Никогда
Она не чувствовала холода так, как следовало. Сначала — да: пальцы в тонких варежках сразу стали деревянными, нос и уши обожгло за первые две минуты. Но потом холод будто отступил, спрятался куда-то внутрь, и вместо него пришла странная пустота, в которой не было ни боли, ни слёз, только ровный ледяной гул.
Корпоратив выдался шумным и фальшиво-весёлым. Тосты, смех, хлопушки, кто-то кричал: «Марина, ты лучшая!», а она улыбалась, кивала, пила бокал за бокалом, пытаясь заглушить то, как внутри всё сжимается.
Она думала о нём — о человеке, ради которого так старалась. Он даже не взглянул в её сторону. Не назло, не нарочно — просто был там, с другой: светился, смеялся, жил. Словно Марины никогда и не было в его жизни. И эта безысходность оказалась холоднее любого мороза.
Когда она вышла из теплого здания, мороз ударил по лицу, словно пощёчина. Марина собиралась пойти домой, но ноги сами привели её в скверик, к этой лавочке. «Посижу пять минут, — сказала она себе. — просто посижу и соберусь». Она отхлебнула из початой бутылки. Время потеряло счёт: пять минут растянулись в пятнадцать, а затем — в вечность. В кармане пальто тихо зазвонил телефон, но достать его уже не было сил.
А город в это время жил своей обычной, размеренной, равнодушной жизнью. В окнах мерцал свет, вдали глухо гудели машины, а морозный туман всё сильнее окутывал улицы.
И только в одной из квартир маленький мальчик очень ждал маму. Он верил: вот-вот щёлкнет замок, она войдёт — уставшая, но непременно с улыбкой — и скажет своим мягким голосом:
— Всё, сынок. Я дома. И больше никогда к тебе не опоздаю.
Свидетельство о публикации №226110800231