Экзистенциальный мотив Варфоломеева Е П смысл не д
Смысл не даётся: экзистенциальный мотив Варфоломеева ЕПА
Формула Варфоломеева ЕПА «смысл не даётся как придётся, а рождается и своего добьётся» — это не афоризм в декоративном смысле слова. Это сжатая до нескольких слов экзистенциальная программа, в которой проступают три тяжёлые мысли: о том, что мир не обязан быть осмысленным; о том, что смысл — не находка, а создание; и о том, что создание это требует усилия, достойного слова «добиваться». Попробуем развернуть эту формулу в целостное философское рассуждение.
I. Мир молчит: пустыня без предуготованного смысла
Экзистенциализм начинается с трезвого, почти жестокого наблюдения: Вселенная не содержит в себе готового ответа на вопрос «зачем?». Звёзды горят без цели, доступной человеческому разумению; камень не спрашивает, куда катится; природа равнодушна к нашим надеждам. Камю называл это состояние абсурдом — разрыв между жаждой смысла и молчанием мира. Хайдеггер говорил о «брошенности»: человек обнаруживает себя уже заброшенным в бытие, без инструкции, без объяснения, без заверения, что всё это к чему-то ведёт.
Именно здесь первая половина формулы Варфоломеева получает свою остроту. «Не даётся как придётся» — значит, нельзя ждать, будто смысл придёт сам, по умолчанию, как приданое к рождению. Традиционные культуры в значительной мере снимали с человека этот груз: смысл доставался готовым — от бога, от рода, от сословия, от обычаев. Ты рождался сыном мельника — и путь твой был предуказан. Но современность разрушила эту опору. Ницше сформулировал приговор: «Бог умер» — то есть умерла та инстанция, которая гарантировала смысл извне. И человек остался наедине с открытым горизонтом, где ничто не предрешено — и ничто не оправдано заранее.
Это страшная новость. Но у неё есть оборотная сторона, и об этом — вторая часть формулы.
II. Смысл рождается: творение вместо поиска
«Рождается» — ключевое слово. Рождение отличается от находки тем, что у него есть родители. Смысл не валяется где-то в мире, как клад, который нужно отыскать; он возникает в акте человеческой жизни — в выборе, в действии, в привязанности, в страдании, которое человек сумел обратить в опыт.
Здесь формула Варфоломеева соприкасается с Сартром и его тезисом «существование предшествует сущности». У человека нет заранее заданной сущности — он сам себя делает. Столяр создаёт стол по замыслу; человек создаёт самого себя без замысла, вслепую, свободно. И именно в этой свободе — источник и горечь, и величие. Сартр говорил: человек осуждён быть свободным. Осуждён — потому что не выбирал свободы; свободен — потому что каждый выбор лепит его как личность и одновременно как образ человека вообще.
Франкл добавил к этому психологическое измерение. Пройдя через лагеря, он убедился: выживает не тот, кто нашёл «смысл вообще», а тот, у кого есть конкретный смысл — дело, любимый человек, задача сегодняшнего дня. Смысл не абстракция, а живая нить между человеком и миром. И эта нить не спускается сверху: она сплетается руками.
Важно почувствовать разницу между двумя соблазнами. Первый соблазн — ждать смысл, как ждут пособия: пусть мир, судьба, общество, традиция вручают мне готовую цель. Это бегство от свободы, дурная вера, по Сартру: человек делает себя вещью среди вещей, отказываясь от авторства собственной жизни. Второй соблазн — отчаяться: раз готового смысла нет, значит, смысла нет вовсе. Это логическая ошибка, которую Камю разбирал подробно: из отсутствия предуготованного смысла не следует бессмысленность — следует лишь то, что смысл не готов. А не готов — значит, предстоит быть созданным.
III. Своего добьётся: цена и достоинство
Третья часть формулы — самая требовательная. «Своего добьётся» — не «своего получит», не «своего заслужит», а именно добьётся. Глагол силён: он предполагает сопротивление, борьбу, длительность усилия. Смысл, рождённый в минуту вдохновения, умирает в минуту усталости; прочен только тот, за который заплачено работой.
Почему так? Да потому что существо, которому смысл подарен, остаётся ребёнком. Существо, которое само выковало своё «зачем», становится взрослым — носителем ответственности. Это старая диалектика: свобода и бремя неразделимы. Ницше видел идеал в человеке, который не ждёт благодати, а сам становится источником ценностей — в человеке, преодолевшем себя. Экзистенциализм в целом воспринимал человеческое достоинство именно так: не в том, что нам что-то дано, а в том, что мы способны сами определить, что имеет цену.
Отсюда же — и честность этой позиции. Раз смысл свой, то и ответственность за него — своя. Нельзя потом сослаться: «мне так сказали», «так принято», «так сложилось». Человек, выбравший сам, отвечает за выбор целиком. Это тяжело. Но в этом и достоинство: трусость перед свободой делает жизнь несобственной, а мужество её принять — делает жизнь именно твоей.
IV. Между пустотой и полнотой
Теперь соединим три части формулы в одно движение. Оно выглядит так:
1. Отрицание. Мир не даёт смысла готовым. Всякая надежда на «как придётся» — иллюзия, откладывающая встречу с собственной свободой.
2. Созидание. Смысл рождается — в любви, в деле, в творчестве, в борьбе за других, в самом выстраивании жизни. Он не найден, а сотворён.
3. Утверждение. Рождённый смысл нужно удержать: добиваться, защищать, воплощать — изо дня в день, потому что каждый день либо подтверждает смысл жизнью, либо отменяет её отказом жить по нему.
И здесь — тонкий поворот, который придаёт формуле Варфоломеева зрелость, а не наивный оптимизм. Смысл, созданный человеком, не менее реален, чем предполагаемый смысл, дарованный свыше: он реален, как реальны построенный дом, выращенный сад, спасённая жизнь. Созданное человеком не иллюзорно оттого, что создано. Более того — только созданное человеком принадлежит ему. Дарованный смысл держит нас, как держит клетка; созданный — выражает нас, как выражает автора строка, которую он выстрадал.
V. Заключение: гимн усилию
В конечном счёте мотив Варфоломеева — это гимн человеческому усилию. Он отказывает нам в утешении готовым ответом и взамен даёт нечто более ценное: роль соавтора собственного бытия. Мир молчит — но молчание мира не приговор, а чистый лист. На нём можно писать.
Жизнь человека, который «своего добился», — это жизнь, в которой вопрос «зачем?» перестал быть тревогой, потому что превратился в ответ: «затем, что я это выбрал и это построил». Такой смысл нельзя потерять, потеряв внешние опоры — деньги, статус, чьё-то одобрение, — потому что он не в них. Он в самом человеке, в его воле придавать форму пустыне.
Смысл не даётся как придётся. Он рождается — и своего добьётся. Возможно, это самая честная формула человеческого существования: суровая, но именно поэтому — свободная.
Свидетельство о публикации №226110800348