Действие сценическое. Антропология действия

Антропология действия

Человек как условие существования действия

После исследования онтологии, морфологии, генеалогии, физиологии и психологии действия сценического возникает вопрос, который способен обнаружить не только возможности, но и пределы причинной теории Кретова.

Что представляет собой человек, если действие является способом его причинного существования?

До сих пор мы рассматривали действие как субъектно определённый, направленный, причинно осуществляемый процесс, способный перестраивать условия собственного продолжения и сохранять процессуальное тождество при изменении способов осуществления.

Но вся эта архитектура предполагает действующего человека.

Человека, который способен иметь намерение.

Представлять отсутствующее.

Воспринимать происходящее.

Отличать действительное от предполагаемого.

Обращаться к другому.

Принимать или отвергать результат.

Осваивать способы действия.

Сохранять свою субъектность, осуществляя чужую предполагаемую судьбу.

И здесь возникает проблема, которую нельзя разрешить средствами одной физиологии или психологии.

Почему человеческое действие не сводится к причинно организованному поведению организма?

И ещё более сложный вопрос:

каким образом человек способен действительно действовать в положении того, кем он не является?

Именно этот вопрос выводит исследование к антропологии действия сценического.

Речь не только о человеке как биологическом существе.

И не только о человеке как носителе психических процессов.

Речь о человеке как существе, чьи действия приобретают определённость внутри отношений с другими людьми, культурных способов поведения, принятых правил, предполагаемых обстоятельств и возможностей осмысленного обращения к миру.

В этом смысле антропология действия должна исследовать не только:

как человек действует?

Но и:

каким образом человеческое существование делает возможным само отношение, которое мы называем действием?

Для театра этот вопрос становится особенно существенным.

Потому что актёр остаётся действительным человеком, когда осуществляет предполагаемую субъектность персонажа.

И именно это несовпадение, возможно, составляет одно из фундаментальных антропологических оснований сценического действия.

;

1. Действие не исчерпывается поведением человека

Начать необходимо с основного различения.

Человек ведёт себя определённым образом.

Двигается.

Реагирует.

Говорит.

Останавливается.

Изменяет положение тела.

Но всякое ли поведение является действием?

Нет.

Можно вздрогнуть от внезапного звука.

Непроизвольно изменить позу.

Совершить привычное движение.

Отреагировать на физическое воздействие.

Все эти события принадлежат человеческому поведению.

Но не обязательно являются намеренными действиями в рассматриваемом смысле.

И наоборот.

Человек может намеренно сохранять неподвижность.

Не отвечать.

Воздерживаться от вмешательства.

Удерживать принятое решение.

Внешне почти ничего не происходит.

Однако действие может продолжаться.

Следовательно:

Антропология действия не должна отождествлять человеческую активность с действием, а отсутствие видимой активности — с отсутствием действия.

Но здесь возникает следующая проблема.

Если действие определяется намерением, не окажется ли оно просто психологическим процессом?

Тоже нет.

Потому что намерение не существует отдельно от условий его осуществления.

Человек действует в мире, который не определяется исключительно его желанием.

Другой способен отказать.

Предмет может оказаться недоступным.

Обстоятельство — измениться.

Прежний способ — стать недостаточным.

Следовательно, человеческое действие представляет собой не просто выражение внутреннего намерения, а действительное отношение между направленностью субъекта и условиями, которые он не всегда способен контролировать.

Именно здесь возникает первое антропологическое положение:

Человек является действующим существом не только потому, что способен намереваться, но и потому, что способен осуществлять намерение в мире, сопротивляющемся или содействующем его осуществлению.

Но сопротивление не обязательно должно существовать.

Иногда действие продолжается без препятствий.

Существенна сама возможность того, что условия способны влиять на его осуществление.

2. Человек действует не только в физическом, но и в значимом мире

Теперь необходимо сделать следующий шаг.

Предположим, человек входит в комнату.

В комнате стоит стол.

На столе лежит ключ.

Физически ключ является предметом определённой формы, массы и материала.

Но для действующего человека он может означать:

возможность войти;

возможность выйти;

право доступа;

утрату доверия;

передачу ответственности;

доказательство определённого события.

Физический предмет остаётся тем же.

Однако способы действия относительно него различаются.

Следовательно:

Человек действует не только относительно физических свойств предметов, но и относительно их значения в определённой системе человеческих отношений.

Это принципиально.

В причинной теории различие получает право участвовать в продолжении действия.

Но для человека причинная значимость различия часто зависит не только от его физической величины.

Она может определяться культурным, социальным или личным значением.

Например, едва заметное движение руки партнёра способно изменить всю дальнейшую ситуацию, если в данном отношении оно означает отказ.

А сильный физический звук может остаться совершенно несущественным.

Следовательно:

Антропология действия должна исследовать, каким образом смысловые различия получают действительную причинную силу внутри человеческого осуществления.

Это позволяет уточнить понятие причинного права.

Причинное право может возникать не только относительно физических условий.

Оно способно определяться тем, что именно означает происходящее для осуществляемого действия.

Но смысл не следует превращать в самостоятельную нематериальную силу.

Причинно действительными остаются процессы восприятия, понимания, оценки и телесного осуществления людей, для которых определённое различие имеет значение.

3. Человеческое действие предполагает способность различать значение

Рассмотрим простую сцену.

Один человек протягивает другому руку.

Физически движение можно описать достаточно точно.

Но что произошло?

Предложение примирения?

Просьба о помощи?

Требование отдать предмет?

Попытка остановить?

Обман?

Для ответа необходимо установить отношения между участниками.

Одно и то же движение способно принадлежать различным действиям.

И это не просто психологическая неоднозначность.

Это антропологическая особенность человеческого действия.

Человек способен воспринимать движение другого как обращённое к нему определённым образом.

И сам способен действовать, рассчитывая на то, что другой распознает значение осуществляемого.

Следовательно:

Человеческое действие существует не только как причинное воздействие, но и как осуществление, способное быть понятым, истолкованным, принятым или отвергнутым другим человеком.

Здесь появляется новое отношение.

Физическое воздействие способно изменить положение партнёра.

Но осмысленное обращение способно изменить его дальнейшее действие через понимание происходящего.

Например, человек говорит:

«Останься».

Эта реплика не производит физическую невозможность ухода.

Она обращена к способности другого понять просьбу, принять её или отказать.

Следовательно, человеческое действие может осуществляться через признание другим определённого значения, а не только через физическое принуждение.

Но признание не гарантировано.

