Действие сценическое. Методология исследования

Методология исследования действия

От определения действия — к исследованию условий его существования
После рассмотрения онтологии, морфологии, генеалогии, физиологии, психологии и антропологии действия сценического возникает вопрос, от которого зависит исследовательская состоятельность всей развиваемой причинной теории.
Каким образом можно установить, что действие действительно существует именно как действие, а не только как форма его изображения или исполнения?
До сих пор мы стремились определить действие через намерение, направленность, причинную принадлежность, процессуальное тождество, инвариант, причинное требование и передел.
Но наличие понятий ещё не означает наличия метода.
Можно создать логически стройную теорию, в которой каждое следующее положение вытекает из предыдущего.
Можно разработать подробный язык описания сценического существования.
Можно объяснять посредством этого языка практически любое происходящее с актёром.
Однако возникает опасность.
Если теория способна объяснить любое наблюдаемое исполнение, не допуская возможности ошибиться, что именно она исследует?
Допустим, актёр изменил способ действия.
Исследователь утверждает:
произошёл передел.
Актёр сохранил прежний способ.
Исследователь отвечает:
прежнее «как» осталось причинно достаточным.
Актёр замолчал.
Значит, возникло причинное требование.
Актёр продолжил говорить.
Значит, причинное требование не возникло.
Во всех случаях теория оказывается правой.
Но если основания таких выводов устанавливаются только после наблюдения, возникает логическая проблема.
Мы не обнаруживаем действие.
Мы интерпретируем происходящее посредством заранее принятой конструкции.
Следовательно, методология должна ответить на вопрос, более трудный, чем вопрос определения.
По каким основаниям мы вправе утверждать, что обнаружили именно тот причинный процесс, существование которого предполагает теория?
И здесь возникает главное различие:
Описание сообщает, что произошло.
Объяснение предлагает, почему произошло.
Исследование должно установить, на каком основании одно объяснение предпочтительнее другого.
Именно это различение составляет исходное условие методологии действия сценического.

1. Методология начинается с границы применимости понятия
В тексте «Нельзя сыграть состояние! А зачем его играть?» Юрий Кретов ставит принципиальный вопрос:
«Где граница применимости обнаруженного понятия?»
И далее спрашивает, где находится та область, внутри которой понятие приобретает методологическую значимость для театра.
Это одно из наиболее существенных исходных положений.
Потому что действие можно определить настолько широко, что под него попадёт практически вся человеческая активность.
Человек движется.
Реагирует.
Воспринимает.
Представляет.
Осуществляет намерение.
Но всё перечисленное может происходить как на сцене, так и вне театра.
Если действие сценическое определяется только через общую психофизическую активность человека, его специфика исчезает.
Однако существует и противоположная опасность.
Можно настолько сузить понятие, что сценическим действием окажется только определённый тип психологического театра или конкретная актёрская техника.
Тогда понятие перестанет охватывать многообразие театральных форм.
Следовательно, методология должна установить две границы.
Внешнюю: какие явления ещё не являются действием сценическим в исследуемом смысле?
Внутреннюю: какие различия действительно существенны для изучения сценического действия?
Отсюда первый принцип:
Методологически состоятельное понятие должно не только позволять включать явления в свой предмет, но и давать основания для их исключения.
Если понятие применяется ко всему, оно перестаёт различать.
Если применяется только к заранее одобренным примерам, оно перестаёт исследовать.
2. Необходимо различить исходную теорию Кретова и её причинную реконструкцию
Здесь требуется важное уточнение.
В предоставленных текстах Кретова непосредственно обнаруживаются несколько основных положений.
В «Действии сценическом — в чём суть?» проводится различение сценического и несценического через доминирование представления и восприятия.
В «Действии сценическом как таковом» подчёркивается намеренность сценического осуществления, его предполагаемый характер и процессуальная проживаемость.
В «Действии сценическом и не только» различаются драматическое, сценическое и театральное действия.
В «Действии сценическом. К перформансу» исследуется несовпадение штампа, наигрыша и проживаемого осуществления.
В «Действии сценическом. Театр» носителем сценического действия называется актёр, а роль рассматривается как узел, связывающий драматическое и сценическое.
Эти положения образуют непосредственный материал для исследования.
Однако разработанные в нашей последовательности понятия причинного права, причинного требования, передела, мигрирующего причинного центра и процессуального инварианта следует рассматривать как элементы дальнейшей причинной реконструкции.
Не все они представлены в исходных текстах Кретова как законченная система с именно такими определениями.
Поэтому методология должна различать три уровня.
Авторское положение.
Что непосредственно утверждается в исходном тексте?
Теоретическая реконструкция.
Как это положение можно связать с другими понятиями и развить?
Проверяемая гипотеза.
Какое различие должно обнаруживаться, если предложенная реконструкция соответствует действительному процессу?
Смешение этих уровней создаёт опасность.
Теоретическое предположение начинает восприниматься как установленный факт.
А затем этот факт используется для подтверждения той же теории.
Следовательно:
Исследование Кретова и развитие его теории не должны подменять друг друга: исходное утверждение необходимо отделять от предложенного объяснения и от результатов его проверки.
Это не ослабляет теорию.
Напротив, создаёт условия для её уточнения.
3. Первое методологическое решение: что является объектом исследования?
Прежде чем искать признаки действия, необходимо установить сам объект.
Можно исследовать:
движения актёра;
психологические состояния;
физиологические реакции;
взаимодействие партнёров;
художественную форму;
драматическую структуру;
понимание происходящего зрителем.
Все эти предметы имеют отношение к театру.
Но не являются одним объектом.
Если исследователь наблюдает выразительность жеста и делает вывод о причинной подлинности действия, он переносит результат с одного уровня на другой.
Если измеряет физиологическое возбуждение и заключает, что персонаж действительно стремится к определённому результату, происходит такая же подмена.
Следовательно, необходимо исходное определение.
В рамках развиваемой причинной модели можно предложить:
Объект исследования — конкретное действительное осуществление актёром направленного процесса в предполагаемых обстоятельствах, включая причинные отношения, посредством которых его состояния возникают, сохраняют принадлежность одному действию, преобразуются и завершаются.
Но здесь важно слово «конкретное».
Мы исследуем не действие вообще.
И не действие как абстрактную философскую категорию.
Мы исследуем определённый процесс, происходящий в определённых условиях.
Именно он должен обладать наблюдаемыми последствиями и допускаемыми границами.
При этом необходимо различать объект и предмет исследования.
Объект — осуществляющееся сценическое действие.
