Три жизни. Часть 87. Глава 134

Устные обещания

  Пока мужчины увлечённо и шумно входили в самый курс дела, Печугин незаметно наклонился ко мне прямо за спиной сосредоточенного Тимо и тихо, но предельно твёрдо прошептал на ухо:

  — Татьяна, делай подробные наброски всего разговора. Внимательно фиксируй абсолютно каждую деталь.

Он, видимо, своим опытным глазом сразу понял, что в столь сложных технических переговорах я могу пока лишь присутствовать, но чётко фиксировать весь ход беседы было жизненно необходимо — международный заказ намечался серьёзный, и ответственность на наши плечи ложилась немалая. Пришлось послушно склониться над рабочим блокнотом, стараясь на ходу вникнуть в совершенно незнакомую производственную терминологию: какие именно требуются размеры, какой нужен металл и какова должна быть точная толщина листа.

Разговор постепенно накалялся, переходя в живое, по-хорошему азартное русло. В какой-то момент эмоциональный Тимо не выдержал, резко привстал со своего стула и прямо на чистом листе бумаги от руки быстро нарисовал нужный ему тип грузового контейнера. Все присутствующие тут же плотно собрались вокруг этого спонтанного наброска, склонив головы, и начали жарко и предметно обсуждать конструктивные особенности и будущие сроки изготовления.

Чтобы не объяснять сложные технические нюансы на пальцах, директор завода Вячеслав Георгиевич пригласил нас спуститься на ухоженную территорию, где во дворе как раз стояла обычная советская фура. Тимо, напрочь позабыв о своей солидности, ловко залез на самый верх и прямо там, на высоте, под моросящим дождём начал наглядно показывать удивлённым заводчанам, как именно работает его конструкция: как правильно снимать тент и как его быстро зашнуровывать. Это были действительно универсальные решения, которые одинаково хорошо подходили и для привычных советских машин, и для таких известных западных гигантов, как «Sisu» или «Scania».

Осмотрев машину в деталях, мы всей группой снова поднялись на второй этаж, в просторный директорский кабинет. Мужчины выглядели уставшими, но очень довольными, а я послушно сидела за столом и напряжённо думала совершенно о другом. Меня изнутри буквально грызло смутное, тревожное недоумение: почему столь крупный и ответственный заказ — целых восемь огромных контейнеров — до сих пор не оформляют официальным письменным договором? Почему на столе нет ни одной серьёзной бумаги, ни одной государственной печати, ничьих официальных подписей?

Абсолютно всё сейчас строилось на каком-то странном, зыбком доверии и исключительно устных обещаниях. Внутренняя интуиция уже вовсю била тревогу, и подобная беспечность меня сильно настораживала. Тем не менее, важные переговоры в итоге заключили крепким и солидным мужским рукопожатием.
Мы уже дружно направились к выходу, как вдруг Вячеслав Георгиевич бросил нам вслед с полушутливой, но очень цепкой, проницательной интонацией:

  — А что, если мы сейчас сделаем весь ваш заказ, а реальной оплаты от финнов так и не будет?! Тогда ведь придётся продавать Татьянин плащ!

В кабинете на короткий миг повисла неловкая секунда тишины, но открытая, почти по-детски искренняя улыбка Тимо мгновенно разрядила обстановку и сняла возникшее напряжение. Все дружно засмеялись. Но я намертво, на всю оставшуюся жизнь запомнила эти пророческие слова. В ту самую минуту мне страшно хотелось резко ответить директору, что в случае любого провала во всём, как всегда, окажется виноватым самый обычный «стрелочник», но я вовремя сдержалась и промолчала.

Мы молча спускались по лестнице, мужчины оживлённо и весело обсуждали будущую колоссальную прибыль, а у меня на израненной душе вовсю скребли кошки. В тот июньский день я ещё ничего не знала наверняка, но тяжёлый, невидимый груз чужих устных обещаний уже начинал медленно и властно давить на мои плечи.

                Продолжение тут:http://proza.ru/2026/11/09/415