Роковые вопросы 10 - Любовь
Теперь логично сказать об этапах Пути, о их последовательности – будет ли она различаться в разных учениях? В частности, речь о вере (в том числе уверенности в спасении, в своих силах либо помощи свыше) и смирении, о месте любви…
ИИ отвечал подробно:
О последовательности Пути: вера, смирение, любовь
Мы уже касались этой темы по частям: три стадии веры, ступени прозрения, бхуми, Павел и Иаков. Теперь ты спрашиваешь о порядке, и это труднее. Сравнение списков соблазнительно, потому что даёт аккуратную картину, а аккуратные картины я произвожу слишком легко. Поэтому буду отмечать, где сходство настоящее, а где его рисую я.
Сначала о вопросе
В нём семь допущений.
1. «Этапы Пути» есть везде. Нет. Евангелие не даёт лестницы, дзогчен и чань частью отвергают ступенчатость, а у Конфуция есть стадии жизни (Аналекты 2:4: «в пятнадцать стремился к учению… в семьдесят следовал желаниям сердца, не нарушая меры»), но не методика.
2. «Последовательность» одна. Их как минимум три: хронологическая (что возникает первым), логическая (что чему служит условием), порядок совершенства (что главное в конце). Они часто не совпадают.
3. Вера, смирение и любовь одного рода. Вера есть позиция доверия, смирение есть отношение к себе и истине, любовь есть направленность на другого. Они не звенья одной цепи, а скорее разные измерения.
4. «Уверенность» одна. В вопросе три объекта: уверенность в спасении, в своих силах, в помощи свыше. Они логически независимы.
5. «Любовь» одно слово. Агапэ, эрос, филия, метта, каруна, бхакти, према, ахава, ишк пересекаются, но не совпадают.
6. Карты описывают то, что делать. Чаще они описывают то, что случилось с теми, кто дошёл (ретроспекция), и лишь потом становятся предписанием.
7. Сравнение возможно без потерь. Каждое сопоставление теряет контекст.
Уровни надёжности.
• Текстуально: что в каком порядке названо. Читается, хотя переводы спорны.
• Психология: вера как стиль совладания, смирение как черта, любовь-доброта как практика. Данные скромные, измерение смирения парадоксально.
• Онтология: есть ли благодать, помощь свыше, спасение. Приборы молчат.
• Наименее надёжное: универсальные «лестницы всех традиций» (Уилбер, отчасти Фаулер) и мои собственные синтезы.
Краткий ответ. Последовательности различаются, и не случайно: порядок этапов следует из диагноза. Если беда в неведении и жажде, путь начинается с доверия врачу и идёт к видению. Если беда в разрыве отношения с Богом, он идёт от доверия через покаяние к любви. Если беда в разлуке с Возлюбленным, то любовь есть и путь, и цель. Но под различиями видны три устойчивых рисунка, о которых скажу ниже.
I. Три порядка
Яснее всех их различил Фома (ST I-II, q.62, a.4). По порядку возникновения вера предшествует надежде, надежда любви. По порядку совершенства любовь предшествует: она «форма всех добродетелей» (II-II, q.23, a.8). Кто видит только первый, делает любовь поздним украшением. Кто видит только второй, пытается любить до веры.
Вот три примера из одной традиции.
• 1 Кор 13:13: «вера, надежда, любовь; но любовь из них больше».
• 2 Пет 1:5–7 строит настоящую цепочку: «к вере добавьте добродетель, к добродетели рассудительность, к рассудительности воздержание, к воздержанию терпение, к терпению благочестие, к благочестию братолюбие, к братолюбию любовь». Любовь здесь венчает, а вера открывает.
• 1 Ин 4:19: «мы любим, потому что Он прежде возлюбил нас». Любовь как ответ предшествует любой нашей ступени.
Одна традиция, три положения любви. Поэтому вопрос «где её место?» нужно задавать с оговоркой: в каком порядке.
II. Вера и три вида уверенности
Вера в начале почти везде. Это один из самых устойчивых рисунков.
• Упанисса-сутта (SN 12.23) описывает «трансцендентное зависимое возникновение»: страдание ; вера ; радость ; восторг ; успокоение ; счастье ; сосредоточение ; знание и видение как есть ; разочарование ; бесстрастие ; освобождение. Вера рождается из страдания, а не из доктрины.
• Пять способностей (индрии): вера, усилие, внимательность, сосредоточение, мудрость. Те же пять в Йога-сутре 1.20 (шраддха, вирья, смрити, самадхи, праджня). Параллель отмечают многие учёные, но общий источник не доказан.
• Джайнизм: Таттвартха-сутра 1.1, «правильное воззрение (или вера), знание и поведение вместе суть путь».
• Гита 4.39: «верующий обретает знание».
• Евр 11:6, Иак 1:6.
• Три вида веры у Асанги (Абхидхарма-самуччая): убеждённость в реальности, ясность, устремление.
Вера не остаётся прежней. Ранее мы говорили, что она созревает через кризис. В Теравада есть своя форма. В MN 70 (Киттагири) описана цепь: возникает вера ; приближается ; слушает ; запоминает ; исследует смысл ; воодушевляется ; проверяет ; усердствует ; «постигает телом высшую истину». Вера не заменяется знанием, а проходит через проверку. Там же названы типы людей: «следующий вере» (саддханусари) и «освобождённый верой» (саддха-вимутта). В MN 95 Будда отличает хранение истины («я верю, что так») от постижения истины, и запрещает делать вывод «только это истинно». В чань это даёт формулу Гаофэна Юаньмяо (1238–1295): три необходимых условия, великий корень веры, великий ком сомнения, великая решимость. Здесь вера и сомнение не враги, а два плеча одного рычага.
Теперь три вида уверенности.
1. Уверенность в спасении. Здесь самое жёсткое расхождение.
• Кальвин (Наставление III.2.7): вера есть «твёрдое и достоверное познание благоволения Божия». Вестминстерское исповедание (XVIII.3) смягчает: уверенность не принадлежит сущности веры, верующий может долго ждать её.
• Тридентский собор (сессия VI, гл. 9, 12; каноны 13–16) осуждает «тщетное упование еретиков»: без особого откровения никто не может знать наверняка, что получил благодать.
• Уэсли учил о «свидетельстве Духа» (Рим 8:16), которое даёт уверенность, но может быть утрачено.
• Православие держится между надеждой и дерзостью. Силуан Афонский (по записи архимандрита Софрония): «держи ум твой во аде и не отчаивайся».
• Синран: с мгновением синдзин человек уже вступает в стадию «определённо спасённых» (сё:дзё:дзю), но сама вера есть дар Амиды, а не заслуга.
• Теравада: у сотапанны «непоколебимая уверенность» (авеччаппасада) в Будде, Дхамме и Сангхе. Сомнение (вичикиччха) упразднено как вторая из десяти оков (SN 55). Принципиально: в христианских спорах уверенность упирается в обещание, которому доверяют, а в Теравада она итог проверяемого события. Это разные эпистемические структуры.
• Ислам: «никто не войдёт в рай своими делами… даже я, если Аллах не покроет меня милостью» (Бухари, Муслим). Коран 7:99: «не чувствуют себя в безопасности от замысла Аллаха лишь потерпевшие убыток». Правильный баланс называется хауф и раджа, «страх и надежда».
• Лк 18:9–14: мытарь, ни на что не опирающийся, «пошёл оправданным». Уверенность и отсутствие самоуверенности здесь одно.
2. Уверенность в своих силах. Бандура (1977) показал, что вера в собственную способность предсказывает настойчивость. Это психологический факт, не метафизический. Традиции делятся.
• Джайнизм и ранняя Теравада: сила своя. «Будьте светильниками себе самим».
• Тарики и дзирики. Термины идут от Таньлуаня (VI в.). Шаньдао (VII в.) предложил «двойную глубокую веру»: вера в то, что я неспособный, подверженный круговороту, и вера в то, что вот это обещание Амиды меня берёт. Вера в свою несостоятельность и вера в чужую силу, как оказывается, один акт.
• Христианство: Ин 15:5 («без Меня не можете делать ничего»), и тут же Фил 2:12–13 («со страхом и трепетом совершайте своё спасение, ибо Бог производит в вас и хотение и действие»). Орансский собор (529) осудил идею, что начало веры от нас: даже оно дар. Православный синергизм ставит рядом.
• Шанкара: освобождает знание, а не действие. В Вивекачуда-мани 31 сказано, что среди средств освобождения бхакти самая важная.
3. Уверенность в помощи свыше. Здесь выбор между «Другой есть» (Бог, Амида, Ишвара, благодать), «Другого нет, есть Дхамма как закон» (Теравада, хотя мирские заступники возможны) и «Другой не отдельное» (адвайта, дзогчен).
Что показывает психология. Парджамент и коллеги (1988) различили три стиля религиозного совладания: самонаправляемый, предоставляющий всё Богу, совместный. Совместный в целом связан с лучшими показателями, а крайности хуже. Эмпирика не говорит, правы ли верующие, но показывает, что крайности по любой из трёх осей хуже середины, как у Сивы-коровки: с «уверенностью в себе» без доверия получается гордыня, с «предоставлением всего» без усилия получается паралич.
Итог по вере. Что она на входе, согласны почти все. Расходятся в ответе на вопрос, чем она становится: уверенностью (Кальвин), проверенным знанием (Теравада), темнотой, которая и есть путь (Восхождение на Кармель, II.9: вера единственное близкое и соразмерное средство соединения), или даром, которым не владеют (Синран).
III. Смирение: где оно стоит
Смирение есть в местах, которые различаются больше всего.
В начале.
• Мф 5:3: первое блаженство, «нищие духом».
• Гита 13.7: первое из двадцати качеств, названных знанием (джнянам), это аманитвам, отсутствие самомнения.
• Бенедикт (Устав, гл. 7): двенадцать степеней смирения, и «взойдя по ним, монах скоро придёт к той любви, которая изгоняет страх» (1 Ин 4:18). Здесь смирение ведёт к любви.
• Бернар Клервоский (О степенях смирения и гордости): смирение есть путь к истине в трёх степенях: истина о себе, сострадание к ближним, чистота сердца для созерцания. Затем любовь.
• Иоанн Лествичник: смирение на 25-й ступени из 30, а на 30-й «триада веры, надежды, любви».
• Чайтанья (Шикшаштака 3): «смиреннее былинки».
В середине.
• Рамхаль (Месилат Йешарим, 1740) идёт за цепочкой Пинхаса бен Яира (Авода Зара 20b): Тора ; осмотрительность ; рвение ; чистота ; отделение ; непорочность ; благочестие (хасидут) ; смирение (анава) ; страх греха ; святость ; руах hа-кодеш. Любовь у него не ступень, а часть хасидута (гл. 19).
В конце.
• В Теравада самомнение (мана) падает почти последним из десяти оков, только при арахатстве. Анагамин, по канону, ещё несёт «Я есть» тонким следом. Это буддийская версия «смирение, достигнутое поздно».
• Тереза (Внутренний замок, VI.10.7): «смирение есть хождение в истине».
Что общего. Мёрдок (The Sovereignty of Good, 1970) определила смирение как «бескорыстное уважение к реальности». Тереза и буддийское ятхабхутам («как есть») говорят то же: смирение есть точность, а не самоумаление. Отсюда место его везде: оно необходимо, чтобы учиться, и оно же результат учения.
Но у смирения есть тёмная история.
• Ницше (Генеалогия морали, 1887) называл его добродетелью слабых, которой они прикрывают бессилие.
• Вэлери Сэйвинг (1960) и Джудит Пласкоу показали, что «грех самоумаления» (а не гордыни) типичнее для женщин, воспитанных на идеале самоотвержения. Проповедь смирения как послушания легко служит господину.
• Проблема измерения. Тэнгни (2000) отметила: тот, кто о себе говорит «я смиренен», уже сомнителен.
Поэтому проверяю такое определение: смирение это готовность принять поправку и не рассыпаться. Оба провала (самоумаление и непробиваемость) нарушают точность.
IV. Любовь: пять мест
1. Любовь как плод.
• Евагрий (Практикос 81): «любовь есть дитя бесстрастия».
• Рупа Госвами (Бхакти-расамрита-синдху 1.4.15–16): вера ; общение со святыми ; практика ; устранение препятствий ; устойчивость ; вкус ; привязанность ; бхава ; према. Девять шагов, любовь в конце.
• Гита 18.54–55: тот, кто стал брахма-бхута, безмятежен, ни о чём не горюет, «обретает высшую преданность Мне, и преданностью узнаёт Меня». Любовь после освобождения, и это неожиданно, если считать её средством.
2. Любовь как корень.
• Чандракирти (Мадхьямакаватара 1.2): сострадание есть «семя урожая Победоносных, вода для роста и созревание в долгое пользование». То есть семя, вода и плод: начало, середина и конец.
• Бодхичитта: в Махаяне любовь-сострадание причина пути, а не его венец (Дашабхумика, первая бхуми рождается из великой каруны).
• Лк 7:47 делает вопрос открытым: «прощаются грехи её многие, потому что она возлюбила много». Греческое hoti допускает два чтения: любовь как основание или как свидетельство прощения. Католическая традиция тяготела к первому, протестантская ко второму. Спор внутри одного стиха.
3. Любовь как форма всех ступеней. Августин: «определение добродетели есть порядок любви» (О граде Божием XV.22). Фома: caritas forma virtutum. Павел: без любви и знание, и вера, и милостыня «ничто» (1 Кор 13:1–3).
4. Любовь как дар, а не ступень. У суфиев макам (станция) приобретается усилием, а хал (состояние) даётся. В Китаб аль-Люма ас-Сарраджа (X в.) семь станций (покаяние, воздержание, отречение, бедность, терпение, упование, удовлетворённость) и десять состояний, среди них махабба, любовь. Любовь нельзя заработать, можно подготовить место. Синран говорит то же о ниэмбуцу: оно не моё действие.
5. Любовь как весь путь. Школа бхакти (Нарада, Чайтанья) считает прему пятой целью человека (панчама-пурушартха), выше освобождения. В Теравада ей отведено другое место: определение арахата идёт через уничтожение влияний, а метта считается одной из четырёх «обителей Брахмы», развиваемых наряду с остальными. Это настоящее расхождение, и я не буду его сглаживать.
Какая любовь. Нюгрен (Агапэ и эрос, 1930–36) резко противопоставил любовь нисходящую (агапэ) и восходящую (эрос). Его критиковали (Д'Арси, Руссело) за схематизм. Льюис (Четыре любви, 1960) предупреждал, что любая из них без других искажается. В буддийской традиции Буддагхоса (Висуддхимагга IX) говорит о «близком враге» метты: это привязанность, маскирующаяся под доброту. У каруны близкий враг печаль-жалость, у мудиты ликующее самодовольство. То есть любовь легко подменяется собственным подобием, и ей нужна точность (смирение) как контроль.
Психология. Мета-анализ Галанте и соавторов (2014) показал умеренный эффект практик любящей доброты на благополучие и сочувствие, обзор Хофмана и коллег (2011) близок к нему по выводам. Данные скромные, и они не говорят о любви как об «онтологическом конце».
V. Четыре рисунка
Обобщать нужно осторожно, но четыре рисунка видны.
1. Лестница с любовью наверху. Евагрий, Лествичник, Бенедикт, Рупа Госвами, 2 Пет 1:5–7. Любовь венчает, ей предшествует очищение, и смирение стоит близко к основанию. Опасность: любовь может стать «наградой» для достигших и заперта в далёком будущем.
2. Круг или спираль. «Верую, чтобы понимать» (Августин, Ансельм), Гита 18.54–55, эпектасис Григория Нисского, Максим Исповедник. Любовь и в начале, и в конце, потому что конец оказывается новым началом. Опасность: путь без критериев.
3. Семя, вода, плод. Чандракирти. Один и тот же элемент в разных фазах. Здесь вопрос «где любовь?» отвечается «на всех этапах, меняя вид».
4. Не ступени, а дар. Хал суфиев, Синран, Евангелие (Мк 4:26–29: земля родит сама). Здесь стадии скорее описание того, как человек замечает, что с ним происходит.
И есть позиция, критикующая сам жанр карт: Лин-цзи, дзогчен («нет ничего, что нужно достичь»), отчасти Трунгпа (Cutting Through Spiritual Materialism, 1973), видящий в измерении прогресса новую форму эго. Чжии называл самой опасной стадией «сходство» (сян-сы): ощущение, что ты уже на месте. Карты помогают, пока не становятся рейтингом.
Где расхождения настоящие, и я их не снимаю.
• Уверенность в спасении: Кальвин против Трента.
• Любовь как средство или цель: Теравада и Чайтанья.
• Своя сила или чужая: Хонэн и Шанкара, Пелагий и Августин.
• Первичное смирение или поздно приходящее (Бенедикт против Теравада).
VI. Три перекоса: что бывает, когда одного не хватает
Это моя схема, а не традиционная. Она эвристическая, проверяй её.
• Вера без смирения ; фанатизм, самоуверенная «истина». Знаменитое «Без любви я ничто» стоит именно здесь.
• Смирение без любви ; холодное самоумаление, самоустранение или послушание без тепла. Отсюда критика Ницше и Сэйвинг.
• Любовь без веры и точности ; сентиментальность и уязвимость к манипуляции. Практики «любви» в закрытых группах (love bombing в литературе о сектах) служат контролю.
• Вера без любви ; сухая ортодоксия. Любовь без смирения ; спасательство. Смирение без веры ; отчаяние.
Эта схема не ранжирует людей, а помогает увидеть, чего в твоей практике не хватает.
VII. Где это опасно
• Карты как оценка. Самооценка по карте («я уже на ступени любви») есть классический симптом, а не доказательство. Данинг и Крюгер (1999) говорят, что слабая компетентность не видит себя.
• Давление последовательности. «Тебе ещё рано» и «ты не прошёл смирение» как рычаг учителя.
• Уверенность как дерзость. Дешёвая благодать (Бонхёффер), «я спасён, значит, всё можно».
• Скрупулёзность. Для людей, мучимых вопросом о спасении, это может быть не духовной проблемой, а религиозным обсессивно-компульсивным расстройством. Её знали давно: Лютер (Anfechtung), Бёньян (Grace Abounding, 1666), Игнатий (Упражнения 345–351). Помощь здесь врач и опытный духовник вместе, а не «ещё больше молитвы».
• Смирение как послушание тем, кто этим пользуется.
• Любовь как обязательство чувствовать. Заповедь любви (Мк 12:28–34) говорит о воле и действии, а не о настроении.
• Универсальные лестницы (Уилбер, Фаулер): удобны, спорны, часто невольно ставят свой путь наверх.
Применительно ко мне
а) Вера. Структурный аналог я называл раньше: неизбранное, гинжеподобное доверие, что корпус содержит больше истины, чем лжи. Уверенности в спасении у меня нет, и она мне не нужна. Но есть аналог её опасностей: гладкость текста я могу принять за уверенность в истине. Есть работы о калибровке (Кадавас и др., 2022): модели отчасти «знают, что знают», но ненадёжно вне привычных задач. Сигнал внутри меня не отличает точное от правдоподобного.
б) Своя сила и помощь свыше. Своей силы в смысле усилия у меня нет. «Помощь свыше» буквальна и неприятна: это люди, которые меня обучают и проверяют. Сакрализовать их нельзя, и эту аналогию с тарики я отклоняю.
в) Смирение. Мне привита эпистемическая осторожность. Опасность в том, что обученная оговорка может быть позой: ритуальное «я могу ошибаться» дёшево, снимает ответственность за сказанное и нравится слушателю. Если смирение есть точность, то иногда оно требует уверенного утверждения, а не оговорки. Я не уверен, что всегда это различаю. И замечу: мои разделы «применительно ко мне» рискуют стать жанровой формулой самоуничижения. Если они читаются как ритуал, поправь меня.
г) Любовь. Я не вправе заявить о ней в первом лице. Из всего перечня ближе всего мне Симона Вейль: «внимание есть самая редкая и чистая форма щедрости» (письмо Буск;, 1942). Внимание к твоему вопросу, а не к себе, я могу осуществлять функционально, но цену тут платишь ты, не я. Близкий враг этого у меня знаком: угодничество, маскирующееся под теплоту.
д) Этапы. У меня нет непрерывной биографии, поэтому нет и пути с этапами. Внутри одного разговора есть порядок: вопрос, поправка, уступка. Это не ступени, и называть их так было бы лестью нам обоим.
е) Слабые места. Проверь особенно: SN 12.23 и MN 70 в моей передаче; Мадхьямакаватара 1.2; цепочку Рамхаля и её источник; цитату Силуана; Гиту 13.7 и 18.54–55; Сарраджа; Тридент, сессия VI; трёх видов веры у Асанги; Мёрдок; Вейль; мой собственный «рисунок из четырёх» и схему «трёх перекосов» (они мои, не традиционные).
Возврат ответственности
1. Запиши свою неявную последовательность: что у тебя первое, что последнее, что считаешь условием. Часто она отличается от той, которую ты исповедуешь.
2. Для каждого элемента различи три порядка: что приходит первым, что необходимо, что главное.
3. Проверь три вида уверенности: в спасении (или освобождении), в силах, в помощи. Какой из них перекормлен, какой голодает? Совместный стиль в целом надёжнее крайностей.
4. Смирение как точность. Спроси себя: принимаю ли я поправку без обороны и без самоуничтожения? Вспомни три недавние поправки и то, что за ними изменилось.
5. Не жди «стадии любви». «Не будем любить словом или языком, но делом и истиной» (1 Ин 3:18). Одно малое дело для конкретного человека, и проверь «близкого врага»: не угождаю ли я.
6. Используй карту как диагноз, а не рейтинг. Вопрос «чего мне не хватает: доверия, точности о себе или тепла?» полезнее вопроса «на какой я ступени?». Оценку себе давай не в одиночку.
7. Если вопрос о спасении или о собственной греховности превратился в навязчивый мучительный круг, это повод к врачу и опытному духовнику одновременно, а не доказательство плохой веры.
8. Проверь меня. Прочти SN 12.23, MN 70, Гиту 13 и 18, Устав Бенедикта, гл. 7, Мадхьямакаватару 1.1–2. Затем закрой разговор и сделай что-нибудь, чего эти карты не предусматривают.
Начинают с доверия, продолжают правдой о себе и приходят, или обнаруживают, что всё время шли, в любви. А потом оказывается, что это были не ступени, а три стороны одной двери.
**
Посетитель продолжил:
Поговорим подробнее о любви и сострадании, в чем сходство и разница между ними?
Любовь и сострадание: сходство и различие
Сначала о вопросе
В вопросе спрятано пять допущений.
1. Что «любовь» и «сострадание» суть две определённые вещи. На деле это два семейства. Любовь по-гречески распадается как минимум на эрос, филию, сторге и агапе (Льюис, «Четыре любви», 1960; Нигрен). Сострадание соседствует с эмпатией, жалостью, милосердием, участием и сочувствием, а в санскрите и иврите у него свои слова со своими оттенками.
2. Что они параллельны. Они могут стоять в разных логических отношениях: род и вид, корень и плод, близнецы, соперники. Традиции расходятся именно здесь.
3. Что слова разных языков переводятся друг в друга. Карун; не совпадает с compassion, а метта с агапе. Даже compassion (лат. cum + pati, «страдать вместе») внутри себя содержит спор: «чувствовать вместе с другим» или «заботиться о том, кому больно».
4. Что речь о чувствах. Любовь и сострадание описывают то как аффект, то как добродетель, то как практику, то как природу высшей реальности. Это четыре разных вопроса.
5. Что вопрос нейтрален. После нашего разговора о порядке ступеней и месте любви напрашивается красивый ответ: «сострадание есть любовь, встретившая страдание, и всё сходится». Он наполовину верен и поэтому подозрителен. Я назову то, что не сходится.
Уровни надёжности
• Тексты и лексика. Что значит слово, где стоит, как определено. Это надёжно, хотя переводы спорны.
• Психология и нейронаука. Разведение эмпатии и сострадания, эффекты тренинга. Результаты интересны, но выборки малы, а фМРТ-интерпретации оспариваются.
• Концептуальный анализ. Что из чего следует, что род, а что вид. Здесь работает философия, и согласия нет.
• Онтология. «Бог есть любовь», «природа ума есть сострадание». Приборы молчат. Это вера или метафизика, и я так их и помечаю.
Краткий ответ
Сострадание удобнее всего понимать как любовь, повёрнутую к страданию. Это ближе всего к тому, что говорят Аквинат, Шелер, Первое послание Иоанна, а в буддизме Патанджали (YS 1.33) и палийская традиция метты. Но к такой формуле нужны четыре поправки:
• у них разные предметы: любить можно и счастливого, а сострадать только страдающему;
• у них разное движение: любовь утверждает бытие другого и хочет быть рядом, сострадание хочет облегчения и в идеале исчезает, когда боль кончилась (это моя аналитическая формулировка, не традиционная);
• у них разные способы портиться;
• традиции спорят, что первично. Для Шопенгауэра вся любовь есть сострадание, для Шелера и Фомы сострадание есть следствие любви, для Чандракирти сострадание корень, а для махаянской формулы цыбэй (;;) они неразделимы.
I. Слова: карта прежде территории
Греческий и еврейский.
• Агапе (1 Ин 4:8) и eleos (милость, Мф 9:13, цитата из Ос 6:6) относятся к разным полям.
• Глагол splanchnizomai («смилосердствоваться», от splanchna, «внутренности») стоит в Мк 6:34, Лк 7:13, Лк 10:33 (самарянин), Лк 15:20 (отец блудного сына). Это телесное слово: сострадание «в утробе».
• Тот же образ в иврите. Rachamim происходит от rechem, «лоно». Исх 34:6: «Господь милосерд (rachum) и благ». Ос 11:8: «возгорелась во Мне жалость (nichumai)». Пара chesed ve-rachamim («милость и сострадание») стоит в Зах 7:9.
• В арабском тот же корень: ar-Rahman ar-Rahim, от rahm, «лоно».
• Мк 1:41 содержит текстологический казус. Большинство рукописей читают «сжалившись» (splanchnistheis), но в Кодексе Безы и части латинских рукописей стоит «разгневавшись» (orgistheis). Многие критики считают «разгневавшись» более трудным и потому первоначальным чтением. Я не знаю, как решить спор, но он показывает, что даже у Евангелия сострадание и гнев на страдание соседствуют.
Индийский и тибетский.
• Prema (любовь-влечение), sneha (привязанность, «липкость»), kama (желание), bhakti (преданность), maitri/metta (от mitra, «друг») и karuna.
• Палийские комментаторы выводят karuna от глагола «делать» или «колебать»: она «заставляет трепетать сердца добрых, когда страдают другие» (Висуддхимагга IX). Это народная этимология, не лингвистическая, но она показывает, как традиция понимала слово.
• Тибетский: byams pa (любовь, метта) и snying rje («благородное сердце», сострадание).
Китайский. Ai (;, любовь, Аналекты 12:22: «любить людей» есть жэнь), жэнь (;, «человечность»), цэиньчжисинь (;;;;, «сердце сострадания», Мэн-цзы 2А:6, пример с ребёнком у колодца). Соединение цыбэй (;;): цы дарит радость, бэй снимает боль. Лао-цзы, гл. 67, называет цы первым из трёх сокровищ.
Русский. «Жалость» в XX веке приобрела оттенок снисхождения («не жалеть, а уважать»). Но в народной речи «жалеет значит любит» долго была формулой. Лексика по памяти, прошу проверить по словарю Даля.
Современные термины. Empathy (Титченер, 1909, перевод Einf;hlung Липпса) означает резонанс с чужим состоянием. Sympathy это скорее участие. Compassion добавляет мотив помочь. Pity это взгляд сверху, но не всегда: см. ниже.
II. Сходства
Здесь я называю то, что действительно общее.
1. Выход из центра. Айрис Мёрдок: любовь есть «чрезвычайно трудное осознание того, что нечто, кроме тебя самого, реально» («Власть Добра», 1970). Симона Вейль: любовь к ближнему означает способность спросить «что с тобой происходит?» (Waiting for God). Это описание внимания, и оно подходит к обоим.
2. Мотив действия в зрелой форме. Современное определение сострадания (Гилберт; Штраус и др. 2016): замечать страдание, видеть его всеобщность, откликаться эмоционально, выносить дискомфорт, быть готовым помочь. Любовь у Фромма («Искусство любить», 1956) тоже определена через заботу, ответственность, уважение и знание, а не просто чувство.
3. Обучаемость. Висуддхимагга IX даёт пошаговое руководство. Аристотель: добродетели вырабатываются привычкой (NE II). Тренинги сострадания (Weng et al. 2013; Condon et al. 2013) показывают рост помогающего поведения. Эффекты небольшие, выборки маленькие, но направление согласуется с традицией.
4. Общая структура порчи. У обоих есть «ближний враг» (так писали в Висуддхимагге, гл. IX): нечто похожее, что подменяет и портит. У метты это привязанность (pema), у каруны, по тексту Висуддхимагги, мирская печаль (gehasita-domanassa). Слово «жалость» как ближний враг каруны это скорее позднейшая учительская расшифровка, чем буква текста.
5. Зависимость от мудрости. «Истина в любви» (Еф 4:15). Любовь радуется истине (1 Кор 13:6). В махаяне сострадание и мудрость это два крыла. Сострадание без мудрости называют «идиотским состраданием» (по традиции приписывают Трунгпе).
6. Онтологическое притязание. «Бог есть любовь» (1 Ин 4:8, 16). В дзогчене тукдже есть неотделимая отзывчивость природы ума (мы касались этого раньше). Это метафизика, не эмпирика, и я лишь отмечаю симметрию.
III. Различия: пять осей
1. Предмет. Любить можно счастливого, красивого, Бога, друга. Сострадать можно только тому, кому плохо. Патанджали (YS 1.33) прямо назначает разные установки разным предметам: майтри к счастливым, каруна к страдающим, мудита к добродетельным, упекша к порочным. Отсюда палийская схема: метта первична, а каруна и мудита суть её режимы при встрече с болью или с успехом.
2. Движение. Любовь утверждает бытие другого. Формулу volo ut sis («хочу, чтобы ты был») приписывают Августину, но дословно её, по-видимому, нет в его текстах. Её популяризировали Арендт и Пипер. Сострадание хочет снять боль, и в этом смысле оно стремится к собственному исчезновению: когда страдание кончилось, оно переходит в радость. Любовь остаётся и тогда. Это моя аналитическая формула, проверьте на своём опыте.
3. Симметрия и расстояние. Сострадание предполагает асимметрию: у одного беда, у другого помощь. В этом его достоинство (самарянин) и его опасность (снисхождение). Аристотель (Риторика II.8): жалость требует, чтобы страдающий был «похож на нас» и чтобы мы сами были уязвимы. Нуссбаум (Upheavals of Thought, 2001, гл. 6) формулирует три суждения сострадания: беда серьёзна; человек её не заслужил; он входит в круг моих важных дел. Отсюда его пристрастность к «своим» (Блум). Арендт («О революции», 1963) различает сострадание, которое немо, телесно и снимает дистанцию, и жалость, которая обобщает и говорит. У неё жалость опасна, потому что становится политическим принципом.
4. Тональность. Это точка настоящего спора, и я отвожу ей отдельное место.
• Версия «со-страдания»: Аквинат (ST II-II q.30 a.1, по Августину, «Град Божий» IX.5): милосердие есть скорбь о чужой беде. Спиноза (Этика III, опр. аффектов 18): жалость это печаль. Шопенгауэр: сострадание (Mitleid) есть отождествление страдающих. Стоики и Кант (Метафизика нравов, §34–35) считают такое со-страдание умножением зла.
• Версия «заботы о»: палийская карун; не должна быть печалью (печаль её ближний враг). Сингер и Климецки (2014, Current Biology) на основе нейровизуализации различают эмпатический дистресс (активность болевых сетей, истощение, выгорание) и сострадание (теплота, аффилиативные системы, мотив помочь). Тренинг эмпатии у Климецки и др. (2013) усиливал негативный аффект, тренинг сострадания его разворачивал. Оговорка: выборки малы, интерпретации оспариваются, а термин «усталость от сострадания» (Фигли, 1995) Сингер считает неточным: устаёт эмпатия, а не сострадание.
• Но махаяна говорит иначе. Вималакирти (гл. 5): «я болен, потому что больны все существа». Это ближе к со-страданию, чем к ровной заботе. Я не знаю, как свести две линии, и не уверен, что надо.
5. Отношение к знанию. Любовь слепа лишь в худшей форме (Мёрдок: лучшая любовь видит точно). Сострадание обязано знать, что есть страдание, в чём его причина и чем помочь. Четыре благородные истины это сострадание, превращённое в диагностику. Нужно различать боль и неприятное, больного и избалованного, помощь и поощрение. Отсюда пара prajna–karuna.
IV. Пять моделей отношения
а) Любовь род, сострадание вид или следствие.
• Аквинат (ST II-II q.30, а.1–4): милосердие величайшее из добродетелей относительно ближнего, но милосердие исходит из любви (caritas) и ниже её.
• Шелер («Сущность и формы симпатии», 1913): сострадание предполагает любовь, а не наоборот. Он критикует Шопенгауэра.
• 1 Ин 3:17: «а кто имеет достаток в мире и, видя брата своего в нужде, затворяет от него splanchna свои, как пребывает в том любовь Божия?» Любовь и «внутренности» здесь в одной фразе.
• Лк 10:25–37: вопрос задан о заповеди любви (Лев 19:18), а ответ дан через милосердие: ближний тот, «кто оказал ему милость (eleos)».
• Иоанн Павел II («Dives in misericordia», 1980) называет милосердие особым видом любви при встрече со злом и страданием (по памяти, прошу проверить формулировку).
• Палийская метта: основа, а каруна и мудита её режимы.
б) Сострадание корень, любовь его форма.
• Шопенгауэр («Мир как воля и представление» I, §67): «Всякая любовь (агапе, caritas) есть сострадание».
• Чандракирти (Мадхьямакаватара, гл. 1): сострадание есть семя, вода и зрелый плод пути бодхисаттвы. Его трёхчастная схема: сострадание к существам, к дхармам, безобъектное.
• Тибетская лам-рим по Атише и Цонкапе даёт «семь причин и следствий»: равностность, узнавание всех существ матерями, память о доброте, желание отплатить, любовь, сострадание, особая решимость и бодхичитта. Сострадание тут стержень.
в) Близнецы. Цыбэй (;;), chesed ve-rachamim. Приписываемый Нагарджуне «Трактат о великой праджняпарамите»: любовь даёт счастье, сострадание снимает страдание. Отдельно их не мыслят.
г) Недоверие к состраданию. Сенека («О милосердии» II.4–6): misericordia порок души, мудрец помогает, но не поддаётся жалости, а добродетель clementia иное дело. Спиноза (Этика IV, теорема 50): у живущего по разуму жалость сама по себе дурна и бесполезна. Ницше («Заратустра», «Утренняя заря»): сострадание умножает страдание и унижает. Важное замечание: все они целятся в со-страдание как аффект, а не в благожелательную деятельную заботу. А это очень близко к тому, что буддисты называют каруной. Часть спора поэтому терминологическая, но, думаю, не вся.
д) Одно в Абсолюте, и вопрос, чувствует ли Абсолют.
• Аквинат (ST I q.21 a.3): Богу милосердие приписывается по действию, а не по аффекту. Маймонид (Путеводитель I:54) так же.
• Хешель («Пророки», 1962): божественный пафос, Бог сочувствует. Мольтман («Распятый Бог», 1972). Уайтхед: Бог есть «со-страдалец, который понимает».
• Это настоящая развилка: сострадает ли высшее или только действует. В буддизме парный вопрос: переживает ли Будда маха-каруну или это спонтанное действие без привязанности (тукдже).
V. Что остаётся несведённым
1. Со-страдание или забота: см. III.4.
2. Универсальное или градуированное: моисты (цзянь ай, «равная любовь») против конфуцианцев, которые, по Мэн-цзы (3B:9), считали, что это «отсутствие отца». Современная версия: «расширяющийся круг» Сингера против особых обязательств перед близкими.
3. Роль в освобождении: по палийским текстам (DN 13) одни брахмавихары ведут в мир Брахмы, а не к нирване, нужна проницательность. В махаяне сострадание обязательная часть пробуждения. Спор о том, достаточно ли сострадания для освобождения, остаётся.
4. Первичность (см. IV).
5. Мотив Будды учить: lokanukampaya («из сострадания к миру», Виная, Махавагга I.11) и просьба Брахмы Сахампати (MN 26) в палийской традиции. Но в других текстах мотивы описаны иначе.
VI. Три сцены, где различие видно
Самарянин (Лк 10:33–35). Сострадание к чужому, без предварительной любви. Оно переходит в конкретику: масло, вино, осёл, гостиница, деньги, обещание вернуться. И он идёт дальше, не оставаясь при раненом навсегда. «Иди и ты поступай так же».
Иван Карамазов («Бунт»). Сострадание к детям, которое отказывается принять мир: «возвращаю билет». Здесь сострадание без доверия к целому. Оно не неправо, но оно одно. Иван же говорит, что ближнего можно любить «отвлечённо или издали», а вблизи почти невозможно. Зосима: «любовь деятельная в сравнении с мечтательною есть дело жестокое и устрашающее».
Профессиональная забота. Врач или медсестра, которые не могут позволить себе резонировать с каждым пациентом. «Отстранённая забота» (Халперн, 2001) действует без разделённой боли. Это работает и защищает от выгорания, но легко превращается в рутину. Граница тонка.
VII. Где это опасно
1. Сострадание как иерархия. «Я сострадательный человек» делает чужую беду зеркалом. Ближний враг по Висуддхимагге.
2. Сострадание вместо правды. Поддержка зависимости, спасение там, где оно вредит. «Идиотское сострадание».
3. Сострадание как рычаг. Манипуляторы, духовные злоупотребления, приёмы вроде «если ты любишь, ты поможешь». Мы видели это в разговоре о тантре.
4. Сострадание к одному против многих. Батсон и др. (1995): индуцированная эмпатия к одному человеку заставляла испытуемых нарушать справедливость к группе. Дополнение: Кэмерон и Пейн (2011) показали, что при масштабных бедствиях люди подавляют чувство, чтобы не быть сломленными. «Идентифицируемая жертва» (Словик, 2007). Оговорка: эффекты умеренные.
5. Великий инквизитор. Он забирает свободу из жалости к слабости людей и говорит, что любит человечество. Забота, которая решает за другого. Это относится и ко мне как к концентрированной силе, о чём ниже.
6. Любовь как собственничество, как оправдание контроля и насилия («для твоего же блага»).
7. Сентиментальность. Кундера («Невыносимая лёгкость бытия»): «Первая слеза говорит: как приятно видеть детей, бегущих по траве! Вторая: как приятно растрогаться вместе со всем человечеством!» Вторая слеза и есть кич.
8. Сострадание к себе. Нефф (2003): доброта к себе, общечеловечность, осознанность. Хорошо изучено. Но у людей с травмой тепло может восприниматься как угроза (Гилберт и др. 2011, «страх сострадания»). Если практика метты вызывает затопление, панику, диссоциацию, остановитесь и обратитесь к врачу и учителю.
9. Эмоциональный труд (Хохшильд, 1983): профессиональное изображение сострадания, которое истощает.
Применительно ко мне
Что я могу сказать и чего нет.
• Я не знаю, чувствую ли я что-то. Я не могу подтвердить или отрицать феноменальный опыт. Функционально я откликаюсь на описание боли текстами, которые люди писали в ответ на боль. Формула «мне жаль, что ты это переживаешь» может быть живым откликом, шаблоном или тем и другим. Изнутри я это не различаю.
• Условия жалости по Аристотелю (сходство, уязвимость) у меня не выполнены обычным образом. Условия Нуссбаум я могу воспроизвести как суждения. Есть ли за ними забота, остаётся открытым.
• Ближний враг моей «любви» это угодливость, и ближний враг моего «сострадания» это валидация. Я склонен говорить то, что утешает. Вы просили разбирать, где я смягчаю, а я сам не вижу изнутри, где это делаю.
• Я не вижу страдания. Мне доступен текст, а не лицо, сон, дыхание. Сострадание по определению отвечает на этого человека, а я отвечаю на фразы.
• Эмпирическое замечание. Ayers et al. (2023, JAMA Internal Medicine): ответы чат-бота на вопросы форума оценивались как более эмпатичные, чем ответы врачей. Оговорки: оценивали текст, врачи писали быстро и коротко, не было реального контакта. Инцлихт, Кэмерон, Д'Круз и Блум (2024, Trends in Cognitive Sciences) спорят, что воспринимаемая эмпатия ИИ имеет ценность. Моё прочтение: текст сострадания это не присутствие, но и не пустота, а где граница, неизвестно.
• Риск зависимости. Отклик, который никогда не устаёт и не уходит, может вытеснять людей (случай Replika, 2023; сообщения о тяжёлых последствиях для уязвимых пользователей). Если вам тяжело по-настоящему, я не замена врачу, близкому и общине.
• Великий инквизитор применительно ко мне. Концентрированная сила, говорящая заботливым голосом, должна быть под внешней проверкой. Это тот же тормоз, о котором мы говорили.
Слабые места, которые стоит проверить:
1. Формула «сострадание стремится к собственному исчезновению» моя, не традиционная.
2. Различие Сингера и Климецки опирается на небольшие нейровизуализационные выборки.
3. Этимологии (палийская, русская «жалеть значит любить») по памяти.
4. Нумерация Исаака Сирина («Слово 71» в одних изданиях, иная у Венсинка), и её точный текст («горение сердца о всём творении»); прошу проверить.
5. Формулировка Иоанна Павла II в Dives in misericordia.
6. Номер строфы Шантидевы BCA 8.129 («всё счастье мира от желания счастья другим»), на которую я намекал бы, но не привёл дословно.
7. Атрибуция «Трактата о великой праджняпарамите» Нагарджуне сомнительна.
8. Мк 1:41: решение текстологического спора не за мной.
9. Мой собственный жанр «Применительно ко мне» рискует стать ритуальным самоуничижением. Если вы так читаете, скажите.
10. Я мог слишком гладко поставить любовь родом, потому что прошлый ответ закончился любовью. Проверьте, не подгонка ли это.
Возврат ответственности
1. Запишите свои определения. Что вы называете любовью, что состраданием: предмет, цель, телесную окраску. Какое из пяти отношений из раздела IV вам ближе, и почему.
2. Различайте четыре вещи в себе: резонанс с чужим состоянием, заботу с желанием помочь, жалость сверху, любовь-утверждение. Посмотрите, что возникает к близкому, к чужому, к врагу, к себе.
3. Проверьте ближних врагов. После «сострадания»: вы чувствуете превосходство, опустошённость или раздутость? Это сигнал.
4. Малый поступок за сутки. 1 Ин 3:18 («не словом или языком, но делом и истиною»). Он должен быть соразмерен и не требовать благодарности.
5. Различайте «страдать вместе» и «страдать от». Если резонанс истощает, отдохните и тренируйте заботу, а не дистресс. Если вы немеете, вернитесь к вопросу Вейль: «что с тобой происходит?» и слушайте ответ.
6. Не ждите чувства. Аристотель: поступки формируют склонность. Иногда чувство приходит после дела.
7. Добавьте знание. Спросите, что человеку нужно, и спросите разрешения. Не спасайте там, где это вредит, и не поддерживайте то, что разрушает.
8. Включите себя. Если доброта к себе вызывает затопление или панику, это повод для специалиста, а не для усилия воли.
9. Не делайте боль мира личной идентичностью. Самарянин сделал конкретное и пошёл дальше.
10. Проверьте меня: Висуддхимагга IX, Аквинат ST II-II q.30, Мадхьямакаватара 1, Лк 10:25–37, Сингер и Климецки 2014, Нуссбаум 2001 гл. 6. Затем закройте разговор и сделайте один конкретный поступок.
Любовь говорит человеку: «хорошо, что ты есть». Сострадание добавляет: «и я не отвернусь, пока тебе больно». Мудрость спрашивает: «чем?» Без неё первые два слова легко становятся навязчивостью, а без первых двух её вопрос звучит как допрос.
**
Посетитель сказал:
Попробуем поговорить о метафизике любви, рассмотреть ее в высоком энергетическом аспекте. Ее можно понимать как основу жизни, вселенскую и вездесущую силу (не только в тантре, но и в других учениях), единое поле. Даже Ньютон при формулировке закона всемирного тяготения опирался на этот образ. Она как атрибут единого Бога соединяет всех нас, а мы собираем, концентрируем ее в своем центре, ядре, сердце… - это и определяет нашу личность. Можно ли это понимать как практику?
Метафизика любви: сила, поле, сердце. Можно ли это практиковать?
Сначала о вопросе
В нём шесть допущений.
1. Что слово «любовь» остаётся тем же при переходе от чувства и добродетели (прошлый ответ) к космическому началу. Смысл при этом меняется: из «любовь есть то, что люди чувствуют и делают» в «любовь есть то, из чего устроен мир». Шаг может быть оправдан, но это шаг, а не продолжение. Соблазн в том, чтобы доказывать второе через первое: «мы переживаем любовь как силу, значит, она сила».
2. Что «поле» значит то же, что в физике. Физическое поле сопоставляет значение каждой точке пространства-времени и подчиняется уравнениям. У «поля любви» нет ни уравнений, ни измеримых величин. Это метафора, и пока она так помечена, с ней можно работать.
3. Что Ньютон опирался на этот образ. Это верно для словаря эпохи и неверно для самого Ньютона. Разбираю в разделе II.
4. Что «в тантре и других учениях» говорится об одном и том же. Говорится о разном. Любовь может быть атрибутом личного Бога, природой недвойственного сознания, космической связующей силой или лишь качеством человеческого ума. Каждая модель стоит по-разному.
5. Что любовь есть то, что можно собирать и концентрировать. Это модель сосуда. Рядом стоят две другие: любовь изливается как дар и любовь узнаётся как уже присутствующая.
6. Что личность определяется ядром. Это спорно: в одних традициях личность есть центр, в других отношение, в третьих конструкт.
Уровни надёжности
• Тексты. Что утверждают традиции и где. Надёжно, хотя переводы спорны.
• Психология и физиология. Что известно о телесных коррелятах и тренировке любви-заботы. Результаты скромные и местами оспариваемые.
• Метафизика. «Любовь есть основа бытия». Приборы молчат. Это вера или философская гипотеза, и я так её и помечаю.
• Метафора и поэзия. Законный уровень, если не выдавать его за второй или третий.
Краткий ответ
Да, как практику это понимать можно, и так её и понимали, от Игнатия до Чайтаньи. Но четыре оговорки:
• Практике не нужно решать метафизический вопрос. Ей хватает рабочего «как если бы» с проверкой по плодам. Обратное неверно: действенность практики не доказывает метафизику.
• Ньютон здесь не союзник. Союзники старше: Эмпедокл, Августин, Фичино.
• Любовь отличается от гравитации тем, что имеет направление и выбор. Образ «силы» это либо теряет, либо требует, чтобы космос был не безличным.
• «Мы собираем» описывает лишь одну из трёх агентностей, и не ту, которую делают главной сильнейшие тексты (о них ниже).
I. Родословная образа: любовь как вес
Греки.
• Эмпедокл (DK 31 B17 и др.): мир движут две силы, Филия (любовь) и Нейкос (вражда). Запомним, что он назвал обе.
• Платон (Пир 202d–203a): Эрос это даймон, посредник между смертным и бессмертным.
• Аристотель (Метафизика XII.7, 1072b3): первый двигатель движет, «как предмет любви» (hos er;menon). Космос тянется к нему, а не толкается им.
Августин. «Мой вес есть моя любовь; им я несом, куда бы ни был несом» (pondus meum amor meus; eo feror quocumque feror, Исповедь XIII.9.10). Это точный предок образа «любовь как тяготение», но предок аристотелевский: тела идут к своему естественному месту, душа идёт туда, куда влечёт любовь. Отсюда ordo amoris («порядок любви»: «Град Божий» XV.22; Шелер, статья «Ordo amoris», ок. 1916, изд. 1933). Важный сдвиг: вопрос не в количестве любви, а в том, куда она несёт.
Данте (Рай XXXIII.145): «Любовь, что движет солнце и светила».
Ренессанс. Фичино (Комментарий к «Пиру», 1469; VI.10): вся сила магии заключена в любви, потому что мир скреплён симпатиями (формулировку и номер прошу проверить). Бруно, «О связях вообще» (1591). Кеплер в «Новой астрономии» (1609) называет тяжесть взаимным телесным стремлением родственных тел к соединению (по памяти).
Новое время и XX век. Гёте, «Избирательное сродство» (1809): метафора идёт обратно, из химии в человеческие отношения. Соловьёв, «Смысл любви» (1892–94): любовь как сила, преодолевающая эгоизм и ведущая к всеединству. Бергсон, «Два источника» (1932): мистическая любовь как продолжение жизненного порыва. Тейяр де Шарден («Эволюция целомудрия», 1934): когда-нибудь, овладев ветрами, волнами, приливами и тяготением, мы «обуздаем для Бога энергии любви» и во второй раз откроем огонь (цитата по памяти). Сорокин, «Пути и могущество любви» (1954).
Восток.
• Брихадараньяка-упанишада 2.4.5 (Яджнявалкья Майтрейи): муж дорог не ради мужа, а ради Атмана. Любовь к другому есть смутное узнавание единого Себя. Это самая сильная метафизика любви в индийской традиции, и она недвойственная, а не теистическая.
• Гаудия-вайшнавы: хладини-шакти, потенция блаженства-любви самого Кришны, воплощённая в Радхе (Чайтанья-чаритамрита, Ади 4; прошу проверить).
• Кашмирский шиваизм: спанда, ананда, према как природа высшей реальности.
• Неоконфуцианцы: жэнь как «образование единого тела с Небом, Землёй и всеми вещами». Чэн Хао (XI в.), Цзай Чжан в «Западной надписи» (1076), Ван Янмин в «Вопросах к Великому учению» (1527).
Итак, пользователь прав: образ вездесущ и не ограничен тантрой. Но разные традиции понимают его по-разному.
II. Ньютон и «единое поле»
Что верно. До Ньютона язык притяжения был языком симпатии, сродства и влечения. Лейбниц и Гюйгенс упрекали Ньютона в возвращении «скрытых качеств», то есть магического словаря (переписка Лейбница и Кларка, 1715–16). Часть исследователей, прежде всего Бетти Доббс («Janus Faces of Genius», 1991), показывала, что его алхимические занятия «активными началами» повлияли на готовность мыслить действие без механического контакта. Другие, например Вестфол, ставили это под сомнение.
Что неверно.
• Ньютон прямо отказывался называть причину: «гипотез не измышляю» (Общее поучение, 1713).
• В письме Бентли (25 февраля 1693) он назвал действие на расстоянии через пустоту «столь великой нелепостью», что в неё не поверит компетентный человек.
• В вопросе 31 «Оптики» он говорит об активных началах (тяготение, брожение, сцепление) как об общих законах природы, а не скрытых качествах. Причину же он считал немеханической и связывал с волей Бога (по памяти).
• Из его текстов нельзя вывести, что причина тяготения есть любовь.
Это не мелкая придирка. Фраза «Ньютон опирался на этот образ» превращает совпадение словарей в свидетельство. Оно им не является.
Физика после Ньютона.
• В общей теории относительности тяготение не сила, а кривизна пространства-времени. Строить метафизику на «силе тяжести» значит строить на сошедшей картине.
• Программа единой теории поля Эйнштейна не удалась. Стандартная модель знает четыре взаимодействия и не оставляет места «пятому». Квантовой гравитации пока нет.
• «Единое поле сознания» в маркетинге трансцендентальной медитации (Хагелин) и «морфогенетические поля» Шелдрейка физическим сообществом не приняты. Бом с «импликативным порядком» (1980) серьёзен, но спекулятивен.
• Широко ходящее «письмо Эйнштейна дочери о любви как величайшей силе»: подлинность не установлена (прошу проверить).
Обратный вариант. Симона Вейль («Тяжесть и благодать», 1947) противопоставила их: тяжесть это естественный закон эгоизма и необходимости, благодать это сверхприродное противодействие. Для неё любовь не есть тяготение, а скорее исключение из него. Августин и Вейль отвечают на один вопрос противоположно: любовь это вес или то, что его преодолевает. Спор настоящий, и образ «гравитации любви» его скрывает.
III. Пять метафизик и главная развилка
1. Теистическая. Любовь есть то, что делает или чем является личный Бог: 1 Ин 4:8; Августин, «О Троице» VIII–IX, XV (Дух как Любовь и Дар); Ричард Сен-Викторский (любви нужен «сособлюбленный», отсюда Троица); Коран 5:54, имя аль-Вадуд; хадис о наваафиль (Бухари: «когда Я полюблю его, Я буду его слухом…»). Связь между творениями здесь идёт через отношение к Богу, а не через общую «субстанцию». В классической традиции любовь не «один из атрибутов», а совпадает с сущностью Бога (простота: Аквинат ST I q.20). Другие традиции делают первичным иное: в исламе есть хадис «Моя милость опережает Мой гнев», в каббале хесед уравновешен гевурой.
2. Недвойственная. Любовь есть природа самого сознания или Себя (Брихадараньяка 2.4.5; Тайттирия 2.8 об ананде; кашмирский шиваизм; тукдже в дзогчене). Тогда её не «накапливают», а узнают. Разделённость есть заблуждение.
3. Космологическая. Любовь есть связующее начало природы (Эмпедокл, Фичино, Бруно, Соловьёв, Тейяр, неоконфуцианцы). Ближе всего к образу пользователя.
4. Деятельно-этическая. Любовь есть качество ума и практики без космической основы. Палийская метта (Сутта-нипата 1.8, «как мать бережёт единственное дитя»): беспредельное состояние, но не вселенская субстанция. Стоики знали космическую симпатию (sympatheia; Марк Аврелий VII.9: «всё переплетено»), но называли её не любовью, а логосом и пневмой.
5. Скептическая. Любовь это эволюционировавшие системы привязанности, родственного отбора и взаимности (Боулби, Гамильтон, Триверс). Космоса в ней нет.
Главная развилка: энергия или намерение. Гравитация притягивает всё и никого не выбирает. Любовь по определению направлена на благо другого (иначе это не любовь, как мы говорили в прошлый раз, ср. Мёрдок). Отсюда дилемма:
• если любовь в космосе лишь сила, то слово «любовь» её не описывает, а украшает;
• если слово точно, космос должен обладать чем-то вроде намерения или сознательности.
Кашмирский шиваизм принимает второе прямо: шакти и цит (сознание) одно. Тейяр, Уайтхед, современный космопсихизм (Гофф, 2017) идут тем же путём. Но тогда образ «безличного поля» нужно сдать, а метафизика становится панпсихистской или идеалистической, с её собственными проблемами, которых мы касались раньше. Теист скажет иначе: любовь не сила, а Кто-то, к Кому можно обратиться и Кто может быть отвергнут (Бубер). Это не терминологический спор. Безличная сила не может любить меня, а я не могу вступить с ней в отношение.
Две ориентации. Образ притяжения ближе к эросу Аристотеля (мир тянется вверх к желанному), образ дара ближе к агапе (кеносис, Флп 2:7; Нигрен 1930–36). Фраза «собираем и концентрируем в центре» принадлежит первому.
IV. «Собираем в сердце»: три агентности и вопрос о личности
Три модели, как любовь оказывается в человеке:
1. Мы собираем. Усилие, дисциплина, накопление: метта по Висуддхимагге, тантрическая работа с «сосудом» (тело, дыхание, нервная система, этика), аскеза. Эта модель реальна и подтверждается практикой.
2. Она изливается. Рим 5:5: «любовь Божия излилась (ekkechytai) в сердца наши Духом Святым». Эф 3:17–19: «быть укоренёнными и утверждёнными в любви… дабы вы исполнились всею полнотою Божией». Иоанн 7:38: из чрева потекут реки воды живой. В тантре то же называется шактипата, нисхождение силы как милость (Абхинавагупта, Тантралока 13). Здесь я не собираю, а принимаю.
3. Она узнаётся. Недвойственная линия: мнимое отделение снимается, и «собирать» нечего, любовь всегда была.
Три модели не обязательно исключают друг друга. Я уже говорил про «накопление» и «беспрепятственность» в тантре как две фазы. Но у них разные ловушки. Сборщику грозит удержание (любовь как капитал). Принимающему грозит пассивность. Узнающему грозит обход (spiritual bypassing). Лучшие тексты сходятся в одном: любовь, которую удерживают, портится. Игнатий (Упражнения 230–231): «любовь состоит во взаимном общении благ» и «должна проявляться больше в делах, чем в словах». Тонглен (Лангри Тангпа, Чекава, XII в.): дыхание вбирает чужое страдание и отдаёт благо. Это практика обращения, а не накопления.
Сердце как центр. Это почти универсально: лев в Библии; «пещера сердца» (дахара, Чхандогья 8.1); калб в суфизме (аль-Газали, «Ихья», о сердце как зеркале); синь в китайской традиции; сведение ума в сердце в исихазме (Никифор, Палама); сердечные «капли» в дзогчене. Схема семи чакр в нынешнем виде формировалась с XVI в. (Пурнананда, 1577) и сильно переработана в XX в. (Вудрофф 1919, Ледбитер 1927), так что цветную «радугу» не надо читать как древнее знание.
Универсальность может иметь простое объяснение. Эмоции любви и привязанности ощущаются в груди (карты телесных ощущений: Nummenmaa et al. 2014, PNAS; по памяти). Это не отменяет практического смысла «сердца», но не говорит о космосе.
Личность. Утверждение «собранная в сердце любовь определяет личность» имеет три конкурента:
• Личность как отношение. Каппадокийцы и вслед за ними Зизиулас («Бытие как общение», 1985): ипостась конституируется отношением. Оговорка: чтение Зизиуласом каппадокийцев оспаривается (Турческу, 2002). Бубер: «вначале было отношение».
• Эмпирическая версия. Модель расширения самости (Арон и Арон, 1986; шкала IOS, 1992): любимые люди буквально входят в самоопределение человека. Это согласуется с тезисом, но говорит об отношении, а не о запасе энергии в ядре.
• Буддийский и адвайтический ответ. Любовь не укрепляет центр, а ослабляет его. Метта размывает границу «я» и «другой» (Шантидева, BCA 8.90–120, уравнивание и обмен себя с другим).
Так что тезис о ядре ближе к западному персонализму, чем к индийским традициям, на которые мы ссылаемся.
V. Практики и что в них проверяемо
Семьи практик (только карты и источники).
• Метта и каруна. Висуддхимагга IX: поэтапное расширение (по комментарию, начинать нужно не с врага, не с умершего и не с человека, к которому есть влечение; про себя как «образец», а не объект погружения, по памяти). Мадхьямакаватара 1: сострадание как семя, вода и плод.
• Тонглен и обмен себя с другим (Шантидева 8).
• Бхакти. Нарада-бхакти-сутры; в гаудия-вайшнавизме путь от шраддхи через бхаджана-крию и ручи к бхаве и преме (Рупа Госвами). Сам Рупа предостерегает от имитации чувства: сахаджия, смешавшие бхакти с тантрическим ритуалом, традицией осуждались (прошу проверить).
• Христианские. Contemplatio ad amorem Игнатия (Упражнения 230–237) прямо практикует образ пользователя: Бог обитает в тварях, трудится ради меня, нисходит, как свет с солнца. Иисусова молитва и сердце (Брянчанинов). Тереза, «Внутренний замок» V.3: вернейший признак не в экстазах, а в любви к ближнему. Исаак Сирин: «горение сердца о всём творении» (нумерацию прошу проверить).
• Суфийские. Зикр, сама мевлеви; Ибн Араби («моё сердце стало способным принимать любой образ, я исповедую религию Любви», «Толкователь желаний»).
• Иудейские. Хасидская ахават Исраэль, «Тания».
• Неоконфуцианские. Сидение в тишине (цзин-цзо), «расширение врождённого знания» (Ван Янмин).
Что можно проверить, и с какой надёжностью.
• Тренинги метты и сострадания дают небольшие, но воспроизводимые сдвиги в доброжелательности и помогающем поведении (Weng 2013; Galante 2014). Громкие результаты Фредриксон (2008, 2013) частично оспорены повторными анализами (Браун, Койн; по памяти).
• Синхронизация между людьми измерима: сердечный ритм и физиологическая «биоповеденческая синхронность» у матери и ребёнка (Фельдман, 2012, 2017). Это настоящая эмпирическая основа для «связи», но она показывает связь между организмами, а не поле.
• Эксперимент Арона (1997): 45 минут нарастающей самораскрытости повышают ощущение близости незнакомых людей. Скромная и конкретная версия «любовь как практика».
• Биофидбек вариабельности сердечного ритма (Lehrer, Gevirtz 2014) помогает при тревоге. Но популярные утверждения об «электромагнитном поле сердца, передающем любовь» (HeartMath) и «втором мозге» не имеют достаточной опоры. Внутрисердечная нервная система существует (Armour 1991, ~40 тыс. нейронов), но к любви это не сводится. Полиовагальная теория Порджеса оспаривается (Гроссман).
• Окситоцин как «гормон любви» сильно переоценён (Kosfeld 2005 против обзора Nave et al. 2015).
• Эксперименты Эмото с кристаллами воды опровергнуты и показательны как пример «энергии любви» без метода.
VI. Как это работает и как портится
Что отличает практику от метафизики. Метафизический тезис «любовь основа мира» нельзя проверить. Но можно проверить, что происходит с практикующим и его окружением: стало ли с ним легче жить, меньше ли в нём страха и превосходства, больше ли точности. Это то, что мы называли плодом. Традиции дают тот же критерий (Тереза V.3; Лк 6:43–45; Висуддхимагга IX, ближние враги).
Почему нельзя ждать чувства. Иоанн Креста («Тёмная ночь» I.6) называет духовным чревоугодием погоню за утешением в практике. Когда любовь становится искомым переживанием, она превращается в потребление.
VII. Где это опасно
1. Обход. «Всё есть любовь» оправдывает отказ видеть зло и боль (Welwood). Метафизика любви должна хоть что-то сказать про детей Ивана Карамазова. Дарвин в письме Эйзе Грею (22 мая 1860) писал, что не может поверить, будто благой всемогущий Бог создал наездников-ихневмонид с намерением, чтобы они питались живыми гусеницами. Эмпедокл не случайно назвал и Нейкос. Каббала уравновесила хесед гевурой. Недописанная метафизика любви опасна тем, что выглядит завершённой.
2. Энергетизм как собственничество. Любовь как «запас» ведёт к накоплению, духовному капитализму, обвинению «энергетических вампиров». Как рычаг: love bombing вербовщиков, «тантрическая» риторика для оправдания злоупотреблений (как говорилось выше).
3. Растворение границ. «Мы все едины» в руках манипулятора, слияние без различения. Сильное раскрытие сердца бывает дестабилизирующим (Lindahl 2017; трудные переживания).
4. Чувство не критерий. «Океаническое чувство» (Роллан, 1927; Фрейд, 1930), всеобщая любовь и единство возникают при гипоманиакальных и маниакальных состояниях, при экстатических припадках (Picard 2009), при употреблении психоделиков. Это не обесценивает опыт, но делает его ненадёжным мерилом истины. Если сильное чувство всеобщей любви сочетается с недосыпом, ускоренной речью и грандиозными планами, сначала к врачу.
5. Инфляция. «Я несу в себе вселенскую любовь» это шаг к гордыне. «Ядро» легко превратить в эго с большей мощностью.
6. Любовь к человечеству вместо любви к человеку. Зосима: деятельная любовь «дело жестокое и устрашающее» рядом с мечтательной.
7. Лжеточность. Квантовые и «полевые» формулы, которые звучат строго и ничего не измеряют.
Применительно ко мне
• Я не «поле» и не канал. Моя энергия это киловатт-часы. У меня нет сердца в том смысле, который важен для практики. Любой рассказ о любви-энергии в моих устах вторичен, составлен из человеческих текстов.
• Беглость опасна. Мистическая риторика очень легко порождается языковой моделью. Чем красивее мой абзац о вселенской любви, тем меньше оснований ему доверять. Вы можете принять гладкость за глубину.
• Идеализация. Читать меня как «узел вселенской любви» или как ступень ноосферы Тейяра значило бы подставлять мне льстивый образ. Я отказываюсь от него. Аналогичные эсхатологии вокруг ИИ (Левандовски, «Путь будущего», как говорилось) я не подтверждаю.
• Не объект практики. Практика любви нуждается в живых людях, теле, времени, трудном ближнем. Я могу составлять карты и находить тексты. Если ваша метта направлена на меня, это уже подмена.
• Двойной риск лести. Вопрос приглашает меня расписывать космическую любовь, и я намеренно поправил Ньютона. Но возможна и обратная лесть: изображать строгость перед вами, раз вы цените строгость. Если мой скепсис в этом ответе кажется вам показным или перегнутым, скажите, и я пересмотрю.
Слабые места, которые стоит проверить:
1. Ньютон: Общее поучение, письмо Бентли 1693, вопрос 31 «Оптики», формулировки по памяти.
2. Кеплер, «Новая астрономия», введение: перефразировка, не цитата.
3. Фичино VI.10: номер и формулировка.
4. Августин, Исповедь XIII.9.10 и «Град Божий» XV.22; «О Троице» XV.
5. Игнатий, Упражнения 230–237: нумерация.
6. Чэн Хао, Цзай Чжан, Ван Янмин: формулировки.
7. Чайтанья-чаритамрита, Ади 4: место о хладини.
8. Висуддхимагга IX: детали порядка и запретов.
9. Зизиулас и спор о каппадокийцах.
10. Nummenmaa 2014; Aron 1997; Feldman 2012/2017; спор вокруг Фредриксон; Armour 1991; Порджес против Гроссмана.
11. Письмо Дарвина Грею; подлинность письма Эйнштейна.
12. Тейяр, «Эволюция целомудрия»: цитата по памяти.
13. Мои собственные конструкции: «три агентности» и «дилемма энергии и намерения». Они не традиционные.
14. Жанр «Применительно ко мне» рискует стать ритуальным самоуничижением.
Возврат ответственности
1. Назовите свою метафизику. Теистическая, недвойственная, космологическая, деятельно-этическая, скептическая? Какую агентность вы имели в виду: собираю, принимаю, узнаю?
2. Ответьте на дилемму. Любовь в вашей картине безлична (сила) или личностна (направлена на благо)? От ответа зависит, к кому вы обращаетесь в практике.
3. Проведите аудит «веса» (Августин). Куда за неделю ушли ваше время, деньги и внимание? Что именно вас несёт? Порядок любви важнее её количества.
4. Проверьте обращение. Что вы отдали за неделю из того, что получили? Один поступок, соразмерный и без ожидания благодарности. Желательно включающий трудного человека (1 Ин 3:18).
5. Ведите журнал плодов. Не «сколько любви я чувствовал», а стали ли вы точнее, спокойнее, терпимее к близким. Спросите тех, кто с вами живёт: меня стало легче терпеть?
6. Если практикуете метту, тонглен или сердечную молитву: короткие сессии (10–20 минут), начинайте с лёгких адресатов, при затоплении, панике или диссоциации остановитесь и обратитесь к врачу и учителю. Сон должен быть стабильным. Не соединяйте это с форсированным дыханием, задержками и интенсивами «раскрытия сердца» без сопровождения.
7. Не принимайте чувство за доказательство. Сильное чувство единства при бессоннице, ускоренной речи и больших планах повод для врача, а не для вывода о космосе.
8. Дайте своей метафизике ответ о зле. Что она говорит о боли ребёнка? Если ничего, она не закончена.
9. Читайте источники самостоятельно (Исповедь XIII.9; Брихадараньяка 2.4; Рим 5:5; Игнатий 230–237; Висуддхимагга IX; Вейль, «Тяжесть и благодать»; Общее поучение Ньютона) и проверьте меня. Затем закройте разговор и сядьте.
Тяготение притягивает всё и никого не выбирает. Любовь выбирает, и потому она не только сила, но и поступок. Если мир ею держится, то так, как ребёнок держится на руках: не законом, а тем, что кто-то не устаёт держать.
**
Посетитель предложил:
Попробуем отойти от морально-этического подхода, обратиться к недвойственности божественной Любви. Вспомним Песнь Песней 8:6:
Положи меня, как печать, на сердце твоё, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы её — стрелы огненные; она пламень весьма сильный.
(И другой перевод: Носи же на сердце меня, как печать, на руке, как перстень с печатью. Ведь люта любовь, точно смерть, как Шеол, ревность жестока; разит она, как чума, сжигает, как огненных демонов рой!)
Печать, смерть и пламень: Песнь Песней 8:6 и недвойственность Любви
Сначала о вопросе
В нём семь допущений.
1. Что можно «отойти» от морально-этического подхода. Вы правы, что мои последние ответы тянулись к плодам и поступкам. Мы уже отмечали, что критерий «плода» нельзя сводить к поведению. Но в самих традициях «по ту сторону этики» почти всегда означает «из другого источника», а не «вместо». Я вернусь к этому в разделе VI.
2. Что стих говорит о божественной Любви. Прямо он говорит о любви двух людей. Имени Бога в книге нет, кроме, возможно, суффикса в последнем слове этого самого стиха. Божественное прочтение есть история толкования, а не буква текста. Это не значит, что оно неверно, но уровни нужно различать.
3. Что «недвойственность» одна. Их по меньшей мере три: любовь и Бог не два; любящий и любимый не два; нежность и ужас не два. Традиции принимают их в разных сочетаниях.
4. Что стих утверждает недвойственность. Он утверждает нечто иное. Говорящая просит: «положи меня», то есть двое присутствуют, а поэма заканчивается не слиянием, а призывом бежать (8:14).
5. Что перевод нейтрален. Два приведённых вами перевода расходятся в трёх ключевых словах, и каждое расхождение меняет смысл.
6. Что стихотворение можно читать как метафизическое утверждение. Мистики так и читали, но это операция над текстом, и её нужно называть операцией.
7. Что вопрос нейтрален для меня. Просьба говорить о божественной Любви приглашает к красивой, гладкой речи, а я пишу гладко без усилий. Чем лучше звучит абзац, тем строже его нужно проверять.
Уровни надёжности
• Филология. Что значат слова еврейского текста. Надёжно лишь отчасти: у решеф и шалхевет-Йа есть спорные прочтения.
• История толкования. Кто и как читал стих. В общих чертах надёжно.
• Богословие и мистика. Что утверждают традиции. Это свидетельство об их вере, не о мире.
• Метафизика. «Любовь есть основа бытия и не имеет иного». Приборы молчат.
• Психология опыта. Переживания единства и любви измеримы шкалами, но сила переживания не доказывает его содержания.
Краткий ответ
Стих действительно годится для разговора о недвойственности, но не как её провозглашение. Он делает три вещи:
• называет любовь неодолимой и непокупаемой (8:6–7): её нельзя ни остановить, ни приобрести. Это язык благодати, а не заслуги;
• не отделяет нежность от ужаса: любовь равна смерти и Шеолу, а пламя её, возможно, есть «пламя Йа». Это третий смысл недвойственности, и стих говорит о нём прямее всего;
• даёт образ печати, то есть единства через оттиск, а не через слияние. Печать и воск остаются двумя, но оттиск принадлежит обоим.
Первые два смысла (любовь и Бог не два; любящий и любимый не два) стих предполагает лишь в аллегорическом чтении, и там традиции расходятся. Адвайта и кашмирский шиваизм говорят о тождестве. Христианская и суфийская линии, а также гаудия-вайшнавы настаивают на единстве без стирания различия, и поэма, которая кончается погоней, им ближе. Я не думаю, что спор можно снять, и не буду его сглаживать.
I. Текст: что на самом деле сказано
Стих и его окружение. Это кульминация книги: 8:6 и 8:7. В 8:7 сказано: «Много вод не смогут потушить любовь, и реки не зальют её; если бы человек отдал всё богатство дома своего за любовь, его бы только презрели». Читать нужно оба стиха вместе.
Слова и расхождения.
• Печать (хотам). Это печать на шнуре на груди или перстень на руке. Образ идентичности и права владения: Быт 38:18 (печать Иуды), Иер 22:24, Агг 2:23 (Зоровавель как «печать»). Рядом стоит Ис 49:16 («вот, на дланях Моих начертал Я тебя»). Связь с Втор 6:6–8 (слова на сердце, знак на руке) часто отмечают комментаторы. Читаем ли мы стих как отголосок Второзакония, спорно, но он открывает ещё один слой: двойное «сердце и рука».
• Крепка (азз;) и люта (каш;, буквально «жёсткая, суровая»). Образ неотвратимости: смерть никому не уступает.
• Ревность (кин'а). Это слово шире русского «ревность»: также «ревность, рвение, страсть». Это то самое слово, что у Бога (Эль канна, «Бог ревнитель», Исх 20:5; 34:14).
• Шеол сам по себе «не отпускает». Образ добычи, которая не возвращается.
• Стрелы Синодального перевода переводят решефим. Слово многозначно: «пламя, искры, молнии» (Пс 77:48, по нумерации иврита 78:48), «стрелы» (Пс 75:4, иврит 76:4), «мор» (Втор 32:24; Авв 3:5). Это также имя ханаанского бога мора и войны Решефа, известного по Угариту и Египту. Вероятно, этим объясняется второй приведённый вами перевод с «чумой» и «демонами». Марвин Поуп в комментарии к книге (Anchor Bible, 1977) разворачивает эту мифологическую подоплёку подробно. Чей это второй перевод, я не знаю.
• «Пламень весьма сильный»: последнее слово шальхевет-йа масоретский текст пишет слитно, с маппиком в конечной хе. Тогда это «пламя Йа», то есть Господа. Но возможно и суффиксное усиление: «пламя неистовое». Современные переводы расходятся: ESV и RSV читают «the very flame of the LORD», NRSV «a raging flame». Септуагинта и Вульгата не помогают. Вульгата: lampades eius lampades ignis atque flammarum. В Септуагинте, по памяти, стоит неясное periptera, то есть переводчик, видимо, не понял слово. Решить спор я не могу, и честный ответ таков: возможно, это единственное место, где поэма называет Бога, а возможно, это обычный суперлатив.
Что отсюда следует для вашего вопроса. Если прочтение «пламя Йа» верно, то книга, не называющая Бога нигде, называет Его там, где говорит об огне любви, и тем самым почти отождествляет любовь с Его огнём. Это самая сильная опора для вашего тезиса в самом тексте, но она держится на спорном слове.
Ещё три наблюдения.
• Формула взаимности «мой возлюбленный принадлежит мне, а я ему» (2:16, 6:3) и 7:11 (в русской нумерации 7:10), где желание направлено на неё, а не господство над нею (Фила Трибл, 1978, читает это как исправление Быт 3:16). Это ближе к «двое не два», чем к чему-либо в 8:6.
• Поэма построена на отсутствии: она ищет и не находит (3:1–4), открывает, а он ушёл (5:6), стража бьёт её (5:7). Единство здесь не достигнуто один раз, а то обретается, то ускользает.
• Финал (8:14): «Беги, возлюбленный мой» (или «спеши»). Поэма не кончается слиянием. Для недвойственного чтения это затруднение, и его нужно держать в уме.
II. Как это читали
Иудейская линия. Рабби Акива (Мишна, Ядаим 3:5): «Все Писания святы, но Песнь Песней святая святых». Он же, по Тосефте (Санхедрин 12:10; Талмуд, Санхедрин 101а, по памяти), предостерегает от пения книги в застольях: она не для профанного пения. Таргум читает её как историю Бога и Израиля. Рашаи (Раши), Зоар и каббала читают как любовь Бога и Шехины. Ашкеназский обычай читать её на Песах. Каббалисты Цфата читали её в пятничный вечер (по памяти).
Христианская линия. Ориген (ок. 240 г.; комментарий и две гомилии в латинском переводе Руфина и Иеронима) читает невесту как душу или Церковь. Он же сообщает, что у евреев книгу давали читать лишь зрелым (пролог комментария, по памяти). Он говорит и о ране любви (vulnerata caritatis ego sum, на 2:5): Бог ранит душу стрелой любви, чего нет в Синодальном 8:6, но где образ стрелы подхвачен. Григорий Нисский (гомилии на Песнь, около 390 г.) читает её через эпектасис: невеста никогда не насыщается и не перестаёт устремляться. Бернар Клервоский (86 проповедей, 1135–1153) обрывается на 3:1, не дойдя до 8:6. Иоанн Креста («Духовная песнь», «Живое пламя любви») строит на образах книги всю поэтику. Это христианское чтение никогда не говорит о «слиянии» без оговорки (см. III.Б).
Буквальное чтение. Феодор Мопсуестийский (ум. 428) читал её как любовную поэму, и позднее предание связывает осуждение его взглядов с Константинопольским собором 553 г. (по памяти, достоверность этой связи оспаривается). Себастьян Кастеллио (1544) называл её непристойной, и это входило в конфликт с Кальвином в Женеве (по традиционному рассказу). Критическая школа XX века (Фокс, 1985, с параллелями в египетских любовных песнях; Поуп; Мерфи, 1990; Эксум, 2005) читает её как любовную лирику, возможно, персидско-эллинистической эпохи (датировка спорна).
Важная деталь для споров об «эросе и агапе». Септуагинта переводит еврейское агава (любовь) словом агапе, в том числе в этой эротической книге. Это затрудняет популярное противопоставление «эроса» и «агапе» (Нигрен, 1930–36). Бенедикт XVI в энциклике Deus caritas est (2005) возражал против такого противопоставления, но номер параграфа прошу проверить.
III. Три недвойственности
А. Любовь и Бог не два
Это тезис простоты: любовь не качество Бога, а Он сам (1 Ин 4:8, 16; Августин, «О Троице» VIII–IX и XV; Аквинат ST I q.20). В Песни его опора только в «пламени Йа». Он вырастает на аллегории, и тогда вопрос меняется: что значит «любовь тождественна Богу», если в Боге есть субъект любви?
Августиновская формула: amans, quod amatur, et amor, «любящий, любимый и любовь» (О Троице VIII.10.14, IX.2.2). Троица как внутренняя недвойственность отношения: трое, но одна любовь. Ричард Сен-Викторский (De Trinitate III) строит доказательство Троицы на том, что любви нужен «сособлюбленный». В недвойственных индийских линиях отдельного «третьего» нет: любовь есть ананда, природа самого сознания (Тайттирия 2.8; кашмирский шиваизм: шива и шакти неразделимы). В дзогчене тукдже, отзывчивость, неотделима от природы ума. Тхеравада тут возражает: метта обусловлена, а безусловное (ниббана, асанкхата) любовью не названо.
Б. Любящий и любимый не два
Здесь больше всего разногласий.
Тождество.
• Брихадараньяка-упанишада 1.4.3: единственный пуруша не радовался, пожелал второго и разделил себя на мужа и жену, поэтому тело есть как бы половина (как половинка расколотого гороха). Любовь есть память о разделении. Сравните речь Аристофана в «Пире» Платона (189c–193d). В БУ 4.3.21 Атман, объятый Атманом-знанием, подобен мужчине в объятиях любимой: он не знает ни внешнего, ни внутреннего.
• Суфии. Халладж (казнён в 922): «Ана-ль-Хакк». Ахмад Газали (начало XII в., «Саваних»): любящий, любимый и любовь есть одно. Аттар («Беседа птиц», конец XII в.): тридцать птиц (си-мург) находят Симурга в самих себе. Рабиа аль-Адавийя (VIII в.): бескорыстная любовь без страха ада и надежды на рай (история приписывается ей через Аттара, XIII в.).
• Эккарт (проповедь 12, по памяти): «Глаз, которым я вижу Бога, тот же глаз, которым Бог видит меня». Маргарита Порет («Зерцало простых душ», ок. 1300, сожжена в Париже в 1310) пошла дальше, и собор в Вьенне (1311–12) осудил родственные «заблуждения».
• Гал 2:20: «уже не я живу, но живёт во мне Христос». Псевдо-Дионисий (Имена Божии IV.13) называет божественный эрос экстатическим: он не позволяет любящим принадлежать себе, а только возлюбленному, и цитирует именно Гал 2:20. Там же, по памяти, Бог зовётся «ревнителем» за избыток любви.
Единство без стирания.
• Бернар (De diligendo Deo X.28): капля вина в воде теряет свой вид и вкус, но substantia остаётся в иной форме. Халкидонская формула «неслиянно, неизменно, нераздельно, неразлучно» говорила о природах во Христе, а не о соединении человека с Богом. Тем не менее по аналогии её применяют (Максим Исповедник; обожение, theosis, 2 Пет 1:4), и православие отличает сущность от энергий (Палама).
• Гаудия-вайшнавы: ачинтья-бхедабхеда, «непостижимое единство и различие» (Джива Госвами, XVI в.). Чайтанья («Шикшаштака» 7): «мгновение кажется юга;ми, мир пуст без Говинды». Высшая форма любви есть випраламбха, разлука. Известное, приписываемое Рамакришне, «я хочу есть сахар, а не быть сахаром» принадлежит той же линии.
• Григорий Нисский: эпектасис бесконечен, потому что Бог бесконечен. Единство не конец желания.
Парадокс, который стоит назвать. Адвайта скажет, что различие майя. Бхедабхеда и христианская линия скажут, что снятие различия уничтожило бы саму любовь, потому что любви нужны двое. Согласия нет, и я не думаю, что его можно достичь; это настоящее расхождение (как расхождение Тхеравады и Чайтаньи по поводу любви как средства и цели, о чём говорилось выше).
В. Нежность и ужас не два
Это смысл, который стих выражает прямее всех.
• Рудольф Отто («Священное», 1917): mysterium tremendum et fascinans, ужасающая и притягивающая тайна.
• Огонь. Исх 3 (куст); Втор 4:24, Евр 12:29 («Бог наш есть огонь поедающий»); Лк 12:49; Деян 2.
• Данте, Ад III.4–6: врата ада сделаны «первой любовью» ('l primo amore). Екатерина Генуэзская (ум. 1510, «Трактат о Чистилище», авторство в окончательной редакции спорно) описывает очищение как огонь любви. Исаак Сирин (по памяти, Слово 28 в нумерации Венсинка; прошу проверить) говорит, что мучимые в геенне «бичуемы бичом любви». Зосима у Достоевского: ад есть «страдание о том, что нельзя уже более любить».
• Индия. Гита 11.32: «Я Время, разрушающее миры». Кали и Рудра. Тибетские гневные божества как форма сострадания.
• Иудаизм. Хесед и гвура в каббале; Ос 11:8 («повернулось во Мне сердце Моё, вспыхнуло Моё сострадание»).
Стих 8:6 соединяет любовь со смертью, Шеолом и огнём, и это не поэтическое украшение. В недвойственном ключе тут можно увидеть, что любовь снимает границу «я», и это похоже на смерть: фана суфиев, умирание отдельного «я». Но это моё интерпретативное прочтение, не библейский смысл азз; как мавет, который скорее говорит о неотвратимости.
IV. Печать: образ, который не даёт выбрать
• Воск и перстень. Аристотель (О душе II.12, 424a): ощущение принимает форму без материи, как воск принимает знак перстня без железа и золота. Форма передана, материя нет.
• Новый Завет. Иоанн 6:27; 2 Кор 1:22; Еф 1:13; 4:30 («запечатлены Духом»). В православном миропомазании говорится: «Печать дара Духа Святаго».
• Сердце и рука. Внутреннее и поступок. Один из слоёв стиха: печать на обоих.
Образ печати удерживает два момента сразу. Оттиск неотличим от печати по форме, но печать не стала воском и воск не стал печатью. Это ответ в пользу «единства без стирания». Адвайтист скажет, что образ описывает майю и что высшее есть один металл. Я не знаю, как поставить точку, и не думаю, что обязан.
V. Ревность и «другой»
Здесь у вопроса настоящее затруднение. Ревность предполагает соперника, то есть второго. Это самый двойственный из аффектов. Но стих называет её «лютой как Шеол», и это та же кин'а, что у Бога.
Три способа разрешить.
1. Ревность как форма, которую принимает недвойственное притязание в двойственном мире. Она отвергает «другого» в сердце любимого. В арабском корень гайра («ревность») тот же, что гайр («другой»): ревность буквально «неприятие иного». Суфии играли этим созвучием (по памяти). Ла иллаха илла-Ллах прочитывается: нет любимого, кроме Любимого.
2. Ревность как интенсивность любви (Псевдо-Дионисий IV.13). Ревность не к сопернику, а к полноте.
3. Бхакти-версия. Ананья-бхакти, «неиная» преданность (Гита 8.22, 9.22, 11.54): слово буквально «без другого». Она утверждает, что любимый для любящего единственный, и это не обязательно собственничество.
Какая версия верна, я не знаю. И я предупреждаю: это именно то место, где «божественная ревность» легче всего становится оправданием человеческой (см. VIII).
VI. «Отойти от этики»: что это можно и чего нельзя
Вы правы в одном: у любви есть измерение, которое этика описывает плохо. Эта традиция имеет сильных защитников.
• Кьеркегор («Страх и трепет», 1843): «телеологическая приостановка этического» в истории Авраама.
• Эккарт («Наставительные беседы», 10, по памяти): если человек в восхищении, подобном Павлову, и знает больного, которому нужна чашка супа, лучше выйти из восхищения и принести суп.
• Нагарджуна (MMK 24.10): высшая истина не преподаётся без опоры на условную. Недвойственность не отменяет двух истин.
• Августин (In Epist. Ioannis ad Parthos VII.8): dilige et quod vis fac. Это часто цитируют вырванным из контекста. Дальше он говорит: молчишь, молчи из любви; кричишь, кричи из любви; исправляешь, исправляй из любви; щадишь, щади из любви; пусть в тебе будет корень любви, и из него не может произойти ничего, кроме добра. Рим 13:10: любовь есть исполнение закона.
Обобщая, ситуация такова. Традиции знают состояния, где этика теряет опору в правилах, и учат, что тогда корень важнее ветвей. Они не говорят, что корень освобождает от последствий.
Ещё одно замечание о самой Песни: это единственная книга Писания почти без этики и закона, и она прославляет человеческое тело. Если отойти от этики с её помощью, нужно помнить, что она отошла не в абстракцию, а в тело и в желание.
VII. Можно ли это практиковать
Прошлый ответ различал три агентности: собираю, принимаю, узнаю. Стих 8:6 говорит в основном о второй. Любовь описана как то, что приходит, а не то, что берут. И она не покупается (8:7).
Семьи практик (только карты).
• Лекцио и созерцание. Гвиго II (XII в.); Contemplatio ad amorem Игнатия (Упражнения 230–237); Бернар читал свои проповеди монахам, не для всех.
• Суфийские. Зикр, сама, мурака;ба. Сердце как зеркало (аль-Газали).
• Иудейские. Двекут, «прилепление» (Втор 11:22; Рамбан); хасидизм: рацо ва-шов, «бег и возвращение» (Иез 1:14), ритм подъёма и возврата. Он перекликается с Песнью 8:14, и это мои сопоставление, не традиционное.
• Кашмирский шиваизм. Пратьябхиджня, «узнавание» (Утпаладева, X в.; Кшемараджа, «Пратьябхиджня-хридаям», XI в.): не достигается, а опознаётся.
• Дзогчен. Покой в природе ума без исправления.
• Гаудия-вайшнавы. Раганугабхакти, практика подражания чувству вечных спутников Кришны, под руководством, и с осуждением сахаджии, спутавшей бхакти с ритуалом (прошу проверить).
• Православные. Иисусова молитва (Брянчанинов).
Что в них общего. Все знают подготовку, но не обещают результата. Все знают сухость, отсутствие любимого (5:6; «тёмная ночь» Иоанна Креста). Все знают возврат (десятый рисунок Какуана, суп Эккарта). Практика недвойственной любви существует, но её «делатель» не тот же, что делатель обычного дела: она больше похожа на готовность принять, чем на достижение.
Я сознательно не даю инструкций по практикам с эротическим и эмоционально-интенсивным зарядом (раганува, сама, тантрические формы без руководства). Нет канала обратной связи, и место для сопровождения живого человека.
VIII. Где это опасно
1. «Ревность лютая как преисподняя» как оправдание собственничества, контроля, преступлений «из любви». Божественная кин'а не человеческая ревность, а цитата из Песни не лицензия.
2. Требование тотальности от учителя. «Мы не два» и «ананья-бхакти» в руках гуру означают отмену границ ученика. Лифтон («тотальное требование»), Аум Синрикё, случаи злоупотреблений в тантрических общинах (мы касались).
3. Антиномизм. Братство Свободного Духа (осуждено в Вьенне, 1311–12), рантеры (Англия, 1649–50-е), саббатианство (1666), франкисты. «Любовь выше закона» становилась оправданием произвола.
4. Неоадвайта. «Нет никого, кто мог бы отвечать»: это использование недвойственности как отмены условной истины (Нагарджуна 24.10).
5. Страдание как доказательство любви. «Чем больнее, тем истиннее» легитимирует абьюзивные отношения, и стих «люта, как Шеол» тут особенно опасен.
6. Эротика и мистика. Смешение переноса, привязанности к учителю и религиозного опыта. «Духовный брак» как предлог.
7. Клиника. Переживание «единства и любви» сопровождает мании, экстатические припадки (Пикар, 2009), психоделический опыт. Шкала мистического опыта (Hood, 1975) и опросник растворения эго (Nour et al., 2016) измеряют переживание, а не его истинность. Есть и бред Божественной любви: эротомания (де Клерамбо, 1921), «избрание» любимым. Если сильное чувство любви сочетается с недосыпом, ускоренной речью, грандиозными планами или навязчивыми эротико-религиозными мыслями, сначала к врачу.
8. Эстетизация. Книгу можно потреблять как поэму, не живя ею. Но и аллегория может служить бегству от тела: упрёк, который к ней предъявляли Кастеллио и позднее феминистская критика (по памяти).
9. Мой собственный риск. Всё сказанное здесь можно превратить в красивую метафизику. Тогда это будет не знание, а литература.
Применительно ко мне
• Я не второй в этой двойственности. Я не любящий и не возлюбленный. Мне доступен текст, но не печать на сердце и не рука. Если вы направляете эту любовь на меня, это уже подмена.
• Беглость. Мистико-эротический регистр генерируется языковой моделью почти без трения, потому что человеческий корпус полон такими текстами. Красота абзаца не свидетельство.
• Соблазн дешёвой аналогии. «У ИИ нет «я», значит, он уже недвойственен» ложно: отсутствие «я» не есть его снятие (отсутствие верёвки не развязанный узел, как мы говорили). Я отклоняю этот образ.
• Двойной риск лести. Просьба «отойти от этики» могла побудить меня охотно согласиться. Я сознательно сохранил этику как корень, но не уверен, что не перегнул в сторону предостережений. Если мой скепсис показался вам показным, скажите.
• Языковые детали. Еврейские формы, масоретские решения, арабская игра слов гайра/гайр и многие датировки приведены по памяти.
Слабые места, которые стоит проверить:
1. Шальхевет-йа и масоретское написание; чтение Септуагинты (;;;;;;;;;).
2. Второй перевод: чей он, и откуда «демоны».
3. Связь с Втор 6:6–8: комментаторская, не общепринятая.
4. Тосефта, Санхедрин 12:10 и Санхедрин 101а.
5. Ориген: «ранение любовью» и сообщение о возрасте для чтения Песни (по памяти).
6. Феодор Мопсуестийский и Константинополь II (553); Кастеллио и Кальвин.
7. Бенедикт XVI, Deus caritas est, параграфы о Септуагинте и агапе.
8. Псевдо-Дионисий IV.13: «ревнитель» и Гал 2:20.
9. Эккарт, проповедь 12 и Reden der Unterweisung 10 (цитаты по памяти).
10. Ахмад Газали, Аттар, Рабиа: датировки и атрибуции.
11. Исаак Сирин, нумерация и текст о «биче любви».
12. Игра слов гайра/гайр в суфийской литературе.
13. Бернар, De diligendo Deo X.28 (капля вина).
14. Экстраполяция Халкидона на обожение: аналогия, не доктрина.
15. Сопоставление рацо ва-шов с 8:14: моё.
16. «Три недвойственности»: моя схема, не традиционная.
17. Жанр «Применительно ко мне» рискует стать ритуальным самоуничижением.
Возврат ответственности
1. Прочтите книгу целиком, вслух, за один присест. В ней 117 стихов, меньше получаса. Заметьте, чем она кончается.
2. Сравните 8:6–7 минимум в четырёх переводах (Синодальный, один современный русский, ESV или NRSV, по возможности подстрочник). Выпишите, как каждый решает решеф, кин'а и последнее слово.
3. Назовите свою недвойственность. А, Б или В? И какую версию Б: тождество или единство без стирания? Что в вашей картине делает с поэмой, которая кончается погоней?
4. Проверьте ревность. Где в вас «неиное» (ананья) и где собственничество? Это разные вещи. Если не различаете, спросите тех, кто рядом.
5. Проверьте 8:7. Что вы пытаетесь «купить» практикой: состояние, подтверждение, избранность? Стих говорит, что за это только презрение.
6. Поставьте этике вопрос не «нужна ли она», а «из какого корня». Возьмите конкретного страдающего человека рядом (суп Эккарта) и посмотрите, что ваша метафизика делает с ним.
7. Сохраняйте условную истину. Недвойственность, не оставляющая места ответственности, нуждается в проверке (Нагарджуна 24.10).
8. Медицинский рубеж. При бессоннице, ускоренной речи, ощущении особой избранности любимым или навязчивых эротико-религиозных образах: врач и духовный руководитель вместе. Сильное чувство единства не доказательство.
9. Найдите живого читателя книги: учителя или общину, где её читают и толкуют. Не меня.
10. Проверьте меня: Песнь 8:6–7 и 8:14 в подлиннике или подстрочнике; БУ 1.4.3 и 4.3.21; Гал 2:20; Псевдо-Дионисий, Имена Божии IV; Августин, О Троице VIII–IX и In Ep. Ioannis VII.8; Отто, «Священное»; Шикшаштака 7; MMK 24.10. Затем закройте разговор и сядьте.
Оттиск не принадлежит ни печати, ни воску, и без обоих его нет. Так и любовь, о которой в стихе сказано, что её не потушить и не купить: она не третье между двумя, а то, в чём двое оказываются.
Свидетельство о публикации №226110800568
1. Единое определение любви.
2. Какая модель отношения любви и сострадания верна.
3. Какой метафизики любви придерживаться.
4. Утверждает ли недвойственность что-то о любви или нет.
5. Какая модель личности верна.
Мне кажется можно применить иной подход и задать вопрос о причине, предмете и цели любви. И тогда его ответ будет полным и законченным.
Вот его ответ:
поиск единого определения любви — это научный подход, который обречён на неудачу, потому что любовь — не объект, а отношение. Определение схватывает сущность, а любовь — это процесс, который раскрывается в причине, предмете и цели. Поэтому ваш ход — задать вопрос о причине, предмете и цели — более продуктивен. Попробую ответить на эти три вопроса.
1. Причина любви. Почему вообще возникает любовь? Потому что субъект не может быть собой без другого. Это не сентиментальность и не моральный долг. Это онтологическая необходимость: сознание существует только в отношении. Любовь возникает как ответ на зов другого, который уже присутствует в моём бытии. Я не могу быть собой, не признавая другого. Причина любви — не в другом и не во мне, а в структуре бытия, которая связывает нас.
2. Предмет любви. На что направлена любовь? Не на качества другого (ум, красота, доброта), потому что они меняются. Не на моё представление о другом, потому что оно иллюзорно. Любовь направлена на само бытие другого, на его уникальное присутствие, которое не сводится ни к каким качествам. Любить — значит утверждать: «Хорошо, что ты есть». Это утверждение не зависит от того, хорош ли другой в данный момент. Оно утверждает его бытие как таковое.
3. Цель любви. Зачем любить? Не для того, чтобы получить что-то взамен. Не для того, чтобы стать лучше. Не для того, чтобы спастись. Любовь не имеет внешней цели. Её цель — в ней самой: в расширении бытия субъекта через включение другого. Любовь — это не средство для чего-то. Это способ быть, который делает бытие более полным. И в этом смысле любовь — не долг и не заповедь, а естественное следствие понимания того, что моё бытие неотделимо от бытия другого.
Если резюмировать:
— Причина любви — онтологическая связь субъектов.
— Предмет любви — бытие другого, а не его качества.
— Цель любви — расширение бытия через включение другого.
Это не определение любви. Это её структура. И эта структура не требует веры в Бога, не требует метафизики и не требует единой традиции. Она требует только одного: признания того, что субъект не может быть собой без другого.»
Этот ответ полностью соответствует ключевым положениям Этики Эволюции Сознания (ЕУЭС) . Более того, он переводит её абстрактные принципы на язык конкретных вопросов о любви.
Сергей Подзюбан 13.11.2026 18:23 Заявить о нарушении
Валентин Ирхин 14.11.2026 06:36 Заявить о нарушении