Предмет — определённые причинные отношения его возникновения, продолжения и преобразования.
Такое разграничение позволяет не смешивать исследование действия с исследованием всего спектакля.
4. Единица анализа — не движение и не целая роль
Теперь возникает следующая проблема.
Какую единицу необходимо выделить, чтобы действие стало доступно исследованию?
Отдельное движение?
Реплику?
Мизансцену?
Эпизод?
Всю роль?
Каждый вариант имеет ограничения.
Отдельное движение может принадлежать различным действиям.
Реплика способна быть исполнением партитуры без причинного продолжения предполагаемой направленности.
Вся роль слишком велика и может включать множество действий с различными результатами.
Следовательно, необходимо выделять такую единицу, внутри которой можно установить:
кто осуществляет;
какое «что» ещё не получено;
какие условия значимы для продолжения;
каким образом возникает следующее «как»;
при каких изменениях процесс сохраняет или утрачивает тождество.
Такую единицу можно предварительно назвать эпизодом направленного осуществления.
Но здесь необходимо избежать новой ошибки.
Эпизод не обязательно совпадает с драматургической сценой.
И не обязательно ограничивается одной репликой или одним приспособлением.
Он выделяется относительно исследуемого действия.
Следовательно:
Единица анализа должна определяться не удобством деления текста, а возможностью исследовать причинную принадлежность последовательных состояний одному направленному процессу.
Однако сама эта принадлежность ещё требует проверки.
Поэтому границы эпизода первоначально устанавливаются как рабочая гипотеза, а не как уже доказанная граница действия.
5. Необходимо отделить наблюдаемое от предполагаемого
Теперь можно поставить основной методологический вопрос.
Что исследователь непосредственно наблюдает?
Он видит движение.
Слышит речь.
Фиксирует паузу.
Наблюдает партнёра.
Регистрирует последовательность.
Может измерить физиологические параметры.
Но он не наблюдает непосредственно причинное право как самостоятельный объект.
Не видит инвариант.
Не может глазами удостоверить предполагаемую направленность.
И не обнаруживает передел просто потому, что актёр изменил движение.
Следовательно, необходимо различать три уровня.
Уровень Пример Исследовательский статус
Наблюдаемое Актёр изменил дистанцию Регистрируемое событие
Предполагаемое отношение Дистанция изменилась из-за сопротивления партнёра Причинная гипотеза
Теоретическая квалификация Произошёл передел того же действия Вывод, требующий дополнительных оснований
Это различие имеет фундаментальное значение.
Потому что иначе исследователь начинает воспринимать собственные понятия как непосредственно наблюдаемые вещи.
Он говорит:
я вижу передел.
Но непосредственно он видит определённое изменение.
Для вывода о переделе необходимо установить его причинный статус.
Следовательно:
Исследователь не должен выдавать наблюдение формы за наблюдение причинной сущности действия.
Именно здесь проходит граница между феноменологическим описанием и причинным объяснением.
6. Феноменология необходима, но недостаточна
В раннем исследовании Кретова существенное место занимают непосредственные наблюдения актёрского существования.
Особенно важна проблема мерцания.
Режиссёр наблюдает определённое телесное явление.
Предполагает, что оно связано с особым процессом сценического действия.
Это закономерное начало исследования.
Но необходимо различать:
обнаружение феномена
и
объяснение его происхождения.
Допустим, наблюдается кратковременная двигательная неустойчивость.
Она может быть описана.
Может повторяться.
Может сопровождаться субъективным ощущением изменения.
Но из этого ещё не следует, что она является физиологическим проявлением причинного передела.
Возможны другие объяснения.
Обычная двигательная коррекция.
Переключение внимания.
Ожидание сигнала.
Изменение равновесия.
Техническая особенность упражнения.
Следовательно:
Феноменологическое описание устанавливает, что именно проявляется. Причинное исследование должно установить, почему оно возникает.
Первое не следует обесценивать.
Без точного описания феномена невозможно начать проверку.
Но феноменология не должна автоматически превращаться в доказательство причинной теории.
Именно поэтому исследование мерцания следует начинать не с вопроса:
доказывает ли оно подлинное действие?
А с вопроса:
какое именно наблюдаемое явление мы называем мерцанием и при каких условиях оно возникает?
7. Намерение должно устанавливаться независимо от наблюдаемого перехода
Теперь возникает одна из наиболее сложных проблем.
Для причинной теории действие определяется относительно неполученного результата.
Но как исследователь устанавливает это «что»?
Можно спросить актёра.
Можно провести драматургический анализ.
Можно обратиться к режиссёрской партитуре.
Можно изучить предшествующие обстоятельства.
Но эти источники не обязательно совпадают.
Режиссёр считает, что персонаж добивается признания.
Актёр формулирует задачу как стремление получить согласие.
Наблюдатель видит попытку подавить партнёра.
Возникает вопрос:
чьё определение направленности считается правильным?
Нельзя автоматически признать единственный ответ.
Необходимо различать:
драматически предполагаемое «что»;
исполнительски принятое «что»;
причинно осуществляемое «что».
Первые два могут быть установлены посредством анализа, подготовки и свидетельства участников.
Третье требует исследования действительного процесса.
Но здесь особенно важно избегать кругового объяснения.
Нельзя определять «что» только по уже совершённому «как», а затем объяснять это «как» найденным «что».
Поэтому направленность должна быть предварительно сформулирована на основании независимых данных.
А затем проверена на соответствие действительному продолжению.
Следовательно:
Метод исследования требует предварительного определения предполагаемой направленности, допускающего последующую проверку и пересмотр.
Если такой предварительной определённости нет, причинный анализ рискует стать произвольной интерпретацией.
8. Главный методологический критерий — причинная зависимость
Теперь можно перейти к центральному вопросу.
Как отличить действительное причинное осуществление от воспроизведения подготовленной последовательности?
Недостаточно наблюдать изменение формы.
Недостаточно спрашивать актёра, чувствовал ли он происходящее.
Недостаточно отмечать выразительность.
Необходимо установить зависимость.
Предположим, партнёр изменил условия действия.
Возникло новое «как».
Существует гипотеза:
новое «как» возникло вследствие этого изменения.
Как её проверить?
Необходимо поставить вопрос:
Если бы причинно значимое обстоятельство было другим, изменилось бы дальнейшее осуществление?
Это контрфактический принцип исследования.
Но он требует осторожности.
Изменение обстоятельства не обязано вызывать новую форму.
Прежнее «как» может остаться достаточным.
Кроме того, актёр способен заранее подготовить несколько условных ответов.
Поэтому простая вариативность ещё не доказывает причинную подлинность.
Необходимо установить не обязательную новизну формы, а зависимость продолжения от причинной значимости обстоятельства относительно осуществляемого «что».
Здесь возникает возможность более строгого критерия:
Причинно значимым для действия следует считать такое изменение условий, вариация которого способна изменять организацию продолжения данного направленного процесса при прочих существенных условиях.
Однако формулировка «при прочих условиях» в театре не всегда выполнима буквально.
Поэтому исследование должно стремиться к контролируемому сопоставлению, а не к иллюзии абсолютной изоляции всех причин.
9. Причинное право необходимо отличать от реакции на стимул
Теперь возникает принципиальная проблема.
Допустим, партнёр произнёс реплику.
Актёр ответил.
Между репликой и ответом существует причинная зависимость.
Но означает ли это, что партнёр получил причинное право внутри сценического действия?
Не обязательно.
Реплика могла быть исполнительским сигналом.
Она обозначила момент следующего элемента партитуры.
И актёр произвёл заранее известную реакцию.
Следовательно:
Причинность реакции не тождественна причинности продолжающегося действия.
Но нельзя автоматически противопоставлять сигнализацию и подлинность.
Подготовленный условный ответ может быть действительным средством достижения цели.
Следовательно, исследование должно установить, какую функцию выполняет сигнал.
Он только запускает форму?
Или его значение относительно предполагаемого «что» действительно участвует в организации продолжения?
Здесь необходим более строгий вопрос:
Что произойдёт с продолжением, если формальный сигнал сохранится, но его причинное значение для действия изменится?
Или наоборот:
Что произойдёт, если причинное значение сохранится, но изменится привычная форма сигнала?
Именно такое разведение позволяет исследовать причинное право.
Но не следует считать, что любой непредусмотренный ответ является доказательством подлинности.
Он может быть простой адаптацией или ошибкой.
10. Методологическая проблема недостаточности прежнего «как»
Теперь мы подходим к наиболее уязвимому месту всей причинной конструкции.
Ранее причинное требование было определено как недостаточность прежнего способа продолжения того же действия.
Но что именно означает недостаточность?
Недостижение результата?
Неуспешность воздействия?
Рост сопротивления партнёра?
Потерю возможности продолжать прежним способом?
Эти отношения не тождественны.
Например, актёр пытается убедить партнёра.
Партнёр не соглашается.
Но отсутствие согласия ещё не означает недостаточности прежнего способа.
Повторное обращение может оставаться вполне осмысленным продолжением.
И даже отсутствие немедленного успеха не обязательно требует передела.
Следовательно:
Недостаточность «как» нельзя выводить только из факта отсутствия результата.
Но её нельзя выводить и из самого произошедшего изменения способа.
Иначе возникнет круг:
актёр изменил способ, потому что прежний был недостаточным;
прежний был недостаточным, потому что актёр его изменил.
Чтобы избежать этого, необходим независимый критерий.
Например, можно предварительно определить, какие функции выполняет прежний способ относительно определённого результата и какие изменения условий ограничивают возможность продолжать эту функцию.
Однако такой критерий должен быть достаточно гибким, чтобы не превращать действие в механическое выполнение инструкции.
Поэтому более строгая формулировка:
Недостаточность прежнего «как» должна устанавливаться относительно заранее определённой функции способа внутри конкретного действия, а не выводиться из одного факта последующего перехода.
Именно это требование делает понятие причинного требования исследовательски содержательным.
11. Передел должен быть гипотезой, которую можно не подтвердить
Теперь можно определить методологический статус передела.
Допустим, исследователь предполагает, что произошло причинно необходимое преобразование способа продолжения.
Тогда необходимо установить:
Первое. Прежнее «как» имело определённую функцию внутри действия.
Второе. Условия изменились так, что эта функция перестала обеспечивать продолжение прежним способом.
Третье. Новое «как» возникло в зависимости от изменившихся условий.
Четвёртое. Новое состояние сохранило принадлежность тому же действию.
Но исследователь обязан допускать и другие объяснения.
Произошёл обычный морфологический переход.
Актёр выполнил партитуру.
Возникло новое действие.
Прежний способ оставался достаточным.
Следовательно:
Передел становится исследовательским понятием только тогда, когда возможно обоснованно установить и его наличие, и его отсутствие.
Именно поэтому нельзя считать всякое изменение формы переделом.
Но нельзя считать отсутствие внешнего изменения доказательством отсутствия причинной перестройки.
Во втором случае необходимо признать ограниченность наблюдения.
И, если требуется, искать другие способы проверки.
12. Инвариант не должен определяться через уже признанное тождество
Теперь возникает ещё одна методологическая трудность.
Мы утверждаем:
действие сохраняет процессуальное тождество благодаря инварианту.
Но если инвариант определяется как то, что сохраняет тождество, возникает опасность кругового определения.
Например:
это одно действие, потому что сохраняется инвариант;
инвариант сохраняется, потому что мы рассматриваем одно действие.
Такое объяснение не устанавливает границу.
Необходимо определить независимые признаки.
Они могут относиться к:
сохранению субъектной направленности;
причинной преемственности;
отношению последующих способов к прежнему неполученному результату;
изменению или сохранению условий продолжения.
Но и здесь важно не требовать полного постоянства «что».
В некоторых случаях первоначально сформулированное намерение может уточняться.
Следовательно, инвариант должен определять допустимые преобразования направленности, а не только неизменность её словесного обозначения.
Именно это делает задачу сложной.
Поэтому методология должна допускать, что граница между переделом одного действия и возникновением другого иногда не может быть установлена абсолютно точно.
Она может зависеть от масштаба анализа.
Следовательно:
Инвариант должен служить критерием исследования процессуального тождества, а не способом заранее объявить всякое причинно связанное продолжение тем же действием.
13. Три позиции наблюдения: первое, второе и третье лицо
Теперь необходимо определить, кто способен предоставить сведения о действии.
Можно выделить три исследовательские позиции.
Первая — актёр.
Он обладает доступом к собственному намерению, переживанию и осознаваемым особенностям осуществления.
Но не обязательно способен точно объяснить причинное происхождение каждого перехода.
Вторая — партнёр.
Он способен сообщить, как воздействие актёра изменяло его собственное действие.
Но не обладает непосредственным доступом ко всей внутренней организации другого.
Третья — независимый наблюдатель.
Он способен регистрировать форму, последовательность и взаимодействие.
Но не может непосредственно удостоверить субъективную направленность.
Каждая позиция предоставляет особую информацию.
Но ни одна не является достаточной сама по себе.
Поэтому методология должна строиться на сопоставлении.
Необходимо сравнивать:
что актёр намеревался осуществить;
что партнёр воспринял как воздействие;
что было наблюдаемо;
какие изменения условий действительно влияли на дальнейшее продолжение.
При этом расхождение свидетельств не обязательно является ошибкой.
Оно может обнаруживать существенное различие между намерением, осуществлением и восприятием.
Следовательно:
Метод исследования действия сценического должен быть многопозиционным, поскольку ни одна отдельная перспектива не исчерпывает причинную организацию взаимодействия.
14. Необходимо различить исследование действия и оценку актёрского мастерства
Теперь возникает проблема, особенно важная для практического театра.
Режиссёр видит исполнение.
Говорит:
было подлинно.
Или:
сегодня действие не произошло.
Такая оценка может быть профессионально значимой.
Но её нельзя автоматически считать научным выводом.
Потому что художественная убедительность и причинная принадлежность — разные характеристики.
Актёр способен воспроизвести чрезвычайно убедительную форму.
И способен осуществить причинно действительный процесс, который окажется художественно невыразительным.
Следовательно:
Оценка художественного качества не должна подменять исследование причинной организации действия.
Это не означает, что художественная оценка не имеет значения.
Она необходима театру.
Но является другим предметом.
Поэтому методология должна различать:
театральную состоятельность;
исполнительскую точность;
психологическую убедительность;
причинную организацию сценического действия.
Эти характеристики способны сочетаться.
Но ни одна не удостоверяет остальные автоматически.
Именно это различение защищает исследование от зависимости исключительно от авторитета режиссёра или впечатления зрителя.
15. Основной эксперимент: разделение сигнала и причинного значения
Теперь можно перейти к конкретной исследовательской конструкции.
Предположим, актёр осуществляет действие:
добиться согласия партнёра остаться.
Драматическая ситуация заранее определена.
Существует несколько допустимых способов воздействия.
Партнёр должен ответить определённой репликой:
«Я всё равно уйду».
В обычном исполнении эта реплика запускает заранее подготовленный переход.
Но исследователь ставит вопрос:
что определяет изменение «как» — формальное появление реплики или изменение причинного положения относительно неполученного согласия?
Для этого необходимо развести два фактора.
Первый — форма сигнала.
Каким именно образом партнёр сообщает об уходе?
Второй — причинное значение сообщения.
Какое положение возникает после него внутри предполагаемой ситуации?
Например, реплика может означать окончательное решение.
Может быть угрозой.
Может быть способом добиться уступки.
Может выражать временное затруднение.
Но необходимо, чтобы актёр имел возможность получить сведения об этом различии из предварительного контекста или текущего взаимодействия.
Нельзя требовать реакции на изменение, которое принципиально недоступно его восприятию и представлению.
Исследователь наблюдает:
сохраняется ли переход при изменении причинного значения;
меняется ли способ продолжения при сохранении текста;
остаётся ли прежнее «как» достаточным;
может ли актёр продолжать действие без обязательной перестройки формы.
Именно здесь появляется возможность отделить сигнальную зависимость от причинной зависимости продолжения.
Однако даже обнаруженная гибкость не доказывает автоматически сценическую подлинность.
Актёр мог заранее освоить несколько ответов.
Поэтому эксперимент должен включать повторения, контрольные условия и проверку альтернативных объяснений.
16. Представление и восприятие как проверяемая гипотеза
Теперь следует обратиться непосредственно к одному из исходных положений Кретова.
В его текстах предполагается, что в действии сценическом доминирует представление, а восприятие регулирует поведение.
Это важная гипотеза.
Но как её исследовать?
Нельзя просто измерить интенсивность субъективного воображения и сравнить с интенсивностью восприятия.
Во-первых, такие величины не имеют очевидной единой меры.
Во-вторых, доминирование не обязательно означает количественное превосходство.
Поэтому необходимо предварительно определить, в каком смысле представление доминирует.
Одна из возможных интерпретаций:
предполагаемый мир преимущественно определяет, какие воспринимаемые различия становятся значимыми для осуществляемого действия.
Тогда можно сформулировать проверяемую гипотезу.
Если при относительно одинаковых физических обстоятельствах изменяется предполагаемое значение ситуации, дальнейшее действие должно обнаруживать зависимость от этого изменения.
Но здесь необходим контроль.
Изменение предполагаемых обстоятельств само по себе может изменить психологическую задачу.
И это ещё не доказывает специфически сценическую природу процесса.
Поэтому требуется сравнение со сходными несценическими задачами, включающими представление, планирование и воображение.
Следовательно:
Для проверки гипотезы о доминировании представления недостаточно показать, что воображение влияет на поведение. Необходимо установить, какая организация этого влияния специфична именно для сценического действия.
Это одно из наиболее важных методологических испытаний исходной теории.
17. Мерцание: от режиссёрского наблюдения к исследовательскому феномену
Теперь необходимо обратиться к предполагаемому мерцанию.
В тексте «Действие сценическое как таковое» Кретов сообщает о возможности продемонстрировать мерцание у актёра и связывает его с физикой процесса.
Но методологически необходимо определить, что именно должно быть зарегистрировано.
Пока мерцание существует как наблюдение, его научный статус ограничен.
Для дальнейшего исследования необходимо последовательно установить:
Что наблюдается?
Движение, колебание, изменение напряжения, ритма или другое явление?
Где возникает?
В какой части тела, при каком действии и в каком временном отношении?
Насколько воспроизводимо?
Можно ли обнаружить явление у разных исполнителей и в повторных условиях?
Чем отличается от обычных физиологических процессов?
Не объясняется ли оно постуральной коррекцией, двигательной подготовкой или переключением внимания?
С чем причинно связано?
Изменяется ли его возникновение при изменении предполагаемой направленности или условий действия?
Только после этого можно обсуждать связь мерцания с переделом.
Именно поэтому методологически неверно начинать с утверждения:
мерцание есть физиологический признак сценической подлинности.
Сначала требуется доказать существование воспроизводимого феномена в определённых условиях.
Затем — установить его причинную специфику.
И лишь после этого — определить его значение для теории действия.
Следовательно:
Обнаружение мерцания и доказательство его связи с причинным переделом являются двумя различными исследовательскими задачами.
Их нельзя объединять заранее.
18. Морфологические измерения не являются измерениями подлинности
Теперь возникает вопрос об инструментах.
Можно использовать видеозапись.
Анализ движения.
Регистрацию дыхания.
Электромиографию.
Акустический анализ речи.
Другие физиологические методы.
Но необходимо установить их исследовательскую функцию.
Видео позволяет фиксировать морфологию.
Электромиография — определённые особенности мышечной активности.
Регистрация дыхания — временную организацию дыхательного процесса.
Но ни один из этих методов сам по себе не измеряет причинную подлинность.
Следовательно:
Инструмент измеряет определённый наблюдаемый параметр, а не теоретическую категорию только потому, что исследователь связывает их между собой.
Например, если обнаружено изменение мышечного напряжения, необходимо установить, почему оно связано именно с причинным требованием.
А не с обычной подготовкой движения.
Или изменением физического усилия.
Или эмоциональной реакцией.
Следовательно, техническое оснащение не может заменить методологическую определённость.
Сначала вопрос.
Затем гипотеза.
Затем критерий различения.
И только после этого выбор инструмента.
19. Нужно заранее указать, что опровергнет гипотезу
Теперь появляется один из наиболее строгих принципов.
Любая проверяемая гипотеза должна допускать результат, несовместимый с её конкретным предсказанием.
Например:
переход актёра причинно зависит от изменившегося значения действия партнёра.
Тогда необходимо определить, при каких изменениях условий мы ожидаем различий в продолжении.
Если таких различий не обнаружено, следует рассмотреть несколько возможностей.
Гипотеза неверна.
Изменение обстоятельства не было причинно значимым.
Прежний способ остался достаточным.
Измерение оказалось нечувствительным.
Актёр использовал заранее освоенный универсальный ответ.
Но нельзя автоматически считать любой результат подтверждением гипотезы.
Поэтому необходимо заранее разделить:
предсказание;
наблюдаемый результат;
возможные альтернативные объяснения;
условия пересмотра гипотезы.
Именно это защищает исследование от ретроспективной интерпретации.
Следовательно:
Методология должна определять не только условия обнаружения действия, но и условия отказа от предложенного объяснения.
Без этого теория может оставаться философски интересной, но её эмпирические претензии будут неопределёнными.
20. Отрицательный результат также является результатом исследования
Теперь необходимо сформулировать ещё одно принципиальное положение.
Предположим, эксперимент не обнаружил различий между подготовленным переходом и предполагаемым причинным переделом.
Означает ли это, что теория опровергнута?
Не обязательно.
Но и нельзя утверждать, что теория подтверждена скрытым характером передела.
Необходимо установить, какой именно вывод допускают данные.
Возможно:
выбранные показатели не различают два процесса.
Возможно:
исследовательская конструкция не создала нужного причинного различия.
Возможно:
подготовленный переход действительно обладал целенаправленной причинной организацией.
Возможно:
предложенная граница между двумя типами переходов оказалась менее строгой, чем предполагалось.
Каждый вариант имеет различные последствия.
Но отрицательный результат способен обнаружить предел понятия.
Именно поэтому:
Исследование должно быть организовано так, чтобы отсутствие ожидаемого различия могло изменить теоретическую конструкцию, а не только породить объяснение неудачи измерения.
Это необходимое условие развития модели.
Теория, которая не допускает изменения под воздействием результатов, перестаёт исследовать собственный предмет.
21. Методология должна допускать неопределённый результат
Здесь возникает ещё одно ограничение.
Иногда данных недостаточно.
Можно установить морфологическое изменение.
Но не установить его причинную принадлежность.
Можно обнаружить зависимость от партнёра.
Но не определить, является ли она продолжением предполагаемого действия или исполнением условного плана.
Можно зафиксировать физиологическую перестройку.
Но не связать её с переделом.
В таких случаях исследователь должен иметь право сказать:
не установлено.
Это не слабость метода.
Напротив, она показывает, что метод различает наличие основания и отсутствие достаточных сведений.
Поэтому полезно различать три результата:
Подтверждается в пределах проведённой проверки.
Не подтверждается или противоречит предсказанию.
Остаётся неопределённым при имеющихся данных.
Но даже положительный результат не следует считать окончательным доказательством универсального закона.
Он устанавливает определённую зависимость в конкретных условиях.
Для более широкого вывода требуются повторения и проверка границ применимости.
Именно здесь методология возвращается к исходному вопросу Кретова.
Где проходит граница применимости обнаруженного понятия?
22. Необходимо сравнивать не только актёров, но и способы осуществления
Теперь возникает проблема выборки.
Если исследователь сравнивает одного актёра, который играет «подлинно», с другим, который исполняет «формально», возникает множество дополнительных различий.
Опыт.
Техника.
Темперамент.
Физиологические особенности.
Профессиональная подготовка.
Способность к импровизации.
Следовательно, обнаруженные различия не обязательно связаны с причинной подлинностью.
Более строгим может быть сравнение различных условий у одного и того же актёра.
Например:
воспроизведение подготовленного перехода;
осуществление действия при изменяющихся причинных условиях;
сохранение формы при изменении предполагаемого значения;
выполнение сходной двигательной задачи вне роли.
Но и такой дизайн имеет ограничения.
Повторение создаёт обучение.
Актёр способен обнаружить намерение исследователя.
Экспериментальная задача может изменить характер исполнения.
Поэтому необходимы разные способы проверки.
Индивидуальные сравнения.
Межактёрские сопоставления.
Повторения.
Наблюдение в реальных репетициях.
Анализ жёстких и свободных форм.
Следовательно:
Методология не должна искать один универсальный эксперимент, который сразу докажет всю теорию. Она должна создавать совокупность независимых проверок её отдельных положений.
23. Исследование должно сохранять собственный предмет, не разрушая действие
Здесь возникает специфически театральная проблема.
Чтобы исследовать действие, мы изменяем условия.
Но само изменение условий может разрушить художественную организацию.
Актёр начинает наблюдать за собой.
Партнёр — сознательно выполнять экспериментальную инструкцию.
Режиссёрская форма нарушается.
Вместо сценического действия возникает выполнение исследовательской задачи.
Тогда исследователь перестаёт изучать первоначальный предмет.
Он создаёт другой.
Поэтому методология должна различать:
наблюдение естественного исполнения;
контролируемое изменение допустимых обстоятельств;
специальное экспериментальное упражнение.
Все три режима полезны.
Но их результаты нельзя автоматически переносить друг на друга.
Если закономерность обнаружена в лабораторном упражнении, необходимо проверить, сохраняется ли она в спектакле.
Если она обнаружена в спектакле, необходимо установить, какие альтернативные причины могли действовать.
Следовательно:
Метод исследования сценического действия должен сохранять различие между причинной организацией самого сценического процесса и причинной организацией экспериментального задания.
Это особенно важно для исследований представления, причинного требования и передела.
24. Этическая граница эксперимента
Теперь возникает антропологическое ограничение.
Актёр остаётся действительным человеком.
Партнёр — самостоятельным субъектом.
Поэтому нельзя считать художественную или исследовательскую цель достаточным основанием для произвольного воздействия.
Эксперимент может включать неожиданность.
Изменение условий.
Непривычные способы взаимодействия.
Но не должен требовать реальной угрозы, принуждения или причинения вреда ради «настоящей» реакции.
Участники должны понимать границы допустимых изменений.
И сохранять возможность прекратить упражнение.
Особенно важно не смешивать:
предполагаемую опасность персонажа;
и
действительную опасность актёра.
Причинная теория не нуждается в буквальном осуществлении драматической угрозы.
Именно поэтому:
Этическая безопасность не является внешним ограничением исследования действия сценического; она принадлежит условиям его допустимого человеческого осуществления.
Это принципиально.
Потому что исследователь не должен разрушать действительную субъектность актёра ради доказательства предполагаемой субъектности роли.
25. Отдельные гипотезы требуют отдельных методов
Теперь можно собрать исследовательскую программу.
Разные понятия причинной теории требуют разных способов проверки.
Исследуемое положение Главный вопрос Возможный метод
Направленность Что организует продолжение? Анализ задач и причинных вариаций
Причинное право Какие различия влияют на действие? Контролируемое изменение условий
Причинное требование Когда прежний способ недостаточен? Независимое определение функции способа
Передел Почему возникло новое «как»? Сопоставление условий и переходов
Инвариант Сохраняется ли то же действие? Анализ направленности и причинной преемственности
Морфология Как устроено осуществление? Видео-, пространственный и временной анализ
Физиология Какие процессы организма участвуют? Соответствующие физиологические измерения
Мерцание Существует ли специфическое явление? Описание, регистрация, воспроизводимость и контроль
Представление и восприятие Как предполагаемое влияет на действие? Сопоставление физических и предполагаемых условий
Театральное восприятие Что усматривает зритель? Исследование понимания и интерпретации
Но таблица не должна создавать иллюзию полной методологической готовности.
Каждая строка требует отдельного определения переменных.
И особенно — установления независимых критериев.
Например, нельзя проверить причинное требование, если его недостаточность определяется только по произошедшему переходу.
Нельзя проверить инвариант, если он определяется только по уже принятому тождеству.
Нельзя проверить мерцание, если оно не имеет самостоятельного наблюдаемого определения.
Следовательно:
Исследовательская программа становится строгой не благодаря количеству методов, а благодаря независимости оснований, посредством которых устанавливаются её основные понятия.
26. Минимальный исследовательский протокол
Теперь можно предложить последовательность, пригодную для конкретного исследования.
Этап I. Определение действия
Выбирается короткий сценический эпизод.
Формулируется предполагаемое «что».
Определяется действительный субъект осуществления.
Устанавливаются границы рассматриваемой направленности.
При этом фиксируется возможность того, что выбранное действие будет переопределено по результатам исследования.
Этап II. Описание исходной формы
Регистрируются движения, речь, пространственная организация, ритм и взаимодействие.
Но описание не должно заранее содержать причинных выводов.
Например:
«после реплики партнёра актёр замолчал на четыре секунды»
является наблюдением.
А:
«партнёр заставил актёра осуществить передел»
уже является причинной гипотезой.
Эти записи необходимо разделять.
Этап III. Формулировка альтернативных объяснений
Например:
Гипотеза А: переход вызван причинно значимым изменением партнёра.
Гипотеза Б: переход воспроизводится по закреплённому сигналу.
Гипотеза В: изменение определяется технической необходимостью.
Гипотеза Г: произошёл переход к другому действию.
Важно, чтобы альтернативы были сформулированы до окончательной интерпретации наблюдаемого.
Этап IV. Изменение условий
Создаются допустимые вариации.
Некоторые изменяют формальный сигнал.
Другие — предполагаемое причинное значение.
Третьи сохраняют существенные условия, но допускают небольшие морфологические различия.
При этом не следует требовать от актёра обязательной новизны.
Сохранение прежнего способа также должно быть допустимым результатом.
Этап V. Регистрация осуществления
Фиксируются форма, время, последовательность, взаимодействие и, при необходимости, физиологические параметры.
Отдельно собираются свидетельства актёра и партнёра.
Но субъективные сведения не должны автоматически считаться доказательством.
Этап VI. Причинный анализ
Сопоставляются условия и продолжения.
Проверяются альтернативные объяснения.
Устанавливается, какие различия действительно связаны с изменением организации действия.
При необходимости привлекаются независимые наблюдатели, не знающие исследовательской гипотезы.
Этап VII. Определение статуса вывода
Можно установить:
определённую зависимость;
отсутствие ожидаемой зависимости;
невозможность различения конкурирующих объяснений.
И только после этого обсуждать статус передела, инварианта или причинного права.
Именно такая последовательность позволяет перейти от наблюдения к обоснованному выводу.
27. Проверять необходимо не только наличие, но и границы явления
Теперь возникает вопрос о расширении результатов.
Допустим, определённая причинная зависимость обнаружена у одного актёра в одном упражнении.
Можно ли считать её универсальным свойством сценического действия?
Нет.
Необходимо проверить другие условия.
Других актёров.
Другие роли.
Различную степень подготовленности.
Жёсткую партитуру.
Свободную импровизацию.
Стилизацию.
Условную театральную форму.
Действие без выраженного эмоционального переживания.
Только тогда можно определить диапазон применимости.
Но и здесь необходимо осторожно различать:
общую закономерность человеческого действия
и
специфическую закономерность сценического действия.
Если обнаруженный механизм существует и при выполнении обычных двигательных задач, его нельзя автоматически объявлять специфически сценическим.
Он может быть необходимым общим условием.
Но не достаточным отличительным признаком.
Следовательно:
Исследование должно устанавливать не только присутствие определённого механизма в сценическом действии, но и его отличительное положение относительно других форм человеческого осуществления.
Именно здесь проверяется возможность самостоятельной теории действия сценического.
28. Научная методология и актёрская методика — разные предметы
Теперь необходимо провести принципиальное различение.
Актёрская методика отвечает:
как организовать работу, чтобы добиться определённого художественного результата?
Методология исследования отвечает:
каким образом установить, что предполагаемый процесс действительно существует и обладает приписываемыми ему свойствами?
Первая является практической.
Вторая — исследовательской.
Они способны взаимодействовать.
Но не тождественны.
Например, режиссёр предлагает упражнение, которое помогает актёру войти в предполагаемые обстоятельства.
Это может быть хорошей актёрской методикой.
Но само успешное выполнение упражнения ещё не доказывает определённую теорию причинного передела.
И наоборот.
Исследователь способен обнаружить закономерность, которая не превращается непосредственно в практическую инструкцию.
Следовательно:
Теория действия не обязана становиться методикой его производства, а успешная методика не доказывает автоматически теорию, посредством которой она объясняется.
Это особенно важно для системы Кретова.
Потому что её философская и исследовательская ценность может оказаться шире конкретной технологии театра ДИКЛОН.
Но такая самостоятельность требует точного определения предмета и методов.
29. Доказательство причинной зависимости не является доказательством всей онтологии
Теперь возникает ещё одно фундаментальное ограничение.
Допустим, исследование показало, что изменение предполагаемого обстоятельства влияет на действие актёра.
Это важный результат.
Но он ещё не доказывает всю онтологию сценического действия.
Он устанавливает определённую причинную зависимость.
Чтобы утверждать, что эта зависимость является необходимым условием всякого сценического действия, нужны дополнительные основания.
Аналогично.
Если обнаружены физиологические особенности передела, это ещё не означает, что всякий передел обязан иметь те же особенности.
Если установлено, что жёсткая форма допускает причинную отзывчивость, это не доказывает, что она всегда её допускает.
Следовательно:
Отдельный эксперимент может подтверждать определённое положение теории, но не обязан удостоверять всю её онтологическую архитектуру.
Именно поэтому необходимо различать философское обоснование и эмпирическую проверку.
Они связаны.
Но не заменяют друг друга.
Философия позволяет поставить вопрос о необходимых условиях существования действия.
Эксперимент — проверить определённые причинные зависимости.
Феноменология — описать проявление.
Морфологический анализ — установить организацию формы.
Генеалогия — реконструировать происхождение продолжения.
Именно их соединение образует методологию.
Но не уничтожает различия между ними.
;
;
;
30. Методология как исследование причинной принадлежности
Теперь можно вернуться к центральному понятию всей развиваемой системы.
Причинная принадлежность.
Мы неоднократно утверждали:
не всякое следующее состояние актёра является продолжением прежнего сценического действия.
Но как установить эту принадлежность?
Именно здесь обнаруживается возможное единство методологии.
Необходимо исследовать одновременно четыре отношения.
Происхождение.
Что действительно причинило следующее состояние?
Направленность.
Какое неполученное «что» организует данный процесс?
Преемственность.
Почему новое состояние принадлежит тому же действию?
Граница.
При каких условиях дальнейшее уже не является его продолжением?
Эти четыре вопроса способны объединить морфологический, физиологический, психологический и антропологический анализ.
Но их нельзя считать автоматически взаимно подтверждающими.
Например, причинная связь между состояниями может существовать без процессуального тождества.
Направленность может быть драматически определена, но не осуществляться причинно.
Морфология может сохраняться после завершения действия.
Следовательно:
Методология действия сценического должна исследовать не только возникновение состояний, но и основания их принадлежности определённому субъектно направленному процессу.
Именно это делает её отличной от общего исследования человеческого поведения.
;
;
;
Заключение. Методология действия — исследование условий его причинной определённости
Теперь можно ответить на исходный вопрос.
Что представляет собой методология исследования действия сценического?
Это не система актёрских упражнений.
Не только философское определение.
Не регистрация движений.
Не измерение физиологических состояний.
Не анализ психологии персонажа.
Не экспертная оценка сценической правды.
И не поиск единственного телесного признака подлинности.
Методология действия сценического должна представлять собой систему способов определения, наблюдения, сопоставления и проверки причинных отношений, посредством которых действительное осуществление актёра приобретает принадлежность определённой предполагаемой направленности, продолжает себя, преобразуется и завершается.
Однако здесь необходимо сохранить различие между предметом и методом.
Предметом является действие.
Метод не должен заранее создавать действие как собственное объяснение.
Он должен позволять установить, существует ли предполагаемое отношение в рассматриваемом процессе.
Следовательно, можно предложить итоговое определение:
Методология исследования действия сценического — система понятийных, наблюдательных и экспериментальных процедур, позволяющих устанавливать причинное происхождение, направленность, процессуальную принадлежность, преобразования и границы конкретного сценического действия, отделяя непосредственно наблюдаемое от теоретически предполагаемого и допуская независимую проверку конкурирующих объяснений.
В этом определении важны пять условий.
Первое — определённость предмета.
Нельзя исследовать действие, не различая его с движением, состоянием, художественной формой и общей исполнительской деятельностью.
Второе — независимость оснований.
Нельзя доказывать передел изменением формы, если сам передел предварительно был определён только через это изменение.
Третье — причинная проверка.
Необходимо исследовать зависимость продолжения от действительно значимых условий.
Четвёртое — возможность отрицательного вывода.
Теория должна допускать ситуации, в которых причинный передел, тождество или предполагаемая направленность не устанавливаются.
Пятое — граница применимости.
Результат, полученный в одном типе сценического осуществления, нельзя автоматически считать универсальным законом театра.
Именно эти условия способны сделать причинную теорию не только философски связной, но и исследовательски содержательной.
Но здесь возникает ещё одна проблема.
Должно ли исследование стремиться доказать подлинность действия?
Нет.
Это слишком узкая постановка.
Подлинность уже содержит оценку определённого отношения.
Методология должна быть способна исследовать как случаи причинной принадлежности, так и случаи её отсутствия, подмены или неопределённости.
Следовательно:
Исследование действия сценического должно быть направлено не на подтверждение подлинности, а на установление причинной организации осуществления.
Именно это позволяет избежать оценочной зависимости.
Актёр не обязан быть объявлен подлинным или неподлинным.
Исследователь должен установить, что именно причиняет его дальнейшее осуществление.
Иногда это предполагаемое намерение персонажа в изменяющихся обстоятельствах.
Иногда — художественная партитура.
Иногда — техническая задача.
Иногда — несколько причин одновременно.
Именно поэтому методология должна допускать сложную причинность.
Не всякая подготовленная форма исключает действие.
Не всякая импровизация его подтверждает.
Не всякая физиологическая перестройка является переделом.
Не всякая психологическая вовлечённость удостоверяет направленность.
Не всякое внешнее событие пьесы становится событием конкретного действия.
Следовательно, исходным методологическим принципом может стать:
Нельзя определять причинную природу сценического действия непосредственно по внешнему признаку его осуществления. Необходимо устанавливать отношение этого признака к направленности и причинной генеалогии процесса.
Но и здесь требуется уточнение.
Причинную генеалогию нельзя просто объявить скрытой реальностью, доступной только теоретическому усмотрению.
Она должна иметь исследовательские последствия.
Именно поэтому центральным становится контрфактический вопрос:
Что изменилось бы в осуществлении, если бы причинные условия были другими?
Но без требования обязательной морфологической новизны.
Если прежнее «как» остаётся достаточным, оно способно сохраняться.
И это может быть подлинным продолжением.
Если оно становится недостаточным, возникает возможность передела.
Если прежняя направленность перестаёт организовывать продолжение, может завершиться действие.
Таким образом, методология должна исследовать три принципиальных исхода:
сохранение способа;
преобразование способа;
завершение направленного процесса.
И устанавливать, почему именно данный исход возник в определённых условиях.
Именно это различение позволяет перейти от наблюдения формы к исследованию действия.
Теперь можно собрать всю предыдущую архитектуру.
Онтология спрашивает:
что существует, когда существует действие?
Морфология:
какую организацию приобретает осуществление?
Генеалогия:
откуда возникает следующее «как»?
Физиология:
посредством каких процессов организма осуществляется действие?
Психология:
как психические процессы участвуют в его причинной организации?
Антропология:
каким образом всё это является действием человека?
А методология задаёт вопрос иного порядка:
На каком основании мы вправе утверждать, что наши ответы на эти вопросы действительно относятся к исследуемому действию?
Именно поэтому методология не является ещё одной частью действия.
Она относится к способу его исследования.
Это различие особенно важно.
Причинное право, передел и инвариант не существуют потому, что исследователь ввёл соответствующие термины.
Если они обозначают действительные отношения, метод должен позволять обнаружить основания для такого утверждения.
Если не позволяют, понятия требуют уточнения.
Следовательно:
Методология не должна защищать теорию от действительности. Она должна делать теорию уязвимой перед действительностью в точно определённых отношениях.
Именно такая уязвимость является условием исследования.
Но здесь возникает возможность более глубокой формулировки.
Сама причинная теория утверждает, что действие способно перестраивать условия собственного продолжения.
А методология должна допускать, что результаты исследования способны перестраивать условия дальнейшего развития самой теории.
Но эту аналогию не следует превращать в доказательство.
Она лишь обнаруживает важное требование.
Теория не должна оставаться неизменной независимо от полученных результатов.
Если исследование показывает, что причинная недостаточность не может быть независимо определена, понятие причинного требования должно быть пересмотрено.
Если мерцание не обнаруживает устойчивой связи с переделом, его статус необходимо изменить.
Если подготовленный переход оказывается причинно столь же отзывчивым, как импровизированный, необходимо уточнить само противопоставление.
Если предполагаемое влияет на обычное несценическое действие тем же способом, что и на сценическое, необходимо пересмотреть критерий их различия.
Именно такие результаты способны двигать исследование.
Следовательно:
Развитие теории должно зависеть не только от логики её понятий, но и от обнаруживаемых границ их применимости.
Здесь можно вернуться к исходному методологическому вопросу Кретова:
Где находится граница, внутри которой понятие приобретает значение для театра?
Ответ не может быть дан только философским определением.
Он должен возникать из исследования.
Именно поэтому можно предложить наиболее короткую формулу всей методологии:
Определить действие — значит установить, что мы называем действием.
Описать действие — значит показать, как оно осуществляется.
Объяснить действие — значит предложить его причинную генеалогию.
Исследовать действие — значит проверить, действительно ли предложенная генеалогия определяет наблюдаемое осуществление.
Но этого ещё недостаточно.
Потому что необходимо отличить установление причинной зависимости от установления процессуального тождества.
Одно действие способно причинить другое.
Следовательно, не всякое причинно обусловленное следующее состояние принадлежит прежнему действию.
Именно здесь возникает наиболее глубокий методологический вопрос:
По каким независимо устанавливаемым признакам можно отличить причинное продолжение одного действия от причинного возникновения другого?
Возможно, именно этот вопрос должен стать центральным для следующего этапа исследования.
Потому что он соединяет направленность, генеалогию, инвариант и завершение.
Но при этом не позволяет отождествить их.
Причинная зависимость устанавливает происхождение.
Направленность — отношение к неполученному результату.
Инвариант — критерий тождества.
А завершение — границу продолжаемости.
Все эти отношения должны быть определены так, чтобы одно не доказывалось простым повторением другого.
И именно здесь причинная теория действия сценического получает свой наиболее строгий исследовательский предмет.
Не движение актёра само по себе.
Не переживание.
Не художественная выразительность.
Не психофизический процесс вообще.
А:
причинная определённость продолжения конкретного направленного действия в условиях предполагаемого мира и действительного сценического осуществления.
Именно эту определённость необходимо научиться исследовать.
Тогда понятия Кретова смогут получить новое методологическое развитие.
Но не посредством превращения их в обязательную систему актёрских упражнений.
И не посредством поиска универсального телесного признака правды.
А через установление конкретных отношений между намерением, представлением, восприятием, формой и причинным продолжением.
И здесь возникает итоговое положение:
Методология исследования действия сценического должна не производить заранее известный образ подлинности, а создавать условия, в которых причинная принадлежность действия может быть установлена, оспорена или признана неопределённой.
Именно поэтому наиболее строгая формула может быть следующей:
Действие существует независимо от того, сумели ли мы его объяснить.
Но теория действия существует как исследовательская теория только постольку, поскольку её объяснения допускают независимую проверку.
И окончательно:
Методология действия сценического — не метод получения нужного действия, а метод установления того, что именно делает происходящее действием сценическим.
В этом различении заключается возможный переход от авторского открытия и режиссёрского наблюдения к самостоятельной исследовательской программе.
И именно здесь возникает вопрос, который нельзя разрешить одной лишь философией:
Можно ли построить эксперимент, в котором две внешне одинаковые сценические формы будут иметь различное причинное происхождение, причём это различие удастся установить независимо от заранее принятой исследователем интерпретации?
Если такая проверка окажется возможной, причинная теория получит существенное эмпирическое основание.
Если нет, потребуется уточнить, какие её положения являются философскими, какие — феноменологическими, а какие действительно допускают экспериментальное установление.
Но оба исхода будут исследовательски значимыми.
Потому что задача заключается не в том, чтобы подтвердить теорию любой ценой.
Задача заключается в том, чтобы установить, какую действительность она способна объяснить.
Именно с этого начинается методология исследования действия сценического.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации