1. Мернептпах

Новый царский дворец возле древнего храма в Мен-Нефере был построен по приказу наследного принца Мернептаха к дню его коронации.

Сердцем дворца был тронный зал. За парадным двором и проходами оставался шум внешнего мира; здесь царила торжественная тишина, нарушаемая лишь осторожными шагами слуг и голосами тех, кому было позволено приблизиться к царю.

Тронный зал поражал высотой, тяжестью камня и обилием золота. Высокий потолок опирался на шесть исполинских колонн. Высеченные из светлого известняка и позолоченные колонны повторяли форму связанных стеблей папируса. Их стволы покрывали торжественные надписи и царские овалы с именами фараона, а у основания ещё блестели краски, которыми мастера совсем недавно завершили свою работу.

Свет проникал через расположенные под самым потолком окна. Пройдя сквозь каменные ажурные решётки, он мягко ложился на колонны, скользил по рельефам и вспыхивал отблесками на позолоченных деталях, отчего казалось, будто сам зал наполнен спокойным сиянием.

Массивные дверные порталы и стены были покрыты рельефами. На них Мернептах представал перед богами хранителем Маат и победителем врагов Египта. Тут же тянулись торжественные процессии жрецов и воинов со знамёнами, а фараона, восседавшего в паланкине, свита несла на своих плечах. Рядом разворачивались сцены жертвоприношений богам и триумфа над врагами Египта.

В глубине зала возвышался трон. К нему вели широкие ступени, украшенные изображениями связанных врагов. Поднимаясь к трону, царь словно попирал их своими ногами.

Всё в этом зале — его высота, тяжесть камня, сияние света, торжественное молчание рельефов — было создано для одной мысли: боги даровали власть возлюбленному ими царю, он поддерживает вселенский порядок, а враги Египта обречены на поражение.

Мернептах сидел на троне, опустив ноги на резную скамью с изображениями поверженных врагов. Его голову покрывал царский полосатый плат из синей и золотой ткани, а над лбом поблёскивала золотая кобра. Тончайшее белоснежное платье из плиссированного льна спадало с его плеч прозрачными складками.

Он был сыном Рамсеса Великого. И хотя в последние пятнадцать лет, пока был жив его отец, именно Мернептах фактически руководил государством, он продолжал оставаться в его тени. Теперь, после коронации, впервые за долгую жизнь его действительная власть совпала с царским титулом. Он больше не правил от имени своего отца. Теперь он правил от собственного имени.

В последние годы, готовясь принять корону Обеих Земель, Мернептах предвидел, что с уходом его отца в Дом Вечности соседи и вассалы Египта могут попытаться проверить силу наследника.

Именно поэтому по его приказу было подготовлено возвращение царской резиденции в Мен-Нефер. Не потому, что хотел отвернуться от Пер-Рамсеса — города, воздвигнутого его великим отцом. А потому что Египту вновь нужен был древний центр, откуда одинаково близки были южные крепости, западные рубежи и дороги, ведущие в Ханаан. Египет больше не мог позволить себе смотреть только в одну сторону.

И действительно. В лежащих перед Мернептахом свитках он прочёл отчёты наместников о шатком положении в подвластных Египту землях и на западной границе. Из донесений следовало, что на юге в Куше власть Египта слабела; Ханаан всё чаще забывал о страхе перед фараоном; на западе собирались гонимые засухой ливийские племена, увлекая за собой народы, пришедшие из-за моря. Мир уже не был тем, каким его оставил Рамсес Великий.

Царь медленно провёл рукой по золотому подлокотнику трона, высеченному в форме льва. Пальцы утратили былую силу. Суставы напоминали о годах походов и тяжести власти, которую он нёс ещё при жизни Рамсеса. Тело старело быстрее, чем воля. Но разум оставался ясным. Старость ослабила его тело, но не научила сомневаться в принятых решениях.

Он поднял глаза.

— Позовите моих сыновей.

Приказ был передан без лишних слов. Через несколько минут двери тронного зала вновь распахнулись, и вошли царевичи. Они остановились перед троном и приветствовали царя, склонившись перед ним в знак почтения.

На мгновение перед Мернептахом стояли не сыновья, а представители царского дома — люди, которым вскоре предстояло нести бремя власти в разных концах Египта. Царь жестом позволил им приблизиться. Только после его знака они поднялись и встали перед ним.

Мернептах внимательно посмотрел на сыновей.

Первым стоял Сети — старший из царевичей, которому по праву предстояло однажды принять корону Египта. Спокойный и внимательный, он говорил мало и больше слушал. Мернептах видел в характере сына благородство, которое радовало отца, но вместе с тем и тревожило. Царь слишком хорошо знал: мир редко щадил благородных людей, ожидавших от него благородства в ответ.

За ним шёл Мессуи. Высокий, уверенный в себе, он двигался спокойно, как человек, привыкший командовать. За годы службы на Юге он видел не только дворцы и храмы, но и далёкие крепости у порогов Нила, где каждый день приходилось подтверждать власть Египта не словами, а делом.

Младший сын, носивший имя своего отца, был совсем другим. Молодой, горячий и нетерпеливый, он был убеждён, что сила царского дома по-прежнему способна заставить весь мир склониться перед Египтом.

— Вы знаете, почему я позвал вас, — сказал Мернептах. — Египет вступает в новое время. Пока жил ваш дед, враги помнили силу Рамсеса Великого. Теперь они будут смотреть на нас. На весь царский дом. Они захотят узнать, достойны ли мы оставленного нам наследия.

Царь обратился к Сети:

— Ты отправишься в Ханаан, — сказал Мернептах. — Наши вассалы там, подстрекаемые князем Гезера, начинают забывать свои обязанности перед Египтом. Они задерживают дань и дерзают испытывать терпение фараона. Банды кочевников отнимают урожаи тамошних деревень, грабят торговые караваны по пути в страны Севера и Востока.

Ты выступишь из Египта с царским войском. В Газе к тебе присоединится гарнизон крепости. Когда, восстановив порядок в южных областях, ты двинешься севернее, силы наших гарнизонов в Яффо, Мегиддо и Бейт-Шеане усилят твоё войско. С этими силами ты напомнишь князьям Ханаана о клятвах верности, которые они смели забыть.

— Начальник гарнизона Газы генерал Ани будет твоим проводником и советником в Ханаане, — продолжил царь. — Он знает эту землю и её правителей. Вместе вы поведёте войско и восстановите повиновение.

Мернептах поднял глаза на Мессуи.

— Ты вернёшься в Куш и поможешь новому наместнику Хаэмвачери навести там порядок. В последнее время Юг неспокоен, а местные правители, кажется, забыли, что их власть дана им царём. Большую часть кушитского золота, которое они обязаны отправлять в казну, они оставляют себе, рассказывая нам сказки об ограблении приисков и нападениях разбойников.

Мессуи не изменился в лице. Ни удивление, ни сомнение не отразились на нём. Его отец доверил ему привычную, но суровую задачу — железной рукой укрепить власть Египта на южной границе.

Мернептах-младший не удержался:

— А что поручишь мне, отец?

— Нам с тобой, — ответил фараон, — выпала тяжелейшая задача. Мой младший брат Сетемнахт пишет, что небывалая засуха гонит ливийских кочевников из пустыни в оазисы Нижнего Египта. Он докладывает нам: стада их овец подобно стаям саранчи уже объедают зелень на полях западных областей. Мы должны остановить их нашествие.

Мернептах-младший не стал ждать.

— Если они забыли страх перед фараоном, нужно напомнить им о нём. Египет слишком долго показывал милость тем, кто принимает её за слабость.

В зале повисла тишина. Царь посмотрел на сына. В его словах была горячность молодости, но была и любовь к стране, которую он хотел защищать.

— Иногда удар меча необходим, — сказал Мернептах. — Но мудрый царь сначала думает, куда он нанесёт этот удар.

Он встал с трона и медленно спустился на одну ступень.

— Ваш дед оставил нам великую державу. Теперь наша очередь сохранить её.

Он посмотрел на каждого из сыновей. Сети опустил взгляд, запоминая слова отца. Мессуи оставался сдержан и суров. Младший сын нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Мернептах вернулся к трону.

— Завтра вы отправитесь каждый к своим обязанностям. Египет велик. И каждый из вас должен доказать, что достоин имени, которое носит.

Он снова сел.

Солнечный свет, пробивавшийся через каменные решётки под потолком, лёг на основания колонн с именами фараона и на изображения поверженных врагов у подножия трона. Мернептах смотрел на них молча.

Он знал: камень может сохранить имя царя на тысячи лет. Но не камень хранит царство. Судьба Египта будет зависеть от тех, кому он оставит наследие Рамсеса Великого.