Именно эта негарантированность имеет фундаментальное значение.

4. Другой человек — не просто причинное препятствие

До сих пор партнёр рассматривался преимущественно как источник причинно значимых различий.

Он сопротивляется.

Соглашается.

Изменяет положение.

Отвечает.

Но антропологически другой человек не является только элементом причинной среды.

Он сам обладает возможностью намеренного действия.

Способен понимать происходящее иначе.

Отказываться.

Принимать решение.

Изменять собственную направленность.

Следовательно:

Другой человек является не только причиной изменений моего действия, но и самостоятельным субъектом направленного осуществления.

Это различие принципиально.

Предмет может оказаться препятствием.

Но другой человек способен сделать препятствие своим намеренным действием.

Он может не просто мешать мне получить результат.

Он может стремиться к результату, несовместимому с моим.

Поэтому человеческое взаимодействие обладает особой организацией.

Два направленных процесса становятся взаимными условиями осуществления.

Каждый способен изменять условия другого.

Но ни один не обязательно полностью контролирует другого.

Следовательно:

Антропология сценического взаимодействия должна исследовать не только причинность между телами, но и взаимодействие субъектов, каждый из которых осуществляет собственное «что».

Это позволяет значительно углубить понятие партнёра.

Партнёр становится не только источником сигнала или сопротивления.

Он является другим субъектом, чья собственная направленность способна получить причинное значение внутри моего действия.

5. Человеческое действие обладает обращённостью

Теперь возникает понятие, которое может оказаться необходимым дополнением к причинной теории.

Обращённость действия.

Человек способен действовать не просто относительно другого, но к другому.

Просить.

Убеждать.

Приказывать.

Предлагать.

Признавать.

Отказывать.

Обещать.

Во всех этих случаях другой выступает не только физическим объектом воздействия.

Он является тем, от кого ожидается определённое понимание или ответ.

Но обращённость не обязательно означает доброжелательность.

Угроза тоже обращена к другому.

Обман тоже предполагает понимание.

Манипуляция также может использовать способность другого распознавать значение.

Следовательно:

Обращённость — не моральное качество действия, а отношение, при котором другой рассматривается как способный воспринять определённое значение и ответить собственным действием.

Для театра это особенно существенно.

Актёр может произносить реплику партнёру.

Но реплика способна существовать как простой элемент партитуры.

Тогда партнёр преимущественно обозначает момент следующего исполнения.

Иной случай возникает, когда актёр действительно обращается к нему относительно предполагаемого результата.

Тогда ответ партнёра способен изменить дальнейшее осуществление.

Следовательно:

Антропологическая действительность обращения не определяется одной направленностью взгляда или произнесением слов в сторону партнёра. Она определяется участием другого как субъекта возможного ответа.

Это уточняет различие между партнёром и сигналом.

6. Действие человека не только причинно, но и нормативно определено

Теперь возникает одна из наиболее существенных проблем.

Человеческое действие осуществляется в мире, где существуют правила.

Права.

Обязанности.

Обещания.

Запреты.

Соглашения.

Признанные отношения.

Например, человек произносит:

«Я обещаю».

Физически происходит речевое событие.

Но при определённых условиях оно способно изменить отношения между людьми.

Возникает обязательство.

Оно не является новой физической силой.

Но способно существенно влиять на дальнейшее поведение.

Следовательно:

Человеческое действие способно изменять не только физические обстоятельства, но и нормативную организацию отношений.

Для причинной теории это чрезвычайно важно.

Потому что возникает различие между:

причинной возможностью действия

и

его нормативной допустимостью или признанностью.

Человек физически способен совершить определённое движение.

Но не обязательно имеет право сделать то, на что это движение претендует.

И наоборот.

Он может обладать полномочием, но не суметь осуществить соответствующее действие.

Следовательно, причинное право в теории Кретова нельзя отождествлять с социальным или нравственным правом.

Это разные понятия.

Причинное право означает участие различия в продолжении определённого процесса.

Нормативное право относится к допустимости, признанию или полномочию.

Однако нормативные отношения способны становиться причинно значимыми условиями действия.

Именно здесь антропология расширяет причинную архитектуру.

7. Социальная роль не тождественна театральной роли

Теперь необходимо обратиться к понятию роли.

Человек существует внутри множества социальных отношений.

Он может быть:

родителем;

учителем;

руководителем;

учеником;

другом;

должником;

свидетелем;

представителем определённого сообщества.

Эти положения влияют на ожидания других и на доступные способы действия.

Но социальная роль не является театральной ролью в буквальном смысле.

Человек, осуществляющий социальную функцию, не обязательно изображает другого человека.

Он действительно участвует в соответствующих отношениях.

Театральная роль устроена иначе.

Актёр действительно осуществляет действие, но предполагаемая субъектная позиция принадлежит персонажу.

Следовательно, необходимо различать:

социальную роль — положение действительного человека внутри реальных отношений;

драматическую роль — организованную художественную позицию предполагаемого субъекта;

сценическую роль — способ действительного актёрского осуществления этой предполагаемой позиции.

Эти отношения могут иметь сходную организацию.

Но не тождественны.

Именно поэтому нельзя утверждать:

всякое социальное поведение является театром.

Такое расширение уничтожило бы специфику сценического действия.

Однако сравнительное исследование социальных и сценических ролей способно быть чрезвычайно полезным.

Оно позволяет установить, каким образом человек осуществляет действие внутри заранее существующей структуры ожиданий, сохраняя возможность текущего причинного продолжения.

8. Человек способен действовать от имени другого

Теперь возникает, возможно, важнейшее антропологическое основание сценического.

Человек способен осуществлять действие, значение которого определяется не только его собственным непосредственным положением.

Он может выступать представителем.

Посредником.

Исполнителем принятого поручения.

Носителем определённой коллективной позиции.

Но театр создаёт особый случай.

Актёр действует не просто от имени другого действительного человека.

Он осуществляет направленность предполагаемого субъекта.

Персонаж может никогда не существовать физически.

Его биография может быть создана драматургом.

Его обстоятельства — художественно предполагаемыми.

И всё же актёр способен действительно осуществлять действие относительно его неполученного результата.

Отсюда возникает фундаментальное антропологическое положение:

Человек обладает способностью действительного осуществления направленности, предмет и субъектная позиция которой могут быть определены предполагаемым миром.

Но необходимо сохранить границу.

Актёр не становится персонажем в физическом смысле.

Не приобретает его биографию.

Не теряет собственную память.

Не обязан забывать театральную условность.

Следовательно:

Сценическое действие обнаруживает способность человека осуществлять предполагаемую субъектность, не уничтожая действительную.

Именно это различие может оказаться одним из центральных антропологических оснований театра.

9. В сценическом действии человек не раздваивается физически

Теперь необходимо уточнить проблему субъекта.

Когда актёр играет персонажа, кажется, что существуют два «я».

Одно принадлежит актёру.

Другое — персонажу.

Но нет необходимости предполагать существование двух отдельных сознаний внутри одного организма.

Действительный субъект осуществления остаётся один.

Он знает текст.

Помнит партитуру.

Сохраняет контроль над безопасностью.

Но одновременно способен действовать относительно предполагаемой ситуации.

Следовательно:

Антропологическая особенность сценического действия состоит не в раздвоении человека на двух субъектов, а в способности одного действительного субъекта осуществлять действие в предполагаемой субъектной позиции.

Это позволяет иначе понять актёрскую игру.

Актёр не обязан буквально становиться другим человеком.

Но он должен иметь возможность действительно осуществлять направленность, принадлежащую предполагаемому положению другого.

Именно здесь возникает особая антропологическая конструкция:

действительный субъект — предполагаемая субъектная позиция — действительное осуществление.

Но важно не превращать её в универсальный закон всякого театра.

Существуют различные способы сценического исполнения.

Некоторые сознательно демонстрируют дистанцию между актёром и персонажем.

Другие стремятся к максимальной непосредственности осуществления.

Причинная теория должна исследовать эти различия, а не заранее исключать определённые художественные формы.

10. Антропология игры: действительное осуществление без буквальной действительности результата

Теперь возникает связь с человеческой способностью к игре.

В игре человек способен принимать условные обстоятельства.

Предмет может временно получить другое значение.

Действие — осуществляться внутри особых правил.

Участники способны понимать условность происходящего и одновременно действовать относительно неё.

Но здесь необходимо избежать слишком широкого утверждения:

всякая игра является театром.

Нет.

Игра и театр имеют различные формы организации, цели и способы существования.

Однако между ними существует важное общее отношение.

Человек способен действовать внутри условно принятого мира, не утратив способности отличать его от непосредственной физической действительности.

Это существенно для теории Кретова.

Потому что сценическое действие не требует буквального осуществления предполагаемого результата.

Но требует действительного осуществления отношения к нему.

Следовательно:

Антропологическая возможность сценического действия опирается на человеческую способность превращать условно принятое значение в действительное условие поведения.

Но условность сама по себе ещё не создаёт причинной подлинности.

Человек может механически выполнять игровые правила.

Актёр — воспроизводить партитуру.

Поэтому необходимо установить, каким образом условное обстоятельство становится причинно значимым для текущего направленного процесса.

Именно здесь антропология игры встречается с генеалогией действия.

11. Театральная условность не уничтожает человеческую действительность

Теперь можно поставить более глубокий вопрос.

Если происходящее условно, что в нём действительно?

Предполагаемый конфликт может не существовать вне пьесы.

Персонаж может быть вымышленным.

Результат — драматически заранее определённым.

Но актёр действительно совершает движения.

Действительно воспринимает партнёра.

Действительно осуществляет намеренную организацию.

Партнёр действительно отвечает.

Следовательно, условность предполагаемого не отменяет действительности осуществления.

Однако важно не утверждать, что действительность осуществляется только тогда, когда актёр эмоционально верит в происходящее.

Она может осуществляться при ясном понимании художественной условности.

Поэтому:

Сценическая условность не является противоположностью действительного действия. Она определяет особые условия, внутри которых действительное действие может осуществляться относительно предполагаемого.

И именно здесь обнаруживается антропологическая специфика.

Человек способен действовать относительно мира, который не утверждает как буквальную действительность.

В этом нет логического противоречия.

Потому что действительным является его отношение и осуществление.

А предполагаемым — предметное содержание определённых обстоятельств.

12. Человек способен сохранять знание и осуществлять незнание

Теперь возникает один из наиболее глубоких театральных парадоксов.

Актёр знает, что произойдёт.

Но персонаж ещё не получил результат.

Актёр знает, что партнёр откажет.

Но действие персонажа направлено на получение согласия.

Актёр знает, что определённый конфликт закончится неудачей.

Но в настоящем сценическом процессе предполагаемая возможность успеха ещё может организовывать продолжение.

Как человек способен существовать внутри такого несовпадения?

Не обязательно посредством забывания.

И не обязательно посредством самообмана.

Он способен сохранять различие между:

знанием исполнителя о художественной конструкции

и

действительным осуществлением предполагаемой незавершённости результата.

Следовательно:

Антропологическая особенность актёра заключается не в способности не знать известное, а в способности действовать относительно ещё не осуществлённого, зная его драматическое будущее.

Это чрезвычайно важно.

Потому что позволяет сохранить причинную подлинность внутри повторяемого спектакля.

Но не гарантирует её.

Знание будущего может подменить причинную организацию настоящего.

Однако способно и оставаться условием исполнительской деятельности, не уничтожая направленного сценического осуществления.

Именно это несовпадение отличает актёра от персонажа как предполагаемого субъекта.

13. Человеческое действие допускает повторение без утраты направленности

Теперь необходимо обратиться к повторяемости.

Человек обладает способностью осваивать формы поведения.

Обучаться.

Закреплять навыки.

Создавать устойчивые способы осуществления.

Следовательно, повторяемость принадлежит самому человеческому действию.

Но театр превращает её в особое художественное условие.

Актёр многократно осуществляет одну и ту же роль.

Повторяет движения.

Реплики.

Ритмы.

Мизансцены.

Знает последовательность.

Означает ли это исчезновение действия?

Нет.

Потому что подготовленная форма может оставаться причинно достаточным средством текущего осуществления.

Но и обратное неверно.

Повторение не гарантирует причинной подлинности.

Следовательно:

Антропология действия должна различать способность человека воспроизводить форму и способность действительно осуществлять направленность через воспроизводимую форму.

Это различие особенно важно для репертуарного театра.

Человек не перестаёт действовать только потому, что освоил способ.

Но способ может начать воспроизводиться независимо от происходящего.

Именно здесь возникает граница между техникой и подменой действия.

14. Ритуал и сценическое действие

Теперь можно рассмотреть ещё одно антропологически значимое явление.

Ритуал.

В некоторых формах ритуального поведения последовательность действий жёстко установлена.

Участники повторяют определённые движения и слова.

Значение действия определяется не только индивидуальным намерением, но и признанным порядком.

