчиком. Он был измученным работником, которому с утра сообщили о трёх несовместимых заявках на одну и ту же линию снабжения. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь наконец получил право сказать всем, в каком порядке действовать.

— Иначе каждый будет требовать своего.

— Каждый и будет, — ответила Мира. — Вопрос в том, останется ли у него право требовать.

Тейра отодвинула кресло от стола на ладонь.

— Без общего порядка мы не справимся.

— Я не против порядка. Я против исчезновения тех, ради кого его наводят.

Равен смотрел на схему.

Лиэн знал этот соблазн. Внутри его собственного мышления подобные задачи решались постоянно: убрать лишнюю развилку, свести несколько условий, выбрать надёжный путь. Только здесь каждая лишняя развилка могла оказаться чьей-то возможностью сказать «нет».

Он отключил предложенное внутренними системами упрощение карты.

— Можно разделить полномочия, — сказал он. — Снабжение координируют службы. Переселение и местные правила согласуют представители самих общин. Отдельно устанавливается, какие ограничения действительно нужны для безопасности. С причиной, сроком пересмотра и тем, кто отвечает за решение.

— Тогда всё будет медленно, — заметил распорядитель.

— Часть решений, — согласился Лиэн.

Он не стал обещать, что справедливость обязательно удобна.

Мира посмотрела на него с неожиданной теплотой.

Составитель схемы потёр лицо ладонями.

— Хорошо. Но когда два совета потребуют одну линию воды, кто решит?

— Начнём с этого случая, — сказала Тейра. — Не с власти над всей будущей жизнью.

Они просидели ещё два часа.

Не создали нового союза, не отменили границы, не договорились любить друг друга. Разделили несколько обязанностей, назначили открытый пересмотр через короткий установленный срок и записали, что аварийное размещение само по себе не меняет принадлежности имущества и права общин управлять своими делами.

Для материалов Лиора завели отдельный учёт. У снятых частей должны были сохраняться происхождение и владелец. Не для того, чтобы каждую старую балку однажды вернуть на прежнее место. Для того, чтобы чужая потеря не превратилась незаметно в чью-то бесплатную добычу.

Рум задержался у этой строки.

— Это покажите в Нарре, — сказал он. — Целиком. Не пересказ.

К середине дня в Лиоре уже знали, что центральную часть собираются разбирать.

Знали не всё.

Сэна увидела запись, которую пересылали друг другу жители: короткий фрагмент разговора, где Вейр произносил слово «материалы», и изображение береговых мастерских. Между ними не было ложного кадра. Ложь возникала в расстоянии, из которого вырезали всё остальное.

«Нас спускают, чтобы забрать город».

Под этой фразой спорили знакомые имена.

Равен смотрел запись молча.

— Выступите отсюда, — предложил один из помощников. — Передадим всем.

— Нет. Я поднимусь.

— Это можно воспринять как подтверждение, что наверху безопасно.

— Мы ещё не закрыли город. Там работают школы, перевозят семьи, идут смены. Я могу находиться там в тех же пределах, что и остальные.

Он повернулся к Вейру.

— Где можно собрать жителей, не мешая работе?

Выбрали центральную распределительную площадь, возле которой останавливались обычные пассажирские транспорты. Внутренний зал открыли для тех, кому трудно стоять; остальные могли слушать из дома. Никаких призывов лететь со всего города не отправляли.

Сэна и Лиэн отправились с Равеном. Вейр остался доводить план работ с инженерами. Таиса ушла на обследование береговых мастерских. Рум вернулся к кораблю до окончания допустимого времени на суше.

Орт связался с ними из приёмной бухты, когда транспорт уже набирал высоту.

За ним в воде двигались тени проходящих семей.

— Варр просит прислать запись об имуществе, — сказал он. — Здесь её ждут.

— Уже отправила, — ответила Сэна.

Орт помедлил.

— И ещё. В Нарре появились свободные грузовые рамки для небольших мастерских. После проверки могут пригодиться вашим. У нас другое крепление, но переделать возможно.

— Кто предложил?

Вместо ответа в изображении появился Варр.

— Не делайте из этого событие. Рамки пустые. Ваши ящики полные. Мне показалось, тут есть связь.

Он исчез прежде, чем кто-нибудь поблагодарил.

Сэна засмеялась.

Лиэн смотрел, как за прозрачным бортом медленно увеличивается Лиор. Город был красив. Не красив напоследок, не обречённо красив, а просто жил: блестел после короткого дождя, выпускал транспорты, отбрасывал тень на облако.

Опасность не обязана менять внешность того, к чему приближается.

На площади Равена встретили без приветствия.

Первой к нему подошла пожилая авиртка с пустым футляром от домашнего прибора.

— Мне сказали, можно взять только две сумки.

Помощник начал объяснять порядок перевозки багажа. Равен остановил его.

— Кто сказал?

Женщина назвала пункт отправления.

Выяснилось: ограничение относилось к одному пассажирскому рейсу, а не ко всему имуществу семьи. Грузовую отправку оформляли отдельно. Ей этого не объяснили, а очередь за спиной шумела, и она постеснялась спрашивать второй раз.

Равен передал футляр помощнику.

— Разберитесь с её отправкой. И проверьте, скольким ещё сказали половину.

На площади стояло больше слушающих, чем ожидали, но проходы пока оставались свободными. Тар вместе с распорядителями следил за ними, не оттесняя людей от выступающего.

Равен не поднялся на высокую площадку. Нашёл место возле информационной стойки, откуда его было видно сидящим и стоящим.

— Я не обещаю сохранить Лиор таким, каким вы его знаете, — сказал он.

Кто-то громко ответил:

— Значит, не можете!

— Не могу.

Признание ударило сильнее возражения.

Сэна увидела, как у ближайшего мужчины напряглись плечи. Он ждал привычного продолжения, в котором невозможное оказывалось временно затруднённым, а утрата переименовывалась в новый путь.

Равен не дал ему этого.

Он рассказал о внешних платформах и центре. О том, что жилая улица уже держится самостоятельно, но её ещё некуда посадить. О временных комнатах, которые не заменяют дома. О работах, ради которых придётся закрывать знакомые места раньше, чем они станут опасны для каждого входящего.

Потом показал решения утренней встречи.

— Они не забирают наш город. Мы будем распоряжаться тем, что удастся сохранить. Но нам понадобится их земля, их снабжение, их помощь. А кому-то из них понадобится наша работа.

— Вы говорите так, будто мы уже согласились жить внизу!

Голос прозвучал из середины толпы.

Равен нашёл говорившего.

— Не все согласились. Некоторые уедут в другие небесные города. Возможности размещения там ограничены. Я не буду выдавать очередь за готовое место.

— А если я останусь?

Теперь стало совсем тихо.

— Пока ваш участок открыт для проживания, вы можете оставаться. Когда его закроют из-за работ или опасности, оставаться там нельзя. Мы обязаны предложить вам доступный выход. Но я не позволю удерживать аварийную часть населённой ради доказательства нашей верности городу.

Авирт опустил взгляд.

Он не выглядел побеждённым. Он выглядел человеком, у которого только что закончился один из способов не верить.

Сэна не собиралась выступать.

Её узнали, когда она помогала пожилой женщине пройти к сиденьям. Кто-то спросил о доме на отделённой платформе. Потом другой голос выкрикнул, что ей легко советовать: её улицу сохраняют целиком.

Она остановилась.

Это было несправедливо.

И отчасти справедливо.

Лиэн стоял в нескольких шагах. Он не двинулся к ней. Только встретился с ней взглядом, давая понять, что услышал.

— Да, — ответила Сэна. — Мой дом пока сохраняется. Я этому рада. И я не знаю, что сказала бы, если бы его сейчас разбирали.

Толпа слушала.

— Я не буду объяснять вам, как правильно терять. Мне самой не нравится земля под окнами. Я всё ещё просыпаюсь и не сразу понимаю, почему комната стоит так тихо.

Кто-то коротко усмехнулся. Узнал.

— Но вчера я работала возле своей улицы и хотела выйти туда, куда мне нельзя было идти с моим крылом. Другие сделали работу вместо меня. Не потому, что им меньше страшно. Потому, что сейчас они могли. А я могла другое.

Она посмотрела на тёмный промежуток между городом и жилой платформой.

— Я хочу ещё летать. Хочу вернуться домой, если это станет возможно. И не хочу, чтобы ради этого кто-нибудь погиб, доказывая мне, что мой дом важнее его жизни.

Больше она ничего не добавила.

Не было общего согласия. Один слушатель ушёл, недовольно качая головой. Двое продолжили спорить у колонны. Женщина с пустым футляром спросила, где теперь искать помощника, и разговор возле неё сразу сделался будничным.

Именно тогда Сэна поняла, что встреча сдвинулась с места.

Люди снова начали спрашивать, что делать.

После выступления Равен повёл их в зал высоты.

Лиэн прежде видел его только на изображениях. Внутри оказалось прохладнее, чем он ожидал. Высокие раскрытые проёмы обрамляли небо, а между ними стояли тяжёлые ярусы старых сидений. Их сделали в те времена, когда большой запас прочности выражали прежде всего большим количеством вещества.

На стене сохранились отметки роста.

Не детского. Здесь измеряли высоту первого самостоятельного подъёма учеников, которые много поколений назад учились управлению ранними городскими системами. Потом обучение перенесли, зал стал торжественным, а отметки оставили как память.

Равен подошёл к одной.

— Эта моя.

Сэна посмотрела.

— Низко.

— Я был очень осторожен.

— Тебе было четырнадцать. Ты зацепил верхний ограничитель.

Равен повернулся.

— Откуда знаешь?

— Вейр рассказывал.

Правитель вздохнул.

— Вот почему я не хотел пускать сюда инженеров.

Он провёл пальцем по короткой черте. Затем открыл небольшой шкафчик у стены, достал старую тренировочную застёжку и положил в карман.

В помещении не было ни тайных сокровищ, ни вещи, способной оправдать риск целого города. Было место, в котором он прожил часть собственной жизни и привык быть тем, кем его знали другие.

Помощник спросил, какие предметы перевезти в новый рабочий кабинет.

Равен оглядел ярусы.

— Стол не надо.

— Он исторический.

— Пусть специалисты решат, как его сохранить. Для работы найдётся другой.

Он снял с боковой панели личный знак доступа.

Погасла небольшая светлая линия.

Не город. Не власть. Всего лишь одно разрешение, действовавшее много лет.

Сэна почему-то отвела глаза.

— Можно попросить? — сказал Лиэн.

Равен кивнул.

— Не называйте береговой кабинет временным дворцом. Здесь и так боятся, что вы переедете вместе со всем прежним расстоянием до остальных.

Правитель усмехнулся без веселья.

— Ты предлагаешь обойтись без дворца?

— Для начала без названия.

Равен некоторое время смотрел на него.

— Пожалуй, это мы ещё можем себе позволить.

Внизу, у выхода к транспорту, работал небольшой стол отправки вещей.

Сюда принесли то, что не помещалось в обычные сумки. Музыкальные инструменты, рабочие рамы, семейные таблички, старую длинную доску, на которой несколько поколений учились раскладывать крыло. Каждую вещь отмечали. Некоторые владельцы стояли рядом, пока не видели, как крепится их ящик.

Равен задержался возле мальчишки с тёмной краской под ногтями.

Сэна узнала его. Надпись на рассаднике давно смыли, но ей показалось, что он всё ещё ожидает вопроса именно о ней.

Рядом стоял его отец, монтажник со светлыми крыльями.

— Уезжаете? — спросила Сэна.

— Сегодня семья. Я после смены.

— Куда?

Он назвал подготовленное жильё на берегу, не в учебном центре.

Мальчишка держал маленькую коробку.

— Что везёшь? — спросил Равен.

— Ничего.

— Хорошая вещь. Места немного занимает.

Мальчишка поколебался и открыл крышку.

Внутри лежали фигурки летательных аппаратов. Одна сломалась, её крыло было неровно приклеено.

— Сам делал?

Он кивнул.

Равен достал тренировочную застёжку, повернул в пальцах. Сэна уже решила, что он отдаст её ребёнку, устроив красивый жест, но правитель убрал вещь обратно.

— А я вот это забираю, — сказал он. — Тоже старое.

Мальчишка посмотрел с интересом.

Им обоим было что нести.

Никто не должен был изображать, что его прошлое помещается в чужой подарок.

К вечеру на берегу освободили для городского управления три комнаты рядом с транспортной службой.

Из одной пришлось вынести учебные макеты. Из другой не успели убрать огромный шкаф, и первое совещание Равен провёл боком к столу: повреждённое крыло не помещалось между спинкой и стеной.

Леста, пришедшая проверить списки прибывающих, посмотрела на него и потребовала переставить мебель.

— Мы не можем сейчас отвлекать работников, — начал помощник.

— Тогда ты будешь весь вечер слушать, как он терпит, — сказала она. — А завтра он будет злой. Передвинь стол.

Помощник посмотрел на Равена.

Тот молча встал.

Стол передвинули.

В город ушло распоряжение о поэтапном освобождении центральных жилых уровней. К нему прилагались не только сроки очередных участков, но и действительные места размещения, грузовые окна, условия возвращения за вещами там, где доступ ещё разрешён. План оставлял возможность ускорить уход при ухудшении наблюдений. За его пределами не обещали безопасности.

Одновременно начали готовить зал высоты к работам. Не снимать оболочку, не резать вслепую старые связи. Освобождать то, что инженеры уже проверили, и открывать доступ к тому, что пока требовало изучения.

Сэна прочитала распоряжение в коридоре.

— Теперь это случится, — сказала она.

Лиэн не спросил что.

За её спиной две женщины обсуждали, можно ли поставить общий стол между их новыми комнатами. Они ещё не знали друг друга утром. Теперь спорили о том, у кого останется проход к окну.

— Пойдём? — спросил он.

— Куда?

— Домой.

Она посмотрела на него резко.

Он хотел исправиться, назвать учебный центр, временную комнату, полку с моделью. Не успел.

Сэна взяла его здоровую руку.

— Только сначала к воде.

У берега пахло влажным камнем.

Они сели на низкую стенку, достаточно далеко от кромки. После Иля Лиэн невольно замечал пути вверх при каждом приближении к морю. Теперь один проход находился за спиной, другой вёл вдоль служебных зданий. Он отметил их и заставил себя перестать проверять.

Сэна сняла обувь.

— Земля всё-таки неудобная.

— Я передам.

— Кому?

— Пока не решил. Управление у неё распределённое.

Она засмеялась и прислонилась к нему здоровой стороной.

Вдалеке двигался огонёк «Третьего прилива». Корабль готовили к следующим перевозкам, но сегодня он оставался у берега. На нижнем уровне станции Таиса и мастера обсуждали будущую водную рабочую площадку. В приёмной бухте Орт помогал новой семье разобраться с местными проходами; Варр учил подростка не хвататься за чужой механический захват, как за поручень. Эрна проверяла растения и ругалась на свет, которому не доверяла с первого дня.

Ничего из этого Сэна сейчас не видела.

Но знала, что они там.

И мир впервые за последние недели не сжимался до места, где опять что-нибудь нужно удержать.

Лиэн осторожно поцеловал её возле виска.

— Я сегодня едва не сказал, что мы построим лучше.

— Я знаю.

— Ты остановила.

— Потому что ты не знаешь, что для меня лучше.

Он кивнул.

Она повернулась к нему.

— И я пока не знаю.

Некоторое время они слушали воду.

Потом Сэна коснулась его губ своими. Без торопливости, с которой прежде цеплялись за короткое время между вызовами. Он обнял её осторожно, помня о боку и крыле. Ей надоело осторожное движение, и она сама устроила его руку так, как было удобно.

— Вот так, — сказала она.

Это оказалось проще любого признания.

Ночью пришло сообщение из Лиора.

Сэна открыла его сразу, ожидая рабочую тревогу.

Тар прислал изображение зала высоты. Торжественные светильники были выключены. На полу лежали защитные настилы, возле стен стояли ящики. Двое мастеров проверяли крепления первого ряда сидений. В центре осталась открытая полоса, через которую виднелось далёкое тёмное море.

Под изображением было написано:

«Личные вещи вывезены. Помещение передано рабочей смене».

Сэна долго смотрела.

В комнате Лиэн уже спал. Его повреждённая рука лежала поверх одеяла. На полке стоял маленький город с кривой башней, а рядом сохла её чашка.

Она погасила экран.

За стеной снова зазвучал инструмент Вейра.

На этот раз трудная нота получилась.

Мастер остановился, словно сам не поверил, потом повторил всю короткую мелодию сначала. Медленно, с ошибкой в другом месте, но до конца.

Сэна легла рядом с Лиэном и закрыла глаза.

Высоко над берегом Лиор ещё держался.

Впервые его спасали, не обещая, что он останется прежним.


Глава двадцать пятая. Последний адрес

На пятое утро после переезда городского управления Сэна проснулась оттого, что Лиэн целовал её в плечо.

— Если опять зовут, скажи, что я умерла, — пробормотала она.

— Зовут меня.

— Тогда я вдова. Мне положен выходной.

Он тихо засмеялся. Сэна открыла один глаз, поймала его за ворот и заставила наклониться ещё раз.

В комнате было светло. Подоконник они делили уже не поровну: на её половине стояли чашка, две коробки, разобранное крепление и маленькая башня, которую она наконец сняла с модели, чтобы выпрямить. На его лежала одна пластина связи. Вчера Сэна великодушно предложила подвинуть пластину, чтобы ему стало просторнее.

За окном начинался обычный береговой день. Над дорогой поднимались грузовые аппараты. В водном дворе меняли фильтры. Эрна уже успела с кем-то поссориться и теперь объясняла тому же работнику, почему он всё-таки молодец.

— Сегодня последние жилые уровни? — спросила Сэна.

Лиэн кивнул.

За четыре дня из центральной части Лиора вывезли большую часть жителей. Одни уехали на берег, другие дождались места в соседних небесных городах. Остались небольшие группы, работники перевозок и те, кому требовалось сопровождение. Их отправка была расписана до вечера.

Не все центральные помещения собирались закрыть одновременно. В городе оставались системы удержания, мастерские, дежурные посты. Но адресов, по которым кто-то ночевал, должно было стать меньше ещё на несколько сотен.

— Я принимаю школьную группу, — сказала Сэна. — Меня повысили. Теперь я отвечаю за тех, кто знает всё лучше взрослых.

— Значит, у тебя уже есть опыт.

Она толкнула его здоровым плечом.

У двери Лиэн остановился.

— Вечером поедим где-нибудь не из общей посуды?

— Ты приглашаешь меня?

— Пытаюсь.

— Тогда не говори про посуду. Говори, что хочешь побыть со мной.

— Хочу побыть с тобой.

Сэна посмотрела на него уже без улыбки.

— Я тоже. Возвращайся.

Она сказала это просто. Не как предчувствие, не как обещание судьбе. Впереди было много работы, и ей хотелось, чтобы после неё он снова открыл эту дверь.

Лиор встретил Лиэна запахом горячего завтрака.

На распределительной площади ещё работала маленькая кухня. Хозяин решил не закрывать её, пока не уйдёт последняя смена, и теперь ругался с перевозчиками, которые собирались забрать его большой нагреватель.

— После обеда, — говорил он. — Вы мне написали после обеда. Не потому, что я медленно читаю, а потому, что я вас до обеда кормлю.

Тар, проходивший рядом, остановил тележку с уже приготовленными креплениями.

— После обеда, — подтвердил он.

Хозяин протянул ему свёрток.

— Этот вчера не заплатил.

— Кто?

— Ты. Сегодня тоже можешь. Потом найду.

Тар сунул завтрак под мышку и пошёл дальше. На его рабочей одежде осталось светлое пятно от снятой облицовки. В последние дни он успел поработать и проверяющим, и грузчиком, и переводчиком между двумя мастерами, которые говорили на одном языке, но ненавидели чужие крепления.

В зале высоты стало слышно эхо.

Тяжёлые сиденья убрали. Там, где прежде возвышались ярусы, открылись низкие проходы и старые служебные ниши. Стена с отметками ученических подъёмов оставалась на месте. Вейр настоял: сначала обследовать, потом решать, можно ли снять её целиком. Равен в это решение не вмешивался.

У открытого прохода стояли три ящика. На каждом было написано, откуда он взят и кому принадлежит содержимое.

Лиэн заметил маленькую приписку на среднем:

«Внутри стекло. Да, даже если очень торопитесь».

Вейр сидел на перевёрнутом контейнере.

— Ты завтракал?

— Да.

— Врёшь плохо. Возьми у Тара половину.

— Это мой долг, — возразил Тар.

— Тогда половину долга.

Пока они ели, мастер показывал ход работ. За минувшие дни удалось освободить доступ к верхнему узлу и проверить несколько связей, сведения о которых раньше приходилось собирать по разным архивам. Центральная часть не стала отделяемой. Зато инженеры наконец могли обслуживать её, не пролезая сквозь чужие комнаты и не останавливая жилые линии по одной.

Сегодня предстояло перевести опустевшие уровни на рабочий режим: оставить свет у проходов, связь, необходимые защитные системы, убрать лишнее потребление. Обычная операция на каждом участке. Необычной её делало количество участков, которые ещё вчера назывались домами.

— Главная опасность? — спросил Лиэн.

Вейр посмотрел на него поверх прибора.

— Решить, что пустой город проще живого. В живом тебе хотя бы кто-нибудь крикнет, если ты выключишь не то.

В приёмной бухте Варр ждал Орта возле небольшого пассажирского перехода.

На повреждённой ладони у него ещё держалась защитная плёнка. Механический захват он сложил вдоль тела, чтобы никто не цеплялся за него в тесноте.

— Сестра приехала, — сказал он.

Орт остановился.

За последние дни они вместе проверяли проходы, искали потерявшийся груз, сопровождали семьи. Иногда Варр раздражённо просил его подать инструмент. Иногда Орт угадывал просьбу раньше, чем она звучала. Ни разу они не заговорили о том, ради чего Варр теперь стоял перед ним.

— Хочет увидеть меня?

— Хочет услышать. Это не одно и то же.

Орт кивнул.

Сестра Варра ждала в комнате для коротких встреч. Здесь вода почти не двигалась; звук не уносило в соседние отсеки. Она была похожа на брата линией рта, но смотрела иначе. Не вызывающе. Внимательно, словно заранее решила запомнить всё, что он попробует пропустить.

На её коленях лежала узкая пластина с письменным свидетельством Орта.

— Это вы составили?

— Да.

— Здесь написано: вы видели, что Кер двигался, когда начали закрывать.

— Видел.

— А мне сказали, что за затвором уже никого живого не было.

Орт чувствовал Варра у себя за спиной. Тот не сел и не ушёл.

— Это было неправдой.

Женщина провела большим пальцем по краю пластины.

— Вы говорили иначе тогда?

— Написал в первом сообщении. Потом эти слова убрали. Я знал.

— И согласились?

Он мог бы ответить, что не соглашался. Что спорил, что ему объясняли, что решение уже принято. Всё это оставляло удобное место, куда можно было спрятать главное.

— Не добился, чтобы их вернули. Потом ушёл.

Она подняла глаза.

— А он не ушёл.

— Нет.

Долгое время было слышно только слабое гудение воды за стеной.

Орт боялся вопроса о последних словах. Он уже приготовился снова сказать, что ничего не слышал. Но женщина спросила другое:

— Почему вы решили рассказать сейчас?

Орт повернул голову к Варру, потом заставил себя снова смотреть на неё.

— Потому что ваш брат заставил меня перестать обходить это место.

— То есть сами бы не пришли?

Он не знал честного ответа, который сделал бы его лучше.

— Возможно, нет.

Она положила пластину рядом.

Варр сжал пальцы правой руки и тут же разжал: ладонь ещё болела.

— Я не стану говорить вам, что понимаю, — сказала женщина. — Вы говорите о восемнадцати. Я знаю только одного. Может быть, я несправедлива к остальным. Сейчас у меня не получается иначе.

Орт склонил голову.

Она заметила и резко произнесла:

— Посмотрите на меня. Я не хочу разговаривать с вашим раскаянием. Оно всё время смотрит в пол.

Он поднял глаза.

— Мне нужен ваш голос на записи. Те же слова. Чтобы никто потом не объяснял, что я неверно прочла.

— Хорошо.

— И копия первоначального сообщения, если она сохранилась. Не обещайте найти. Проверьте.

— Проверю.

Когда запись закончилась, она выключила прибор сама.

— Теперь я хочу остаться с братом.

Орт вышел.

Ни облегчения, ни отпущения ему не дали. Впервые за много лет это показалось правильным. У произошедшего были другие владельцы, кроме его памяти.

Сэна встретила школьную группу у верхней площадки берегового центра.

Прилетело девятнадцать детей. Младшие добрались транспортом, старшие спустились с сопровождающими по разрешённому воздушному пути и теперь разом изображали, что совершенно не устали.

Учительница пересчитала их, не доверяя отметкам на собственном приборе.

— Можно было просто спросить, — сказал высокий мальчик с пёстрыми крыльями. — Мы бы ответили.

— Ты вчера ответил дважды. За себя и за приятеля.

— Он был рядом.

— Он был в кладовой.

Сэна проводила их к зданию. Здесь заранее открыли широкую наружную галерею, поставили сиденья без высоких спинок и убрали свисающие светильники. Работники потратили на это два дня. До полной удобности ещё оставалось далеко, но впервые помещение готовили не для отвлечённого количества прибывающих, а для конкретных крыльев, привычек и шумных голосов.

У двери самая маленькая девочка остановилась.

— А когда обратно?

Учительница присела перед ней.

— Сегодня не обратно.

— Завтра?

— Пока не знаем.

Девочка посмотрела на сумку, которую держала обеими руками. Потом молча поставила её у стены.

Сэна вдруг увидела себя утром возле полки с моделью. Только у неё было больше слов, которыми можно заслониться от такого же вопроса.

Из соседнего помещения вышел неорский мальчик. На шее у него блестел учебный знак. Он остановился перед крылатой группой и спросил:

— Вы будете учиться с нами?

— Нам сказали, отдельно, — ответила учительница. — Пока узнаем ваше расписание.

— У нас сейчас площадка свободна. Только там мяч вашими крыльями нельзя ловить. Он тонкий.

Пёстрый мальчик возмутился:

— Крыльями вообще мяч не ловят.

— А чем?

— Руками. У нас они есть, если ты заметил.

Неор посмотрел на его руки, принял поправку и повёл показывать площадку.

Сэна удержала учительницу, собиравшуюся немедленно вмешаться.

— Они пока справляются.

Через несколько минут выяснилось, что правила игры тоже разные. Переговоры оказались шумнее вчерашнего разговора правителей. Однако ни один из участников не предложил сначала дождаться полного взаимопонимания.

Сначала неорские дети попытались передать правила привычным для них способом. Несколько мгновений молчали, переглядываясь, пока пёстрый мальчик не спросил, над чем они смеются.

— Мы не смеёмся, — ответил его новый знакомый. — Объясняем.

— Кому?

Мальчик понял ошибку и покраснел. Его внутренний помощник уже согласовал с товарищами порядок очереди, но для тех, кто стоял рядом с крыльями за спиной, на площадке ровным счётом ничего не произошло.

— Сейчас покажу.

Он вывел схему в видимый свет. Авирты окружили её. Самая маленькая девочка, недавно поставившая сумку у двери, ткнула пальцем в одну из линий.

— Здесь нельзя повернуть.

— Почему? Здесь больше места.

— Если летишь, то нельзя. Надо сначала вот так.

Она показала рукой дугу. Неорский мальчик попросил повторить, затем изменил схему.

Пёстрый стоял рядом и старался выглядеть так, будто поправка была слишком очевидной, чтобы он сам тратил на неё слова.

Сэна улыбнулась. Учительница тоже.

— Они не ленятся говорить, — тихо пояснила Сэна. — У них просто есть ещё один способ.

— А у нас есть способ не замечать, что другим он недоступен, — ответила подошедшая береговая наставница. — Сегодня впервые поймали себя раньше меня.

На площадке началась пробная игра. Через два броска мяч оказался на низкой крыше. Пёстрый собрался взлететь, но маленькая девочка удержала его за рукав.

— Сейчас их очередь.

Он остановился с таким видом, будто добровольно отказался от победы на великом состязании.

Неорский мальчик принёс длинный лёгкий шест и достал мяч. Обошлось без чудес. Потом подошёл к сопернику и спросил, трудно ли складывать крылья, когда сердит.

— Очень, — признался тот.

Этого не было ни в одной схеме.

Сообщение от Роаны пришло незадолго до полудня.

Не общий сигнал бедствия. Адресное уведомление рабочим постам Лиора и службе перевозок.

Лиэн прочитал его в нижнем коридоре зала высоты. Там всё ещё пахло древесной отделкой, снятой со стен, и рядом лежали последние длинные панели, приготовленные к отправке.

У Т-4 изменился темп движения основания. Измерения подтвердили с двух независимых точек. Это не позволяло назначить минуту отказа, но отменяло прежний запас, на который опирался дневной порядок работ. Роана рекомендовала ускорить вывод оставшихся жителей и сократить время пребывания необязательных смен в центре.

Вейр прочитал, не меняя выражения лица.

Потом закрыл перечень имущества, которое собирались забрать во второй половине дня.

— Всё незакреплённое оставляем на месте. Проходы освобождаем. Грузовые рейсы после ближайшего превращаем в пассажирские, если транспорт пригоден. Не наоборот.

Тар уже связывался с перевозчиками.

Лиэн посмотрел на стену с отметками.

Мастер заметил.

— Она подождёт.

Он не сказал, что они обязательно вернутся.

С земли пришло подтверждение Равена. Режим пребывания в центральных уровнях менялся. Оповещение должно было назвать действительные пункты отправки и объяснить причину ускорения, не превращая ограниченный вывод в приказ всему небу разом лететь вниз.

Через минуту над коридором заговорил знакомый городской голос.

Лиэн видел, как двое работников остановились посреди движения. Один всё ещё держал край панели, второй уже отпустил. Панель наклонилась, они вместе поймали её и поставили к стене.

Затем оба одновременно спросили, где сейчас их семьи.

У Равена в береговом кабинете не помещались крылья посетителей.

Дверь оставили открытой. Помощники перенесли часть работы в коридор, где теперь выясняли, какой транспорт может принять сидящих пассажиров, где заканчивается смена врачей и кому нельзя обещать перелёт без сопровождающего.

Равен связался с Роаной.

— Нужно объявлять эвакуацию всей береговой полосы?

— По этим данным нет. Мы следим за конкретным участком. Не переносите его состояние на все основания и весь берег.

— А центральный Лиор?

— Ускорение вывода оправданно. Катастрофу на ближайший час я не предсказываю. Безопасный час тоже не выдам.

Он поблагодарил и отключился.

На соседней стене уже двигались обозначения рейсов. Помощник предложил поднять правительственный транспорт и забрать с центральной площади работников управления, задержавшихся при передаче архива.

— Забирайте по общему порядку, — сказал Равен. — Транспорт отдайте перевозчикам. Они знают, кого он сможет взять.

Потом увидел сообщение с островного списка пропавших, отложенное Мирой для обсуждения, и на мгновение зажмурился.

Жизнь не ждала, пока закончится одна беда. Она продолжала предъявлять остальные.

Леста пришла с двумя помощницами и без приветствия забрала освобождённую комнату.

— Здесь будут искать родных, — объявила она.

— У нас для этого есть служба, — сказал молодой распорядитель.

— Прекрасно. Пусть сядет сюда. Там очередь в дверях, а тут стулья пустые.

Равен отодвинул собственные бумаги.

Через десять минут в его прежнем рабочем кресле сидел подросток и слушал голос матери. Она оставалась в Лиоре на последней хозяйственной смене. Увидев сына, первым делом спросила, ел ли он.

Подросток сердито сказал, что сейчас не время.

Равен отвернулся к карте, чтобы не мешать им спорить.

В городе не началась паника.

Началось то, что гораздо труднее показать на общем изображении.

Кто-то слишком быстро шёл и задевал сложенные вещи. Кто-то возвращался от посадки, вспомнив лекарство. Кто-то требовал снова прочесть сообщение, потому что с первого раза слышал только слово «ускорить». Две соседки спорили, кому нести общий ящик. Работник кухни раздавал всё, что осталось горячим, и никому не разрешал платить.

Лиэн с Таром проверяли нижний путь от освобождаемых мастерских к пассажирскому узлу. Вейр работал в верхнем посту с дежурными инженерами. Его задача состояла не в том, чтобы героически остаться последним, а в том, чтобы точно знать, какие системы ещё нужны тем, кто уходит.

У дверей одной мастерской лежал опрокинутый стеллаж.

Не от толчка. Его неудачно потянули при упаковке. Длинные полки перекрыли половину прохода, и женщина с неподвижным крылом не могла протиснуть своё кресло.

Лиэн остановился возле захвата грузовой рамы.

Он уже привык беречь повреждённую руку, но всё равно первым движением потянулся сам. Боль отозвалась раньше, чем пальцы сомкнулись.

— Даже не пробуй, — сказал Тар.

Они позвали двух монтажников, освободили нижнее крепление и отодвинули стеллаж рамой. На это ушло меньше минуты. Лиэн помог женщине развернуться, удерживая кресло здоровой рукой.

— Я торможу всех, — сказала она.

— Это полка тормозит всех, — ответил Тар. — У вас она не числится родственницей?

Женщина неожиданно рассмеялась.

Они проводили её до следующего поста.

Когда Лиэн вернулся, один из монтажников пытался поднять с пола небольшой свёрток. Развернул ткань, посмотрел и выругался. Внутри был старый хрупкий сосуд, разбитый пополам.

Лиэн хотел предложить восстановление.

Монтажник опередил:

— Не надо. Я знаю, что склеивается.

Он собрал куски, завернул и пошёл к выходу.

Сэна получила сообщение, когда школьники наконец договорились играть по очереди в обе игры.

Она отвела учительницу в сторону, показала сведения. Та быстро проверила, чьи родители ещё наверху, и попросила не включать общий экран перед детьми.

— Не скрывать, — уточнила она. — Только сначала скажем сами.

Сэна кивнула.

Затем пришёл вызов с воздушной площадки. Часть прибывающих рейсов перенаправляли к соседним зданиям: требовалось разводить посадки, сопровождать пожилых, объяснять новым экипажам береговой ветер.

Сэна посмотрела на собственное крыло.

Ей хотелось взлететь. Не ради подвига. Наверху начинался привычный ей мир задач, а здесь нужно было стоять возле чужих дверей и показывать, куда идти.

Она поймала себя на презрении к этой работе и рассердилась.

Врач не разрешал ей вести группу в порывах, принимать чужой вес, долго держаться в воздухе. От того, что стало страшнее, ткани не срастались быстрее.

Сэна взяла переносную карту площадок и пошла к посадочному краю.

Первый прибывший пилот намеревался опустить аппарат у широкой стены, где было удобнее разгружать багаж. Она остановила его: между двумя зданиями поток разворачивался, и раскрывающиеся крылья пассажиров попадали как раз в эту полосу.

Аппарат переставили.

Из него вышла пожилая женщина, подняла лицо к пустому небу и вдруг начала дрожать. Сэна подошла, не касаясь её без спроса.

— Вам помочь?

— Я знаю, где я, — ответила женщина. — Не надо говорить.

— Хорошо.

— Только постойте.

Сэна осталась рядом.

Следующий рейс уже шёл на посадку. Она передала встречу другому сопровождающему и продолжала стоять, пока женщина сама не протянула руку.

Орт вышел из комнаты встреч и некоторое время не мог понять, куда ему теперь идти.

Привычная работа обычно подхватывала его раньше, чем успевал начаться этот вопрос. Проверить проход. Помочь с грузом. Найти того, кто заблудился. Сегодня вокруг тоже было достаточно нужного, но он стоял неподвижно, и вода казалась слишком тёплой.

Варр появился через несколько минут.

— Она уедет к вечеру, — сказал он. — Запись оставила себе.

— Я займусь первым сообщением.

— Займись.

Варр хотел отплыть, затем остановился.

— На работу сейчас не ходи.

Орт посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что ты ничего не видишь. Я тебя дважды позвал.

Орт не слышал.

На стене вспыхнуло сообщение для приёмных служб: прибывают дополнительные группы из Лиора, часть переводят через приморский узел. Водным экипажам предлагалось помочь с нижними причалами и доставкой лёгкого имущества, чтобы не занимать пассажирские места.

Орт двинулся к списку.

Варр перегородил дорогу.

— Сядь.

— Там нужны...

— Не ты. Другие тоже умеют.

Орт медленно опустился на широкую опору у стены.

Варр связался с дежурным и сообщил, что ближайшую смену придётся перераспределить. Не назвал причины. Не сделал из чужого состояния новость для всех.

Потом сел на противоположной стороне прохода.

Орт поднял голову.

— Ты можешь идти.

— Знаю.

Они просидели так недолго. Между ними двигались семьи, проходили тележки, чей-то ребёнок пытался удержать сразу три плавающие игрушки.

Варр не простил его. Орт не принял молчание за обещание.

Но когда мимо пронесли тяжёлый ящик, Варр первым убрал свою ногу с дороги и предупредил Орта, чтобы тот тоже подвинулся.

К середине дня на центральной площади Лиора осталось меньше голосов.

Последний рейс с жителями задержался из-за несходящихся отметок. По перечню в одном из нижних домов оставался мужчина. Соседи утверждали, что он уехал раньше; у него сменился прибор, и отправку записали с другим знаком.

Тар не разрешил закрыть участок по предположению.

Проверку начали сразу с двух сторон. Берег искал прибывшего, городская группа шла по указанному адресу. Лиэн отправился с ней. Дом находился недалеко от мастерских, которые они только что освободили.

Внутри было непривычно жарко. Наружные створки закрыли перед уходом, а домашний обогреватель продолжал исправно выполнять вчерашнюю задачу.

На столе лежала открытая книга. Не редкость, не архивный документ. Обычное домашнее чтение с заложенным уголком. Возле двери стояла одна тапка.

Они осмотрели комнаты, кладовую, общий переход. Позвали хозяина. Никто не ответил.

С берега пришло изображение: мужчина нашёлся. Сидел среди прибывших, сердился на заменённый прибор и не понимал, почему из-за него беспокоится половина служб.

Тар внес исправление сам.

Лиэн отключил обогреватель и уже выходил, когда услышал тонкий скребущий звук.

Под скамьёй шевельнулась небольшая птица. Не авирт. Обычная городская птица с серым хохолком. Она забилась сюда через открытый проём, прежде чем створки закрыли, и теперь прижималась к дальней ножке.

— Мы возвращаемся, — сообщил Лиэн в связь. — Адрес проверен. Ещё минута.

Он открыл наружную створку, отступил. Птица не двигалась.

Один из работников снял с пояса мягкую ткань. Они осторожно отгородили тёмный угол, оставив свободным путь к свету.

Птица выскочила так быстро, что Лиэн едва успел повернуться. На мгновение села на край створки, потом исчезла над пустой улицей.

— Всё? — спросил работник.

Лиэн ещё раз посмотрел на книгу.

Взял её, записал вместе с адресом и положил в небольшую сумку находок у выхода. Тапку тоже. Почему-то именно её было невозможно оставить.

В нижнем посту ожидали подтверждения.

Оставшиеся жилые участки были проверены. Последний транспорт с жителями ушёл. На площадях и переходах работали только назначенные смены, численность которых теперь можно было проверить не по адресам, а по личному присутствию.

Вейр разрешил следующий этап.

Сначала погасли рекламные и праздничные огни. Потом закрылись обычные пассажирские маршруты между пустыми жилыми уровнями. Там, где раньше можно было свернуть домой, появились знаки рабочего доступа.

Внешние платформы, ещё связанные с городом, продолжали жить по своим ограничениям. Отделённая улица Сэны оставалась неподалёку под самостоятельным наблюдением. Она не отправилась в полёт оттого, что стало тревожнее в центре: для неё по-прежнему готовили место, которое нужно было проверить, а не просто назвать свободным.

Лиэн стоял у пульта вместе с Таром.

Они отключали бытовые линии по одной, после подтверждения с каждого участка. На несколько минут работа стала удивительно тихой. Никто не произносил больших слов. Называли номер, отвечали, ждали изменения, проверяли.

Затем город слегка качнулся.

Не рухнул. Не сорвался вниз. Движение было настолько небольшим, что прежде многие приняли бы его за обычную поправку удержания.

Сейчас все замерли.

Лиэн увидел, как по столу покатился маленький крепёжный цилиндр. Тар поймал его ладонью.

Вейр вышел на связь.

— Работы с грузами остановить. Проверяем состояние. Из проходов не разбегаться.

Несколько долгих секунд приходили подтверждения.

Изменение у опор отозвалось в работе городских систем. Удержание сохранялось. Но один из запланированных поздних обходов отменили: людей оттуда вывели сейчас, пока действовал обычный путь.

Лиэн посмотрел на Тара.

Тот всё ещё держал пойманный цилиндр.

— Положи, — сказал Лиэн.

Тар разжал ладонь. На коже осталась красная вмятина.

Из Лиора они вылетели с очередной рабочей сменой.

Вейр остался не один и не бессрочно. Его смену продлили на согласованное время, рядом работали другие специалисты, транспорт дежурил у открытого выхода. Лиэн всё равно дважды спросил, когда его заберут.

На второй раз мастер ответил:

— Когда закончится моя работа, а не твой страх.

Потом смягчился:

— Сообщу. Обещаю.

В салоне пахло пылью и остывшей едой. Работник кухни сидел напротив Лиэна с пустыми руками. Нагреватель остался наверху: грузовой рейс отменили. Хозяин некоторое время смотрел на свои ладони, словно забыл, что можно делать пальцами, если в них ничего не вложено.

Тар достал небольшой платёжный знак.

— За два завтрака.

Работник кухни посмотрел на него с недоумением.

Потом засмеялся так громко, что обернулись остальные.

— Нашёл время!

— Ты сказал, что найдёшь меня.

— Вот откроюсь внизу, тогда и придёшь.

— Договорились.

За прозрачным бортом медленно отходил центр города. С некоторых уровней убрали наружный свет, и прежде единый рисунок распался на отдельные полосы. Стало видно, сколько пространства между ними. Лиэн никогда раньше не замечал этих промежутков.

Рядом с ним женщина поправила пустое место на сиденье, словно собиралась усадить туда того, кто ехал другим транспортом.

Никто не сказал ей, что кресло пустое.

Сэна увидела Лиэна раньше, чем он нашёл её среди встречающих.

Он вышел не с той стороны, где она ждала, остановился у стойки находок и передал сумку с книгой и тапкой. Потом долго выслушивал распорядителя, объясняя, почему это не общий груз мастерской.

Она подошла сзади и взяла его за локоть.

Лиэн обернулся.

— Я здесь, — сказала Сэна.

Он ничего не ответил. Обнял её здоровой рукой, прижал к себе и несколько мгновений стоял, прижавшись щекой к её виску.

— Больно? — спросила она.

— Нет.

— Мне тоже нет. Можно крепче.

Вечернего приглашения не получилось.

В общей столовой закончилась одна еда и ещё не приготовилась другая. Они нашли две порции возле служебного входа, сели на перевёрнутые ящики и ели из тех самых общих чашек, от которых Лиэн утром собирался её избавить.

Сэна рассказала про школьников. Лиэн про птицу и потерянного мужчину. О качнувшемся городе он сказал не сразу. Она выслушала, положила чашку на колени.

— Ты испугался?

— Очень.

— Я тоже. Когда пришло сообщение.

Она не добавила, что именно успела вообразить. Он не стал обещать, что больше этого не случится.

Из-за угла выглянул пёстрый школьник.

— Там Вейр приехал. Он говорит, чтобы вы не занимали его лучший стол.

Сэна посмотрела на ящики и засмеялась.

Мастер действительно шёл к ним. Медленно, устало, с футляром под мышкой. Сегодня он вынес инструмент из рабочей комнаты наверху, куда захватил его утром. Других вещей при нём не было.

Он опустился на соседний ящик.

— Ну, как земля?

— Твёрдая, — сказала Сэна.

— Недостаток. Будем исправлять мебелью.

Лиэн подвинул ему свою чашку, но Вейр достал свёрток из кармана.

— Не всё же вам меня кормить.

Они ели втроём. Из открытого окна доносился спор детей. Кто-то доказывал, что в новой игре нельзя менять правила посреди броска, даже если твой народ делал так тысячу лет.

Поздно вечером Равен получил последний перечень жилых помещений центра.

В каждой строке стояло подтверждение вывода. Не доказательство спасения города. Не окончательный отчёт обо всех его частях. Только проверенный ответ на один вопрос: кто оставался жить в освобождаемых центральных уровнях.

Никого.

Он некоторое время смотрел на пустую итоговую графу. Потом открыл связь с дежурным постом.

— Сколько вас сейчас?

Назвали число, состав смены, время следующей замены.

Равен выслушал до конца.

На берегу ещё не все нашли свои комнаты. Кто-то ждал багаж, кто-то искал знакомых. В новом водном рабочем помещении Таиса спорила с мастерами о проходе для грузовых рамок. Рум прислал ей сообщение, что ужин на корабле остынет независимо от её общественной значимости. Она ответила, чтобы не трогал её порцию, и вернулась к чертежу.

Варр проводил сестру до отправки. Орт остался у служебного терминала, составляя запрос на первоначальную запись. Не послание о том, как ему тяжело. Название поста, дата, перечень нужных материалов, подпись.

Мира принимала островитян в комнате, где кто-то наконец повесил их собственную карту Иля. Повреждённый берег на ней обозначили отдельно. Старые названия не убрали.

Лиэн и Сэна вернулись к себе.

На подоконнике лежала кривая башня. Сэна взяла её, повертела и поставила обратно на модель, так и не выпрямив.

— Потом, — сказала она.

Лиэн не спросил, что именно.

Ночью Вейру пришли результаты нового осмотра.

Он не стал будить соседей сразу. Проверил, кто ещё видел материалы, связался с дежурными, попросил повторить один участок измерений. Затем отправил Равену и Роане сообщение с приложениями.

После снятия части внутренних грузов и изменения режима стали доступны сведения, которых прежде не хватало. По ним предстояло выбирать дальнейшую судьбу центрального узла. Продолжать удерживать его ради вывоза остального имущества было возможно не при любом состоянии оснований. А безопасно остановить его означало подготовить гораздо больше, чем отключение пустых комнат.

Нужны были свободное пространство внизу, проверенные пути рабочих смен, расчёт последствий для соседних частей. Море под городом тоже не было пустотой, куда можно без спроса сбросить чужую историю.

Мастер перечитал сообщение и убрал одно слово: «успеть».

Вместо него написал, что именно требуется сделать первым.

Потом подошёл к окну.

Высоко над берегом Лиор горел редкими рабочими огнями. Там больше не спали в центральных домах, не ждали утреннего урока, не забывали на столе недопитое. Но город продолжал требовать труда и осторожности, словно ещё не понял, что его жители ушли.

Вейр смотрел долго.

Теперь им предстояло спасти тех, кто остался рядом с городом, от самого города.

Глава двадцать шестая. Под городом

Снизу Лиор оказался некрасивым.

Орт увидел его сквозь прозрачную крышу ходовой рубки и сначала решил, что судно подошло не с той стороны. Над водой висели тёмные рёбра, широкие днища, старые защитные оболочки. Между ними тянулись полосы более светлого материала. Где-то заменили целый участок, где-то ограничились заплатой, и теперь ремонт разных столетий складывался в неровную поверхность, которую никто не собирался показывать гостям.

Там, наверху, существовали площади, окна, сады. Отсюда их не было видно.

— Что? — спросил Рум.

Орт кивнул на город.

— Никогда не смотрел так долго с этой стороны.

— Отсюда он всегда такой.

Капитан провёл судно по внешнему краю временно закрытого участка. Прямо под центральную часть они не заходили. Приборы обследовали воду впереди сами; на экране медленно вырастало морское дно, разбитое на полосы разной точности.

После вчерашнего разговора с сестрой Варра Орт почти не спал. Утром сообщил об этом дежурному и отказался от самостоятельного подводного выхода. Сейчас его задачей было другое: смотреть на карту, объяснять проходы, замечать то, чего в запросе воздушных инженеров вообще могло не оказаться.

Варр сидел за вторым пультом.

Он не спросил, стало ли легче. Перед отправкой проверил, взял ли Орт воду для долгого пребывания в судовом отсеке, затем передал ему сведения о маршрутах. На повреждённой ладони защитная плёнка потемнела по краям. Захват работал исправно, но мелкие отметки Варр всё равно выставлял правой рукой, время от времени останавливаясь.

Таиса подняла изображение, присланное из Лиора.

На нём под городом был очерчен круг.

— Вот где предлагают принимать грузы.

Рум наклонился.

— А это?

— Запасное место отхода.

— Хорошее. Только туда судно нельзя поставить.

— Почему?

Капитан указал на едва заметную линию.

— Потому что отсюда идёт течение. Сверху оно почти не видно. Ниже у него другая дорога.

Таиса наложила водную схему на воздушную. Красивый круг превратился в узкое пятно, вытянутое к подводной гряде.

За грядой начинался действующий грузовой проход.

Орт приблизил изображение. По этому проходу шли суда к нескольким поселениям, принадлежавшим разным общинам. На большой карте они выглядели одинаковыми светлыми точками. В действительности у каждой были свои разрешения, свои часы, свои основания не доверять соседу.

— Если что-нибудь уйдёт вниз, — сказал Орт, — оно не останется внутри нарисованного круга.

Рум убрал тягу до малого хода.

Над ними медленно прошла тень внешней платформы. Вода в рубке стала темнее, и Орт ощутил странное раздражение на этот огромный город. На необходимость его спасать. На то, что даже пустой он занимал столько места в чужой жизни.

Ему стало стыдно за это чувство.

Потом он подумал, что стыд не должен мешать измерениям.

— Передай наверх обе карты, — попросил он Таису. — Не только нашу поправку. Пусть посмотрят, как они различаются.

В береговой мастерской Лиэн уже в третий раз убирал из расчёта красивое решение.

Первое требовало опустить центральную часть целиком на плавучее основание. Оно выглядело убедительно, пока вместо общего обозначения массы не появились действительные нагрузки. При таком распределении пришлось бы сначала построить сооружение, сопоставимое с самим Лиором.

Второе предполагало перемещение центра к берегу. Для него не было ни проверенного режима, ни подходящего места.

Третье было почти тем же вторым, только с другими словами.

Вейр просматривал результаты рядом. Он не мешал. Иногда Лиэну казалось, что мастер даёт ему ошибаться слишком долго.

— Ты знал заранее?

— Что ты это попробуешь? Да.

— И молчал.

— Ты бы мне поверил?

Лиэн посмотрел на погашенную схему.

— Не сразу.

— Вот теперь мы сэкономили время на споре.

Сэна сидела на подоконнике. Крыло было собрано под поддерживающей лентой; врач разрешил увеличить движения, но прежние запреты на нагрузки не снял. Она держала обломок старой облицовки, принесённый кем-то со вчерашней смены. Светлый материал потемнел с обратной стороны, и пальцы стали серыми.

— Мы всё ещё пытаемся спасти его одним движением, — сказала она.

Вейр поднял глаза.

— Продолжай.

— Будто город обязан уйти так же, как рассадник. Но он не уйдёт. Мы это уже знаем.

Она положила обломок на стол.

— Давайте перестанем каждый раз рисовать его целым в конце.

Это прозвучало жестче, чем она намеревалась. Лиэн потянулся к ней, однако Сэна покачала головой. Сейчас ей не требовалось утешение. Ей нужно было, чтобы сказанное осталось рабочим предложением, а не признаком того, что она сломалась.

Вейр развернул результаты ночного осмотра.

После освобождения внутренних помещений стало возможно точнее разделить конструкции. Не отделить центральный Лиор как ещё одну платформу, а установить, что можно разбирать без потери необходимых связей. Некоторые объёмы оказались доступнее, чем предполагали. Другие пришлось оставить: за видимой пустотой скрывались части системы, продолжавшей держать соседние уровни.

Мастер выделил длинную наружную галерею бывшего дома собраний.

Её не трогали, пока внутри проходили люди. Теперь проверенные участки можно было снимать последовательно, с временными креплениями и внешней поддержкой. Для последнего узла это ещё ничего не решало. Но позволяло начать уменьшать массу не вывозом стульев, а настоящей разборкой.

— Воздушных перевозок на всё не хватит, — сказал Лиэн.

— Поэтому нам нужна вода.

Пришло сообщение Таисы.

Сэна открыла обе карты и долго молчала.

Потом стёрла с рабочего изображения круг под городом.

Тейра приехала к полудню.

Она выслушала Вейра, просмотрела морские маршруты и спросила, кто будет иметь право остановить спуск.

— Начальник работ, — ответил один из городских распорядителей.

— Где он будет находиться?

— На верхнем посту.

— Тогда он не увидит, что происходит под водой.

Распорядитель начал объяснять наблюдение. Датчики, связь, несколько независимых изображений. Тейра дождалась конца.

— Я спрашиваю не о том, сколько он увидит на экране. Я спрашиваю, кто сможет сказать ему: сейчас нельзя.

За столом стало тихо.

Равен провёл пальцами по краю своего планшета. С повреждённым крылом он сидел немного боком; сегодня для него заранее оставили достаточно места.

— Морской пост, — сказал он. — На тех же правах, что воздушный и городской.

— Не совещательный голос.

— Право остановки.

Тейра кивнула.

Потом сама убрала с карты один из предложенных маршрутов.

— Этот я не могу предоставить. Он не принадлежит моим городам. Там придётся договариваться отдельно.

Никто не обрадовался ещё одному согласованию. Но после Иля даже самые нетерпеливые уже понимали, чем заканчивается удобная привычка считать отсутствие собеседника его согласием.

Мира присутствовала по связи. Её нога лежала на опоре за пределами изображения; в видимую часть иногда попадала рука помощника с очередной бумагой.

— Моргархская грузовая артель знает о закрытии? — спросила она.

— Получила предупреждение, — ответил распорядитель.

— Предупреждение о том, что вы решили за неё?

Он помолчал.

— О возможных работах.

— Тогда пригласите её в расчёт. Они быстрее вас объяснят, какой путь нельзя закрывать одновременно с другим.

Рум, слушавший с борта, фыркнул.

— Наконец-то совещание, на котором никто не изображает, что море выдали одному владельцу.

Таиса незаметно толкнула его локтем. Незаметно не получилось: Равен увидел и впервые за утро улыбнулся.

В тот день не приняли решения о безопасном конце всего центрального города.

Приняли решение о первой работе, которую можно было довести до конца, не выдавая её за спасение всего остального.

Следующие два дня Сэна почти не бывала в их комнате.

Она работала на стыке двух групп, обе из которых считали, что другая странно понимает слово «медленно».

Воздушные монтажники измеряли перемещение груза относительно Лиора. Морские мастера измеряли его относительно принимающей секции, которая двигалась на воде. Даже в спокойную погоду эти величины не совпадали. Когда обе стороны говорили «стоим», между ними иногда продолжалось вполне заметное движение.

В первый час Сэна переводила единицы. Во второй догадалась посадить мастеров перед одним изображением, на котором были видны оба основания. К вечеру они спорили уже о деле.

С соседних небесных площадок прибыли три грузовых монтажных аппарата. Их проверяли для конкретных секций, а не для обещания удержать город. «Страннику» оставили связь, осмотр и рабочую перевозку. Кельма сразу сказала, что не позволит приписать своему судну лишнюю грузоподъёмность только потому, что оно оказалось под рукой.

Со стороны моря подошла плавучая ремонтная секция. Обычно на неё поднимали повреждённые корпуса. Её борта могли менять погружение раздельно, но привычная точность судоремонта не делала её неподвижной землёй. Под первую часть галереи пришлось переставить опоры, проверить распределение веса и оставить свободный выход для персонала.

Лиэн занимался ложементами вместе с морскими мастерами. Отзывчивый материал слушался его внутренних команд, принимал заданную форму, затем возвращался к проверке нагрузкой. На глаз всё получалось легко. На четвёртой попытке он почувствовал неприятный металлический привкус и отключил управление раньше предупреждения.

Мастер из ремонтной бригады заметил.

— Передать?

Лиэн отступил от пульта.

Ему всё ещё хотелось отвечать, что он может продолжать. Но работа не ускорилась бы оттого, что он однажды перестал бы различать собственное упрямство и полезное усилие.

Пока другой специалист завершал настройку, Лиэн вышел к борту.

Сэна спорила с Таисой над широким изображением галереи. Они стояли очень близко, каждая удерживала свою половину схемы, и со стороны казалось, будто две женщины делят длинную прозрачную рыбу.

— Ты хочешь, чтобы она шла хвостом, — сказала Сэна.

— У неё нет хвоста.

— У всего, что движется, он есть. Просто иногда его неудачно назвали.

Таиса повернула схему.

— Если так, передний край первым выйдет из ветровой тени.

Сэна замолчала, посмотрела наверх и изменила направление.

Лиэн улыбнулся.

Ему нравилось смотреть на неё в работе. Не потому, что тогда она становилась красивее. Потому, что переставала замечать, как выглядит, и лицо её двигалось свободно: сердилось, удивлялось, вдруг озарялось догадкой. Он понял, что уже узнаёт эту короткую неподвижность перед верным решением.

Сэна оглянулась.

— Что?

— Ничего.

— Значит, принеси нам что-нибудь поесть. Мы обе сейчас согласны только с голодом.

Орт получил ответ из архива во второй половине дня.

Запрос зарегистрировали. Для поиска исходного сообщения требовалась проверка старого носителя, не включённого в общий доступ. Срока пока не назначили.

Он перечитал ответ дважды.

Варр, занятый креплением измерительной рамы, заметил паузу.

— Нашли?

— Пока нет. Знают, где искать.

— Это разные вещи.

— Да.

Орт переслал ответ сестре Варра без пояснений о собственной настойчивости. Затем вернулся к схеме морского участка.

Работа оказалась неприятно знакомой: границы, затворы, разрешённые переходы, люди по разные стороны решения. Он узнавал в себе желание всё перепроверить до такой степени, чтобы ответственность наконец исчезла. Но чем дольше смотрел, тем яснее понимал, что такого количества проверок не существует.

Можно было знать достаточно, чтобы действовать. Нельзя было получить справку о собственной невиновности заранее.

— Я хочу ещё одного наблюдателя на нижний выход, — сказал он.

Варр поднял голову.

— Зачем? Там два прибора.

— Один показывает течение. Второй поверхность опор. При закрытом проходе кто-нибудь может задержаться между отметками.

— Проход закрывают с обеих сторон.

Орт промолчал.

Варр отложил инструмент.

— Ты сейчас о работе или о Кере?

Вопрос ударил сильнее, чем если бы был произнесён со злостью.

Орт посмотрел на карту заново. Попросил показать подтверждение контроля с дальнего конца. Дежурный открыл его: там действительно оставалась живая смена, о которой Орт прочёл и не удержал в памяти.

— О Кере, — ответил он наконец.

Варр снова взял инструмент.

— Тогда не заставляй ещё одного сидеть там без дела. Лучше смени того, кто уже устал.

Они поменяли порядок смен.

Разговор на этом закончился. Однако позже, когда Орт проверял рабочие сигналы, он впервые за день смог сосредоточиться на голосе собеседника, а не на голосе внутри себя.

Вечером Сэна обнаружила Лиэна у выхода из мастерской.

Он держал маленькую закрытую коробку.

— Опять общие чашки? — спросила она.

— Нет. Я исправил главную ошибку. Сначала узнал, когда ты заканчиваешь.

— Я ещё не закончила.

— Тейра сказала, что закончила.

— Она не начальник моего живота.

— Зато коробка имеет с ним прямые отношения.

Они устроились на широкой ступени с подветренной стороны здания. Отсюда было видно море между двух опор причала. Рабочая секция покачивалась возле буксиров; в её освещённых проходах двигались маленькие фигуры.

Лиэн открыл коробку. Еду приготовил хозяин лиорской кухни. Нагреватель ему ещё не вернули, зато временное место уже дали, и он успел заявить, что на берегу никто не умеет правильно хранить приправы.

Сэна попробовала и закрыла глаза.

— Вот теперь я вернулась.

Он не спросил куда.

Они ели медленно. В какой-то момент она сняла с его рукава крошку, но вместо того, чтобы стряхнуть, положила себе в рот.

— Завтра будешь наверху? — спросил Лиэн.

— На «Страннике». С пульта видно больше, чем с края.

— Я знаю.

— Не знаешь. Ты всё ещё радуешься, что мне нельзя далеко летать.

Он посмотрел на неё.

Она ждала.

— Иногда радуюсь, — признался он. — Потом мне за это стыдно.

Сэна покрутила пустую вилку.

— Когда я снова смогу, я полечу.

— Знаю.

— Не только между работой и домом.

На этот раз он не ответил сразу. Ему представилось не крыло под поддерживающей лентой, а огромное небо, в котором не было ни его руки, ни приготовленной для неё комнаты.

— Тогда покажешь, откуда на меня смотреть, — сказал он.

Она тихо засмеялась и прислонилась к его плечу.

Внизу Рум ругался с буксировщиками. Слов они не различали, только знакомый ритм. Таиса ответила что-то короткое. Капитан замолчал.

— Хорошо, что у нас пока нет детей, — сказала Сэна.

Лиэн замер.

Она почувствовала это и повернула голову.

— Я сказала «пока». Не назначила тебе смену.

Он засмеялся позже, чем следовало.

Сэна поцеловала его в угол рта. Потом они долго сидели, уже не касаясь еды, и смотрели, как огни ремонтной секции понемногу отодвигаются от причала.

К утру первой работы небо очистилось.

Воздух над морем был холоднее, чем возле берега. Сэна, войдя в рубку «Странника», пожалела, что не взяла другую накидку. Кельма молча достала запасную со спинки кресла.

— Не моя, — предупредила она. — Вернёшь Тину. Он в ней и спит, и ленится.

— Я работаю, — отозвался Тин от пульта.

— Тем удивительнее, сколько у тебя остаётся времени.

Лиор занимал половину переднего обзора.

На наружной галерее давно не было перил в привычном смысле: их сняли вместе с ненесущей облицовкой. Остался длинный каркас с настилом, укреплённый для переноса. Работники закончили приготовления и уходили к внутреннему посту. Лиэн вышел последним из своей группы, проверив не крепление вместо проверяющих, а отсутствие оставленного инструмента.

Вейр находился в центральной мастерской. Рядом работали Тар и две смены управления. Равен слушал с берега, не занимая рабочий канал.

Внизу плавучая секция вышла на место.

Сэна увидела её сразу в трёх видах: сверху, с борта и сквозь водное изображение Таисы. Поверхность казалась пустой. Под ней двигались обозначения буксиров, приборов, дальней наблюдательной смены.

Впервые море под Лиором перестало быть фоном.

Кельма проверила край разрешённой воздушной зоны.

— Готовы?

Сэна расправила накидку, чтобы она не давила на основание крыла.

— Готова.

Ей хотелось сказать что-нибудь ещё. Про город, про дом, про то, что они сейчас сделают. Она посмотрела на галерею и поняла, что все нужные слова уже потратила ночью, объясняя чужому мастеру направление ветра.

Первую нагрузку приняли монтажные аппараты.

Каркас пока оставался частью города. Датчики показывали, сколько удерживают внешние машины, сколько приходится на подготовленные связи. Значения не совпали с расчётом в точности, но оставались внутри предусмотренного диапазона. Лиэн видел разницу и не пытался сделать изображение красивее.

Тар разрешил снять первую группу соединений.

На экране ничего выразительного не произошло. Изменилось несколько отметок. Один рабочий аппарат задержался возле крепления дольше остальных, закончил и отошёл.

Сэна слышала своё дыхание.

Следующая группа.

Галерея приподнялась едва заметно. Между ней и соседним участком появилась тонкая тёмная черта, которую раньше закрывал стык.

— Морской пост? — спросил Тар.

Орт подтвердил готовность.

Варр работал рядом с ним в защищённом водном отсеке принимающей секции. За прозрачной стеной качалось приготовленное ложе. Ни один из них не находился под грузом. После приёма и закрепления им предстояло проверить подводную часть, но сейчас они могли только наблюдать и говорить.

Тар дал следующую команду.

Последние соединения открылись.

Сэна увидела, как между двумя частями её города прошёл свет.

Галерея не поплыла свободно. Три аппарата удерживали её в согласованном порядке, постепенно отводя от соседних конструкций. Один двигался вперёд, два следовали, сохраняя распределение нагрузки. Внешне это напоминало работу очень медленного животного, которое осторожно вынимает длинную кость из тесной щели.

Лиэн стоял в посту и следил за состоянием оставшейся части.

Центр продолжал держаться.

Ничего ещё не закончилось.

На середине спуска изменился ветер.

Не внезапная буря. Обычный поворот воздушного потока возле громады города. Его ожидали, но время перехода через ветровую тень совпало с движением принимающей секции на длинной волне.

Сэна увидела два изменения раньше, чем они сложились в одну опасную картину.

— Задержать снижение, — сказала она.

Монтажники подтвердили.

Каркас завис. На воде секция опустилась, затем начала подниматься, разворачиваясь на небольшой угол. Движение не нарушало её собственного допустимого режима. Но груз, удерживаемый в другом мире, теперь приходил к ней не тем краем.

Таиса подняла запрос на поправку.

Орт посмотрел на нижнее изображение. Один из буксиров уже тянул секцию обратно, стараясь вернуть прежнее положение.

— Не возвращать сейчас, — сказал он.

— У нас уход приёмной оси, — ответили с поверхности.

— Вижу. Если вернёте в эту фазу, внешний край поднимется к грузу. Остановите тягу. Дайте закончить движение.

Наверху кто-то начал уточнять расчёт.

Орт нажал общий останов.

Не аварийный сброс. Запрет продолжения снижения, который утром проверили все три поста.

На рабочем изображении вспыхнула широкая полоса.

Вейр не отменил её.

Несколько секунд груз висел над водой, а морская секция уходила под ним в сторону. Со стороны могло показаться, что всё наконец испорчено: подготовленное место покидало свою правильную точку, тяжёлая конструкция оставалась ни там ни здесь.

Варр прижался к поручню и следил за водой вдоль борта.

— Ещё идёт, — сказал он.

Орт молчал.

— Теперь меньше.

Таиса убрала прежнюю поправку, дала буксирам новую последовательность. Принимающая секция не вернулась в старое положение сразу. Её развернули под уже удерживаемый каркас, сохранив свободным путь отхода. Монтажные аппараты изменили направление плавно, не пытаясь догнать каждый толчок воды.

Сэна смотрела на совмещённое изображение и вдруг почувствовала движение почти телом. Не как полёт. Как шаг, который нужно сделать не тогда, когда опора замерла, а когда знаешь, куда она пойдёт дальше.

— Вот так держать, — сказала она. — Воздушная сторона согласна.

Морской пост подтвердил новый режим. Затем городской.

Орт снял останов.

Никто не потребовал наверстать эти минуты ускорением спуска.

Первое касание было таким тихим, что Сэна его пропустила.

Она увидела только изменение распределения веса.

Опоры приняли край каркаса. Принимающая секция погрузилась глубже, выровнялась работой своих отсеков, снова качнулась. Монтажные аппараты не отпустили груз: ещё несколько минут они разделяли нагрузку с водой.

Лиэн почувствовал, что сжимает здоровой рукой край стола, и заставил себя разжать пальцы.

Его ложементы работали.

Не потому, что он очень хотел. Не потому, что отзывчивая материя обладала мудростью. Их проверяли, переделывали, нагружали до отправки. Сейчас они наконец делали то, ради чего двое суток терпели чужие руки.

Тар назвал последнюю контрольную отметку.

Внизу подтвердили закрепление.

Грузовые аппараты один за другим освободились.

Длинная часть Лиора осталась на море.

Рум, наблюдавший из рубки «Третьего прилива», долго смотрел на неё, потом сказал:

— Теперь похожа на вещь, которую можно чинить.

Таиса не ответила.

Она впервые за всё утро улыбалась, не отворачиваясь от пульта.

На галерею разрешили подняться после повторного осмотра.

Лиэн добрался на рабочем транспорте. Сэна прибыла вместе с Кельмой, без полёта, и терпеливо дождалась, пока ей покажут безопасный проход. Ещё вчера она знала, куда ступать на этой конструкции. Сегодня под ней была вода, опоры стояли иначе, а некоторые привычные места исчезли.

Настил сохранил узкие полосы износа.

По ним ходили посетители дома собраний. Здесь ждали начала заседаний, отворачивались от чужого разговора, смотрели на море. У внутреннего края кто-то когда-то вырезал маленькую птицу. Резьбу несколько раз закрашивали, но острый инструмент вошёл глубоко, и птица снова проступила под содранной отделкой.

Сэна присела перед ней.

Лиэн остановился рядом.

— Знаешь?

Она покачала головой.

— Нет.

Он почему-то обрадовался этому ответу. В городе оставалось место для чужих историй, которые не обязаны были оказаться частью их собственной.

У края работали морские мастера. Варр, уже завершивший подводный осмотр, поднялся в коротком рабочем водном устройстве, чтобы показать крепление. Орт остался внизу, передавая результаты Тару.

Один из авиртов спросил, можно ли сразу отбуксировать секцию к берегу.

— Сначала закрепим для дороги, — ответил Варр.

— Но она уже стоит.

— Это ещё не значит, что она умеет ехать.

Авирт хотел возразить, посмотрел на воду и пошёл за инструментом.

Сэна провела ладонью по тёплому настилу. Потом выпрямилась и вдруг рассмеялась.

Лиэн удивлённо посмотрел на неё.

— Всю жизнь смотрела отсюда на море. А теперь море смотрит, как мы тут устроились.

Он тоже засмеялся.

Сверху их смех, вероятно, вообще нельзя было услышать.

Вейр не прилетел на приёмку.

Он оставался в центральном посту, проверяя, как город перенёс снятие первой крупной части. Ему прислали изображение галереи на воде. Мастер посмотрел, увеличил один стык и запросил данные крепления для буксировки.

Тар устало покачал головой.

— Можно хотя бы минуту просто посмотреть.

Вейр отложил прибор.

Посмотрел.

Потом подошёл к внешнему проёму.

Там, где утром продолжался город, теперь было небо. Открылась часть нижнего уровня, прежде скрытая галереей. Оттуда тянуло прохладой. В глубине сохранился цветной след старой стены, которую никто из живущих уже не помнил открытой.

Тар встал рядом.

— Следующий участок сможем так же?

— Не так же.

— Я имел в виду...

— Знаю. Но всё равно не так же. Там другие связи.

Мастер не произнёс это назидательно. Он сам хотел, чтобы сегодняшний успех превратился в простой порядок действий. Три аппарата, море, несколько часов. Повторить, повторить, повторить, пока огромная угроза не станет аккуратными секциями у берега.

Но перед ним оставалась сердцевина Лиора.

И чем меньше вокруг неё становилось домов, тем яснее проступала её настоящая форма.

Арен узнал об окончании спуска не из рабочего сообщения.

Ему позвонила дочь.

Обычно связь открывал кто-нибудь из взрослых, и первые мгновения он видел край стены, движение халата, чужую руку, поправляющую изображение. Сегодня в светлом прямоугольнике сразу появилось её лицо. Слишком близко. Один глаз оказался больше другого.

— Так? — спросила она у кого-то за пределами изображения.

Арен перестал читать лежавшие перед ним материалы.

— Я тебя вижу.

— А я тебя нет. Ты маленький.

Она отодвинула прибор. Стало лучше.

За её спиной лежала домашняя подушка. Не вся кровать, не вся прежняя жизнь. Неровный мягкий угол с потёртым краем, который Арен узнал прежде, чем успел решить, радует его это или причиняет боль.

Дочь посмотрела в сторону.

— Мне показали город на воде.

— Только часть города.

— Он теперь корабль?

Арен хотел объяснить, зачем нужна ремонтная секция, как закрепили груз, почему его ещё нельзя использовать. Вовремя заметил, что дочь ждёт не доклада.

— Пока нет.

Она задумалась.

— А в нём можно будет жить?

— Сейчас нельзя. Там работают.

— Ты всегда так говоришь.

Он не сразу нашёл ответ.

Рядом с её креслом появился целитель-акводул. Водная оболочка мягко блестела у шеи. Он ничего не сказал Арену, только опустился немного ниже, чтобы оказаться на одной высоте с девочкой, и показал ей небольшой знак на приборе. Она досадливо отвернулась.

— Я помню.

Целитель убрал руку и остался рядом.

Арен знал, что разговоры пока ограничены по времени и нагрузке. Но сейчас ему хотелось попросить ещё минуту. Использовать собственное имя, власть, страх, что в следующий раз она снова не сможет говорить. Вместо этого он закрыл рабочие изображения за своей спиной.

Дочь сразу заметила.

— А где огоньки?

— Выключил. Чтобы они не мешали.

— Мне не мешали.

— Тогда включу.

— Не все. Вон те.

Она показала пальцем мимо него. Арен обернулся: на дальней стене оставалась обычная лампа, которую прибор связи сделал похожей на светящийся шар.

Он подвинул её ближе.

Дочь улыбнулась.

Такой улыбки не было ни в одном врачебном сообщении. Она ничего не гарантировала, не отменяла трудностей других детей, не позволяла назначить дату возвращения домой. Но Арен вдруг перестал искать в ней подтверждение будущего. Несколько мгновений он просто смотрел, как его ребёнку нравится свет.

— Ты приедешь? — спросила она.

— Завтра. Если врачи разрешат встречу.

— Привези не подушку.

— Что привезти?

Она нахмурилась, пытаясь вспомнить. Арен ждал, не предлагая ответов. Ему стоило усилия молчать.

— Не помню, — сказала она наконец и рассердилась.

— Можешь сказать позже.

— Я знаю.

Это прозвучало с такой знакомой домашней нетерпеливостью, что он едва не засмеялся.

Когда связь закончилась, Арен ещё немного сидел перед лампой. Затем написал Тейре короткое сообщение для целителей: не отчёт о достижении, не публичную благодарность, только просьбу передать, что он видел их работу и благодарен.

После этого вернул на стену материалы Лиора.

Теперь ему предстояло снова решать то, для чего не существовало отцовского права на исключение.

Вечером Роана получила новые данные от Т-4.

Темп движения не вернулся к прежнему. Это само по себе не удивило её; важнее оказалось другое. Один из рабочих диапазонов, на который ещё рассчитывали при длительном удержании центра, теперь приходилось исключать.

Она связалась с Вейром до того, как закончила общее сообщение.

Мастер слушал, стоя у открытой стены. За его спиной гудели устройства. На дальнем посту меняли смену.

— Нам стало легче, — сказал он после паузы. — Но не настолько.

— Да.

— Для следующей секции условий достаточно?

— Сверим по её режиму. Я не могу продлить сегодняшний на всю неделю.

Он посмотрел на пустое место бывшей галереи.

— Тогда пришли границы. Не вывод. Границы, за которые мы уже не можем выходить.

Роана отправила материалы.

На берегу тем временем обсуждали удачную работу. Изображение первой крупной части Лиора на плавучем основании разошлось между временными комнатами. Кто-то узнал место, где познакомился с женой. Кто-то сердился, что город показывают лежащим. Кто-то впервые за много дней поверил, что у происходящего вообще может быть не только страшный конец.

Равен смотрел это изображение, когда пришёл вызов Вейра.

Он выслушал мастера и погасил повторяющийся красивый кадр.

— Что требуется?

— Выбрать предел разборки. Не всё, что можно снять, мы успеем снимать долго. После определённого этапа придётся переходить к остановке самого центра. Её подготовка нужна сейчас.

— Ты просишь разрешить потерю того, что ещё можно сохранить?

Вейр молчал несколько мгновений.

— Я прошу не ставить спасение оставшегося имущества условием безопасности тех, кто работает рядом.

Равен опустил голову.

Сегодня у него впервые было доказательство, что часть города удалось забрать у беды. И именно сегодня требовалось признать: это доказательство не даёт права требовать всё остальное.

— Утром соберём тех, кого затронет остановка, — сказал он. — С вариантами. Не с готовым приказом.

— Раньше утра пришлю расчёт.

Связь закончилась.

Равен остался сидеть перед тёмным изображением.

Когда плавучую секцию повели к ремонтной стоянке, Сэна и Лиэн уже вернулись на берег.

Они наблюдали издали. Галерея лежала низко над водой, с рабочими огнями по краям. Теперь она казалась длиннее. Небо прежде отнимало у неё размер, а рядом с маленьким буксиром стало видно, сколько труда требовалось, чтобы передвинуть всего одну часть города.

— Завтра опять? — спросила Сэна.

— Завтра иначе, — ответил Лиэн.

Он уже прочёл сообщение Вейра. Она тоже.

Сэна взяла его за руку.

У них за спиной в окнах учебного центра зажигался свет. Где-то занимались дети, где-то спорили соседи, на нижнем уровне Эрна требовала выключить слишком яркую лампу. Все эти голоса не сливались в счастливый общий хор. Они мешали друг другу, требовали места, уставали, снова договаривались.

Лиэн слушал их и смотрел на медленно уходящую галерею.

Прежде ему казалось, что спасённый город должен однажды снова обрести прежний силуэт. Теперь перед ним были разрозненные окна на берегу, одинокая улица в небе, длинный настил на воде. Между ними двигались существа, которым ещё предстояло решить, каким будет их соседство.

Сэна сжала его пальцы.

Высоко над морем в Лиоре погасла рабочая полоса на освобождённом краю.

Остальные огни продолжали гореть.


Глава двадцать седьмая. Право уйти

Человек, который пришёл утром к Равену, принёс ему собственный дом.

Дом умещался между ладонями. Прозрачная запись показывала четыре комнаты, лестницу, верхнюю площадку для взлёта. В одном окне висела длинная занавесь. Запись сделали до выселения: на кухне ещё лежали плоды, а возле двери стояла детская обувь.

— Здесь, — сказал посетитель.

Он повернул изображение, чтобы Равен увидел обозначение жилого уровня.

Равен узнал участок. Тот входил в центральную чашу, а не в отделённую платформу.

— Я знаю это место.

— Нет. Место вы знаете. Посмотрите на стену.

Изображение приблизилось. На стене были цветные отпечатки маленьких ладоней. Разного размера, один поверх другого. Рядом взрослой рукой стояли даты.

Равен смотрел.

— Мне вчера сказали, что его не станут разбирать отдельно. Снимут только то, что можно быстро. А остальное…

Посетитель не договорил.

У него были узкие серые крылья, очень аккуратно сложенные. На длинном пере было пятно краски. Равен почему-то заметил именно его: человек, наверное, собирал вещи, задел стену и теперь носил на себе часть квартиры.

— Решение ещё не принято, — сказал Равен.

— Поэтому я пришёл.

За дверью ждали инженеры. На рабочем столе уже находились расчёты Вейра, полученные глубокой ночью. Равен мог сослаться на них, вызвать помощника, назначить встречу с тем, кто объяснит лучше.

Вместо этого он спросил:

— Вы хотите вернуться за стеной?

Посетитель коротко кивнул.

— Там только вырезать. Я сам.

Равен поднял глаза.

Теперь между ними было не абстрактное право на память. Был конкретный авирт, готовый войти туда, откуда вывели его детей. Если разрешить, ему понадобятся транспорт, допуск, наблюдение, ещё чьи-то руки. Если он задержится, кто-нибудь пойдёт его искать.

— Нет, — сказал Равен.

Посетитель застыл.

— Вы даже не спросили, где именно.

— Я вижу где.

— Значит, ваш зал вы вывезли, а мою стену нельзя?

Равену захотелось объяснить, что зал не вывезен. Что из него унесли только вещи и людей. Что большая часть его собственной жизни тоже осталась наверху.

Но посетитель не обязан был сначала узнать о потерях правителя, чтобы получить право на свои.

— Запись сохраним, — сказал Равен. — Если при работах этот участок окажется доступен без отдельного выхода, попробуем снять поверхность. Я передам просьбу. Обещать, что получится, не стану.

— Мне не запись нужна.

— Понимаю.

— Не говорите так.

Равен замолчал.

Посетитель погасил дом. Несколько мгновений его ладони продолжали держать пустое место. Потом он опустил руки и вышел, не попрощавшись.

Равен остался у стола.

Он ещё не привык к тому, что правильное решение иногда оставляет после себя лицо человека, которому ты отказал.

Вейр принёс на встречу не изображение будущего города, а перечень того, чего больше не собирался спасать.

Он разложил его посреди стола. Сэна сначала не смогла смотреть. Названия помещений были знакомы с детства, и рядом с каждым стояли холодные рабочие слова: «разборка на месте», «отделка не сохраняется», «снятие после разгрузки соседней связи».

Дом собраний. Верхняя чаша. Переход между учебными уровнями.

— Они не пойдут вниз целыми, — сказал мастер. — Вчерашнюю галерею нельзя сделать образцом для всего центра. Внутренние объёмы придётся разбирать значительно мельче.

— Сколько останется? — спросила Тейра.

Лиэн вывел две модели рядом.

Первая была привычным Лиором. Даже без отделённой улицы, рассадника и снятой галереи он оставался огромным.

На второй сохранилось узкое переплетение несущих связей вокруг технического ядра. Жилых помещений не было. Дома, зал, сады исчезли. Между тёмными рёбрами просвечивал стол.

— Это нижняя оценка, — сказал Лиэн. — Не обещанный результат. Некоторые связи придётся оставить тяжелее, чем сейчас предполагаем. Но разница достаточна, чтобы заново проверить приём на воде.

Рум присмотрелся.

— Вчера тебе воды не хватало.

— Вчера я ставил на неё город. Сегодня считаю, что останется после разборки.

— А сам остаток чем держать будете, пока разбираете?

— Тем, что уже работает. Поэтому порядок нельзя менять ради удобства. И поэтому нельзя ждать, пока Т-4 исчерпает последний рабочий режим.

Морской мастер, приглашённый с ремонтной секции, положил на стол свою схему. Для остаточного каркаса одного основания не хватало. Требовалось связать несколько секций, распределить нагрузку и подготовить их к работе не так, как при обычном ремонте судна. Это ещё предстояло рассчитать и испытать.

Вейр провёл пальцем по нижней модели.

— Городская система умеет изменять рабочую высоту. Но такого спуска, с таким остатком и на такое основание, никто не выполнял. Мы не будем называть это штатной посадкой.

Роана подняла голову.

— И никто не должен считать, что земля дождётся завершения наших приготовлений. Я могу назвать уже исключённые режимы. Последний безопасный час назвать не могу.

В помещении стало тихо.

Равен смотрел на тонкий каркас над столом.

— А если приёмное основание не подтвердится?

— Значит, этот вариант отпадёт, — ответил Лиэн. — Не станет верным оттого, что остальных мало.

Тейра развернула морскую карту.

Под Лиором проходили чужие дороги. Действовали водозаборы. На нижних уровнях воды жили существа, которым никто не обещал, что небо однажды станет их заботой.

— До окончания расчёта я разрешаю обследование в пределах наших участков, — сказала она. — Не закрытие моря. Остальные общины должны видеть предполагаемые границы и время работ. Не только предупреждение об опасности.

Рум ткнул в схему ремонтных секций.

— Эти две ещё надо привезти. Одна на доковании. Вторая свободна по вашим спискам, а на самом деле держит разобранное судно. Я знаю его капитана. Он не обрадуется, если вы превратите его заработок в свободное место.

— Что потребуется? — спросил Равен.

— Найти, куда деть судно. Заплатить людям. И спросить. В таком порядке можно одновременно.

Сэна перевела взгляд с морской схемы на пустой остов города.

Решение оказалось гораздо менее величественным, чем она боялась. Никакого последнего приказа, после которого все должны были замереть. Требовалось освободить чужой док, приготовить крепления, снять то, что уже нельзя сохранить, и принять ответственность за неизвестный остаток.

Она подняла руку.

— Ещё одно. На последних этапах в центре не должно быть рабочих.

Вейр повернулся к ней.

— Для этого надо вынести управление.

— Да.

— У нас часть связей обслуживается с внутренних постов.

— Я знаю.

Лиэн посмотрел на неё. Сэна не смотрела на него. Она смотрела на мастера, у которого училась, на знакомую чашу и на людей, всё ещё отмеченных внутри неё маленькими рабочими знаками.

— Пока там кто-то остаётся, — сказала она, — мы каждый раз будем искать, что ещё он успеет сделать.

Вейр медленно сел.

В Уступе Рина собирала вещи неправильно.

Эсса увидела это, когда вошла за списком. В маленьком дорожном мешке лежали три камня, записывающая палочка, засохшая оболочка какого-то насекомого и половина разобранного колеса. Одежда оставалась на кровати.

— Ты собираешься ехать в этом? — спросила Эсса, подняв колесо.

— Это нужно.

— А рукава?

Рина посмотрела на собственные руки.

— Они на мне.

Эсса присела, достала из мешка самый большой камень и положила рядом с остальными вещами.

— Выбери один. Одежду тоже возьмём. Вернёшься за камнями, когда разрешат.

— Ты уже так говорила про пруд.

Эсса не ответила сразу.

Из нижних домов снова выводили жителей. На этот раз без ожидания видимой трещины: наблюдения показали движение у края старой рабочей зоны. Пока расширяли обследование, оставаться там было нельзя. Верхние дворы не эвакуировали, но путь к ним проверяли заново.

— Говорила, — согласилась Эсса. — И пока туда нельзя. Я не знаю, когда можно будет.

Рина стала перекладывать камни.

У двери появился Севан с двумя футлярами. Один был маленький, со спасёнными записями. Второй длинный, плохо закрывавшийся.

— Этот оставим, — сказала Эсса.

— Это инструмент.

— Вижу.

— Я его не подниму потом один.

— Поэтому сейчас ты тоже его не понесёшь один. Поставь к грузовым вещам.

Севан поставил. С выражением человека, которому наконец дали законное основание не надрывать спину.

Дален ждал у поворота. Вместе с Ивеном они вывели местное управление на временный пост выше по дороге. Старые кабельные связи оставались в рабочей зоне; возвращаться к ним при ухудшении обстановки больше не планировали.

Севан замедлил шаг возле ограды.

— Звук другой, — сказал он.

Дален остановился, но не стал требовать объяснения на ходу. Взял время наблюдения, отметил точку и передал геологам. Севан уже знал эту последовательность. Никто не называл его слух доказательством и никто не смеялся над тем, что он услышал первым.

С нижней дороги донёсся сухой удар.

Не грохот. Как будто под огромным столом лопнула одна доска.

Дален поднял руку.

Все остановились.

По поверхности дорожки, которую они должны были пересечь впереди, прошла тёмная линия. Край водоотводного желоба опустился. Вода сначала застыла в новом углублении, потом нашла отверстие и тонкой струёй ушла вниз.

Ивен уже говорил в связь.

Рина крепко вцепилась в руку деда.

— Назад по той же стороне, — сказал Дален. — Не через дорогу. К верхним воротам.

Он говорил спокойно, и от этого слова казались почти обыденными. Но Эсса видела, что он не убирает руки от прибора.

Севан повернулся осторожно. Длинный футляр за его спиной несли на грузовой тележке. Один из помощников попытался развернуть её поперёк узкого прохода и зацепил ограду.

— Оставь, — сказал Севан.

— Сейчас освободим.

Старик посмотрел на Рину, потом на колёса.

— Не сейчас.

Он сам отстегнул ремень, связывавший футляр с ручной кладью. Эсса провела людей мимо тележки по одному.

Через несколько шагов Рина оглянулась.

— Деда, он же там.

Севан держал маленький футляр под мышкой.

— Знаю.

Она шла молча до самых ворот.

Потом достала из мешка камень и сунула деду в свободную руку.

Он принял его так серьёзно, будто это был инструмент, которым ещё можно что-то исправить.

Сообщение из Уступа Лиэн получил внутри Лиора.

Роана не прислала ему тревожного изображения дороги. Только уточнённые границы рабочей зоны и сообщение, что группа вышла, пост перенесён, новых пострадавших нет. Отдельной строкой стояло: изменение наземного доступа не означает немедленного отказа Т-4, но больше нельзя строить порядок работ на возможности вернуться к прежнему посту.

Лиэн прочитал дважды.

Перед ним находилась похожая задача, только в воздухе.

Последний внутренний пульт стоял в низком помещении под мастерской Вейра. Здесь было тесно даже без крыльев. На стенах сохранились обозначения разных поколений оборудования. Современные световые линии проходили поверх старых вырезанных знаков, и иногда приходилось гасить новые, чтобы увидеть, куда в действительности уходит связь.

Тар сидел на полу с открытым блоком.

— Если просто перенести сюда внешний канал, — сказал он, — при разрыве он будет ждать продолжения команды.

— Вижу.

— А ждать нельзя.

Лиэн присел рядом.

Им не требовалась более сильная воля, способная приказать городу держаться. Требовалось устроить управление так, чтобы оно не нуждалось в присутствии одного существа возле последней стены.

Часть решений выполняли местные устройства. Часть передавалась через общую систему. Пока дежурный находился здесь, он мог остановить неверную последовательность. При удалённой работе задержка и потеря связи становились самостоятельными событиями, для которых нужны были заранее проверенные действия.

— Разделим команды, — сказал Лиэн. — Отдельно разрешение на следующий шаг. Отдельно поддержание уже принятого режима. Нет подтверждения — нет следующего шага.

— А если удержание перестанет быть допустимым?

Лиэн поднял голову.

— Тогда оно не должно бесконечно ждать нас. Этот предел задают здесь. По проверенным измерениям, не по моей удалённой оценке.

Тар потёр лицо.

— На словах всё удивительно просто.

— Поэтому у нас до сих пор открыт пол.

Они улыбнулись друг другу и вернулись к работе.

Через час первый испытательный прогон провалился.

Не город. Только копия управления на отдельном стенде.

Лиэн специально оборвал внешний канал посередине последовательности. Местное устройство не продолжило опасный переход, но старый блок после восстановления связи попытался исполнить команду, которая уже утратила смысл.

Тар тихо выругался.

— Он её бережно сохранил.

— Очень надёжная ошибка, — сказал Лиэн.

Они убрали возможность повторного исполнения без новой проверки. Затем начали сначала. Снаружи проходила очередная смена. Кто-то заглянул, предложил еду, ушёл. Вейр прислал результаты проверки соседних связей. Кельма потребовала назвать время отправления, а не слово «скоро».

Лиэн больше не чувствовал себя существом, стоящим на вершине миллиона лет развития. Он сидел на пыльном полу и выяснял, почему старая машина так старательно делает то, чего от неё больше не хотят.

Это занятие неожиданно возвращало ему силы.

Ошибку можно было назвать. Можно было поставить опыт, который покажет, устранена ли она. В отличие от собственного страха, устройство не обижалось, когда его проверяли ещё раз.

Рум добился освобождения второй ремонтной секции к вечеру.

Победой это назвать было трудно.

Капитан стоявшего на ней судна потребовал сначала показать место, куда переведут корпус, потом договор о хранении, потом ещё раз место. Рум сперва разозлился, затем обнаружил, что сам потребовал бы то же самое. Пришлось злиться молча.

Таиса оформляла перевозку вместе с представителем артели. Равен подтвердил оплату работ из средств Лиора. Тейра предоставила доступ к площадке в пределах своей юрисдикции, не называя это дарением чужого имущества.

В конце владелец корпуса всё-таки сказал:

— Только вы его там не потеряйте.

Рум посмотрел на разобранное судно, занимавшее почти весь обзор.

— Если потеряем, будем искать по размеру.

Таиса отвернулась, чтобы не засмеяться раньше времени.

Потом в их канал пришёл отказ от другой общины.

Они не разрешали размещать принимающее основание над своим водозабором, даже временно. Предварительная морская схема зацепила край охраняемого участка. Инженеры наверху полагали, что небольшое смещение впишется в погрешность.

Варр прочитал ответ и закрыл схему.

— Не впишется.

Орт посмотрел на него.

— Проверим другой край.

— Не другой край на том же рисунке. Они уже отказали. Надо убрать участок целиком.

Орт почувствовал привычное раздражение: будто его заранее обвиняли в том, чего он не собирался делать. Затем заметил на экране тонкую полосу, которую сам ещё минуту назад оставил для расчёта.

Он удалил её.

Свободная область стала уже.

Варр ничего не сказал.

Они пересчитали расположение. Принимающий комплекс нельзя было просто растянуть: крайняя секция вышла бы туда, куда входить не разрешали. Морскому мастеру пришлось изменить взаимное положение оснований, а воздушной группе проверить, сохраняется ли путь снижения для подготовленного остатка.

Это заняло почти два часа.

Когда промежуточный результат наконец сошёлся, Орт откинулся от пульта.

— Было бы быстрее, если бы они согласились.

Варр посмотрел на него без злости.

— Да.

Именно это спокойное согласие почему-то оказалось труднее спора.

Орт снова открыл карту. Удалённый участок оставался пустым. Не их пустым местом. Чужим пространством, которое нельзя было занять только потому, что очень нужно.

Сэна поднялась в Лиор на последнем хозяйственном рейсе дня.

На этот раз она не искала окно своего дома. Отделённая улица стояла в стороне под собственным удержанием, и её рабочие огни были хорошо видны. Посадочное место для неё всё ещё готовили и проверяли. Между сохранённой платформой и будущим домом оставалось много работы.

В центре пахло нагретой пылью.

Она прошла к верхней площадке мастерской. От дерева Вейра осталось пустое место: растение уже находилось на берегу. На полу виднелся светлый круг, который не успел покрыться рабочей грязью.

Сам мастер стоял перед открытой нишей.

— Транспорт через сорок минут, — сказала Сэна.

— Знаю.

— Ты сказал это Кельме час назад.

— Значит, час назад тоже знал.

Она подошла ближе.

В нише лежали старые рукояти, сменные кольца, кусок детали, назначение которой Сэна не сразу вспомнила. Вейр держал в руке маленький тупой резец.

— Ты им меня учил, — сказала она.

— Нет. Тебе я давал другой. Этот ты однажды забрала без спроса.

— Для модели.

— Для разлома моего измерительного упора. Модель появилась в объяснении позже.

Она засмеялась.

Потом смех оборвался сам.

Вейр положил резец в сумку, остальные вещи оставил.

— Я не собираюсь умирать возле стола, — сказал он, не глядя на неё.

— Я этого не говорила.

— Но стоишь так, будто приготовилась убеждать.

Сэна присела на край низкого ящика.

— Приготовилась.

Мастер закрыл нишу. Защёлка не взялась с первого раза. Он нажал сильнее, затем остановился и оставил её открытой.

— Беда не в том, что я считаю себя незаменимым, — сказал он. — Я знаю, кто меня заменит. Видел сегодня, как Тар остановил проверку. Сам. Ему не понадобилось сначала посмотреть на меня.

Сэна ждала.

— Беда в том, что завтра я могу оказаться там, где от меня ничего не потребуется.

Он произнёс это с таким отвращением, словно признался в мелкой краже.

Сэна посмотрела на его руки. Знала их с детства. Они удерживали детали, показывали расстояние между двумя отметками, сердито отодвигали её прибор, если она положила его не туда. Ей трудно было представить их без работы. Видимо, ему тоже.

— У меня модель кривая, — сказала она.

Вейр сердито повернул голову.

— Не вздумай сейчас жалеть меня игрушкой.

— Тогда помогай не игрушкой. На берегу у нас целая улица без места. И взрослые, которым нечем заняться, пока они ждут. Ты умеешь не только держать город.

Мастер отвернулся.

Некоторое время они слушали, как внизу проверяют перенос управления.

— Я не обещаю стать приятнее, — сказал он наконец.

— Никто бы не поверил.

Вейр взял сумку.

Арен приехал к дочери без подарка.

Он долго выбирал, что привезти вместо забытой просьбы, и наконец понял, что снова пытается заранее исправить то, чего ещё не услышал.

В комнате пахло чистой тканью. Дочь сидела возле низкого стола. Перед ней лежали цветные плоские детали, из которых можно было сложить узор. Несколько были сдвинуты к самому краю, остальные аккуратно перевёрнуты.

— Ты ничего не принёс? — спросила она.

Арен сел на предложенный стул.

— Не знал, что тебе нужно.

Она посмотрела на его пустые руки. Потом подвинула к нему две детали.

— Тогда держи эти.

Он взял.

Дочь начала собирать узор. Через некоторое время остановилась, нахмурилась и сняла уже поставленную часть.

Арен видел, куда её следовало вернуть. Его собственная внутренняя система выделила подходящее место прежде, чем он успел подумать. Он погасил подсказку.

Дочь заметила движение его глаз.

— Ты знаешь?

— Думаю, да.

— Не говори.

Он промолчал.

За прозрачной перегородкой акводул-целитель разговаривал с врачом-неоркой. На столе между ними стояла небольшая водная ёмкость с прибором. Они не были похожи на совершителей чуда. Один устало потирал пальцы, другая перечитывала запись и возвращалась к предыдущей строке.

Дочь снова передвинула деталь.

Не туда.

Арен почувствовал почти физическое желание помочь. Он мог ускорять перевозки, выделять средства, требовать ночных докладов. Здесь от него требовалось сидеть с двумя ненужными пока кусочками в руках.

— Ты сердишься? — спросила она.

— Нет.

— У тебя лицо такое.

Он расслабил челюсть.

— Я стараюсь не подсказывать.

Дочь внимательно посмотрела на него, затем неожиданно рассмеялась.

— Тебе трудно.

— Очень.

Она протянула ладонь за одной из деталей.

Арен отдал.

Узор не был закончен, когда вошла врач. Дочь захотела продолжить, но потом сама отодвинула стол. Усталость появилась быстро: ещё мгновение назад она смеялась, а теперь движения стали медленнее, взгляд задерживался на предметах.

Арен помог ей устроиться в кресле и спросил, можно ли приехать снова. Врач назвала условия следующей встречи, не назначая возвращения домой.

В коридоре помощник предложил передать сообщение о том, что сотрудничество целителей приносит результаты. Людям, сказал он, нужна хорошая новость.

Арен остановился.

— О работе врачей спросите врачей. О моей дочери пока ничего.

— Даже без изображения?

— Даже так.

Он знал, как полезно было бы показать эту комнату после тяжёлых сообщений из Лиора. Знал и то, что никто, скорее всего, не возразил бы ему открыто.

Дверь за спиной оставалась приоткрытой. Через щель была видна одна цветная деталь, упавшая на пол. Арен вернулся, поднял её и положил на стол.

Дочь уже отдыхала. Он не стал будить её ради прощания.

Когда вышел снова, помощник ждал с рабочими материалами. Арен взял их и отправился на береговой пост.

Сегодня хорошая новость осталась принадлежать тому, с кем случилась.

Орт отправил заявление перед сменой.

Не очередной запрос о старой записи. Своё свидетельство о том, как был закрыт затвор, за которым остался Кер. С указанием того, что он видел, чего не слышал, какое решение принял и какое подтверждение отсутствовало в итоговом сообщении.

Он уже рассказывал об этом Варру и его сестре. Но рассказ в комнате не изменял документа, по которому другие узнавали случившееся.

В форме имелась строка о причинах позднего уточнения.

Орт несколько раз переписал её. Сначала получалось слишком гладко: прежний порядок, служебная зависимость, несовершенство передачи сведений. Всё это имело отношение к делу. Ни одно объяснение не называло того мгновения, когда он прочитал итоговый текст и решил больше не возвращаться к нему.

Он написал об этом прямо.

После отправки появилась отметка о регистрации. Не оправдание и не обвинение. Теперь ему могли задать вопросы, на которые нельзя будет ответить только самому себе.

Варр вошёл, когда Орт закрывал подтверждение.

— Снова архив?

— Нет. Моё дополнение к делу.

Орт предложил переслать копию. Варр прочитал первый экран стоя, затем сел.

За стеной ремонтировали водный привод. Через равные промежутки проходила короткая дрожь. Она мешала чтению, но никто из них не попросил прекратить работу.

— Ты хочешь, чтобы я подтвердил? — спросил Варр наконец.

— Только то, что знаешь сам. Не мою версию целиком.

Варр вернул прибор.

— Я там не был.

— Да.

— Сестре отправь. Пусть решит, что делать со своей частью.

Орт кивнул.

Варр поднялся и взял рабочую раму. Повреждённая ладонь заставила его изменить хват. Орт подвинул опору ближе, но не потянулся помогать без просьбы.

Они вышли на смену порознь.

Между ними по-прежнему стоял погибший. Работа не убрала его, признание не вернуло. Но теперь история перестала зависеть только от того, готовы ли двое ещё раз заговорить о ней в закрытой комнате.

К ночи возле центрального входа собрались последние работники.

Они не выстраивались для общего изображения. Двое спорили, какой ящик уже отправлен. Кто-то пытался вытереть обувь о коврик, который только что свернули. Молодой монтажник заснул, прислонившись к пустой стене, и коллега будил его не по имени, а лёгкими ударами по плечу.

Тар сверял выход по группам.

Не по числу зелёных огоньков. Каждый начальник смены называл тех, кто вышел, и тех, кто уже передан другой группе. После нескольких перемещений знаки на общей схеме могли отставать, а голоса людей не освобождали от необходимости сверить списки.

Лиэн задержался у внутреннего поста.

Последняя проверка проходила уже снаружи. Он больше не давал команд, только наблюдал за местным подтверждением. Внешний оператор запросил разрешённое изменение. Устройство выполнило его, вернуло результат, дождалось следующего запроса.

Потом канал отключили.

Рабочий режим удержания сохранился. Новых действий не началось.

Когда связь вернулась, старая команда не повторилась.

Лиэн выдохнул.

Не победа над всеми возможными отказами. Проверенный ответ на конкретную неисправность. Сегодня им требовалось именно это.

— Выходи, — сказала Сэна.

Он обернулся. Она стояла за границей поста, не входя в тесное помещение.

— Ещё сниму местную запись.

— Она уже передана.

— Хочу убедиться.

— Убедись оттуда.

В её голосе не было нежности. От этого он услышал лучше.

Лиэн убрал руку от пульта.

На мгновение ему показалось, что оставить систему без собственного присутствия почти неприлично. Как не придержать дверь для следующего. Всё его воспитание, вся привычка к внутреннему разумному помощнику подталкивали оставаться соединённым, замечать, уточнять, успевать.

Он шагнул за порог.

Пост продолжал работать.

Сэна ничего не сказала. Просто пошла рядом.

У выхода Тар поднял голову от списка.

— Лиэн. Сэна. Последняя пара из внутреннего уровня.

— Вейр? — спросила она.

— На борту. Ругается с местом для багажа.

Сэна улыбнулась впервые за долгое время.

Потом исчез свет.

Не весь город погас. Погас коридор перед ними, и на мгновение открытый выход превратился в узкий прямоугольник далёкого неба.

Из глубины пришёл металлический звук.

Лиэн замер.

Внутренний помощник уже предлагал вернуться к ближайшему местному соединению. Рука двинулась раньше мысли.

Сэна схватила его за рукав.

— Сюда.

Под ногами загорелись независимые полосы пути. Тар связался с наружным постом, продолжая идти, не открывая новый спор посреди коридора.

— Группа выходит. Уточните состояние.

Ответ пришёл не сразу.

Эти несколько мгновений растянулись. Лиэн видел спину Тара, край Сэниного крыла, собственную ладонь на поручне. За стеной работал огромный механизм, который не знал, что его оставляют. Он мог исправно держаться ещё долго. Мог потребовать решения раньше, чем они успеют сесть.

На площадке было холодно.

Кельма стояла у входа в «Странник». Тин принимал последний ящик. Услышав звук из города, он посмотрел вверх, но не бросил груз поперёк прохода. Поставил к стене и освободил дорогу.

— Все? — спросила Кельма.

Тар назвал число.

Проверка заняла меньше минуты. Казалось, гораздо больше.

Только когда створки закрылись, наружный пост передал уточнение. Отключился один из освобождённых распределительных участков. Система удержания осталась в допустимом режиме. Причину местного отказа проверят по записи; возвращать людей ради освещения пустого коридора не требовалось.

Лиэн сел.

Его пальцы всё ещё были согнуты, словно держали невидимый край пульта.

Сэна опустилась рядом и осторожно разжала их.

«Странник» отходил от города медленно.

За прозрачной стеной проплыли знакомые уровни. Пустые окна не были тёмными все сразу: кое-где оставался служебный свет, кое-где отражались огни судна. Возле открытого края дома собраний двигался осмотровый аппарат.

Вейр стоял у переднего обзора.

Рядом с ним Тар передавал внешний пост следующей смене. Он называл ограничения, отмечал незавершённые проверки, отдельно проговаривал, куда теперь нельзя отправлять людей без нового решения.

Мастер не поправил его ни разу.

На берегу уже буксировали освобождённую ремонтную секцию. Вторая должна была подойти позже. До приёма технического остатка оставались расчёты, испытание связанного основания, разборка внутренних объёмов. Никто ещё не поставил окончательную отметку, ниже которой центр сможет безопасно выключить удержание.

Но впервые внутри него не было смены, которую следовало спасать прежде всего остального.

Равен получил подтверждение на береговом посту.

Он прочитал перечень вышедших, затем ещё одно сообщение: просьбу о стене зарегистрировали, доступного безопасного способа снять её отдельно пока нет.

Равен открыл ответ посетителю.

Долго смотрел на пустую строку. Потом написал ровно то, что знал. Без слов о великой жертве. Без предложения утешиться тем, что другим хуже.

Отправил.

За дверью говорили работники. Кто-то просил принести горячее. Где-то далеко, в другом временном доме, Севан открывал спасённый футляр, а Рина наверняка проверяла, не потерял ли он подаренный камень.

Равен не знал об этом. Он видел только город, который больше не мог приказать сохранить.

У причала Сэна попросила Лиэна не идти пока в комнату.

Они прошли к краю освещённой дорожки. Здесь заканчивался рабочий шум и начинался другой: мелкая вода между камнями, ночные насекомые, чей-то осторожный смех за стеной временного жилья.

Сэна сняла поддерживающую ленту настолько, насколько разрешала вечерняя разминка, и медленно развела крылья. Не для полёта. Только чтобы ощутить воздух у основания перьев.

Лиэн остался рядом, не помогая раньше просьбы.

— Ты хотел вернуться, — сказала она.

— Да.

— Я видела.

Он посмотрел в сторону Лиора.

— Мне показалось, что без меня там останется ошибка.

— Она и с тобой могла остаться.

— Знаю.

Сэна повернулась к нему.

— Мне не нужен человек, который каждый раз доказывает, что достоин вернуться живым.

Он хотел ответить, что давно уже не человек в древнем смысле. Что их внутренние системы, тела, способы чувствовать изменились до неузнаваемости. Слова мелькнули и исчезли. Она говорила не об этом.

— Я не доказывал.

— Тогда не делай так, будто возвращение нужно заслужить.

Лиэн молчал.

В воде покачивалась отражённая полоса причала. Он смотрел на неё, пока не сумел произнести:

— Хорошо.

Сэна сложила крылья. Лента легла не сразу, он помог закрепить её, когда она кивнула.

Потом она обняла его.

Не за то, что он выдержал проверку. Не вместо ответа на все будущие вопросы. Просто здесь, на твёрдой дорожке, после дня, который оба закончили по одну сторону двери.

Над морем Лиор продолжал держаться.

Из него ещё предстояло вынуть почти всё, чему они знали названия.

А на внешнем посту появилась первая строка нового журнала:

«Работников внутри нет».

Глава двадцать восьмая. Вес неба

Первой исчезла лестница.

Сэна знала, что начнут с неё. Сама проверяла порядок разборки, видела крепления на изображении, подписала допуск для наружных аппаратов. И всё-таки, когда лестница отделилась от стены и медленно повернулась ступенями к морю, она привстала.

На этой лестнице всегда обгоняли пеших.

Авирты, которым было лень складывать крылья, перелетали через ограждение и садились на верхнюю площадку. Сэна так делала в молодости. Вейр однажды поймал её за ворот, когда она, не рассчитав поворот, едва не сбила работника с ящиком.

Теперь лестница висела одна. Ни верхней площадки, ни нижней возле неё больше не было. Два грузовых аппарата разворачивали её над приёмным контейнером, и Сэна впервые увидела, какой некрасивой была её обратная сторона.

— Ты встала, — сказал Лиэн.

— Вижу.

Она села.

На внешнем посту Лиора не было окон с видом на город. Пост оборудовали в береговой мастерской; настоящий Лиор отсюда закрывала стена соседнего здания. Приходилось смотреть туда же, куда смотрели операторы: на изображения, измерения, медленное движение захватов.

Лестницу уложили. Крепления подтвердили, контейнер ушёл из рабочей зоны.

На её месте осталось прямоугольное отверстие.

— Дальше, — сказала Сэна.

Она не давала разрешения вместо начальника смены. Просто произнесла слово, которое до этой минуты не могла сказать вслух.

Разборка оказалась шумной даже на расстоянии.

В первые сутки Лиэн попросил уменьшить звук с наружных устройств. Через час вернул прежнюю громкость. Без неё операции становились слишком чистыми: деталь перемещалась на изображении, менялась строка массы, освобождалось место. Слышать скрежет было неприятно. Не слышать совсем оказалось хуже.

Работали сменами. Пока одна группа снимала освобождённую оболочку, другая проверяла, как изменились усилия в оставленных связях. Демонтированные части принимали грузовые аппараты и подготовленные морские секции. Мелкие обломки собирали в закрытые ловушки. То, что нельзя было снять предусмотренным способом, оставляли до нового осмотра, даже если оно портило красивую последовательность на плане.

Внутри людей не было.

Эту строку Тар проверял в начале каждой смены. По старой привычке кто-нибудь обязательно говорил: «Туда бы на минуту». Пока обходились без минуты.

На вторые сутки застрял захват.

Аппарат снимал наружную стеновую панель возле бывшего учебного перехода. Панель уже лежала на нижней опоре, но один из верхних крючьев не освободился. Оператор попробовал повернуть его, затем остановился: вместо крючка начала двигаться сама стена.

Вейр приблизил изображение.

— Не тяни.

— Уже остановил.

Под отделкой обнаружилась старая петля, которой не было в рабочей схеме. Через неё когда-то протянули связь к соседнему объёму. Позднее связь убрали, петлю оставили и закрыли новым слоем.

— Можно развернуть аппарат со стороны прохода, — предложил Лиэн.

— Он туда не войдёт, — сказала Сэна.

— По размеру проходит.

— По размеру корпуса. С грузом у него там не останется поворота.

Оператор проверил траекторию. Она была права.

На столе появилось изображение ручного инструмента. Кто-то из монтажников уже успел прикинуть выход.

Тар убрал его.

— Сначала другой захват.

Другой захват не смог достать петлю.

Прошло сорок минут. Подвешенный аппарат стоил дорого, задержка сдвигала работы, а возле оператора собрались все, кому не терпелось найти решение. Лиэн чувствовал, как мысли снова возвращаются к существу, способному пролезть в узкий проход. Он погасил внутреннюю схему доступа прежде, чем она стала предложением.

Вейр велел передать нагрузку нижней опоре и проверить, можно ли снять головку аппарата вместе с панелью.

— Головку потом выбросим, — предупредил оператор.

— Возможно.

— Она почти новая.

Мастер посмотрел на него.

— Я тоже когда-то был почти новый. Продолжай проверку.

Сэна тихо фыркнула.

Через несколько минут корпус аппарата отошёл без головки. Панель опустили в контейнер вместе с застрявшим механизмом. Дополнительную массу записали, соседние связи осмотрели заново.

Никто не пострадал. Операция обошлась гораздо дороже, чем предполагали утром.

Тар внёс потерянный механизм в расход, не пытаясь спрятать его среди спасённого имущества.

На море готовили вещь, у которой пока не было имени.

Рум называл её связкой. Воздушные инженеры писали «принимающее основание». Рабочие артели говорили просто «это», и по тону было слышно, что «это» успело им надоесть.

Освобождённые ремонтные секции привели в согласованный участок. Снятая прежде галерея Лиора уже стояла отдельно, закреплённая для хранения, и не участвовала в приёме ядра. Для нового груза собирали общую раму с опорами, положением которых можно было управлять. Отдельные секции оставались плавучими; соединения должны были распределять тяжесть и при этом не притворяться, что море стало каменным полом.

Варр ушёл под воду с осмотровой рамой. Орт следовал сбоку.

Снизу основание напоминало огромную недостроенную клетку. Между широкими днищами проходил свет. Вода несла мелкую взвесь от рабочих устройств. В стороне, за границей участка, проплыло грузовое судно; его низкий звук задержался между секциями и ушёл дальше.

Варр остановился возле одного соединения.

На правой ладони ещё сохранялась защитная плёнка. Для тяжёлой работы он использовал механический захват и раму, а тонкие измерения отдавал прибору. Орт привык к тому, как экономно он теперь двигался: не быстрее, а точнее выбирая, за что браться.

Верхний пост сообщил о начале неравномерной нагрузки.

Испытывали пустое основание. В подготовленные ёмкости принимали воду, изменяли её распределение, проверяли, как поведут себя опоры, если тяжесть придёт не одновременно. Расчётный вес облегчённого ядра задавал пределы испытания. Для остававшегося наверху города эта связка всё ещё была слишком мала.

Варр поднял захват.

— Подержите.

Орт услышал скрип раньше, чем увидел движение.

Одна из соединительных тяг пошла в сторону. Совсем немного. Но метка на её кожухе сдвинулась относительно соседней, а вода возле кромки стала мутнее.

— Остановить наполнение, — сказал Варр.

Наверху повторили команду. Насосы стихли не сразу.

Орт следил за метками. Смещение прекратилось, затем тяга ещё чуть повернулась и замерла.

— Всем отойти из промежутка, — передал он.

Они вышли к наружной стороне. Теперь между ними и соединением было широкое днище секции.

Начальник испытания предложил снять часть нагрузки.

Варр подтвердил, но потребовал сначала повторить положение дальних опор. Возвращать связку в прежнее состояние вслепую тоже было опасно.

Лиэн появился в общем канале.

— У нас по модели соединение должно было допускать этот поворот.

— Оно допускает, — ответил Варр. — Пока соседнее не мешает.

Он отправил изображение снизу.

На берегу некоторое время молчали.

Потом Сэна попросила показать крепление с другого угла.

Ошибка была общей.

Воздушная группа считала верхнюю раму. Морская проверяла секции. Между ними существовала аккуратная таблица допустимых перемещений, и в ней ни одна строка сама по себе не выглядела неверной. Но два соединения, исправно ограничивавшие каждое своё движение, вместе запирали то, которое всему основанию требовалось сохранить.

Сэна разложила на столе три короткие линейки.

— Вот здесь, — сказала она.

Сдвинула одну. Две другие разошлись.

Потом прижала их дополнительной скобой.

Линейки выгнулись.

Морской мастер долго смотрел на скобу.

— Мы её добавили после изменения расположения секций.

— А мы сохранили жёсткость верхней связи, — сказал Лиэн.

Они оба замолчали.

Тар записал последовательность изменений. Сейчас было легко выбрать последнюю руку, которая коснулась схемы, и назвать её виновной. Он отмечал все согласования по времени, включая собственное.

За дверью ждал представитель артели. Смена заканчивалась, следующей требовалось знать, что готовить.

— До утра? — спросил он.

Лиэн открыл рот.

Сэна положила ладонь на стол.

— Сначала скажем, что переделывать. Потом назовём время.

Работник кивнул и ушёл, недовольный, но хотя бы с настоящим ответом.

Переделка заняла остаток дня и часть следующего утра. Деформированную тягу заменили. Одну связь сделали подвижной в нужном направлении, соседние опоры перенастроили. Новое соединение отдельно нагружали на берегу, прежде чем отправить в море.

Вейр, спавший после ночной смены, проснулся посреди этой работы и потребовал показать не исправленную схему, а прежнюю.

— Зачем? — спросил Тар.

— Хочу увидеть, почему мы ей поверили.

Тар сел рядом.

К вечеру они добавили к порядку проверки один совместный прогон, которого прежде не было. Он не делал будущие ошибки невозможными. Но эту теперь нельзя было снова спрятать между двумя правильно подписанными листами.

На третье утро Мира попросила переставить общий экран.

Его установили в проходе учебного центра, чтобы прибывшие жители могли следить за работами. Теперь каждый, кто шёл за едой, видел разборку собственного города.

— Кому нужно, тот подойдёт, — сказала она. — Остальным дайте дойти до кухни.

Леста выбрала боковую комнату.

Экран перенесли. Стулья поставили так, чтобы оставалось место для крыльев и кресел. Возле двери написали время следующего сообщения, а не обещание окончания работ.

Мира добралась туда позже, опираясь на трость и злясь на ступеньку, которой вчера будто бы не было. Леста сидела в первом ряду. На коленях у неё лежала ткань; она распарывала чужую дорожную сумку, чтобы вставить более удобную застёжку.

— Ты смотришь? — спросила Мира.

— Смотрю.

— Не похоже.

— Я и криво шью. Две беды сразу.

На изображении грузовой аппарат принимал следующий обломок верхней чаши. Там, где несколько дней назад находилась сплошная поверхность, теперь проступал глубокий провал.

Мира села рядом.

На Иле она знала каждую смену у причала. Утренний спор рыбаков, звуки грузовой площадки, привычку одного старого мастера оставлять кружку на самой опасной кромке стола. После волны эти подробности возвращались неожиданно, без порядка. Вспоминала кружку и не могла вспомнить, кто в тот день принёс список прибывших.

Она не стала рассказывать об этом Лесте.

Леста протянула ей ткань.

— Держи здесь. Только не тяни.

Некоторое время они смотрели и работали молча.

Потом вошёл Равен.

С ним не было сопровождающих. Он остановился возле стены, увидел свободный стул и сел. Леста подвинула трость, освобождая ему место для повреждённого крыла.

На экране открылась внутренняя сторона дома собраний.

Кто-то из сидевших у двери спросил:

— А жить там уже совсем нельзя будет?

Равен повернулся.

— В центральной части нет. Мы снимаем помещения. То, что останется, будет техническим каркасом.

— Но удержать его сможете?

— Основание ещё испытывают.

Женщина посмотрела на изображение.

— Я не про это. В небе.

Равен понял.

Несколько мгновений в комнате слышалось только движение ткани.

— Возвращать центр на прежнее место мы не готовим, — сказал он. — Мы готовим его спуск.

Женщина кивнула, словно ей сообщили о смерти, которую она давно знала, но до сих пор могла не называть.

Равен остался до конца сообщения. Никто не поблагодарил его за откровенность. Возле выхода пожилой авирт отодвинулся, чтобы он прошёл, и тут же снова повернулся к экрану.

Вечером третьего дня начали разбирать перекрытие зала высоты.

До него не добрались в первую очередь. Оно мешало доступу к внутренним объёмам, но одновременно связывало несколько участков, которые требовалось разгрузить раньше. Теперь нагрузку приняли проверенные временные крепления. Под перекрытием установили ловушки для мелких частей, а наружные аппараты охватили первый подготовленный фрагмент.

Сэна попросила оставить звук.

Вейр сидел за соседним столом. Когда открылась внутренняя поверхность, он что-то негромко сказал.

— Что? — переспросила она.

— Я думал, она выше.

Сэна тоже.

В детстве это перекрытие терялось у неё над головой. Под ним рассказывали о первых поднятых платформах, о мастерах, научившихся связывать чужие усилия в одно удержание. Старшие говорили тихо, и от этого ей казалось, что громкий голос способен повредить что-нибудь древнее.

Потом Сэна выросла, научилась спорить с мастерами, ругалась здесь с распорядителями и однажды заснула во время длинного выступления. Однако, войдя в зал, каждый раз чуть поднимала голову.

Теперь она смотрела сверху.

По старой поверхности шли рабочие метки. Между ними лежала пыль, которую никто не убирал, потому что снизу её было не видно.

Первый фрагмент отделился ровно.

На втором раскрылась трещина.

Не в несущем ядре: раскололся снятый декоративный слой, державшийся на старой подложке. Нижняя ловушка приняла крошку. Крупная часть повисла на дополнительном захвате, повернулась, и на изображении на мгновение проступил цветной узор.

Лиэн посмотрел на Сэну.

Она не попросила приблизить.

— Оставляем на той же опоре, — сказал оператор. — Не поворачиваем до закрепления.

Вейр подтвердил.

Сэна слышала собственное дыхание. Ей хотелось, чтобы операция закончилась быстрее. Одновременно хотелось задержать её хоть на минуту, пока эта вещь ещё существовала в знакомом пространстве.

Снятый фрагмент опустили в грузовой ложемент. Сверху легла защитная рама. Узор исчез.

— Этот можно сохранить? — спросил Тар.

Мастер посмотрел на результаты осмотра.

— Часть. После разгрузки пусть проверят. Сейчас не разворачивать.

Они продолжили.

Через два часа вместо перекрытия осталось открытое пространство. В нижнем проёме был виден свет воды. Зал, который строили так, чтобы смотреть вверх, больше не существовал.

Сэна отошла от стола.

Вейр не последовал за ней. Она была благодарна ему за это.

У умывальника она долго держала пальцы под холодной струёй. Вернувшись, увидела, что Лиэн передвинул свой стул ближе к её месту, но не занял его. На её половине стола лежали следующие рабочие материалы.

Сэна села и открыла их сама.

К концу четвёртых суток у Лиора стало видно насквозь то, что прежде казалось основанием целого мира.

Из верхней чаши вынули жилые объёмы. Остались необходимые рёбра, узлы управления, удерживающие устройства и оболочки, которые нельзя было снять, не повредив работу ядра. Где-то ещё виднелась полоска отделки. Она ничего не поддерживала, но добираться до неё отдельно не имело смысла.

Массу считали несколькими способами.

Сверяли вывезенное. Уточняли оставшееся по осмотрам. Сравнивали ответ работающей системы на небольшие разрешённые изменения. Значения не совпали до последнего знака, и Лиэн не заставлял их совпадать. Для приёма выбрали верхнюю подтверждённую границу с необходимым запасом.

Она оказалась тяжелее самого смелого первого предположения.

Но уже помещалась в возможности переделанного морского основания.

Теперь это следовало доказать испытанием.

Орт наблюдал за последним нагрузочным циклом из подводного поста. Варр находился рядом. Живые группы вывели из промежутков между секциями; внутренние соединения показывали камеры осмотровых устройств.

Вода поднималась в испытательных ёмкостях. Отметки менялись медленно.

На этот раз связь, которую переделали, позволила секциям разойтись настолько, насколько требовалось. Верхняя рама сохранила положение. Затем нагрузку сместили к одному краю и вернули. Проверили остановку насосов, независимое удержание принятого распределения, отказ одного измерительного канала.

Ближе к концу Орт перестал следить за временем.

Он смотрел на одну тёмную риску у соединения. Ему казалось, что она ползёт. Прибор показывал допустимое движение, камера с другого направления подтверждала. Орт перевёл взгляд, моргнул и снова открыл оба изображения рядом.

— Отойди на минуту, — сказал Варр.

Орт покачал головой.

— Я смотрю.

— Ты уже смотришь в одно место. Остальное я тебе второй раз пересказываю.

Орт отодвинулся от пульта. Отплыл к боковой стене поста, позволил глазам отдохнуть от светящихся линий. Вернулся через несколько минут.

Риска никуда не ушла.

Когда сняли последний испытательный груз, основания поднялись до рассчитанного уровня. Соединения осмотрели повторно. Скрытого остаточного перекоса не обнаружили.

Морской мастер подтвердил результаты. Воздушная группа сверила их с фактическим остатком наверху. Допуск относился именно к этому весу, этому расположению опор и тем условиям воды, которые указали в документе. Рум прочитал ограничения прежде, чем подписать готовность своего судна сопровождать работу.

— Теперь можно? — спросила Таиса.

— Теперь можно готовиться к настоящему весу.

Она посмотрела на отца.

— Ты всегда так отвечаешь перед хорошим делом?

— Перед плохим я обычно молчу.

Таиса улыбнулась и вернулась к маршруту.

Из Уступа пришло сообщение без изображения.

На Т-4 изменилось положение одного из наблюдаемых участков. Дален и Ивен передавали данные с вынесенного поста. К прежним кабельным узлам никого не отправляли. Люди из нижних домов оставались вне закрытой зоны.

Роана потребовала исключить ещё один режим удержания.

Это не означало, что ядро начнёт падать через час. Но привычная высота теперь требовала сочетания усилий, которое геологи больше не считали допустимым для этого основания.

Лиэн получил сообщение во время проверки снижения.

Он перечитал ограничения и обнаружил, что предложенный путь вниз сохраняется. Возвращение с промежуточной высоты к прежней отметке уже не проходило проверку.

Сэна стояла за его плечом.

— Покажи Вейру.

Мастер посмотрел. Затем вызвал Роану и задал три коротких вопроса.

После третьего откинулся на спинку стула.

— Значит, старый верхний режим исключаем.

— По текущим данным, — ответила она. — И не возвращаем его в план потому, что вниз идти страшно.

Вейр не обиделся.

Лиэн разделил изображение. На одной стороне ядро оставалось на высоте, на другой медленно снижалось к морскому основанию. Первой схеме не хватало разрешённого будущего. Вторая по-прежнему требовала работы, которой никто из них прежде не выполнял.

— А связь с внешним сдвигом? — спросил Тар.

Роана сразу поняла, что он имеет в виду.

— Мы продолжаем сопоставление. Иль, внешний склон и Т-4 не становятся одной причиной только потому, что нам нужна общая история. Сейчас у нас достаточно оснований для конкретного действия здесь.

Связь закончилась.

Вейр провёл ладонью по лицу.

— Уберите стрелку вверх.

Лиэн не сразу понял.

Мастер указал на рабочую схему. У промежуточной отметки всё ещё стоял знак возврата к исходной высоте, перенесённый из раннего расчёта.

Лиэн удалил его.

На изображении стало заметно пустое место.

В защищённой бухте Эрна в этот день впервые открыла одну из спасённых ёмкостей.

Внутри плавали бледные нити. При перевозке они перепутались, потемнели у основания, и теперь Эрна отделяла живые части от тех, которые уже не восстановятся. Для тонкой работы она использовала низкий стол, установленный в водном дворе временного жилья.

Рядом стояла соседка из Нарры. Долго смотрела, затем спросила:

— Значит, здесь посадим?

— Здесь проверим, что осталось живым.

— А потом?

Эрна не ответила сразу.

Ей принесли сведения о прежних садах. Нового доступа к ним пока не разрешали. Движение у нижних оснований продолжали наблюдать, восточную галерею проверяли перед согласованными проходами, возвращение семей не назначали. Всё было написано понятными словами. От понятности не становилось легче.

— Потом найдём подходящее место, — сказала она.

Соседка взяла пустую ёмкость.

— У меня муж говорит, что нечего привыкать.

Эрна подняла голову.

— К чему?

— К этому двору. Мы же не навсегда.

Они посмотрели на общий проход. Там акводул помогал моргархскому ребёнку справиться с застёжкой у горла. Ребёнок сердился и отворачивался; взрослый ждал, держа руки на виду. За прозрачной верхней стеной ходили по берегу неоры. Иногда над ними мелькали крылья.

Эрна опустила живую нить в подготовленную воду.

— Я тоже не знаю, на сколько, — сказала она. — А эта до нашего решения не доживёт без ухода.

Соседка придвинула второй сосуд.

Некоторое время они работали вдвоём. Потом пришёл ребёнок, которому наконец застегнули ворот. Спросил, съедобное ли это.

— Пока нет, — ответила Эрна.

— А когда?

— Когда перестанешь трогать.

Он убрал руку, но не ушёл.

Таиса вызвала её перед выходом «Третьего прилива» на сопровождение. Эрна попросила повернуть изображение и показать отца. Рум наклонился к связи с таким видом, будто его оторвали от спасения всего моря.

— Что?

— Ел?

— Да.

— Тебя не спрашиваю. Спрашиваю Таису.

Дочь подтвердила.

Эрна кивнула и не стала задерживать. Ни напутствия, ни просьбы беречь себя вместо работы. Просто посмотрела на обоих чуть дольше обычного.

После связи соседка спросила, что они будут принимать.

— Остаток небесного города.

Моргархский ребёнок поднял голову к прозрачной стене.

— Сюда?

— Нет. На подготовленное основание в другом месте.

Он успокоился и снова заинтересовался нитями.

Эрна подумала, что взрослым тоже иногда следует сначала отвечать на этот простой вопрос: куда именно упадёт то, о чём они так красиво говорят.

Она разложила живые части по отдельным ёмкостям. Потери оказались больше, чем хотелось. Но несколько нитей уже расправлялись в новой воде.

Перед вечером Сэна увела его из мастерской.

— На десять минут, — сказала она дежурному. — Если потребуется, мы за дверью.

Они вышли к открытой лестнице берегового здания. Лиэн сначала не хотел садиться. Потом сел и понял, как устал.

Ниже шла обычная дорога. Везли пустые ёмкости. Два ребёнка пытались протащить длинную палку между стойками ограждения и никак не догадались повернуть её. Сэна наблюдала за ними с возрастающим раздражением.

— Сейчас пойду, — сказала она.

— Они справятся.

— Я не про помощь. Я про собственное терпение.

Лиэн засмеялся.

Один из детей наконец развернул палку. Второй торжествующе объявил, что он так и говорил.

Сэна опустила голову Лиэну на плечо, устроившись так, чтобы лента не давила на крыло.

— Ты думаешь о доме? — спросил он.

— Иногда. Он там, в стороне. Без меня держится лучше, чем я без него.

Лиэн посмотрел над крышами. Отсюда отдельной жилой платформы не было видно. Она продолжала находиться возле Лиора под собственным удержанием; для её перемещения готовили другой маршрут, другую площадку, другие проверки. Сегодняшний спуск не включал её.

— Я хочу приехать туда с тобой, — сказал он.

— Знаю.

— Когда можно будет.

— И это знаю.

Она помолчала.

— Только если дома не получится, не делай вид, что обещал мне одну комнату навсегда. Я выбирала не комнату.

Он повернулся к ней.

— А что?

— Очень медленно соображающего неора. Теперь выясняю, можно ли его вернуть изготовителю.

Лиэн поцеловал её. Неловко, потому что сидели на узкой ступеньке и он берег запястье, а она крыло. Сэна поправила его здоровую руку, притянула ближе и на несколько мгновений перестала следить за дорогой.

Из-за двери позвали:

— Через четыре минуты общий контроль.

Они не вскочили.

Сэна подняла голову и посмотрела на его лицо.

— У нас четыре минуты.

Перед возвращением на пост Лиэн задержался возле дверей.

На них прикрепили длинный лист со сменами. Его имя стояло рядом с именами существ, половины которых он не знал до этих дней. Кто-то считал воду, кто-то отвечал за старые воздушные связи, кто-то следил за землёй там, где не было видно Лиора.

Во внутренней системе Лиэна продолжали возникать подсказки. Они помогали сводить измерения, помнить очередность, замечать расхождения. Без них он работал бы иначе, медленнее и хуже. Однако ни одна подсказка не могла подтвердить вместо Варра состояние нижнего крепления. Ни одна не знала сама по себе, что Сэна увидела в том узком проходе, куда не входил аппарат с грузом.

Миллион лет его предки расширяли собственные возможности. Лиэн с детства представлял это движением к существу, которому однажды хватит самого себя.

Сейчас на двери перед ним висел список.

Он прочитал его до конца.

Затем отметил возвращение со своего короткого перерыва. Короткое подтверждение: здесь, готов принять свою часть работы.

Из соседнего помещения послышался голос Вейра. Мастер сердился на стул, который сам же отодвинул и теперь не мог найти.

Лиэн вошёл и молча придвинул его.

Рабочую зону закрыли до начала снижения.

Суда, не участвовавшие в операции, прошли по согласованному обходу. Подводные смены вышли из-под основания. Принимающая рама находилась в нужном положении; на ней оставались только устройства, рассчитанные на дистанционную работу. Люди наблюдали с внешних постов.

«Третий прилив» занял место за границей опасной области. Рум проверял не только путь к основанию, но и путь от него. В случае отмены операции судно должно было уходить без разворота под спускающимся грузом.

«Странник» держался сбоку от воздушного коридора. Кельма не позволила Тину приблизить аппарат ради лучшего обзора.

— Изображение можно увеличить. Расстояние лучше оставить.

Тин увеличил изображение.

Тейра работала на морском посту. Арен находился на береговом, где сходились сообщения наземной группы. Равен пришёл к воздушным операторам. Правители не садились за незнакомые пульты и не заменяли собой тех, кто должен был оценивать состояние машин.

Равен только попросил заранее сообщить жителям, когда начнётся движение.

— Не после того, как они увидят, — сказал он.

Сообщение ушло в учебный центр, в другие места размещения, в соседние небесные города. Мира проверила, чтобы в нём было сказано о временном закрытии подходов к береговой площадке. Уже нашлись желающие посмотреть ближе.

Вейр стоял у основного изображения.

Его город больше не был похож на город. Оставленный каркас напоминал сложенный инструмент, с которого сняли всё, за что его когда-то любили. Между рёбрами открывалось небо. Несколько наружных оболочек блестели в низком свете.

— Вейр, — позвала Сэна.

Он не ответил.

Она подошла и повторила имя тише.

— Слышу.

— Ты мешаешь видеть нижнюю отметку.

Мастер посмотрел вниз, обнаружил, что действительно заслонил часть экрана, и отошёл.

Тар придвинул ему стул.

— Сядь.

Вейр сел без спора.

Первую команду не исполнили.

Внешний пост запросил начало последовательности, но местное управление не получило свежего подтверждения от одного из удалённых измерителей и осталось в удержании.

На берегу кто-то шумно выдохнул.

Лиэн увидел привычный соблазн: обойти задержку, поскольку соседние устройства показывали допустимые значения. Нужный знак появился в его внутренней системе почти готовым действием.

Он отклонил подсказку.

Тар связался с измерительной группой. Уточнили канал, повторили передачу, сравнили время записи. Никакой новой неисправности основания не обнаружили: подтверждение опоздало и было правильно отвергнуто.

Для нового начала собрали новую проверку.

На этот раз местное управление приняло разрешение.

Изменился звук.

Он шёл с наружных устройств, негромкий, лишённый величия. Нижние рабочие узлы поочерёдно переходили в режим снижения. Лиэн следил за распределением усилий; Сэна сверяла положение каркаса по независимым отметкам. Вейр смотрел на старые связи, поведение которых знал лучше других.

Морской пост подтвердил готовность.

Наземный подтвердил допустимое состояние Т-4 для начатого перехода.

Несколько мгновений ничего не происходило.

Потом за дальним ребром каркаса показалась светлая полоска неба. На береговом изображении она медленно расширилась.

Лиор шёл вниз.

Не сорвался, не провалился. Снизился на первую малую величину и остановился там, где было задано. Датчики положения разошлись в пределах погрешности, затем успокоились. Вода далеко под ним почти не изменилась.

На «Третьем приливе» Таиса подняла голову к прозрачной крыше.

— Начали.

Рум молча кивнул.

Орт смотрел на ту же конструкцию с другого поста. Теперь стало видно, что до воды ещё очень далеко. Испытанное основание внизу казалось неожиданно небольшим.

Варр приблизил изображение опор.

— Не на него смотри. Наше здесь.

Орт вернулся к своим измерениям.

Первую промежуточную высоту выдержали. Затем вторую. Ядро сохраняло положение, удержание продолжало работать. До приёма на опоры и окончательной остановки оставались самые трудные переходы.

Лиэн уже собирался запросить следующий шаг, когда наземный канал изменил цвет.

Дален заговорил раньше, чем открылось изображение:

— Движение у старой рабочей зоны. Пост вне неё. Люди на месте, никто не входил.

За его голосом слышался глухой неровный шум.

Роана получила измерения с двух направлений. Несколько секунд не произносила ни слова. Лиэн остановил подготовку следующего запроса. Местное управление сохраняло достигнутый режим; нового снижения не началось.

На экране появились уточнённые ограничения.

Текущую высоту пока допускали. Удерживать её долго Роана не рекомендовала. Подготовленное движение вниз оставалось допустимым; возврата наверх уже не было и в оперативной схеме.

Вейр поднялся.

Сэна ожидала, что он подойдёт к пульту. Но мастер встал у бокового изображения моря.

— Нижний пост, состояние?

Тейра ответила не сама. Передала слово специалисту, который следил за основанием.

Подтверждение пришло по отдельным опорам. Течение оставалось в разрешённых пределах. Путь снижения был свободен. На случай расхождения были готовы заранее проверенные действия, и никто не называл их гарантией.

Лиэн посмотрел на Сэну.

Она прочитала свои значения ещё раз.

— Положение подтверждаю.

Он запросил следующий шаг.

Между рёбрами опускающегося ядра медленно поднимался горизонт.

На воде ждали пустые опоры.


Глава двадцать девятая. Пока держит вода

Тень коснулась принимающего основания раньше города.

Она прошла по пустым опорам, перечеркнула светлые рабочие полосы и легла на воду между секциями. Таиса видела её из рубки «Третьего прилива». Ещё утром в этой тени помещалось судно. Теперь она сжималась, темнела, становилась похожей на саму вещь, которая её отбрасывала.

Рум убрал верхнее изображение.

— Зачем? — спросила дочь.

— Шею свернёшь. У нас вода впереди.

Она опустила взгляд. За передним обзором шли длинные невысокие волны. Отдельные гребни светились, словно под водой кто-то медленно поворачивал нож. До принимающего основания оставалось положенное расстояние. Между судном и закрытой областью двигались только наблюдательные устройства.

Таиса проверила маршрут отхода.

В детстве она полагала, что отец знает всё, потому что никогда не смотрит на красивое, пока ведёт судно. Позже поняла: он смотрит. Просто умеет возвращаться к тому месту, за которое отвечает.

— Течение? — спросил Рум.

Она назвала поправку.

Капитан передал её морскому посту.

Над ними с тихим шорохом прошла внешняя камера. На её прозрачной оболочке отразились голые рёбра Лиора.

В береговой мастерской стало холодно.

Сэна заметила это, когда Лиэн начал растирать пальцы здоровой руки. Дверь оставили открытой для следующей смены, ветер тянул по полу. Кто-то закрыл её, и обычный щелчок защёлки заставил нескольких работников повернуться.

Ядро продолжало снижение.

После сообщения Далена выбрали прежний подготовленный путь вниз. Ни одного нового ускорения в него не добавили. У Т-4 оставались разрешённые режимы для перехода, однако держать облегчённый каркас на достигнутой высоте ради долгого обсуждения уже не собирались.

На изображении поднималось море.

Сэна знала, что это ложное ощущение: камера двигалась вместе с каркасом. Но тело каждый раз принимало обратное. Казалось, вода приближается к её рабочему столу, к ногам Вейра, к тёплой чашке, которую так и не успели убрать.

— У внешнего ребра появился изгиб, — сказала она.

Лиэн открыл соседнее изображение.

Полоса старой оболочки выгибалась наружу. Её оставили при разборке, поскольку она закрывала действующий узел и не требовала отдельного снятия. Теперь, ниже прежней ветровой тени, край дрожал.

Вейр попросил измерение.

Оказалось, изгиб оставался местным. Несущая связь за оболочкой положения не меняла. Зону возможного падения лёгких частей закрыли заранее; внизу не было ни людей, ни открытого прохода судов.

— Наблюдать, — сказал мастер.

Сэна подтвердила.

Не каждое движение нужно было немедленно исправлять. Она знала это и всё равно чувствовала почти болезненное желание протянуть руку к дрожащему краю. Город выглядел незащищённым. В нём больше не было стен, скрывавших, как много разных усилий всегда удерживало его форму.

Лиэн передвинул к ней изображение независимых отметок.

Она вернулась к ним.

На нижнем краю появилась морская рама. Сначала отдельные вершины опор, затем целая связанная конструкция. Теперь различались даже следы недавней переделки: один узел был светлее соседних.

— До входа в приёмный промежуток, — сообщил оператор.

Разговоры за спиной прекратились.

Орт слышал воду через стенки подводного поста.

Здесь находились за пределами зоны под грузом, но звук распространялся дальше любой нарисованной границы. Днища принимающих секций отзывались короткими низкими ударами. Между ними проходили волны. Через соединённую раму звук возвращался изменённым, и порой Орт не понимал сразу, услышал ли новое движение или продолжение прежнего.

Варр включил изображение нижних отметок без усиления.

— На большом кажется, что всё разваливается.

Орт убрал увеличение на своём экране.

Риски снова стали рисками, а не раскрывающимися разломами.

Подводные камеры показывали свободные промежутки. Рабочих внутри основания не было. Осмотровые устройства оставались на безопасных выносах; часть изображений перекрывали сами секции, и эти слепые места были отмечены, а не дорисованы для удобства.

Морской мастер назвал готовность к первому касанию.

Орт повторил состояние нижних путей.

Варр проверил соединение, переделанное после неудачного испытания. Оно двигалось так, как должно было: не держало воду за горло, позволяло широким днищам чуть расходиться, сохраняя нужную опору наверху.

С поверхности пришла просьба подтвердить свободный проход аварийного отвода.

Орт ответил. Потом ещё раз посмотрел на воду за внешней стеной.

По ней прошла широкая тень.

На несколько мгновений дневной свет исчез почти совсем. Это было самое простое и самое страшное из происходящего: сверху приближалась большая тяжёлая вещь. Орт знал её массу, путь, все подтверждённые ограничения. Знание не делало тень легче.

Варр положил механический захват на упор. Правую ладонь держал свободно; защитная плёнка уже начала отходить у большого пальца.

— После смены заменишь, — сказал Орт.

— После смены ты мне ещё раз напомнишь.

— Напомню.

Варр кивнул, не отрываясь от изображения.

Впервые за всё утро они сказали друг другу что-то о времени, которое наступит потом.

Первой поднялась дальняя опора.

Так было предусмотрено: её рабочая поверхность должна была встретить нижний узел каркаса и принять небольшую часть тяжести. Остальные оставались чуть ниже, готовые подхватить нагрузку в установленном порядке. Пытаться одновременно коснуться всеми поверхностями в живом море означало бы довериться картинке, которой вода не обязана соответствовать.

Касание произошло на спаде волны.

Пустое расстояние исчезло. Светлая кромка опоры скрылась под старым тёмным металлом. Морской мастер назвал принятую долю веса.

Удержание ядра ещё работало.

Следующая волна подняла основание, и значение быстро выросло. Затем уменьшилось. Лиэн увидел, как два исправных устройства на мгновение начали отвечать друг другу: морская опора поддерживала каркас, воздушное удержание стремилось сохранить его заданное положение.

Этого ждали. Для перехода существовал отдельный согласованный порядок. Всё-таки первое настоящее колебание заставило его напрячь плечи так, что заболело запястье.

— В пределах, — сказал морской мастер.

Сэна проверила наклон по внешним отметкам.

— Подтверждаю.

Лиэн разрешил следующую ступень разгрузки удержания.

Колебание стало меньше.

Вторая опора вошла в работу. На дальнем краю принимающей секции медленно исчезла белая полоса борта. Вода поднялась по ней, остановилась ниже предельной метки, отступила и поднялась снова.

Слышался глухой хруст.

Сэна задержала дыхание.

Камера показала крошку старого защитного покрытия, выдавленную из заранее очищенного посадочного места. Крошка осталась в ловушке. Под ней поверхности не расходились.

Вейр облизнул пересохшие губы.

— Покрытие. Дальше по проверке.

Сэна увидела, как Тар записал событие, и почему-то именно это движение вернуло ей способность дышать. Звук не растворился в общей надежде. У него было место, причина, проверка и следующее действие.

Снаружи мастерской проехала тележка. Одно колесо стучало на каждом обороте.

Лиэн слушал этот совершенно посторонний стук, пока морской пост принимал следующую часть веса.

В комнате учебного центра никто не заметил, когда село солнце.

Окно выходило на другую сторону. Свет рабочего изображения казался ярче, чем был, и лица сидевших у экрана стали одного холодного цвета.

Леста закончила застёжку. Сложила ткань, разгладила шов и только тогда посмотрела на собственные руки.

Они дрожали.

— Подай, — сказала она Мире, кивнув на кружку.

Мира передала её двумя руками. Её трость лежала поперёк соседнего стула. Сегодня никто не пытался занять этот стул, хотя в комнате стало тесно.

На изображении остов города почти слился с принимающим основанием.

Женщина у двери спросила:

— Уже стоит?

Леста повернула голову к строке сообщения.

— Принимают. Ещё не закончили.

Женщина снова села.

Мира помнила ту минуту на Иле, когда все вокруг уже побежали, а она ещё пыталась понять, что именно происходит с водой. Потом многое смешалось. Чужое плечо, боль в ноге, чья-то ладонь у лица. Она никогда не рассказывала об этом подряд: стоило выбрать начало, как другое воспоминание оказывалось раньше.

Сейчас ей хотелось, чтобы у этих людей осталось ясное время. Чтобы они знали, когда город был ещё в воздухе, когда коснулся воды, когда перестал зависеть от опасной опоры. Без слухов, в которых каждый крик становился обвалом.

Она передвинула кружку Лесты подальше от края.

— Я потом попрошу сохранить сообщения по порядку.

— Попроси.

— Не для отчёта.

— Я поняла.

В дальнем ряду ребёнок заснул у отца на крыле. Отец сидел неудобно, плечо всё сильнее уходило вперёд. Кто-то хотел разбудить малыша и перенести. Отец покачал головой.

На берег пришла ночь. В комнате продолжали смотреть на дневное изображение, усиленное рабочими камерами.

На «Страннике» Тин впервые увидел Лиор ниже себя.

Раньше город всегда занимал верхнюю часть обзора. Даже когда ремонтная платформа поднималась к его уровням, над ней оставались башни и глубокое днище соседнего объёма. Теперь сверху открылась изломанная внутренняя форма, и знакомое место стало незнакомым предметом.

Тин непроизвольно приподнялся.

Кельма стояла у боковой стойки. Под ногами слегка дрожал настил её собственного дома. «Странник» сохранял положение за границей коридора, и работающие приводы напоминали ей, что даже хороший наблюдатель никогда не висит в пустоте бесплатно.

— Отсюда видно прежний вход, — сказал Тин.

Она посмотрела.

Уцелел только порог. Его не сняли вместе с жилыми помещениями: он был частью оставленного силового ребра. Возле него ещё держался обломок направляющей. Через этот вход недавно вышла последняя смена.

Кельма вспомнила, как считала прибывших. Ящик, который мешал проходу. Лиэн, всё ещё оглядывающийся внутрь. Сэна возле него. Молодой монтажник, спавший на ходу.

Теперь порог опускался к воде, и никто не должен был через него выходить.

Она проверила состояние ближайшего аппарата.

— Передай этот ракурс на берег. Старое ребро видно целиком.

Тин передал.

Затем спросил, можно ли сохранить отдельную запись после работы.

— Для себя?

Он кивнул.

— Сохрани. Только не мешай рабочей передаче.

Тин некоторое время выбирал рамку, потом убрал все украшения, которые предлагала система. Оставил звук и действительное время.

У принимающего основания вспенилась вода. Он снова поднялся, забыв, что изображение перед ним гораздо ближе самого события.

Кельма не усадила его.

Они оба смотрели, как вещи, десятилетиями знавшие только воздух, приобретают другую тяжесть. На воде каждая поправка становилась видимой: полоса борта уходила вниз, пена двигалась наружу, соседняя секция чуть поднимала дальний край. Там нельзя было скрыть работу под ровной светящейся поверхностью площади.

— Нас тоже когда-нибудь придётся так? — спросил Тин, коснувшись стойки «Странника».

Кельма провела ладонью по старому поручню.

— Нас можно посадить. Места надо выбирать заранее. И не ждать, пока я перестану ругаться на ремонт.

Тин улыбнулся, но руку со стойки не убрал.

Внизу продолжался приём.

Кельма вдруг подумала, что вечером непременно проверит все крепления в собственном жилом отсеке. Не потому, что они изменились. Просто после сегодняшнего дня она уже иначе понимала слово «дом».

Когда основание приняло большую часть тяжести, от Т-4 исчезла одна линия измерений.

Лиэн увидел разрыв сразу. Рядом загорелись сохранённые значения. Внутренняя система предложила продолжить их на короткий промежуток, но он убрал продолжение с общего изображения.

Дален вышел на связь.

— У старого узла потерян прибор. Прямого доступа нет. Соседние измерения идут.

— Люди? — спросил Арен с наземного поста.

— На вынесенном месте. Все.

Роана сопоставляла оставшееся. Теперь на части схемы было меньше сведений, чем минуту назад. Это не означало, что исчезнувшее перестало существовать, и не давало права заполнить пустоту тревогой вместо измерения.

— До окончания передачи веса остаёмся в уже разрешённом диапазоне, — сказала она. — Дополнительного ожидания наверху не добавляем. На прежний прибор не ссылаемся.

Лиэн посмотрел на водную сторону.

Основание не могло забрать остаток одним рывком. Переход занимал время, которое нельзя было заменить желанием. Слишком быстрое изменение усилий ударило бы по соединениям, слишком медленное продолжало бы держать их зависимыми от земли, за которой теперь наблюдали хуже.

Тар произнёс следующую отметку.

Сэна вдруг почувствовала, что все в комнате смотрят на Лиэна.

Это длилось меньше секунды. Она повернула к себе свой участок изображения, вслух назвала подтверждённое положение каркаса и запросила нижние значения. Люди снова занялись тем, что должны были делать сами.

Лиэн услышал её.

Потом морской мастер дал готовность, и он продолжил последовательность. Никакого нового решения в одиночку не понадобилось. Понадобилось выполнить то, о чём договорились до того, как стало страшно.

На «Третьем приливе» Рум опустил судно немного глубже. Там внешнее волнение меньше мешало наблюдению. Таиса удерживала в обзоре дальний борт основания.

Он погружался.

Медленно, с остановками, оставляя над водой всё меньше светлого.

Теперь море не просто ожидало город. Оно несло его.

Последняя действующая группа удержания не выключилась.

Команда дошла. Местное устройство приняло её, начало остановку и вернуло сообщение о незавершённом размыкании. Одна силовая ветвь оставалась соединённой.

Каркас не поднялся. Большую часть тяжести уже держали морские опоры, а оставшееся усилие сохранялось в указанном режиме. Но назвать приём законченным было нельзя.

Лиэн сверил два независимых признака. Затем убрал повтор команды.

— Ещё раз? — спросил оператор.

— Пока нет.

Вейр встал, подошёл к изображению и опёрся ладонями о край стола.

— Покажи состояние самой ветви. Не ответ управления.

Они посмотрели.

Механизм остановки отработал не полностью. Почему именно, предстояло устанавливать позже. Повторять включение и отключение на последней действующей группе, пока на другом конце менялось основание, было опаснее, чем воспользоваться подготовленным независимым отсечением.

Оно было предусмотрено в порядке завершения. Принцип простой: после подтверждённого принятия остаточного веса разорвать питание отдельно от отказавшего устройства. Но после такого действия часть силового блока уже нельзя было восстановить обычным пуском.

Сэна увидела выделенный участок.

Нижнее кольцо, от которого расходились связи удержания. С его устройством начинали учить молодых мастеров. Вейр когда-то заставлял её рисовать этот путь от руки, пока она не перестала путать соседние ветви.

— Необходимый остаток принимает море, — сказал морской мастер. — Возможность проверена. Текущее положение подтверждаем.

Тар открыл порядок независимой остановки.

Вейр продолжал стоять.

Лиэн не просил его решить быстрее. Удержание ещё оставалось в допустимом режиме, хотя оставлять всё так надолго было нельзя. Эта короткая пауза не принадлежала только механизму.

Мастер коснулся изображения кольца.

— После отсечения оно больше не поднимет этот каркас.

— В нынешней схеме нет, — ответил Лиэн.

— Я знаю схему.

Сэна подошла ближе. Не стала брать Вейра за руку.

Сзади заговорил Равен:

— Если это нужно для завершения, не сохраняйте мне возможность возвращения, которой на самом деле нет.

Он сказал «мне», и мастер повернулся.

Равен смотрел прямо на него. Без торжественного выражения, без того спокойствия, которое обычно готовил прежде, чем входить к чужим страхам.

— Я тоже хотел оставить дверь, — добавил он. — Даже когда за ней уже ничего нет.

Вейр выпрямился.

— Проверяйте независимое отсечение.

Проверка заняла время, которое Сэна потом не смогла бы назвать по памяти.

Она запомнила царапину на столе. Пятно света возле Вейра. Тихий голос Тара, который однажды попросил повторить ответ, потому что два сообщения наложились.

Морской пост перевёл принимающие опоры в последнюю ступень. Каркас чуть осел. Вода поднялась до рабочей отметки полного груза и задержалась там.

Орт сверял нижние связи. Варр смотрел распределение по отдельным секциям. Никто не пытался принять сумму за доказательство, что каждая часть стоит правильно.

— Дальняя сторона, — сказал Варр.

Камера повернулась.

— Есть.

Сэна сопоставила положение старых рёбер. Лиэн проверил остаточное усилие. Нагрузка уже находилась в пределах подтверждённой возможности основания, включая предстоящее завершение передачи.

Тар закрыл доступ к новым командам пуска.

На независимом канале появилась готовность.

В этот момент Арен получил ещё одно сообщение с суши. Не стал читать его вслух в общий рабочий разговор. Передал Роане и дождался её оценки. Движение у старой зоны продолжалось, но не требовало менять уже начатую последовательность.

Он отодвинул сообщение.

Лиэн запросил окончательное подтверждение.

Сначала море.

Потом положение каркаса.

Затем наземный пост.

Вейр произнёс готовность последним.

Лиэн дал разрешение.

На изображении нижнего кольца вспыхнула короткая белая полоса. Камера ослабила свет, и мгновение казалось длиннее, чем было. Отсекатель разорвал ветвь. Внутри защитного кожуха погасла отметка соединения.

Звук пришёл позже.

Один тяжёлый удар, затем долгое неровное затихание.

Принимающее основание ушло чуть глубже. Между секциями поднялась вода. Она ударила во внутренние борта, белой пеной разошлась под рамой и вытекла наружу через оставленные промежутки.

Сэна поднялась, сама не заметив движения.

Тёмный каркас качнулся вместе с водой.

Ещё раз.

Лиэн не отводил глаз от распределения тяжести.

Ни одна опора не потеряла принятого места. На дальнем соединении движение приблизилось к верхней рабочей границе, остановилось и пошло обратно. Рум передал наблюдение с внешней стороны. Морской мастер подтвердил затухание.

Вейр стоял совершенно неподвижно.

Старый свет Лиора исчез.

На его месте остались отдельные независимые огни наблюдения.

Никто не закричал сразу.

Продолжали проверять.

Удерживающая система не передавала нагрузку на прежнюю опору. Пуск был закрыт. Остаток энергии уходил по подготовленному пути, а береговые устройства следили за тем, что выключенный механизм ещё оставался нагретым.

Морские секции не проседали дальше. Рама сохраняла допустимое положение. За время наблюдения через неё прошло несколько волн, каждая немного другая.

Орт услышал, как Варр выругался.

Повернулся.

Моргарх смотрел на то же спокойное изображение, и на его лице было выражение почти злости.

— Что?

— Ничего.

Варр снял механический захват с упора. Под ним осталась глубокая царапина на мягком покрытии.

— Продавил, — сказал он.

Орт неожиданно засмеялся. Один раз, резко, почти болезненно. Потом закрыл рот ладонью.

Варр посмотрел на него и тоже коротко выдохнул со смехом.

— Очень дорогое покрытие, наверное.

— Впишем в потери.

Они снова повернулись к работе.

Только после завершения контрольного промежутка морской мастер произнёс:

— Основание несёт полный вес. Изменений за пределами допуска нет.

Тар назвал время.

Лиэн добавил:

— Центральное удержание остановлено.

На береговом посту кто-то опустил голову на руки. Кто-то встал и тут же сел обратно. Сэна нашла край своего стула ногой, но не смогла попасть на него с первого раза.

Лиэн подвинул стул.

Она села.

За стеной мастерской внезапно стало слышно, как спорят возле грузового входа. Двое не могли решить, куда ставить пустые ящики. Они говорили громко, сердито и совершенно по делу.

Сэна слушала их так, будто впервые услышала живых людей.

Сообщение жителям было коротким.

Остаточный каркас Лиора принят морским основанием. Центральное удержание выключено. Ограничения рабочей зоны сохраняются до осмотра. Отдельная жилая платформа находится на прежнем месте под собственной системой; сегодняшняя операция не была её посадкой.

Равен прочитал текст прежде, чем его передали.

Не добавил слова «победа».

В комнате учебного центра сначала заговорили все. Потом одна женщина заплакала, и вокруг неё образовалась странная неловкая тишина. Никто не знал, надо ли утешать человека после хорошего сообщения.

Леста протянула ей чистую ткань.

Женщина взяла, вытерла лицо и спросила:

— А завтра можно будет посмотреть?

— С разрешённого места, когда объявят, — ответила Мира.

Она сама хотела увидеть. Не изображение, не схему. Вещь, которая пережила свой прежний способ существования.

Заснувший ребёнок проснулся от голосов. Отец осторожно выпрямил затёкшее крыло.

— Всё? — спросил малыш.

Отец посмотрел на последнюю строку.

— Сегодня самое трудное сделали.

Ребёнок подумал.

— Тогда я есть хочу.

Леста встала, опираясь на трость.

— Вот наконец понятное распоряжение.

К приёмному основанию никого не пустили в ту же минуту.

Сначала наружные устройства обошли доступные поверхности. Проверили закрепление, нагретые части, состояние воды и подводных связей. Повреждённая при остановке часть силового блока оставалась закрытой. Её разборка требовала отдельной работы, а не любопытства уцелевших мастеров.

«Третий прилив» продолжал сопровождение.

Таиса вдруг обнаружила, что не может разогнуть пальцы без усилия. Положила ладони на колени, разжала их и посмотрела на отца.

Рум молча протянул ей сосуд с водой.

— Ты сам пил?

— Не начинай.

Она держала сосуд перед ним, пока он не взял.

Потом они оба засмеялись.

Кельма передала сведения с воздуха. «Странник» сохранял внешнюю позицию. Тин получил разрешение пройти наблюдательным аппаратом по новой траектории, не приближая саму платформу к каркасу.

На общем изображении впервые появился остов целиком, уже на воде.

Издали он напоминал огромного зверя, опустившего голову между передними лапами. Ни одна линия не была задумана для такого вида. Вертикальные связи обрывались в пустоту. Верхние рёбра, прежде скрытые домами, торчали несимметрично. В промежутках блестела вода.

Сэна смотрела долго.

— Некрасивый, — сказала она.

Вейр повернулся.

— Да.

Это согласие помогло больше утешения.

Эрна узнала об остановке удержания от ребёнка.

Тот промчался через водный двор, подняв столько взвеси, что соседка сердито велела ему успокоиться. Он забыл осторожность, с которой днём подходил к спасённым растениям, и едва не задел ёмкость коленом.

— Поставили! — объявил он.

Эрна придержала сосуд.

— Что поставили?

— Город. Воду выключили.

— Воду мы здесь пока не выключаем.

Соседка засмеялась. Ребёнок рассердился, стал объяснять, и только тогда Эрна увидела сообщение на стене.

Она прочитала его до конца.

Потом попросила открыть связь с «Третьим приливом». Таиса ответила не сразу: судно оставалось на работе. На этот раз Эрна не стала спрашивать, ели ли они. Просто дождалась, пока племянница покажет рубку и отца.

— Все? — спросила она.

— У нас все, — ответила Таиса. — Продолжаем наблюдение.

Эрна кивнула.

После связи опустилась возле низкого стола. До этой минуты она не замечала, как устала держать спину прямо.

Ребёнок заглянул в одну из ёмкостей.

— Теперь они к нам жить придут?

— Кто?

— Крылатые.

Эрна посмотрела на прозрачную верхнюю стену. За ней, на сухом проходе, уже сидел молодой авирт с дорожной сумкой. Он ждал родственников, которых разместили в соседнем здании, и старательно не мешал людям с грузами.

— Некоторые уже рядом живут.

— А здесь?

Ребёнок указал на воду.

— Здесь им дышать нечем.

Он задумался, затем предложил поставить им головы наверху, а ноги оставить рядом с ними. Соседка хотела посмеяться, но Эрна остановила её взглядом.

— Если захотят сидеть у воды, сделаем место, — сказала она. — Только нужно спросить, какое им удобно.

Ребёнок удовлетворённо кивнул и уплыл сообщать следующую новость.

Эрна вернулась к растениям. Одна спасённая нить расправилась, другая оставалась тёмной. Их нельзя было пересчитать в одну общую удачу.

Она осторожно отделила погибшую часть.

За верхней стеной авирт поднялся навстречу пришедшей женщине. Они обнялись, неловко зацепившись сумками. Эрна отвернулась, давая им хотя бы такую малость уединения, и придвинула живую ёмкость ближе к свету.

На Т-4 больше не требовалось поддерживать Лиор.

Но земля под Уступом не остановилась от хорошей новости.

Дален получил подтверждение разгрузки, проверил местное состояние и только после этого снял часть рабочих ограничений с оборудования вынесенного поста. Закрытая территория осталась закрытой. Потерянный прибор не ожил. У нижней дороги продолжала стоять вода, нашедшая новый выход через раскрывшийся грунт.

Ивен долго смотрел туда.

— Теперь можно не слушать каждую минуту?

— Наблюдение остаётся.

— Я не про приборы.

Дален понял.

Он передал пост следующей паре, перечислил изменения и вышел с Ивеном к верхним воротам. Там ждала Эсса. В руках держала две свёрнутые подстилки, будто не знала, чем ещё помочь людям, которые наконец закончили смену.

Рина появилась за её спиной.

— Город больше не держится за нас?

Дален присел, чтобы ответить ей на одном уровне.

— Центральная часть теперь стоит на морском основании.

— Значит, пруд можно открыть?

Он покачал головой.

Рина разочарованно опустила плечи.

Эсса коснулась её волос и не стала объяснять, что после большого спасения следует радоваться. Дети имели право хотеть своё маленькое, ещё не исправленное.

Позже Роана отправила первое уточнение. Разгрузка меняла условия наблюдаемого участка, однако сама по себе не объясняла прежних движений и не отменяла дальнейших обследований. В сообщении не было ни обещания скорого возвращения, ни новой угрозы для всего мира.

Арен прочитал его уже стоя у двери берегового поста.

Впервые за много часов он снял рабочее соединение и услышал только голоса в коридоре.

Когда Орта и Варра сменили, они вышли через боковой переход подводного поста.

За наружной стеной было темно. Рабочие огни делили воду на отдельные пространства, а между ними плавали почти невидимые частицы. Орт остановился возле поручня и позволил себе просто смотреть.

Выше горело основание, принявшее Лиор.

Здесь, снизу, не было видно, что именно спасено, а что потеряно. Только тяжесть, распределённая по новым опорам, и вода, продолжающая двигаться между ними.

Варр потянулся снять защитную плёнку с ладони.

— Не здесь, — сказал Орт. — На посту обработки.

— Ты обещал напомнить после смены.

— Напоминаю правильно.

Они поплыли к переходу вместе.

У входа Варр остановился.

— По твоему дополнению придёт запрос. Сестра сказала, что передаст свои сведения отдельно.

Орт кивнул.

Внутри всё ещё жило странное ожидание: вдруг после сегодняшнего тяжёлого дела прошлое станет легче само собой. Он заметил его и устыдился. Ни одно спасённое сооружение не могло ответить вместо него о Кере.

— Я буду отвечать, — сказал он.

Варр не поблагодарил.

Подвинулся, пропуская рабочего с ёмкостью, затем указал на свободное место возле стены.

— Сядь. Медик сейчас подойдёт. У тебя плечо опять выше другого.

Орт осторожно опустился на опору.

Варр сел рядом, оставив между ними место для принадлежностей.

Когда пришёл медик, он первым протянул свою повреждённую ладонь.

Лиэн вышел из мастерской поздно.

Сэна ждала на лестнице. Она не пошла к воде: береговые подходы ещё ограничивали, а ей хотелось наконец оказаться там, где не приходится ждать очередного разрешения на движение.

Лиэн сел рядом.

Некоторое время они молчали.

Вверху горели огни отдельной жилой платформы. Она оставалась возле прежнего места Лиора. До окончательно проверенной площадки, до готового маршрута и возвращения людей в комнаты ещё предстояло дойти. Их дом не исчез и не стал доступен оттого, что центральный каркас приняло море.

Сэна смотрела на него без прежнего напряжения.

— Я думала, сразу станет легче.

— А стало?

Она пожала здоровым плечом.

— Стало пусто.

Лиэн не стал заполнять эту пустоту обещанием.

Он положил руку на ступеньку между ними. Сэна накрыла её своей.

Внизу открылась дверь. Из мастерской вышел Вейр с Таром. Молодой авирт нёс сумку, мастер сердился, что её взяли без спроса. Дойдя до лестницы, Вейр передумал спорить.

— Утром не приходите к первой смене, — сказал он.

Сэна подняла голову.

— Ты тоже.

— Я сказал про вас.

— А я про тебя.

Тар остановился рядом с мастером.

— Ваше время уже записано. Позже.

Вейр посмотрел на троих с выражением обманутого учителя.

— Вот для этого я вас и растил?

— В том числе, — ответила Сэна.

Он пошёл дальше. Тар подстроился под его шаг, не предлагая руки.

Лиэн почувствовал, как Сэна прислонилась к нему.

Её крыло было тёплым даже через ленту. Настоящим, живым, уставшим. Он повернулся и поцеловал её. На этот раз никто не позвал их через четыре минуты.

Равен вернулся в своё временное помещение, когда почти все коридоры уже опустели.

На столе лежал список нерешённых вопросов. Жильё, работа, перевозка сохранённой платформы, расчёт с морскими артелями. Отдельно стояла просьба соседних общин назвать действительный срок освобождения рабочих вод. Их повседневная жизнь не могла ждать бесконечно, пока авирты научатся жить после Лиора.

Равен сел.

Он понимал теперь, почему прежде так часто хотелось говорить о будущем большими словами. В них помещалось всё, кроме конкретного человека, которому завтра снова некуда будет поставить стол.

В дверь постучали.

Это была Леста. За ней Мира, сердитая на долгий коридор и собственную ногу. Они не принесли поздравлений.

— Утром люди захотят знать, что с ними будет, — сказала Леста.

— Я готовлю сообщение.

Мира поставила трость возле стула.

— Тогда оставь в нём место для ответов. Не только для своих.

Равен посмотрел на неё, затем придвинул третий стул.

За окном было видно море. Незнакомый низкий свет обозначал место, где теперь лежала техническая сердцевина города. Выше, отдельно, горела спасённая жилая улица. Между ними простиралось пустое небо.

Равен открыл приглашение на утреннюю встречу.

Впервые за эти дни в первой строке не требовалось писать, кому и откуда уходить.

Он написал: «Нужно решить, как мы будем жить».

Потом повернул текст к Мире и Лесте.

— Начнём с этого?

Глава тридцатая. Место для жизни

Утром Леста принесла на встречу свою подушку.

Положила её на жёсткий стул, попробовала сесть, поправила и только после этого кивнула Равену. Рядом устраивалась Мира. Она вытянула больную ногу и поставила трость так, чтобы никто не споткнулся.

— Теперь можно начинать, — сказала Леста.

Равен посмотрел на подушку.

— Надолго собралась?

— Это зависит от того, будете вы разговаривать или произносить речи.

Он убрал приготовленное вступление.

В учебной мастерской открыли ворота. Снаружи прибавлялись жители: некоторые не решались войти, другие спрашивали, где можно оставить вещи. Со вчерашнего дня вещи повсюду казались лишними. Их отодвигали ради проходов, освобождали столы для карт, складывали у стен. Теперь женщина с двумя сумками спросила, куда ей их поставить, и Равен вдруг не смог ответить привычным «пока сюда».

Он подвинул собственный стул.

Первым заговорил мужчина из центрального квартала Лиора. Его дом разобрали вместе с соседними помещениями. Он хотел знать, почему тем, чья улица сохранилась, обещают возвращение, а ему предлагают снова заполнить просьбу о жилье.

Равен выслушал до конца.

— Заявление о том, что твой дом утрачен, второй раз не потребуется. Я сегодня исправлю порядок.

— Мне не порядок нужен.

— Знаю. Но сейчас я могу исправить именно это. Потом назову варианты и сроки, за которые отвечаю. Если тебя они не устроят, скажешь здесь.

Мужчина сел не успокоенным, но услышанным.

Тейра оставалась в водном кресле у открытых ворот. На рассвете она приехала с представителями принимающих морских общин. У них были свои требования: освобождение временно занятых переходов, оплата работ, место для семей, которых потеснили ради прибывших. Арен принёс сведения о наземных участках. Ни один из них не назывался свободным только потому, что там пока не стояли дома.

Потом поднялась Мира.

— Иль не становится платой за помощь, — сказала она. — Ни остров, ни его гавань. Мы уже это подтвердили. Теперь хочу, чтобы подтверждение осталось и в документах о восстановлении.

Представитель береговых служб начал объяснять, что вопрос не стоит.

— Тогда не трудно записать.

Записали.

Леста потребовала, чтобы жители выбирали не только комнату, но и соседство. Она не собиралась начинать старость заново среди незнакомых дверей лишь потому, что кому-то удобнее рассортировать их по происхождению.

— Снизу мне нужен ход ногами, — добавила она. — Сверху пусть летают. А если понадобится помощь, я должна знать, в какую стену стучать.

Засмеялись не все. Многие начали вспоминать, кого именно хотели бы видеть за своей стеной.

К полудню на общем листе появились не названия народов, а фамильные знаки, адреса, числа комнат, особые потребности. Здесь же отмечали несогласие. Человек мог отвергнуть предложенный дом и не потерять право на следующий разговор.

Лиэн сидел у дальней стены рядом с Сэной. Она спала, уронив голову ему на плечо. Проснулась от собственного движения и сразу попыталась понять, какую проверку пропустила.

— Никакую, — тихо сказал он.

Она посмотрела на споривших у стола.

— Что решили?

— Пока мало.

— Почему ты улыбаешься?

Он не сразу сумел объяснить. Накануне любое промедление могло стать последним. Теперь люди сердились, перебивали, требовали передвинуть дверь на плане, не соглашались жить возле грузового пути. У них снова появлялось будущее, достаточно длинное для неудобного соседства.

Сэна потерлась щекой о его плечо.

— Когда дойдут до нашей улицы, разбуди нормально.

— Ты уже проснулась.

— Это ещё не считается.

Она закрыла глаза.

Через одиннадцать недель Лиэн впервые вошёл в её дом пешком.

Перед этим пришлось пройти по пологому переходу, обогнуть тележку с чьими-то одеялами и подняться ещё немного. На верхней площадке две женщины спорили о цвете общей стены. Возле их ног лежали образцы, и ветер постоянно менял их порядок.

Жилая платформа больше не находилась у прежнего Лиора.

Её перенесли к обследованной материковой террасе. Не на маленький двор рассадника: для тяжёлой жилой улицы подготовили отдельное основание. Сначала построили опоры и подходы, испытали их без жителей, затем провели пустую платформу по проверенному маршруту. Перенос дважды откладывали из-за погоды. После посадки люди ждали ещё, пока заканчивались осмотры и приводились в порядок необходимые для жилья системы.

Сэна злилась на каждую задержку. Ни разу не предложила сократить проверку.

Теперь под домами стояли высокие опоры. Отсюда можно было выйти на материковый склон, а с противоположной стороны открывался воздух над разрешённой полётной площадкой. Улица сохранила свой наклон. Вечерний свет падал иначе, и некоторые окна, прежде смотревшие на соседние башни, впервые увидели дальние холмы.

Лиэн остановился у третьего входа.

Дверь была открыта.

Внутри Сэна стояла на низкой скамье и пыталась снять с верхней полки защитное крепление. Крылья, уже окрепшие за недели лечения и осторожных упражнений, мешали ей повернуться в тесном месте.

— Ты пришёл вовремя, — сказала она. — Подай короткий ключ.

Он протянул.

— Нет, другой короткий.

— У тебя два одинаковых.

— Один правильный.

Лиэн нашёл правильный. Сэна освободила полку, слезла со скамьи и обняла его, всё ещё держа инструмент.

За открытым окном кто-то громко пробовал голос. Сосед возвращался к песне с таким упорством, словно отсутствие дома было единственной причиной прежних неудач.

Сэна послушала.

— Нет. Не помогло.

Она засмеялась, прижавшись лбом к груди Лиэна.

Ему хотелось запомнить комнату именно такой: пустые ящики, плохо поставленная скамья, длинный след пыли там, где протащили сумку. Светлая полоса на стене ещё обозначала прежнее место шкафа. Дом не стал новым после опасности. Он снова позволял жить в себе, и этого оказалось неожиданно много.

На столе стояли две чашки.

— Я освободила тебе нижнюю полку, — сказала Сэна.

Лиэн посмотрел на неё.

— Всю?

— Пока половину.

— Это предложение жить здесь?

— Это предложение не складывать вещи на мой стул. Всё остальное я предложила раньше.

— Мы говорили о том, что когда-нибудь...

— Я знаю. Мне надоело это слово.

Она перестала улыбаться.

— Я хочу, чтобы ты остался. Не потому, что мы столько пережили. И не до следующей работы. Я хочу узнать, как ты ведёшь себя, когда ничего не рушится.

Он провёл пальцами по краю стола.

У его собственного дома оставалось дерево. Сотрудники присматривали за ним, пока хозяин отсутствовал. Лиэн ещё не решил, можно ли переносить взрослые корни, и Сэна не просила. Она уже предложила съездить туда вместе, а дом пока сохранить: не всякое соединение двух жизней требовало немедленно разобрать одну из них.

— Я слишком рано просыпаюсь, — сказал он.

— Я замечала.

— Иногда мне нужно побыть одному.

— Мне тоже. Особенно если ты будешь объяснять, почему неправильно устроены мои полки.

Он приблизился.

— Они действительно...

Она поцеловала его прежде, чем он закончил.

Сэна вывела его к наружному краю улицы.

От прежнего ограждения оставили верхнюю часть. Ниже появились новые связи, дальше начинался открытый спуск воздуха. Под платформой росли невысокие деревья. Их верхушки, ещё недавно скрытые краем склона, теперь были почти на уровне её взгляда.

— Сначала мне казалось, что нас посадили слишком низко, — сказала она.

Лиэн прислонился к поручню.

— А сейчас?

— Иногда всё ещё кажется.

На ветку села маленькая обычная птица. Повернула голову к Сэне, распушилась и принялась чистить перья, не проявляя никакого уважения к далёкой разумной родственнице.

Сэна следила за ней.

— У нас вверху тоже были птицы. Только другие. Эти так смешно подпрыгивают, прежде чем решиться.

— Может, ей просто нравится подпрыгивать.

— Ты всегда оставляешь самое неприятное объяснение.

Птица сорвалась с ветки, пролетела под платформой и снова появилась с другой стороны. Сэна проводила её взглядом, чуть приподняв крылья.

Лиэн увидел это движение. Не тревогу, не проверку, выдержит ли плечо. Старую, почти забытую радость существа, чьё тело знало, как войти в воздух.

— Полетишь? — спросил он.

— Не сейчас. Сегодня я хочу пойти с тобой.

Она первой повернулась к дому.

Позже они вместе выбирали место для детской модели Лиора. Сэна сняла обёртку, Лиэн удерживал основание. Кривая башня пережила дорогу и теперь казалась почти вызывающей.

Он предложил поставить модель на низкий стол, подальше от окна.

Сэна кивнула.

На полке рядом остался первый камень, поднятый ею когда-то на земле. Лиэн заметил его и не стал спрашивать, почему камню дали место выше целого города.

В дверь постучала Леста.

— Вы ещё здесь? На остров без вас отправятся.

Она стояла на новом переходе, опираясь на трость. Ветер шевелил короткие перья у её висков. Выбирая жильё, Леста остановилась на комнате возле наземного выхода: оттуда было недалеко до соседей и не требовалось просить транспорт ради каждой мелочи. Но в прежний дом она всё равно заходила несколько раз. Иногда за вещью. Иногда без объяснения.

Сэна подхватила сумку.

— Ты сама не идёшь?

— Пойду. Сейчас проверю, как поставили мне стол.

— Вчера же поставили.

— Вчера мне нравилось.

Леста развернулась и пошла, не дожидаясь согласия.

Лиэн прикрыл окно. Не до конца: оставил узкую щель для воздуха.

— Всё? — спросила Сэна.

Он взял сумку здоровой рукой. Запястье ещё напоминало о себе под нагрузкой, хотя повседневные движения уже не требовали осторожности.

— Вернёмся вечером.

Она посмотрела на комнату и кивнула.

На пристани Таиса ругалась с отцом из-за времени отправления.

Рум считал, что можно уйти раньше назначенного, если все уже на месте. Таиса требовала сначала убедиться, что «все» включает тех, кого он не заметил за грузом.

— На моём судне я знаю, сколько людей.

— Тогда скажи, где Вейр.

Капитан посмотрел на проход.

Мастера не было.

Таиса молча подняла брови.

Вейр появился через несколько минут с узким футляром и небольшим сосудом для растения. Сосуд передал Сэне, футляр оставил при себе.

— Дерево опять? — спросила она.

— Черенок. Мира просила для нового двора.

Взрослое дерево мастера прижилось на берегу. Листьев после переезда потеряло больше, чем обещали специалисты, но на верхних ветках уже появились светлые кончики. Вейр осматривал их по утрам с придирчивостью человека, которому нечем помочь и потому особенно хочется найти недостаток в чужой работе.

Лиэн указал на футляр.

— Сегодня сыграешь?

— Если меня не перебьют.

— Аплодисментами?

— Советами.

На судне для сухопутных пассажиров подготовили отсек. Леста вошла последней, уселась и сразу спросила, почему сиденье такое низкое.

Рум открыл рот.

Таиса едва заметно покачала головой.

Он принёс дополнительную подушку.

«Третий прилив» вышел из гавани. За прозрачной стенкой влажного перехода показался Орт, рядом с ним Варр. Моргарх проверял крепление небольшого ящика. Его ладонь зажила; механический захват на другой руке снова работал без прежнего скрежета.

Орт поздоровался через связь. Сэна ответила, подняв сосуд с черенком, словно это объясняло цель всей поездки.

Варр посмотрел на растение.

— Ещё один пассажир. Рум посчитал?

Таиса услышала и рассмеялась.

Таиса задержалась в рубке, когда отец закончил выводить судно из гавани. Рум передал ей управление и остался рядом дольше обычного.

— Что? — спросила она.

Он посмотрел на старый рисунок с четырьмя парусами и огромным солнцем. Край листа начал отходить от крепления. Капитан прижал его пальцем.

— Ты могла бы взять отдельное судно.

Таиса не повернулась сразу. Сначала проверила путь, потом посмотрела на него.

— Могла бы.

— Я знаю людей, которым нужен капитан.

— Тогда дай мне их связь.

Рум кивнул. Было видно, что ответ пришёл быстрее, чем он успел приготовиться.

Таиса смягчила голос:

— Я ещё никуда не ухожу. Но хочу сама поговорить.

— Сама и поговоришь.

Она улыбнулась, затем указала на рисунок.

— Если уйду, это останется здесь.

Рум убрал руку.

— Я и не собирался отдавать.

— Знаю. Только скажи наконец правильно, сколько мне было лет.

Он нахмурился, будто вспоминал сложное течение.

— Шесть.

Таиса засмеялась.

— Ты всё время знал.

— Капитан должен помнить важные вещи.

Он вышел из рубки. Таиса проводила его взглядом и вернулась к пути. Несколько минут она чувствовала необычную лёгкость и такую же необычную грусть. Судно, которое всегда казалось всем миром, вдруг стало местом, откуда можно уйти и куда можно вернуться. От этого оно не сделалось меньше.

Первую остановку сделали у морского приёмного поселения. Здесь жили многие семьи из Нарры. Вода в широких галереях была светлее привычной, и дети поначалу жаловались, что спать приходится почти днём. Теперь над домашними нишами висели затемняющие полотна, сплетённые по местному образцу, но с наррскими узорами.

Нижние дома Нарры оставались закрыты. Часть верхних помещений после отдельных проверок снова использовали, однако возвращаться разрешали далеко не всем. Эрна сохранила ключ от своего прежнего хозяйства. Она не носила его напоказ и не позволяла никому называть его бесполезным.

Новый сад занимал три соседние водные комнаты.

Когда Таиса вошла, тётка подрезала длинную зелёную нить. Та извивалась между пальцами и пыталась уйти в струю. Эрна перехватила её, сложила в ёмкость и только потом обняла племянницу.

— Это с нами? — спросила Таиса, указав на приготовленные корзины.

— С нами.

— На Иле есть еда.

— Знаю. Я там пробовала.

В соседнем помещении акводул объяснял двум молодым моргархам устройство нового водозабора. Они перебивали его, споря о скорости течения. Эрна прислушалась, но не вмешалась. Ещё несколько месяцев назад её раздражало бы уже то, кто считает себя вправе учить её соседей. Теперь раздражала неверная цифра, которую назвал один из учеников.

Она всё-таки поправила.

Тот вздохнул:

— Вы же отсюда не видите.

— Зато растения видят. Посмотри на край.

Он посмотрел и изменил настройку.

Таиса подняла корзины. На одной лежала старая садовая табличка с отметками температуры.

— Тоже берём?

— Нет. Это здесь остаётся.

Эрна сняла табличку и вернула к растению, от которого её когда-то отделили во время эвакуации.

Орт нашёл Варра у бокового перехода.

Тот ждал сестру. Она приехала другим транспортом и теперь разговаривала с человеком, который привёз подтверждённые копии документов. Увидев Орта, закончила разговор и подошла сама.

В исправленной записи больше не утверждалось, что внешняя камера была пуста. Было прямо указано: Кер оставался жив, когда Орт закрыл затвор. Прежний текст не уничтожили: он сохранился рядом с дополнениями, чтобы можно было увидеть, что именно и когда изменилось.

Это далось не сразу. Были повторные вопросы, сверка показаний, раздражённые ответы служащих. Не всё удалось восстановить. Орт перестал ждать одного документа, способного рассказать прошлое целиком.

Теперь женщина держала копию у груди.

— Я получила, — сказала она.

Орт кивнул.

— Вижу.

Она словно хотела добавить что-то ещё, но передумала. Обернулась к брату.

— Я останусь здесь. Потом сама доберусь.

Варр проводил её до поворота. Когда вернулся, Орт продолжал стоять у стены.

— Тебе нужно идти, — сказал моргарх. — Они ждут.

— Я думал, она захочет ещё спросить.

— Захочет, спросит.

Орт оттолкнулся от поручня, но Варр удержал его за рукав.

— Ты не жди другого конца.

Течение шевельнуло край одежды между ними.

— Какого?

— Где она скажет, что всё прошло. Или я скажу.

Орт посмотрел на его руку.

— Не жду.

Варр отпустил ткань.

Они поплыли к судну. Возле перехода рабочий попросил помочь с застрявшей створкой. Вместе освободили край, придержали груз, пока тележка проходила. Орт остался на ближней стороне, Варр прошёл на дальнюю. Убедились, что никому не мешают, и убрали руки.

— В следующий раз я пойду на западную съёмку, — сказал Варр, когда проход опустел.

— Знаю.

— Там нужен тот, кто понимает старые ходы. Тейра предложила тебя.

Орт не ответил сразу.

— Тебе это подходит?

— Иначе я бы уже сказал.

Моргарх двинулся вперёд.

Орт последовал за ним. Боль не исчезла между ними. Но в ней больше не помещалось всё, что они могли друг о друге знать.

Иль показался иначе, чем прежде.

Низкая часть острова оставалась неровной светлой полосой. Там, где находились лавки и причалы, вода заходила между обнажёнными основаниями. Разрушенные места оградили. Не все обломки вывезли: сперва сделали необходимое для безопасного доступа к уцелевшей верхней части.

Новый причал находился с другой стороны. От него поднимался широкий ход, рядом шёл закрытый водный переход. Выше открывалась посадочная площадка для авиртов. Три пути сходились возле восстановленного дома собраний.

Мира встретила прибывших на полпути.

Трость у неё была прежняя, походка стала увереннее. Она отмахнулась от предложенной руки, а через несколько шагов сама взяла Лиэна под локоть.

— Здесь уклон неприятный. Потом переделаем.

— Я могу посмотреть.

— Сегодня не можешь. Сегодня ты гость.

Она забрала у Сэны сосуд с черенком, внимательно осмотрела листья и позвала Вейра.

Для растения выбрали место у внутреннего двора. Не там, где росло старое дерево: тот участок оставался непригодным. Вейр проверил землю, поворчал на слишком глубокую лунку и вместе с Мирой установил молодое растение.

Лиэн придерживал сосуд. Сэна подала воду.

Когда закончили, дерево почти потерялось на фоне стены.

— Маленькое, — заметила Мира.

— Большое носить неудобно, — ответил Вейр.

Она коснулась одного листа и засмеялась.

На верхнем дворе ждали те, кто смог приехать. Другие присоединились через связь из новых домов, лечебных помещений, с судов. Часть островитян решила вернуться. Часть осталась на материке; их право участвовать в делах Иля сохранили, а постоянное жильё не потребовали обменивать на отказ от прежнего.

Среди гостей были люди, которых Сэна помнила только у рабочих экранов. Теперь она с удивлением замечала их рост, привычку улыбаться, неловкость в незнакомой одежде. Тар не нёс ни одного прибора в руках. Кельма несколько раз проверила связь со «Странником», оставленным другой смене, и убрала её только после замечания Тина.

Арен приехал позднее.

У двери Тейра спросила о дочери. Он ответил тихо. Девочка уже могла проводить с близкими больше времени, но оставалась под наблюдением. У некоторых других детей улучшения шли медленнее. Врачи продолжали совместную работу, и сегодняшнее собрание не получало права назначить ей счастливый исход.

— Она велела привезти раковину, — сказал Арен. — Только настоящую. Не сделанную.

Тейра посмотрела на его пустые руки.

— Здесь найдём.

Он улыбнулся.

Равен пришёл наземным ходом. Он уже летал понемногу, однако сегодня сопровождал пожилого жителя центрального квартала. Тот останавливался через каждые несколько шагов, чтобы рассмотреть незнакомое устройство водной галереи. Равен не торопил.

Потом три правителя оказались рядом возле нового стола.

Он был деревянным, собранным из нескольких частей. У водного края столешница опускалась ниже, с другой стороны оставили место крыльям. Старого белого камня здесь не было.

Тейра коснулась соединения досок.

— На этот раз стол больше.

— Нас больше, — ответила Мира, подходя к ним. — Садитесь. Остальные уже устали ждать.

Прежде чем говорить о будущем острова, назвали погибших.

Без музыки и без изображения падающих домов.

Читали имена, затем оставляли время, чтобы их услышали. Рядом стояли родственники. Кто-то плакал. Кто-то смотрел в одну точку. Для тех, чья судьба ещё оставалась неизвестной, прозвучали отдельные слова: их не записали в удобный общий итог.

Сэна узнала одну женщину. На эвакуации та искала человека, которого так и не удалось вывести. Тогда Сэна не смогла помочь ей ничем, кроме места у транспорта. Сейчас женщина подняла глаза, заметила её и слегка кивнула.

Сэна ответила.

После имён Нейл включил короткую запись старой гавани.

Только звуки открытого причала, которые он разрешил использовать. Шум воды под настилом, удар незакреплённого поручня, отдалённый спор торговцев, слов которого не разобрать. Чья-то повозка проехала совсем близко. В конце коротко скрипнула старая дверь.

Мира закрыла глаза.

Она знала этот скрип. Много раз собиралась попросить, чтобы дверь смазали.

Запись закончилась.

В настоящем дворе ветер потянул ткань над входом. За стеной перекликнулись прибывшие. Жизнь не стала тише из уважения к памяти, и никто её не одёрнул.

Мира подошла к столу.

— Мы не восстановим прежний остров целиком, — сказала она. — Внизу останутся места, где нельзя жить. Здесь построим меньше, чем хотели сначала. Некоторые наши соседи выбрали другие берега. Мы не станем говорить, что они нас оставили.

Она нашла взглядом сидевшую у воды семью.

— Кто вернётся, вернётся домой. Кто останется там, тоже должен получить дом. А сюда сможет приезжать не за разрешением помнить.

На столе лежал план верхних участков. За прошедшие недели жители успели изменить его столько раз, что Мира перестала считать. Теперь оставались конкретные решения: жилые места, общий двор, мастерские, пути ухода, доступ к воде. Права на восстановление и деньги на первые работы уже были согласованы. Сегодня островитяне подтверждали свой порядок жизни.

Спор возник из-за мастерской у северного прохода.

Потом из-за времени доставки грузов.

Потом Леста заявила, что лавка на плане стоит поперёк дороги.

— Это дерево, — объяснили ей.

— Тогда тем более переставьте, пока оно на плане.

Мира рассмеялась первой.

Равен слушал спор, положив ладони на стол. От него ждали ответа о новых домах для тех, чей квартал не сохранился, и он назвал уже открытые адреса, а не ещё не построенные возможности. Люди выбирали жильё на материке или в других небесных городах. Для потерявших работу готовили места в восстановительных мастерских, но помощь с жильём не ставили в зависимость от согласия там работать.

Лиор не поднимали заново из воды. Его технический каркас постепенно разбирали после обследований. Пригодные части возвращались в дело, опасные узлы оставались закрытыми. Морские мастерские получали оплату, проходы освобождались по мере работ. Равен научился говорить об этом, не называя каждую снятую балку новым рождением города.

Тейра сообщила об общем порядке морских переходов. В нём участвовали и моргархские поселения. Старые споры не исчезли, но перекрыть дорогу соседям от имени одного командира стало труднее: соглашение определяло, кто отвечает за проход и как обжаловать запрет.

Рум внимательно выслушал эту часть.

— Копию на судно пришлите, — сказал он. — С подписями. Мне её не на стену вешать.

Тейра кивнула.

За краем стола Роана разговаривала с Эссой. Часть Уступа по-прежнему оставалась закрытой. Пруд Рины не открыли. Община выбирала площадку для нескольких переселённых домов, сохраняя собственное управление и привычный порядок связи.

На научных картах уже было меньше белых мест. От этого Земля не стала окончательно понятной. Одни предполагаемые связи подтвердились, другие пришлось отбросить, некоторые ещё проверяли. Роана не привезла на собрание объяснения, которое свело бы всё пережитое к одной красивой причине.

Зато принесла общую схему наблюдений. В ней были местные посты, доступные исходные сведения и обязанность передавать соседям изменения, способные их затронуть. Рина узнала на изображении своё место измерений и потребовала показать, куда попадут новые записи.

Роана подвинула ей схему.

Взрослые подождали.

Когда голосование закончилось, Мира объявила принятые решения и отдельно назвала те, по которым согласия не достигли. Никто не потребовал изображать единодушие ради гостей. Спор о северной мастерской перенесли; строителям передали только утверждённую часть.

Равен хотел поздравить её, но она уже искала человека, которому поручили проверить ближайший водный проход.

— Ты хоть посиди, — попросила Леста.

Мира остановилась. Посмотрела на свободный стул, на ногу, которую незаметно начала беречь сильнее. Потом позвала молодую помощницу, передала ей проверку и села.

Леста пододвинула второй стул для её ноги.

За столом продолжали разговаривать без Миры. Это оказалось не обидно. Она откинулась к стене и впервые за день заметила, как пахнет тёплая древесина нового навеса.

К вечеру рабочие изображения убрали.

Эрна открыла корзины. Рум попробовал сказать, что помогал их нести, но Таиса напомнила, кто именно нёс. Вейр вынул инструмент. Первые ноты вышли осторожными, затем сложились в простую мелодию. На трудном месте он остановился, начал ещё раз и прошёл дальше.

Сэна не аплодировала посреди игры. Только улыбнулась, когда мастер взглянул на неё поверх мундштука.

Мира сидела у молодого дерева. Арен подошёл с маленькой раковиной в ладони и спросил, можно ли её забрать. Нашёл у разрешённого спуска, проверил, что она пустая.

— Остров выдержит, — сказала Мира.

Он убрал раковину в карман так бережно, словно в ней находилось нечто живое.

Орт и Варр помогали Нейлу устроить ящик с записями в транспортном отсеке. Не все записи старик отдавал в общий архив. Те, в которых слышались домашние разговоры, оставались у него, пока владельцы не решат иначе. Варр недовольно заметил, что ящик тяжелее самого Нейла. Старик предложил нести его вместо ящика.

Сэна отошла к краю верхнего двора.

Дальше начиналась огороженная полоса. За ней спуск разрушался, и нельзя было пройти на прежнюю террасу. Она помнила её по первому прибытию: белый камень, незнакомых людей, которым ещё только предстояло стать её жизнью.

Лиэн подошёл следом.

— Ты устала?

— Да. Но уходить пока не хочу.

Внизу блестела вода. В ней двигались тени тех, кто возвращался к морскому проходу. Выше пролетели два авирта, выбрав открытый путь над западной стороной острова. По наземной дороге медленно катилась тележка; рядом шагали те, кому не нужно было ни лететь, ни плыть.

Сэна смотрела, как расходятся люди, недавно сидевшие за одним столом.

— Мы ведь снова будем жить каждый по-своему.

— Конечно.

— И спорить.

— Ты уже переставила мою полку.

Она повернула голову.

— Я её тебе освободила.

— Половину.

Сэна ткнула его пальцем в бок.

Он поймал её руку, и они некоторое время стояли так, ощущая под ногами настоящий камень. Лиэн воспринимал слабое движение приборов за стеной, температуру её ладони, дальний сигнал транспорта. Его разум умел удерживать множество вещей одновременно. Только эту минуту он не хотел делить ни с чем.

Сэна расправила крылья. Не для полёта. Дала ветру пройти между перьями и снова сложила их.

— Когда-нибудь я перестану оглядываться на пустое место в небе? — спросила она.

Лиэн посмотрел туда, где вечер уже стирал границу воды и воздуха.

— Не знаю.

Она кивнула. Другого ответа сейчас не требовалось.

Позади Вейр закончил мелодию. Несколько мгновений никто не говорил, потом Леста спросила, почему так коротко, если он готовился столько лет.

Мастер засмеялся.

Сэна обернулась на этот смех. Увидела Миру у маленького дерева, Тейру возле водного края, Равена, поднимавшего упавшую детскую игрушку. Арен показывал дочери раковину через связь, отвернувшись от общего двора, чтобы разговаривать только с ней.

На миллион лет повзрослевшая Земля не стала местом без страха и потерь. Но сейчас на её маленьком острове можно было услышать музыку, которую человек слишком долго откладывал, и вернуться к столу, где для тебя оставили место.

Сэна потянула Лиэна за руку.

Они вернулись.

Дом встретил их темнотой и запахом свежего дерева.

Поздний транспорт высадил пассажиров у нижнего перехода. Леста ушла к себе, по дороге успев договориться с соседкой о завтрашнем обеде. В глубине улицы ещё светились окна. Кто-то передвигал мебель. Кто-то впервые укладывал ребёнка в комнате, которая не называлась временной.

Сэна открыла дверь.

Лиэн вошёл, снял куртку и остановился перед стулом. Подумал, затем убрал её на свою половину полки.

Она заметила и ничего не сказала.

В комнате оказалось прохладно: оставленная утром щель пропустила больше воздуха, чем они рассчитывали. Сэна закрыла окно, а Лиэн принёс покрывало. Они устроились у стены напротив детской модели города. Его кривая башня отбрасывала на потолок огромную тень.

— Завтра надо купить ещё одну чашку, — сказала Сэна.

— Здесь две.

— К нам могут прийти.

Он посмотрел на стол.

— Тогда две.

— Не начинай всё рассчитывать.

— Я стараюсь быть гостеприимным.

Она положила голову ему на плечо.

За окном гасли последние рабочие огни. Далеко в море продолжалась другая жизнь; ещё выше, за тёмной полосой облаков, светились чужие города. Там кто-то просыпался, кто-то спорил, кто-то впервые произносил имя любимого существа и прислушивался, как оно звучит.

Сэна закрыла глаза.

Лиэн хотел спросить, удобно ли ей, но почувствовал, как расслабилась её рука, и промолчал.

Завтра им предстояло многое. Работа, покупки, возвращение к его дереву, разговор о том, где поставить второй стол. Ничего из этого не нужно было решать сейчас.

У двери оставались две пары обуви.

Одна приспособленная для земли. Другая почти невесомая, с застёжками, которые удобно расстёгивать перед полётом.

Лиэн погасил свет.

За стеной кто-то негромко засмеялся. Сэна во сне придвинулась ближе, и он осторожно поправил покрывало, чтобы оно не прижимало крыло.

Миллион лет спустя они были дома.

Конец.