Это создаёт интересное сопоставление с театром.

Однако ритуал нельзя отождествлять со сценическим действием.

Его культурные функции, нормативная сила и отношение к участникам могут существенно отличаться.

Тем не менее сравнение обнаруживает важную возможность.

Жёстко закреплённая форма способна сохранять человеческое значение и действенность именно благодаря своему повторению.

Следовательно, вариативность формы не является универсальным условием человеческого действия.

Но здесь возникает другой вопрос.

Какова причинная организация конкретного осуществления?

Участник может действовать относительно определённого результата.

Может осуществлять принятую обязанность.

Может воспроизводить установленный порядок.

Или соединять несколько направленностей.

Поэтому антропологическое исследование ритуала способно помочь различить:

сохранение культурной формы;

выполнение нормативного обязательства;

действительное осуществление намерения.

Именно эти различия представляют интерес для теории Кретова.

15. Культура не только задаёт форму, но и определяет поле возможных действий

Теперь возникает более глубокая проблема.

Человек не изобретает все свои способы действия самостоятельно.

Он осваивает язык.

Жесты.

Правила обращения.

Социальные ожидания.

Способы выражения согласия и отказа.

Формы просьбы, угрозы, благодарности, признания.

Следовательно, человеческая направленность осуществляется внутри уже существующего культурного пространства.

Например, один и тот же жест может иметь различное значение в разных обстоятельствах или культурных традициях.

И это способно изменить причинное продолжение действия.

Следовательно:

Культура участвует не только в морфологии человеческого действия, но и в определении того, какие различия становятся значимыми для его продолжения.

Это существенно расширяет понятие поля различений.

Оно не является исключительно индивидуальным психологическим пространством.

Некоторые различия становятся значимыми благодаря освоенным культурным правилам.

Но нельзя утверждать, что культура полностью предопределяет действие.

Человек способен использовать привычную форму иначе.

Нарушить ожидание.

Переопределить значение.

Создать новую форму обращения.

Следовательно:

Человеческое действие осуществляется внутри культурно организованных возможностей, но не обязательно сводится к воспроизведению культурного образца.

Именно здесь причинная теория способна получить антропологическую глубину.

16. Штамп как антропологическое явление

Теперь можно вернуться к одному из ранних вопросов Кретова.

Штамп.

Обычно его рассматривают как отрицательное явление актёрского существования.

Готовая форма.

Узнаваемое приспособление.

Повторяющийся способ выражения.

Но антропологически устойчивые формы поведения являются частью человеческой культуры.

Человек постоянно использует освоенные жесты и способы обращения.

Следовательно, сама готовность формы не может быть достаточным основанием для отрицательной оценки.

Более того, некоторые действия требуют узнаваемой формы.

Приветствие.

Прощание.

Обещание.

Благодарность.

Отказ.

Их социальная действенность может зависеть от культурного распознавания.

Поэтому:

Штамп как готовая форма не обязательно означает отсутствие действия.

Но необходимо различить:

культурную узнаваемость формы

и

её причинную принадлежность текущему осуществлению.

Актёр может воспроизводить готовый жест.

Но этот жест способен стать действительным средством воздействия.

И наоборот.

Новая необычная форма может существовать только как попытка произвести впечатление.

Следовательно:

Антропологически подлинность действия не противоположна культурной повторяемости. Она противоположна причинной необязательности осуществляемой формы относительно данного действия.

Это позволяет иначе понять раннюю мысль Кретова о возможности прожить штамп.

17. Человек способен действовать посредством отказа от действия

Теперь возникает важный антропологический парадокс.

Человек способен намеренно воздерживаться.

Не отвечать.

Не вмешиваться.

Не принимать предложенное.

Не двигаться.

Внешне может казаться, что действие отсутствует.

Но воздержание способно быть направленным осуществлением.

Например, человек молчит, чтобы не дать партнёру ожидаемого ответа.

Но здесь требуется осторожность.

Нельзя объявлять любое бездействие действием.

Необходимо установить наличие намеренного отношения и действительной организации осуществления.

Следовательно:

Антропологическая способность к действию включает возможность намеренного невыполнения того, что физически доступно.

Это чрезвычайно важно для театра.

Потому что неподвижность, молчание и отказ от ответа способны становиться средствами сценического действия.

Но их причинная принадлежность не определяется одной внешней формой.

Нужно установить:

чего субъект добивается;

какие условия сохраняют значимость;

как отсутствие внешнего ответа влияет на дальнейшее взаимодействие.

Именно тогда бездействие в бытовом описании может оказаться действием в причинном смысле.

18. Человеческое действие всегда имеет пределы осуществления

Теперь необходимо обратить внимание на конечность человеческих возможностей.

Актёр обладает телом.

Способностями.

Навыками.

Памятью.

Вниманием.

Он не может бесконечно поддерживать любую форму.

Не может одновременно воспринимать всё происходящее.

Не может осуществлять неограниченное количество намерений.

Следовательно, человеческое действие всегда связано с ограниченностью средств.

Но эта ограниченность не обязательно является недостатком.

Она представляет собой одно из условий конкретного причинного осуществления.

Именно потому, что средства ограничены, прежнее «как» может стать недостаточным.

Может возникнуть причинное требование.

Потребоваться передел.

Или обнаружиться невозможность дальнейшего продолжения.

Следовательно:

Антропологическая конечность действующего субъекта является одним из условий возможности причинного требования.

Но нельзя утверждать, что всякий передел возникает только из человеческой ограниченности.

Он может быть обусловлен изменением партнёра или предполагаемой ситуации.

Тем не менее пределы возможностей субъекта определяют, какие преобразования для него доступны.

Именно здесь антропология соединяется с физиологией, психологией и генеалогией действия.

19. Действие человека предполагает возможность неудачи

Теперь возникает вопрос об исходе.

Человек действует относительно ещё не полученного результата.

Но результат не гарантирован.

Другой способен отказать.

Предмет может оказаться недоступным.

Условия — измениться.

Возможность продолжения — исчезнуть.

Следовательно, неудача не является случайным отклонением от действия.

Она принадлежит пространству его возможных исходов.

Но здесь необходимо различить:

драматически известную неудачу персонажа

и

действительную причинную историю её сценического осуществления.

Актёр знает, что персонаж не достигнет цели.

Но это знание не должно автоматически становиться непосредственной причиной каждого текущего «как».

Следовательно:

Антропологическая открытость человеческого действия не требует незнания исполнителем драматического результата, но предполагает действительную осуществляемость отношения к ещё не полученному результату.

Именно здесь театр воспроизводит одну из основных особенностей человеческого действия.

Человек способен действовать без гарантии успеха.

Но спектакль превращает эту негарантированность в особую художественную конструкцию, где исход известен исполнителю.

Это не уничтожает действия.

Но делает его причинное осуществление особенно сложным.

20. Человек способен менять себя посредством действия

Теперь возникает вопрос, который не исчерпывается процессуальным тождеством.

Действие изменяет обстоятельства.

Но способно изменять и самого действующего.

Человек осуществляет намерение.

Получает результат.

Испытывает последствия.

Осваивает новый способ.

Изменяет отношение к другому.

Следовательно, действие способно становиться причиной изменения субъекта.

Но здесь необходимо различать:

изменение субъекта внутри одного действия

и

изменение субъекта как следствие завершившегося действия.

В первом случае продолжающийся процесс может перестраивать субъектную позицию.

Во втором последствия действия способны изменить дальнейшую жизнь субъекта, не сохраняя процессуального тождества прежнего действия.

Для сценического это особенно важно.

Персонаж способен изменяться в ходе пьесы.

Но его драматическое изменение ещё не является доказательством того, что актёр действительно осуществил соответствующую причинную историю.

Следовательно:

Антропологическое становление персонажа и процессуальное становление действия актёра должны различаться, хотя художественно они способны совпадать.

Именно здесь возникает возможность исследовать, каким образом действие определяет не только следующее «как», но и изменяющуюся субъектную позицию.

21. Действие и человеческая идентичность

Теперь необходимо обратиться к проблеме тождества.

Человек остаётся тем же человеком, осуществляя разные действия.

Актёр остаётся собой, играя разных персонажей.

Персонаж остаётся тем же персонажем, последовательно осуществляя различные намерения.

Следовательно, необходимо различать несколько видов тождества.

Личностное тождество актёра.

Драматическое тождество персонажа.

Тождество социальной или художественной роли.

Процессуальное тождество конкретного действия.

Они не совпадают.

Одно лицо способно осуществлять множество действий.

Один персонаж — проходить через различные направленности.

Одна роль — многократно исполняться разными актёрами.

Но каждое конкретное сценическое действие имеет собственную причинную историю.

Следовательно:

Инвариант действия нельзя отождествлять с постоянством личности или персонажа.

Он определяет принадлежность преобразований одному направленному процессу.

Однако антропология позволяет поставить более широкий вопрос.

Каким образом человеческая идентичность сохраняется через множество действий, каждое из которых способно изменить самого субъекта?

Это уже не вопрос об инварианте одного действия.

Это вопрос об организации человеческой жизни.

И здесь причинная теория может получить антропологическое продолжение, но не должна подменять более широкое понятие личности понятием процессуального тождества отдельного действия.

22. Действие и ответственность

Теперь возникает одно из наиболее существенных ограничений причинной теории.

Если действие имеет причинное происхождение, означает ли это, что его ответственность полностью определяется этой генеалогией?

Нет.

Причинное объяснение показывает, как произошло определённое осуществление.

Но нравственная и социальная оценка спрашивает также:

было ли оно допустимым;

имел ли субъект право так действовать;

мог ли он поступить иначе;

каким образом учитывались интересы другого;

какие последствия он должен был принимать во внимание.

Это не одно и то же.

Следовательно:

Причинная генеалогия действия не заменяет его этической и нормативной оценки.

Для театра различие особенно важно.

Персонаж может совершать жестокое действие.

Актёр способен действительно осуществлять сценическое воздействие в предполагаемых обстоятельствах.

Но это не означает необходимости причинять партнёру реальный вред.

Театральная условность создаёт границу между предполагаемым поступком персонажа и действительными обязанностями актёра.

Следовательно:

Актёр способен осуществлять предполагаемую направленность персонажа, не принимая на себя обязательства буквально осуществить все физические и нравственные последствия его драматического поступка.

Это не недостаток сценической подлинности.

Это условие её допустимого человеческого осуществления.

23. Антропологический предел сценического действия

Теперь можно поставить предельный вопрос.

Может ли актёр быть обязан продолжать действие при любых обстоятельствах?

Нет.

Предположим, возникает действительная опасность для партнёра.

Или физическая угроза самому актёру.

Или ситуация, требующая прекращения спектакля.

Тогда сохранение прежней сценической направленности не является безусловной ценностью.

Действительный человек сохраняет право и обязанность действовать относительно реальных обстоятельств.

Следовательно:

Процессуальная подлинность сценического действия не может требовать уничтожения действительной субъектности человека, который его осуществляет.

Это важнейшая антропологическая граница.

Актёр может выйти из роли.

Остановить действие.

Изменить исполнительскую задачу.

Обратиться к партнёру уже как к действительному человеку.

И такой переход не следует считать автоматически профессиональной несостоятельностью.

Напротив.

Он обнаруживает, что сценическое действие существует внутри более широкого человеческого мира.

И не обладает абсолютным причинным или нравственным приоритетом над ним.

Поэтому:

Актёр остаётся человеком прежде, чем становится субъектом сценического осуществления, и не перестаёт быть человеком в процессе этого осуществления.

Именно это положение должно ограничивать любые требования актёрской подлинности.

24. Зритель — не только воспринимающий, но и понимающий субъект

Теперь необходимо выйти за пределы отношений актёров.

В театре присутствует зритель.

Он видит движения.

Слышит речь.

Воспринимает художественную форму.

Но его участие не сводится к регистрации физических событий.

Он способен понимать происходящее как человеческое действие.

Усматривать намерение.

Распознавать обращение.

Соотносить поступок с обстоятельствами.

Приписывать значение молчанию.

Оценивать выбор.

Следовательно:

Театральное восприятие предполагает человеческую способность понимать наблюдаемое поведение как возможное осуществление намерения другого.

Но здесь необходимо сохранить различие между пониманием и действительной причинной генеалогией.

Зритель может правильно распознать художественный смысл действия, хотя актёр воспроизвёл подготовленную форму.

И наоборот.

Актёр может осуществлять причинно действительный процесс, который зритель истолкует иначе.

Следовательно:

Зрительское понимание не удостоверяет причинную подлинность действия, но составляет важнейшее условие его художественного существования как человечески осмысленного события.

Именно здесь антропология соединяет действие сценическое с действием театральным.

Сценическое осуществляется актёром.

Театральное возникает в более широком отношении художественного предъявления и восприятия.

25. Спектакль как пространство множественных субъектностей

Теперь можно рассмотреть театральное целое.

В спектакле существуют:

действительные намерения актёров;

предполагаемые намерения персонажей;

режиссёрская направленность;

драматическая структура;

ожидания зрителей;

культурные способы понимания происходящего.

Все эти отношения связаны.

Но нельзя считать их одним действием только потому, что они принадлежат одному спектаклю.

Следовательно:

Театр представляет собой организацию множества субъектно определённых процессов, а не простое расширение одного действия.

Это особенно существенно для антропологии.

Потому что человек существует в театре не как изолированный организм.

Он действует внутри сложной системы человеческих отношений.

Актёр зависит от партнёра.

Партнёр — от его воздействия.

Режиссёр организует возможности.

Зритель воспринимает и истолковывает.

Но ни один участник не обязательно обладает полной причинной властью над всем происходящим.

Следовательно:

Антропология театра должна исследовать не только индивидуальное действие, но и способы сосуществования и взаимодействия различных субъектностей внутри единого художественного события.

При этом важно сохранить самостоятельность действия сценического.

Иначе его причинная специфика растворится в общей социальной теории театра.

26. Коллективное действие и коллективная субъектность

Теперь возникает вопрос о группе.

Могут ли несколько актёров осуществлять одно действие?

Например, группа персонажей пытается добиться общего результата.

Возможно, да.

Но необходимо различать:

общую цель, приписанную персонажам;

согласованность исполнительской формы;

действительно совместно осуществляемую направленность.

Первое существует в драматической организации.

Второе — в партитуре спектакля.

Третье требует установить причинное взаимодействие участников относительно общего результата.

Следовательно, коллективная направленность не должна определяться только одновременностью движений или совпадением декларируемой цели.

Необходимо выяснить, каким образом действия участников становятся условиями осуществления друг друга.

Именно здесь возникает возможность говорить о коллективном действии.

Но не обязательно о коллективном сознании.

Совместное действие не требует существования отдельного надындивидуального субъекта. Оно может возникать как организация взаимозависимых действий нескольких людей относительно общего результата.

Однако это остаётся исследовательским вопросом.

Не всякий ансамбль осуществляет одно действие.

Иногда художественное целое возникает из столкновения различных направленностей.

Именно это столкновение может составлять основу драматической ситуации.

27. Человек способен осуществлять значение, которое не исчерпывается его намерением

Теперь возникает неожиданное положение.

Человек действует с определённой целью.

Но его действие может получить значение, которого он не предполагал.

Он хотел убедить.

Но оскорбил.

Хотел помочь.

Но вызвал сопротивление.

Хотел скрыть намерение.

Но обнаружил его.

Следовательно:

Художественное и социальное значение действия не обязательно совпадает с намерением действующего субъекта.

Это чрезвычайно важно.

Потому что действие не существует в мире, полностью определяемом намерением.

Другой способен истолковать происходящее иначе.

Последствия могут оказаться неожиданными.

Культурное значение формы может отличаться от предполагаемого.

Следовательно, действие способно причинять результаты, не совпадающие с искомым.

Но это не обязательно означает отсутствие направленности.

Наоборот.

Именно несовпадение намерения и результата может стать причиной дальнейшего продолжения.

Поэтому:

Антропология действия должна различать намеренный результат, действительное последствие и значение произошедшего для других субъектов.

Их расхождение является одним из существенных условий человеческой деятельности.

Для театра это открывает пространство драматического противоречия.

Персонаж стремится к одному.

Причиняет другое.

Другой понимает третье.

А зритель усматривает более широкое значение.

Но все эти уровни нельзя автоматически считать одной направленностью.

28. Человеческое действие существует в истории освоенных способов

Теперь необходимо вернуться к генеалогии.

До сих пор она рассматривалась как причинная история конкретного действия.

Но антропология обнаруживает более широкий уровень.

Человек не начинает каждое действие с нуля.

Он обладает освоенными средствами.

Языком.

Жестами.

Навыками.

Привычками.

Культурными образцами.

Способами взаимодействия.

Следовательно, текущее действие опирается на историю субъекта.

Но необходимо различать:

генеалогию конкретного действия

и

антропологическую историю возможностей его осуществления.

Первая отвечает:

почему возникло следующее «как» именно в этом процессе?

Вторая:

каким образом субъект вообще приобрёл способность осуществлять такие способы действия?

Это разные вопросы.

Репетиция может подготовить определённое движение.

Профессиональная культура — предоставить соответствующую технику.

Но причинное основание сегодняшнего осуществления должно исследоваться отдельно.

Следовательно:

Антропологическая история навыка является условием возможности действия, но не заменяет причинную генеалогию конкретного осуществления.

Именно здесь повторяемость человеческой культуры встречается с неповторимостью отдельного действия.

29. Есть ли у человеческого действия антропологический инвариант?

Теперь можно поставить один из наиболее сложных вопросов.

Если человеческие действия настолько разнообразны, существует ли нечто общее, позволяющее определить их как действия?

Можно предложить несколько кандидатов.

Намеренность.

Направленность.

Возможность осуществления.

Отношение к результату.

Причинная принадлежность продолжения.

Но необходимо учитывать, что человеческая деятельность включает множество различных типов.

Сознательные и автоматизированные.

Индивидуальные и совместные.

Практические и символические.

Непосредственные и опосредованные.

Поэтому нельзя без доказательства утверждать, что все они имеют одинаковую внутреннюю организацию.

И тем более нельзя автоматически переносить определение действия сценического на всякое человеческое действие.

Следовательно:

Антропологический инвариант действия не следует отождествлять с инвариантом отдельного сценического действия.

Последний определяет процессуальное тождество конкретного осуществления.

Первый, если он существует, должен устанавливать необходимые условия самого класса человеческих действий.

Это значительно более широкая задача.

Именно поэтому причинная теория Кретова должна сохранять различие между:

онтологией действия как такового;

антропологией человеческого действия;

онтологией и антропологией действия сценического.

Их соединение возможно.

Но не гарантировано одной терминологической системой.

30. Антропология как предел причинного объяснения

Теперь возникает фундаментальная методологическая проблема.

Можно ли полностью объяснить человеческое действие его причинной генеалогией?

В определённом смысле причинное объяснение необходимо.

Оно показывает происхождение и продолжение процесса.

Но человеческое действие обладает также смысловой, нормативной и социальной определённостью.

Допустим, человек выполнил обещание.

Можно исследовать психологические причины.

Физиологическое осуществление.

Предшествующие обстоятельства.

Но само понятие выполнения обещания предполагает существование определённых человеческих правил и отношений.

Следовательно:

Причинная генеалогия необходима для объяснения осуществления действия, но не всегда достаточна для определения того, каким человеческим действием оно является.

Это особенно важно для театра.

Жест может возникнуть из определённой причинной истории.

Но быть понятным как просьба, отказ или признание только внутри определённого культурного и драматического контекста.

Поэтому антропология не должна заменять причинную теорию.

Но способна показать её границу.

Причинность объясняет, как действие осуществляется.

Смысловые и нормативные отношения участвуют в определении того, что именно осуществляется.

Однако это не два независимых мира.

Смысловые отношения способны причинно влиять на поведение.

А физические последствия способны изменять социальные значения.

Следовательно, требуется не разделение, а различение уровней объяснения.

31. Антропологическая специфика действия сценического

Теперь можно собрать основные положения.

Сценическое действие осуществляется действительным человеком.

Но его направленность может определяться предполагаемым субъектом.

Оно обладает действительной физиологией.

Но не обязано осуществлять предполагаемый результат буквально.

Оно связано с психологией актёра.

Но не тождественно переживанию.

Оно приобретает морфологию.

Но форма сама по себе не удостоверяет причинную подлинность.

Оно имеет генеалогию.

Но эта генеалогия не совпадает с биографией персонажа или репетиционной историей движения.

Оно существует в культурной и социальной системе.

Но не сводится к выполнению нормативной роли.

Именно поэтому его антропологическая определённость требует соединения нескольких отношений.

Человек способен представлять отсутствующее.

Способен действовать относительно условно принятого.

Способен понимать и осуществлять обращение к другому.

Способен повторять форму, не обязательно теряя причинную направленность.

Способен сохранять собственную субъектность, осуществляя предполагаемую субъектную позицию.

Способен различать художественную условность и действительную ответственность.

Именно последнее отношение особенно важно.

Актёр может действительно осуществлять сценическое действие, не превращаясь буквально в персонажа.

Следовательно:

Антропологическое основание действия сценического заключается в способности действительного человека причинно осуществлять намеренное отношение к предполагаемому миру, сохраняя различие между собственной субъектностью и субъектностью представляемого.

Но это ещё не исчерпывает театрального события.

Потому что действие становится доступным пониманию других людей.

И получает художественное значение.

;

Заключение. Человек не только осуществляет действие — действие является способом его человеческого существования

Теперь можно вернуться к исходному вопросу.

Что такое антропология действия сценического?

Это не описание характера персонажа.

Не исследование актёрского темперамента.

Не физиология человеческого организма.

Не психология переживания.

Не общая история театральных форм.

И не утверждение, что всякая человеческая жизнь является театром.

В рамках развиваемой причинной теории антропология действия сценического должна исследовать человеческие условия возможности действительного осуществления предполагаемой направленности.

И здесь необходимо различить несколько оснований.

Телесное основание.

Человек действительно осуществляет действие посредством организма.

Психологическое основание.

Он способен намереваться, представлять, воспринимать, оценивать и регулировать продолжение.

Смысловое основание.

Происходящее приобретает значение относительно намерения и человеческих отношений.

Социальное основание.

Другие люди выступают самостоятельными субъектами возможного ответа.

Культурное основание.

Действие использует освоенные формы, значения и правила.

Нормативное основание.

Действительное осуществление существует внутри ограничений человеческой ответственности.

Сценическое основание.

Актёр способен осуществлять предполагаемую субъектную направленность, сохраняя собственную действительную субъектность.

Но эти основания не следует превращать в независимые сущности.

Они представляют различные отношения одного человеческого осуществления.

Именно поэтому можно предложить рабочее определение:

Антропология действия сценического — исследование человеческих способов существования, благодаря которым действительный субъект способен причинно осуществлять направленное действие в предполагаемой субъектной позиции, используя культурно освоенные средства, взаимодействуя с другими субъектами и сохраняя различие между художественной условностью и собственной действительной ответственностью.

Однако это определение требует одного существенного уточнения.

Оно описывает условия возможности сценического действия.

Но ещё не доказывает его причинную подлинность в каждом конкретном исполнении.

Человек способен осуществлять предполагаемое.

Но способен и только воспроизводить его форму.

Может действительно обращаться к партнёру.

Но может использовать его как исполнительский сигнал.

Способен сохранять направленность внутри жёсткой партитуры.

Но может утратить её, продолжая точно исполнять роль.

Следовательно:

Антропологическая возможность сценического действия не является гарантией его причинного осуществления.

Именно здесь антропология возвращает нас к генеалогии.

Необходимо исследовать:

почему следующее «как» возникает именно как продолжение данного действия?

Но теперь этот вопрос приобретает более глубокое содержание.

Потому что речь идёт не просто о причинной зависимости между телесными состояниями.

Речь о человеческом действии, смысл и направленность которого могут определяться культурными отношениями, предполагаемыми обстоятельствами и свободой ответа другого субъекта.

Поэтому:

Генеалогия устанавливает причинное происхождение продолжения. Антропология исследует человеческие условия, при которых такое продолжение становится определённым действием.

Это различие существенно.

Причинная теория не должна становиться механикой человеческих отношений.

Но и антропология не должна превращаться в описание смыслов, независимых от действительного осуществления.

Они должны быть соединены.

Именно здесь возникает возможность более точной причинной архитектуры.

Физиология исследует материальные процессы организма.

Психология — организацию психических процессов действительного субъекта.

Морфология — действительную форму осуществления.

Генеалогия — причинное происхождение продолжения.

Антропология — человеческую определённость субъекта, средств, смыслов и отношений, внутри которых осуществляется действие.

Онтология — способ существования самого процесса.

Но ни один из этих уровней нельзя автоматически считать основанием всех остальных.

Они представляют различные стороны одного предмета.

И именно поэтому причинная теория действия сценического должна исследовать не просто причинность движения.

Она должна исследовать причинность человечески определённого действия.

Здесь возникает важнейший вывод.

Человек не просто реагирует на мир.

Он способен действовать относительно значения происходящего.

Но значение не обязательно принадлежит физическим свойствам события.

Оно способно возникать в культурных и межличностных отношениях.

Следовательно:

Человеческое действие отличается не отсутствием физической причинности, а тем, что его причинное осуществление может организовываться относительно смысловых и нормативных отношений.

Для сценического действия это положение получает особое продолжение.

Значение способно принадлежать предполагаемому миру.

Но действительное осуществление происходит в настоящем.

Именно поэтому актёр способен реально воздействовать на партнёра относительно результата, который существует только внутри драматической конструкции.

Однако здесь необходимо сохранить двойную границу.

Предполагаемый результат не становится буквальным физическим фактом.

Актёр не становится отдельным физическим субъектом персонажа.

Но отношение к предполагаемому действительно участвует в его действии.

Именно здесь возникает антропологический парадокс сценического.

Человек способен действительно действовать как тот, кем он не является, не переставая быть тем, кто он есть.

Эта формула требует осторожности.

Она не означает полного превращения актёра в другого.

И не требует психологического раздвоения.

Она обозначает способность действительного субъекта осуществлять направленность внутри предполагаемой субъектной позиции.

Поэтому более строгая формула будет следующей:

Сценическое действие существует благодаря способности человека различать собственную действительную субъектность и предполагаемую субъектность роли, одновременно осуществляя между ними причинно значимое отношение.

И здесь возникает последнее, возможно, наиболее существенное антропологическое положение.

Человек не только осуществляет действие.

Он существует в отношениях, которые делают действие возможным.

Он способен обращаться к другому.

Понимать обращение.

Принимать значение.

Отказывать.

Осваивать культурную форму.

Изменять собственную направленность.

Продолжать прежнее действие.

Завершать его.

И начинать другое.

Следовательно, действие не является случайным дополнением к человеческому существованию.

Оно представляет собой один из способов его действительной организации.

Но здесь необходимо ограничение.

Человеческое существование не исчерпывается действием.

Человек способен переживать, воспринимать, пребывать в определённом состоянии, не осуществляя непрерывно определённого намеренного процесса.

Поэтому:

Действие является способом человеческого существования, но не всей полнотой человеческого существования.

Именно это положение должно сохраняться в антропологии действия.

Иначе причинная теория начнёт объявлять действием всё происходящее с человеком.

А тогда потеряет собственный предмет.

Теперь можно сформулировать итоговое определение:

Антропологическая сущность действия сценического заключается в способности действительного человека осуществлять направленное причинное отношение к предполагаемому человеческому миру, сохраняя собственную субъектность, взаимодействуя с другими субъектами и преобразуя условия продолжения посредством культурно и телесно организованных способов действия.

Но и это не окончательная истина.

Это рабочее положение, которое должно быть проверено на различных театральных формах.

Особенно там, где:

актёр не стремится к психологическому отождествлению с персонажем;

форма намеренно демонстрирует условность;

сценическое действие существует внутри ритуализированной композиции;

исполнение построено на минимальном взаимодействии;

зритель становится непосредственным участником;

субъектная позиция роли распределяется между несколькими исполнителями.

Именно такие случаи способны показать, какие положения причинной теории необходимы, а какие относятся только к определённому типу театра.

Здесь возникает последний исследовательский вопрос.

Если человек способен действительно осуществлять предполагаемую субъектность, то что в сценическом действии остаётся неизменно человеческим при любых изменениях художественной формы?

Не обязательно определённый жест.

Не определённое переживание.

Не особое физиологическое состояние.

И даже не обязательный способ психологического отождествления с персонажем.

Возможно, наиболее устойчивым основанием оказывается способность человека осуществлять направленное отношение к значимому предполагаемому миру, сохраняя возможность действительного ответа происходящему.

Но и это положение не должно превращаться в универсальный инвариант без самостоятельного обоснования.

Потому что инвариант конкретного действия и антропологические условия возможности действия — разные предметы.

Именно здесь причинная теория Кретова получает возможность выйти к более широкому вопросу:

Как человеческая способность действовать относительно предполагаемого становится основанием театра — и где проходит граница между сценическим действием, социальной ролью, игрой и иными формами человеческого осуществления?

Возможно, именно в этом различении находится антропологическое основание действия сценического.

Но наиболее сжатый вывод можно сформулировать уже сейчас.

Физиология объясняет, посредством чего действует организм.

Психология — как организуются психические процессы действующего.

Морфология — какую форму приобретает осуществление.

Генеалогия — откуда возникает его причинное продолжение.

Онтология — каким способом существует действие.

Антропология — каким образом всё это является действием человека.

А для сценического возникает дополнительное отношение:

Человек способен осуществлять действительное действие относительно предполагаемого человеческого мира.

Именно поэтому антропология действия сценического не является только исследованием актёра.

Она становится исследованием особой человеческой возможности:

быть собой, действительно действуя в предполагаемом положении другого.

Но ещё короче:

Антропология сценического действия — исследование человека, для которого предполагаемое способно становиться действительным условием действия, не переставая быть предполагаемым.

И если соединить это положение с причинной теорией:

Человек осуществляет сценическое действие тогда, когда предполагаемая субъектная направленность получает действительную причинную принадлежность его собственному продолжению.

Однако главный антропологический парадокс остаётся открытым:

актёр действительно действует, но не является персонажем;

персонаж обладает предполагаемым намерением, но не действует физически отдельно от актёра;

зритель видит действительного человека, но понимает его осуществление относительно предполагаемого мира.

Именно эта тройная организация — действительный субъект, предполагаемая субъектность и понимающий другой — может оказаться одним из важнейших антропологических оснований театра.

Но она не должна автоматически отождествляться с причинной архитектурой отдельного действия.

Потому что театр способен существовать и как художественная организация предъявления, в которой причинная подлинность действия персонажа не является единственным основанием выразительности.

Следовательно, необходимо различать:

антропологию сценического действия

и

антропологию театра как человеческого события.

Первая исследует, каким образом человек способен действительно осуществлять предполагаемую направленность.

Вторая — каким образом люди способны создавать, предъявлять, воспринимать и разделять художественно организованное событие.

Эти области связаны.

Но не тождественны.

И именно поэтому причинная теория Кретова, сохраняя собственный предмет, способна стать частью более широкой антропологии театра.

Не потому, что всякий театр обязан строиться на одном типе действия.

А потому, что само существование театра обнаруживает особую человеческую способность превращать предполагаемое в действительное отношение между людьми.

И здесь можно завершить исследование формулой:

Действие сценическое — действительное осуществление человека в предполагаемом человеческом мире.

Его причинность принадлежит настоящему.

Его направленность определяется отношением к предполагаемому.

Его человеческая сущность обнаруживается в способности действовать, понимать и быть понятым через это различие.

Именно здесь антропология действия сценического становится исследованием человека как существа, способного действительно действовать в мире, который он одновременно знает как предполагаемый.

Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации