Непредсказуемое прошлое

Историей своей страны я интересуюсь на вполне обывательском уровне: что-то помню из школьных уроков, о чём-то прочитал и послушал в разные годы. Но всё же интересуюсь, поскольку считаю, что гражданину историю своей страны знать надо; этакий выпендрёж в глазах тех, кому совершенно фиолетово что там было до них, интересует только то, что здесь и сейчас.
Впрочем, пофигисты на историю в чём-то и правы, поскольку учёные мужи, что считают себя историками, нагородили не разбери-поймёшь: одни и те же события в России подают сегодня так, завтра этак — с точностью до наоборот. Так что приходится разбираться самому: в меру сил, способностей и времени. В общем, строки мои субъективны, на истину в последней инстанции точно не претендуют.
Так, заметки дилетанта.

Святой или тупой?
В советской истории последний российский император назван хлёстко: Николай Кровавый. Тут как бы и добавить больше нечего, разве что: скинули Николашку — и поделом ему. Мутная, конечно, история с расстрелом царской семьи в восемнадцатом году, да ладно: революция, однако, гнев народный, праведная месть; на худой конец политическая целесообразность для оправдания тоже сойдёт. Да и вообще, лучше об этом не говорить.

А вот нынешние историки об этом много говорят, именно как о страшном злодеянии. Оно и понятно: вместе с царём и царицей большевики детей убили, да и слуг тоже. Русская православная церковь мимо этого сюжета тоже не прошла — 20 августа 2000 года причислила царскую семью к лику святых страстотерпцев. И разные видные люди с этим очень согласились. 9 мая 2016 года прокурор Крыма Наталья Поклонская явилась на шествие «Бессмертного полка» с портретом-иконой Николая Второго. Объяснила, что образ царя помогал нашим солдатам в войне с гитлеровцами.

Поклонская, конечно, дама не семи пядей во лбу, но, тем не менее, популярна в то время была, в рейтинге православных патриотов наверняка шла в первом ряду. В общем, Николай Второй никакой не «Кровавый», а святой, мученик, отдавший жизнь за Россию, и таковым в сердцах народа оставшийся.

Только когда смотришь на факты, то «Кровавый» как-то ближе к реальности.

Как известно, большевистскую кличку царь получил за события 9(22) января 1905 года; так называемое «кровавое воскресенье», когда в Питере войска убивали и калечили безоружный народ. Хотя, на первый взгляд, император как раз ни при чём: приказа стрелять не отдавал, да и не было его в Зимнем, - сидел себе в Царском Селе. Но так ли уж непричастен самодержец российский к убийству своих подданных?

Шествие было мирным, организовано легально, цель — вручить царю-батюшке челобитную о том, как тяжело живётся рабочему люду. И люд этот шёл с портретами императора, пел «Боже царя храни». Чего стрелять-то?

Николай о шествии был извещён. Казалось бы, действия его в этой ситуации очевидны: бросай прогулки по парку, светские беседы — галопом в Питер; там вели пропустить народ на Дворцовую, покажись толпе в окне Зимнего, скажи чего-нибудь, пообещай… Не случилось, остался самодержец в Царском Селе. То ли струсил, то ли ума не хватило понять ситуацию. А может и то, и другое. Результат: не менее ста убитых, не счесть раненых, и мощный толчок к началу революции.

Убивали ходоков в Питере в разгар русско-японской войны, где Николай Второй тоже «отличился», - как верховный главнокомандующий (а как иначе: император, самодержец, всё под ним). Особенно это касается Цусимы.

Японцев Николай Романов не любил, мягко выражаясь; есть свидетельства, что называл их «япошками» и «макаками». И чтобы поставить на место этих зарвавшихся гнусных человечков, из Балтики в Японское море была послана эскадра — дабы от флота «япошек» не осталось и воспоминаний.

Плюхали до места назначения российские корабли больше полугода (вышли в октябре 1904, пришли в мае 1905 года). А когда дошли, то героический российский флот, овеянный славой  Ушакова и Нахимова, эти самые «макаки» издевательски спокойно утопили. В цусимском сражении в российской эскадре было 38 кораблей: 11 броненосцев, 10 крейсеров, 9 миноносцев, 8 вспомогательных судов (медицинские, транспортные). 21 корабль японцы отправили на дно, 7 сдались; спаслись: один крейсер, три миноносца и вспомогательные корабли. Погибли более пяти тысяч российских моряков, около семи тысяч взяты в плен.

«Япошки» потеряли три миноносца и около ста человек убитыми.

Что было в голове императора, когда он разрешил отправить корабли в этот гибельный поход? Можно лишь догадываться… Может, полное незнание реальной обстановки (уж япошек-то мы уделаем)? А может, глубоко личное: занозой сидела обида 1891 года, когда в японском городе Оцу, он, тогда цесаревич, получил саблей по голове от японского полицейского (всё помню, макаки, поплачете у меня)?

Как бы то ни было — имеем то, что имеем: полный разгром, позор. Сочинила эту страницу в российской истории группа авторов, но главного искать не надо: он — венценосец российский, святой Николай Романов, образ которого, по мнению Поклонской, помогал советским солдатам бить фашистов.

Уроки войны с Японией и революции 1905 года на пользу царю не пошли — как следует из истории 1914 года. В тот год война назревала: власть имущие Европы, да и не только, махали кулачками в предвкушении драки, строили иноземцам рожи, показывали фиги; игра престолов, ярмарка тщеславия, - всё то, что зовётся геополитикой.

Учтя недавнее прошлое, нашему монарху поостеречься бы, не лезть на рожон, поберечь страну. Куда там…

Вот чего ради надо было вписываться за сербов, убивших наследника австрийского престола, явившегося в Сараево дружить с боснийцами? (Гаврила Принцип уж точно не был фанатиком-одиночкой). Как не крути, а «братушки» тут здорово накосячили. Вписались: всеобщая мобилизация, армию к границе в ответ на австрийский ультиматум Сербии. А Германия, союзник Австрии, как будто только этого и ждала — тут же объявила войну России. И началась бойня.

- Браво! - воскликнул в Швейцарии Ленин. — Это то, что нам надо. Превратим империалистическую войну в гражданскую.

И превратили. Три с лишним года русские резали русских, море крови, горы трупов. А Российской империи не стало, вместе с императором и его семьёй.

Мог ли Николай Второй хоть на миг представить такой финал помощи «братушкам»? Это вряд ли: когда вдумываешься в его поступки, то ощущение, что царь был совершенно оторван от жизни страны, жил в каком-то своём мире. Но вот что он точно мог, должен был предвидеть; что он должен был обязательно сделать — спасти свою семью.

Известно, что царь грамоте был обучен, книжки какие-то читал — жизнеописание монархов уж точно. И не мог не знать, что революционеры с монархами не церемонятся; судьбу Людовика Шестнадцатого и Марии-Антуанетты наверняка знал. Так чего же до своей отставки — когда запахло революционной грозой и из Петрограда на всю Россию понеслось «Долой самодержавие» - не отправил семью из России? И неважно, что там в головах экзальтированной супруги и сентиментальных дочек, не имеющих ни малейшего понятия что их ждёт; силком в вагон (или на корабль), надёжную охрану — и подальше от революции. Не отправил, не спас.

Временное правительство, как известно, убивать царя, а тем более его семью, не собиралось. Но и держать в России монаршее семейство было не резон, лишний напряг. Поэтому решили сплавить Романовых в Англию, к королю Георгу Пятому, кузену Николая. Но милый родственничек оказался той ещё сволочью, принять бедствующих отказался.

И что? Как попытался Николай Александрович Романов после этого оградить милейшую супругу и горячо любимых детей от возможной погибели? А никак. Жил себе тихо-мирно с семейством в Царском Селе, ожидая, видимо, какой-то счастливой развязки. Дождался: Тобольск, Екатеринбург и финал — полуподвал дома Ипатьевых в ночь с 17 на 18 июля 1918 года.

Картина жуткая. Один из убивавших царскую семью поведал: когда зачитали приговор, царь удивлённо вскинулся «Что...»; больше ничего сказать не успел — начали стрелять. С первого выстрела убить удалось далеко не всех, всё же одиннадцать человек: Николай, жена, четверо дочерей — старшей 22 года, младшей 17, сын 13-ти лет, а также медик, повар, камердинер, горничная. Так что добивали лежащих, кричащих, корчившихся от боли и ужаса ничего не понимающих людей вторым, а то и третьим, четвёртым выстрелами. Надо полагать, руки у палачей дрожали: одно дело царя убить — по нему революционная пуля давно плачет, совсем другое — женщин и детей.

Ныне вокруг царской семьи ореол мученичества, жертвенности; мол, в жертву себя принесли Александра Фёдоровна и её дети на благо святой Руси. Ну и прочая подобная чушь… На деле всё просто: жертвами они стали по вине одного человека, зовут его Николай Романов, известен как император Николай Второй.

Кинорежиссёр Станислав Говорухин сказал как-то о Николае Втором (дословно не помню, но смысл передаю точно): человек он был хороший, но царь никудышный. Насчёт никудышного согласен, а вот по поводу хорошего человека… Это вряд ли. Хороший человек понял бы, что царь он никудышный и давно бы отказался от царского ремесла.


Наградить или повесить?
Кто такие Халтурин, Желябов, Перовская? Из школьной истории (учился я в СССР) знаю, что это были революционеры 70 — 80 годов 19 века, борцы с царизмом-деспотизмом-капитализмом. Но ничего у них не получилось, поскольку всё они делали не так, как надо; и Маркса не читали (или читали, но не понимали), и не было у них во главе великого Ленина, сказавшего «мы пойдём другим путём», создавшего партию большевиков, - а уж те сделали всё как надо, совершили революцию. Но поскольку это всё же были революционеры, то они достойны награды в виде положительного упоминания о них в истории страны.

Только вот доживи они — убитые царской властью революционеры семидесятых века девятнадцатого — до восемнадцатого года следующего столетия, то назывались бы они, скорее всего, контрреволюционерами, которых большевики ставили к стенке на раз-два...

Но СССР помер и на сцену вышли другие историки, которые сообщили мне, что все эти «желябовы» вовсе не идейные борцы, а злобные террористы-бомбисты, которым человека убить — что за хлебом сходить. А уж царя замыслить убить — это точно дьявольский умысел, грех неописуемо страшный; цари-то ныне опять в почёте, власть, как известно, от Бога.

Фанатик, повёрнутый на убийстве, - таким изображают революционера-террориста и наши известные режиссёры кино. Назову то, что знаю: «Всадник по имени Смерть» Шахназарова, «Бесы» Хотиненко, «Хроники русской революции» Кончаловского. И литературная основа у этих фильмов солидная: «Бесы» Достоевского, «Конь бледный» Савинкова. И — более того — был исторический персонаж, подвигший деятелей литературы и кино увековечить его образ; прямо больны некоторые беллетристы и режиссёры этой угрюмой личностью. Речь о Сергее Нечаеве, умершем в декабре 1882 года в Петропавловской крепости. Его «Катехизис революционера» упрощённо можно подытожить так: всё сгнило, всех убить. Только простой вопрос: и что — Желябов, Каляев, Перовская, Засулич, Степняк-Кравчинский, Кибальчич, Бакунин, Кропоткин, Чайковский — все на одно лицо с Нечаевым? И разве террор индивидуальный, когда убийцы предъявляют ими приговорённому факты его виновности (правота их — это другой вопрос), и террор массовый, когда из мести или для страха убивают просто за принадлежность к какому-то народу или его части (национальности, сословию, идейной группе) — это одно и то же? Да по глазам бьёт — это разное! И валить всё в одну кучу, стричь террористов под одну гребёнку — банально выдавать желаемое за действительное.

«Нечаев никогда не был продуктом нашего мира… Среди нас он был чужим», - это говорит террористка Вера Засулич, 5 февраля 1878 года стрелявшая в градоначальника Трепова за его издевательство над заключённым.

«Нечего сказать, были мы дураками, и как бы Герцен над нами смеялся, если был бы жив, и как бы он был прав, ругаясь над нами», - это пишет о Нечаеве анархист Бакунин другу Герцена Огарёву; поначалу Бакунин даже восхищался Нечаевым, но, узнав ближе, порвал все связи.

В начале семидесятых создался так называемый «кружок Чайковского», - как раз в противовес «Народной расправе» Нечаева: не желали «чайковцы» стрелять и взрывать, хотели просвещать. И среди этих просветителей были некоторые лидеры будущей террористической «Народной воли», в том числе Софья Перовская. Та самая Перовская, которая в свои 27 лет руководила 1 марта 1881 года последним покушением на Александра Второго, достигшем цели — царь был убит.

Пётр Кропоткин, известный географ и революционер, деятельный «чайковец» в 1872 — 74 годах, так вспоминает о Перовской: «Со всеми женщинами в кружке у нас были прекрасные товарищеские отношения. Но Соню Перовскую мы все любили. С Кувшинской, и с женой Синегуба, и с другими все здоровались по-товарищески, но при виде Перовской у каждого из нас лицо расцветало в широкую улыбку, хотя сама Перовская мало обращала внимания и только буркнет «А вы ноги вытрите, не натаскивайте грязи».

И где же тут фанатка-террористка с холодным стальным взглядом, стирающим с любого лица улыбку?

Перед судом Перовская написала матери, заканчивая такими словами: «Твой упрёк для меня единственно тягостный. Твоя Соня.» А перед тем просила прислать ей белый воротничок для платья, чтобы выглядеть на суде опрятной. И на эшафот взошла с гордо поднятой головой, обнявшись перед повешением с Желябовым, Кибальчичем, Михайловым.

Когда читаешь историю жизни этой дворянки, дочери бывшего петербургского губернатора, то легендарный образ француженки Жанны д Арк меркнет перед реальным образом русской Софьи Перовской.

«Эк куда тебя занесло! Автор, протри глаза, включи мозги! Эта твоя Перовская вместе с Желябовым, Кибальчичем и прочими, - убийцы, и больше ничего. Спроси об этом у родных того случайного прохожего, которого убила бомба этих бандитов. И ответь: зачем эти, называющие себя революционерами, убили Александра Второго, Царя-Освободителя, принёсшего России свободу от крепостного права, реформы?».

Протёр. Включил. Отвечаю. Никакой он не «Освободитель», этот Александр Второй. И близко не стоит. Освобождение крестьян — через большой выкуп, земская и судебная реформы — со скрипом, на тормозах. Когда читаешь, как всё это проходило: освобождение, реформы, - то создаётся ощущение, что царь испугался того, что разрешил: «Боже мой! Чего я, дурак, наделал! Какая свобода, какие реформы… Да на кой всё это надо!».

И давай заталкивать джинна обратно в бутылку. А не заталкивается. Поскольку слишком развелось в России «шибко грамотных», и средь дворян тоже, которые полагали, что землю крестьянам надо отдать без выкупа, а земствам дать власть, а судам независимость, а сословия (о, ужас!) совсем отменить. Да это же конец самодержавию! А каждый настоящий русский знает: есть самодержавие — есть Россия, нет самодержавия — нет России. И чего с этой сворой либералов, покушающихся на самодержавие, делать? А и думать нечего, метод проверенный, - в острог да на каторгу.

Пётр Кропоткин в «Записках революционера» пишет, что сторонников настоящих реформ стали массово загонять в тюрьмы сразу после страшного пожара в Апраксином рынке в мае 1862 года: подозревали поджог, обвинили революционеров. И началось.

«Грустно, тяжело мне стало, что погибает мой любимый народ, и вот я решил уничтожить царя-злодея», - писал Дмитрий Каракозов накануне своего знаменитого выстрела в апреле 1866 года. Промахнулся, даже не ранил. Но «Освободитель» рассвирепел по полной. Николай Троицкий, изучавший историю политических процессов в царской России, пишет, что царь был очень недоволен тем, что к смерти приговорили лишь двоих — Каракозова и Ишутина; ведь по высочайшему повелению было уже приготовлено одиннадцать виселиц, хотя суд ещё шёл, приговора не было.

Но в последующие годы таких проколов не допускали, вешали напропалую, а самодержец одобрял. Н. Троицкий сообщает: «За 1879 год царь санкционировал повешение шестнадцати народников. Среди них И. И. Логовенко и С. Я. Виттенберг за «умысел на цареубийство», И. И. Розовский и М. П. Лозинский за «имение у себя революционных прокламаций», Д. Н. Лизогуб — за то, что отдал деньги в революционную казну».

Кого не повесили — уморили в застенках. П. Кропоткин пишет: «...В одной из них (каторжной тюрьме) — очаге тифозной заразы, как выразился один тюремный священник в своей проповеди, - смертность в один год достигла двадцати процентов.

«Нагородил автор страшилок. А как же быть с делом Засулич, стрелявшей в градоначальника Трепова и оправданной судом присяжных? Как-то не вяжется этот случай с мрачной картиной царского террора», - слышу возражение.

Вяжется. Тот случай, когда исключение подтверждает правило. Сбой в системе, не более того. На другой день после суда решение присяжных было опротестовано, издан полицейский приказ об аресте освобождённой. Но друзья Засулич, предвидя такой оборот, хорошо спрятали её. Иначе пополнила бы Засулич список повешенных.

Государство имеет право на насилие, на то оно и государство. Только зачастую право это банально превращается в орудие защиты власти определённых людей. Эту «красную линию» нетрудно заметить: в уголовное законодательство вводятся политические статьи и людей начинают массово сажать и убивать за инакомыслие. И тогда само государство превращается в террориста.

Да, революционеры «Народной воли» вели настоящую террористическую войну против самодержавной власти и лично Александра Второго; войну жестокую, кровавую. Только не они эту войну начали. Они, защищаясь, ответили террором индивидуальным на террор массовый, государственный.



И пошли баре в народ…
В истории России, как и любой другой страны, есть события, которыми граждане с полным основанием могут гордиться. Только в России, как, наверное, и во многих странах (точно далеко не во всех), гордиться предлагают в основном войной: полководцами, сражениями, блестящими победами, героической обороной. К некоторым таким событиям приглядишься — там гордиться нечем, скорее наоборот…

А есть события с виду так себе для страны, малозначимые, и потому внимания историков удостоенные вскользь, но которыми, считаю, можно гордиться без всяких оговорок. К таким отношу «хождение в народ», случившееся в 60 — 70 годы 19 века; когда тысячи образованных граждан России пошли к простому люду звать к справедливому переустройству общества, агитировать за социализм.

Все историки в оценке «хождения» единодушны: провальное мероприятие, ни на народ, ни на власть толком не повлиявшее. А значит и говорить не о чём. Ну разве что рассказать, как крестьяне пачками сдавали этих агитаторов полиции, поскольку говорили те на непонятном языке, хулили Бога и царя-самодержца; а мужик русский хоть бар и не любит, но религиозен и царя-батюшку почитает. В общем, далеки были эти народники от народа. И они сами это признают. «Мы пошли в народ, чтобы зажечь его. А он затушил нас. Не потому, что был зол. А потому, что не понял.», - это слова Сергея Степняка-Кравчинского, знаменитого революционера того времени. Так о чём тут ещё говорить?

Есть о чём. О главном, которое во всех статьях, что я прочитал на тему «хождения в народ», - мимо внимания авторов.

Революционеры-народники по преимуществу были не из бедных семей, многие — из богатых дворянских. И на кой, спрашивается, богатенькому дворянскому сынку, этому мажору, лезть к простолюдью с каким-то идиотским, невесть откуда взявшимся социализмом? Учить мужиков грамоте, лечить их, а то и вовсе — подумать только! — подручным на фабрику. «Да у тебя же карьера впереди — дух захватывает; ты же умён до чертиков, на лету всё схватываешь — из училища с золотой медалью вышел: лет через пять, а то и раньше, при государе в числе первых лиц будешь… Чего тебе не хватает, придурок, - князь Кропоткин, к примеру».

«И совсем не понять, когда дочки дворянские в социализм лезут: все эти Перовские, Брешко-Брешковские… Бабонька, тебя-то какой комар укусил? У тебя в гардеробе сто платьев; дело твоё — романы читать, да по балам женихов завидных высматривать. А ты санитаркой в земскую больницу. Свихнулась дамочка...».

Простое объяснение — баре от скуки к народу пошли: этакого разнообразия в жизни захотелось, славы больших оригиналов. Вот граф Лев Толстой — чего ради землю пахал? Оригинальности ради, чего же ещё. В точку анекдот того времени: «Ваше сиятельство, плуг ко крыльцу подан. Извольте пахать».

Эта насмешка над Толстым напоминает мне железобетонную характеристику личности графа, которую мне подавали в школе: мол, Лев Толстой, конечно, большой мыслитель, но он не знал или не понимал марксизм, поэтому проповедовал не то что надо. В общем, умный но дурак. Нет сомнения, что учитель, который по учебнику впихивал в меня эту дичь, верил в то, что говорил. А как иначе — другого мнения не было.

Это сейчас я знаю, что Толстой «Капитал» Маркса не просто читал — изучал. Русский перевод «Капитала» вышел в 1872 году, но Толстой мог читать и в оригинале, немецким и английским он владел. «Я внимательно прочёл «Капитал» Маркса и готов сдать по нему экзамен», - так говорил о марксизме знаменитый русский писатель, публицист, философ граф Лев Толстой. Так что марксизм он знал, понимал, поэтому и не принимал (хотя в чём-то соглашался). И землю граф пахал не оригинальности ради: побыть крестьянином требовали его убеждения, в том числе и спор с Марксом.

Нечто похожее у революционеров-народников: надо побыть в обличье людей, с которыми собрался разговаривать не пустого слова ради.

Но зачем? Какова цель? Какой награды ждали эти умники, ринувшиеся в народ, если всё это не забавы ради?

Награды были. Разные. Какие именно? Их названия можно получить, прочитав о так называемом «процессе 193-х», официальное название «Дело о пропаганде в империи», шедшем с 18 октября 1877 по 23 января 1878 года (по старому стилю).

Предыстория такова. Всего народников было арестовано около четырёх тысяч. Кого-то сразу отпустили, кто-то отделался административным арестом. К дознанию сначала собирались привлечь 770 человек. Но оказалось, что большинству из этого числа предъявить нечего, ретивые жандармы перестарались: гребли в каталажку лишь по подозрению, без доказательств. В результате в тюрьму заперли в 1873 году для следствия перед судом 265 человек. Следствие длилось три с половиной года. За это время 43 человека умерли от болезней, 12 покончили с собой, 38 сошли с ума (но подсудимыми остались). Ну и кое-кто за эти годы в число подсудимых добавился.

Осенью 1877 года обвинительный акт наконец сочинили, вручили 197 заключённым. Но до начала процесса умерли ещё четверо, так что перед судьями предстали 193 человека. Но на суде, за которым следили не только в России, но и в мире, выяснилось, что за три с половиной года имперские следаки для многих подсудимых настоящих доказательств вины так и не нарыли — пришлось судьям выносить оправдательные приговоры (в том числе и Софье Перовской). Но всё же 28 человек отправили на каторгу, 36 в ссылку, ещё 30 получили наказания помягче. Царь «Освободитель» был недоволен оправдательными приговорами, для 80 оправданных назначил административную высылку.

Награды? А вот они: смерть в тюрьме от болезни, самоубийство, сумасшествие, каторга, ссылка… Ну и главная — повешение.

Знали ли эти люди, что их ждёт? Многие, безусловно, знали. Перовская говорила: «Мы затеяли большое дело. Быть может, двум поколениям придётся лечь на нём, но сделать его надо».

И что за сила, что за причина заставила этих людей поставить крест на свое блестящей карьере и взяться за дело, сулящее им каторгу, а то и эшафот?

У меня есть простое, ясное, и совершенно не научное объяснение — совесть. Стыдно им было праздно жить, сытно есть, когда люди, их кормящие, - нищие и бесправные. Стыдно, совестно, нельзя так, надо перестроить общество по справедливости. И рождались в молодых умах образы этого справедливого общества; и много книг про это прочитано; и много самими написано. Вот и пошли они с этим знанием к народу.

Екатерина Вторая, прочитав «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева, воскликнула: «Да автор бунтовщик хуже Пугачёва!». Ну, ничего нового императрица не открыла: любой самодержец российский нутром чуял, что умник, читающий кроме монарших указов и поповских проповедей что вся власть от Бога, ещё что-то, - будет пострашней Стеньки Разина с его разбойным «Сарынь на кичку!».

Так что этих ходоков к народу, книжников, смущающих людей рассказами о счастливой жизни без царя и дворян, - надо бить беспощадно. И били. А рассказы их объявили «бредом фанатического воображения».

Поручик, генеральский сын, отстегавший нагайкой своего слугу за то, что тот плохо почистил офицерские сапоги, - вовсе не злой человек. Просто так устроена жизнь: есть господа, а есть холопы, их собственность — непреложный закон бытия, кто кем родился. И очень удивлён был поручик, когда этот холоп сжёг его имение, изнасиловал жену и гонялся за ним с топором. А потом поручик, выброшенный из России пинком большевистского сапога, надрывно хрипел под расстроенную гитару в каком-нибудь дешёвом парижском кабаке что-то похожее на: «… А в комнатах наших сидят комиссары и девочек наших ведут в кабинет».

Господин офицер — белая кость, голубая кровь — а не читал ли ты сочинение Пушкина про «русский бунт, бессмысленный и беспощадный»? Не читал. Так, может, помнишь, как отец твой в подпитии со смехом рассказывал тебе, уже взрослому, как он в своё время командовал расстрелом какого-то революционера-народника, а тот перед дулами винтовок говорил, что дворянам надо опомниться, к народу повернуться, а то плохо будет? Не помнишь. Ну тогда — получите, распишитесь.

Помните знаменитый роман «Овод», написанный Этель Лилиан Войнич, впервые опубликованный в 1897 году в США?  Главный герой — итальянский революционер, выписан там впечатляюще: острый ум, непомерное мужество, благородство. Поколения зачитывались этой книгой. Образ Феличе Ривареса, с саркастической улыбкой командующего своим расстрелом, потрясал воображение.

Противник всяких революций и разных бунтарей, прочитав книгу, лишь отмахнётся: «Нагородила дамочка — нет таких революционеров».

Есть. Образ Артура Бертона-Феличе Ривареса, конечно, вымышленный, но он словно списан с жизней революционеров-народников, где мужества, самопожертвования во имя справедливости, благородства, - хватит на много книг, в которых суровая проза переплетается с возвышенной трагедией.

Взять хотя бы судьбу Ипполита Мышкина, произнёсшего блестящую речь на «процессе 193» - её переписывали, передавали из рук в руки, переводили на другие языки. Мышкин не из дворян — сын унтер-офицера и крепостной крестьянки. Закончил военно-топографическое училище, служил в Академии Генерального штаба. Вот бы ему и сделать карьеру из низов в верхи, «из грязи в князи», все условия для того. Но выбрал революцию; завёл собственную типографию, где печатал то, что власти категорически не нравилось. Типографию разгромили, Мышкин скрылся от ареста в Швейцарии. Но рискнул тайно вернуться в Россию, задумав освободить Чернышевского из ссылки. Не удалось, арестовали. На «процессе 193» получил десять лет каторги. На каторге добавили ещё пять за речь, произнесённую над гробом замученного товарища. В 1982 году сбежал, но поймали во Владивостоке, добавили ещё шесть лет. Как неисправимого и опасного перевели в Петербург, поместили в Шлиссельбургскую тюрьму. Там в знак несогласия с тюремными порядками запустил тарелкой в надзирателя, за что предан военному суду. 7 февраля 1885 года расстрелян.

Или судьбу Николая Кибальчича, сына священника, талантливого инженера-изобретателя, сделавшего бомбу, убившую Александра Второго. Незадолго до казни он просил тюремщиков — не о помиловании, нет! — дать ему бумагу и карандаши, чтобы начертить план изобретённой им пилотируемой ракеты; хотел, чтобы план этот передали потом в Академию наук. Петля на шее, а у него мысли о полёте в космос…

Историки говорят: «хождение в народ» провалилось, поскольку нет практического результата. Почему же нет? Очень даже есть. Движение народников показало, что века рабства — это тяжёлая болезнь, лечится долго. Начиная с шестнадцатого века Россия была по существу рабовладельческой страной (а что такое крепостное право как не рабство?). И рабская психология прочно сидит в народном сознании: есть господа, у них все права, а мы — их собственность. Так Богом установлено. А тут пришёл странный человек, который говорит, что мужик должен быть равен в правах с барином… Да кто же в это поверит!

Так что взять власть и установить свои порядки (законы) можно быстро, а вот переделать сознание… Если не изжита рабская психология, то освободи раба от одного господина — найдёт другого; потому как потребность - душа и разум власти господской над собой требуют, железной руки. С надеждой, что новый господин (барин, царь, президент, генеральный секретарь…) будет добрее прежнего: «Вот приедет барин, барин нас рассудит. Сам увидит барин, что плоха избушка и велит дать лесу, - думает старушка.» (Н.Некрасов) Права Софья Перовская.




Послужил Отечеству. Какому?
Есть у Василия Сурикова известная картина «Переход Суворова через Альпы»; помнится, она даже в учебниках истории была изображена. Написана в 1899 году — как раз отмечалось столетие знаменитого похода Суворова против французов; то есть Суриков изобразил реальный исторический эпизод, а именно — спуск с перевала Паникс. Картину тогда приобрёл Николай Второй для только что учреждённого Русского музея.

Оценка альпийского похода Суворова — это как раз тот случай, когда все историки единодушны: подвиг, слава русского оружия, полководческое искусство. Это и понятно: где Суворов там всегда победы и слава русского оружия. И Суриков об этом: Суворов на белом коне на краю обрыва с улыбкой обращается к солдатам, устремившимся вниз с грозного перевала, подбадривает своих чудо-богатырей; те: кто-то смеётся в ответ, кто-то напряжён перед опасностью, - но никакой паники, отчаяния. В общем, очередная слава суворовского войска.

Но меня как-то заинтересовало: а что, собственно, делало суворовское войско в 1799 году в Альпах, как его туда занесло — за тысячу вёрст от России? Точнее, цель Суворова в Италии, поскольку в Альпах он оказался на пути из Италии в Швейцарию.

Италия на Россию не нападала, это точно. Тем более, что единой Италии в то время не существовало, было на этой земле несколько королевств и герцогств, правители которых то и дело грызлись меж собой. Так что отпор агрессору отпадает.

Присоединить какие-то итальянские земли к России? Да вроде Павел Первый, бывший тогда императором российским, не помышлял о таком. Хотя было бы неплохо присоединить — как Польшу. Но уж больно накладно: далековата Италия, да и итальянцы — чёрт его знает это южное племя — могут не понять своего счастья быть в составе Российской империи.

Бить проклятого Наполеона, мыслящего напасть на Россию, - упреждающий удар, так сказать? Так Наполеон в тот год не только императором — даже консулом не был: просто генерал, командующий французскими войсками в Италии. И когда Суворов в Италию явился, Наполеона там уже не было — укатил в Париж устраивать дворцовый переворот. В то время в голове Бонапарта, надо полагать, крутилось много грандиозных подлых мыслей, но о чём он точно не думал, так это о войне с Россией, - не до того ему было.

Так с какой же всё-таки целью явилась российская армия под водительством самого Суворова в Италию? Ответ, в общем-то, прост, банален.

Часть итальянских земель в восемнадцатом веке находилась вод властью Австрии. Но в середине девяностых генерал Наполеон Бонапарт с вверенным ему войском австрийцев разбил, выгнал; Италией стала владеть Франция. А Россия как раз подружилась с Австрией и Англией против Франции, и Павел Первый решил помочь австрийскому другу Францу Второму вернуть утраченное, для чего и послал Суворова. Проще говоря, прославленный русский полководец со своими чудо-богатырями был на службе у австрийского императора. Послужил Суворов австрийскому государству на славу: французов разбил, Италию Австрии вернул.

Далее, по некоторым сведениям, Суворов вместе с австрийцами собирался идти на Париж. Что и понятно: во Франции перед тем случилась та самая, знаменитая революция и оттуда ползли по всей Европе всякие похабные идеи о свободе и демократии; российский и австрийский императоры эту республиканщину на дух не переносили.

Но планы переменились, с Парижем решили погодить, а Суворов получил приказ послужить австрийскому императору в Швейцарии. Франция там создала так называемую Гельветическую республику; Суворову надлежало в Швейцарию прибыть, соединиться там с корпусом Римского-Корсакова, и совместными силами французов разбить, республику прекратить, территорию вручить австрийскому монарху.

Но всё пошло не так. Путь в Швейцарию из Италии лежит, как известно, через Альпы. В горах Суворов попал в окружение, корпус Римского-Корсакова французы к тому времени разбили, и стало «не до жиру быть бы живу»: вместо победоносного шествия по Швейцарии пришлось спасаться от полного уничтожения. Суворов армию спас: с большими потерями, но вывел войска из окружения через горные перевалы в Австрию. Перевал Паникс, изображённый Суриковым, последний перед австрийскими низинами. Так что швейцарский поход Суворова осенью 1799 года, в отличие от итальянского похода весной, закончился поражением — если называть вещи своими именами.

Но победа там была или поражение, - для меня вообще дело десятое. Мне интересно то, что прославленный русский полководец с вверенной ему российской армией фактически состоял на службе у австрийского императора, выполняя его прихоти по захвату чужих земель.


Пьяные матросы и светлое будущее
В детстве я, помнится, залпом проглотил повесть «Красные дьяволята», написанную в 1921 году секретарём Костромского губкома РКП(б) Павлом Бляхиным. Восторгался подвигом юных красноармейцев, изловивших бандита Махно и в мешке доставивших этого злодея в штаб Красной армии. Книгу эту сейчас мало кто вспомнит, но вот советскую кинотрилогию про неуловимых мстителей знают, наверное, все; сценарий сделан как раз по мотивам «Красных дьяволят». Но речь не о «мстителях», а о Махно.

Злобным, мерзким карликом изобразил Махно не только Бляхин, но и литераторы покруче: Алексей Толстой («Хождение по мукам»), Константин Паустовский («Повесть о жизни»). А что касается советских историков-пропагандистов, то тут единодушие: бандит, грабитель, убийца; приговор окончательный, обжалованию не подлежит.

Хотя, казалось бы, за что советским пропагандистам так гнобить Нестора Махно? Он же со своим войском вместе с Красной армией бил Деникина, затем Врангеля, получил орден Красного Знамени за номером четыре, с Лениным беседовал… Да это же прославленный красный командир, полководец! А большевики врагом его объявили, убить хотели. Что за дела?

Впрочем, о чём это я… Революция — дама жестокая, гуманизм ей не к лицу. Революционные вожди в борьбе за власть убивали своих недавних соратников беспощадно. Смерть Троцкого чего стоит: основатель Красной армии и Четвёртого Интернационала, председатель Реввоенсовета, правая рука Ленина, - а умер, получив ледорубом по голове от чекиста Романа Меркадера, который, наверное, перед тем, как воткнуть сей предмет в затылок Льва Давидовича, передал тому пламенный революционный привет от товарища Сталина. А фигуры помельче отстреливались регулярно, буднично, планово: Антонов-Овсеенко, Дыбенко, Крыленко, Якир, Тухачевский, Блюхер, Ягода, Ершов и так далее. В общем, если сегодня никого не расстреляли — день для истории пропащий. Массовый отстрел революционных вождей своими более удачливыми товарищами случился уже после гражданской войны, однако предпосылки заложены тогда.

Но дело в том, что ни на какую власть в тогдашней революционной властной иерархии Махно не претендовал. Поскольку сказки про мерзкого карлика, узколобого бандита, помышляющего лишь о грабеже — полная чушь; был Нестор Иванович Махно идейным, убеждённым анархистом и любую власть — хоть советскую, хоть антисоветскую — презирал. И он действительно создал на степных просторах юго-востока Украины крестьянскую анархическую республику. И республика эта ни на кого нападать точно не собиралась: не нужны были мужикам ни Москва, ни Киев, ни берег турецкий, ни мировая революция. У них другие заботы: весной — посевная, летом — сенокос, осенью — уборочная, зимой — стойловое содержание скота; извечный крестьянский цикл. И счастье своё видели граждане махновской республики в том, что занимаются они этим вечным крестьянским делом на своей земле по своему мужицкому разумению, без чиновников. И казалось бы: пускай эти мужики там себе сеют-пашут, кому они мешают?

Всем. Всем властям, которые объявили себя властью в то бурное революционное время, - всем мешала махновская республика, все старались силой прибрать её к рукам. Вот и собирал Махно мужицкую повстанческую армию и воевал — со всеми: с красными, с немцами, со Скоропадским, с белыми, с Петлюрой, с красными, снова с белыми, снова с красными…

Ныне Махно отмороженным бандитом больше не изображают. Но анархия — по-прежнему слово с ругательным оттенком. Анархист… Многим сразу представляется громила матрос в рваной тельняшке и грязных клешах, обязательно пьяный, и обязательно дурашливо с притопом напевающий: «Цыплёнок жареный, цыплёнок пареный, пошёл на улицу гулять, его поймали, арестовали, велели паспорт показать...». Это советский типаж. А нынешний: бунтарь, погромщик (на улицах Парижа, к примеру), для которого бунт нужен ради самого бунта; в общем-то примерно то же самое, что и пьяный советский матрос. Отсюда исторический вывод: может махновцы и боролись там за крестьянскую свободу, но главное для них — грабежи, погромы. Они же анархисты — этим всё сказано.

Война и грабёж — нераздельны, особенно если это война гражданская. Так что грабили мирных жителей и красные, и белые, и махновцы, конечно, тоже. Может и покруче других войск армия Махно была в деле грабежа. Что вполне объяснимо: к анархической армии приставали люди, которые ни за что ни в красную, ни в белую армию не пойдут, - разбойнички, для них «сколь верёвочка не вейся, а совьёшься ты в петлю», а пограбить — услада души. Но вот читаю приказ Махно о пресечении мародёрства, которое началось после захвата махновцами Екатеринослава (Днепропетровск, ныне Днепр): «Чтобы предотвратить этот разгул паскудства, что творят люди без чести и совести, которые позорят всех честных революционеров… Объявляю, что всякие грабежи, разбои или насильства допускаться не будут… Каждый преступник, который совершил преступление, и особенно под именем махновцев… , будут беспощадно расстреливаться».

Расстрел за грабёж? Да это же покушение на основу, сущность анархии! И этого требует главный анархист… Что-то тут не вяжется.

Так что же это такое на самом деле — анархия, про которую говорят разное, но всегда со знаком минус. Во всяком случае, знаменитое «анархия — мать порядка» ныне ничего кроме усмешки не вызывает: пьяные матросы сочинили, дураки подхватили. Но, вообще-то, эту крылатую фразу сочинил французский публицист, философ Пьер Прудон в 1848 году; у него она длиннее, но смысл именно такой.

Нестор Махно почитал своим учителем видного идеолога анархизма Петра Кропоткина, встречался с ним в 1918 году. Интересно, что за птица этот учитель, знаменитого ученика которого «красные дьяволята» засунули в мешок и отвезли к Будённому?

Пётр Алексеевич Кропоткин родился в 1842 году. Княжеского рода, особа с юных лет приближённая к императору. В 1862 году с отличием окончил Пажеский корпус, произведён в офицеры. И получил блестящую перспективу столичной карьеры: хоть военной, хоть чиновной. Вместо этого изумил высокородное общество решением отправиться в Амурское казачье войско. Там поначалу сопровождал баржи с грузом для русских поселений в низовьях Амура. Занятие важное: не доставишь груз — голодная зима жителям тех глухих мест обеспечена. Фарватер амурский изменчив, а сядет баржа на мель (что бывало не раз) — помощи ждать неоткуда, на сотни вёрст в округе ни души, сам соображай как путь продолжить. Да и судёнышки плохонькие, могли и течь дать средь амурских волн. Там, в дремучей глуши, наедине с бескрайней тайгой и амурскими просторами, княжеский титул и офицерский чин точно не имели никакого значения...

У сибирских губернаторов среди прочих была и задача исследования необжитых мест. Вот тут и пригодился России Пётр Кропоткин; за пять лет жизни в Сибири и на Дальнем Востоке он с блеском реализовал свою страсть к науке географии, показав талант необычайный. Его путешествия и открытия можно долго перечислять: потоптал князь сибирскую землю, поплавал по рекам. Для краткости довольно привести такой факт: в 1866 году (в 24 года!) Кропоткин возглавил Олекминско-Витимскую экспедицию Восточно-Сибирского отделения Императорского Русского географического общества, за отчёт о которой был избран членом этого общества и награждён золотой медалью. Именно русский учёный Пётр Кропоткин собирался в 1871 году возглавить полярную экспедицию, чтобы доказать, что северо-восточнее Шпицбергена есть ещё земля. Но не нашлось денег на корабль. И 1873 году предсказанную Кропоткиным землю открыла австро-венгерская экспедиция Вейпрехта и Пайера; открыла случайно: их корабль зажало льдами, долго дрейфовали, прибило к неизвестной земле, - так на карте появилась Земля Франца-Иосифа. А 21 марта 1874 года Пётр Кропоткин сделал в Географическом обществе без преувеличения сенсационный доклад о существовании ледниковой эпохи.

Так, а при чём тут анархия? А при том, что Кропоткин вместе с географией и геологией занимался и другой наукой — социальной, обдумывал план справедливого устройства общества; не сидя в кабинете — практически участвовал в просветительской работе революционеров, в частности «чайковцев». И пришёл русский учёный князь Пётр Алексеевич Кропоткин к выводу, что единственное справедливое устройство общества — анархическое.

Вопрос, конечно, интересный: а на кой чёрт этому князю переустройство общества? Ему, вроде, и в этом обществе неплохо жилось…

На кой… Ну, наверное, совесть. Или врождённое чувство справедливости. Или гуманизм. Или… Да что ни возьми — всё как-то вразрез с утверждением марксистко-ленинской философии что бытие определяет сознание. Хотя… Может как раз несправедливость бытия подтолкнула князя Кропоткина к сознанию стать революционером.

Дальше всё ожидаемо: 22 марта 1874 года (на другой день после доклада в Географическом обществе) арестован, помещён до суда в одиночку Петропавловской крепости. Пробыл там два года, но прошение о помиловании не подал, и с ума не сошёл. Сбежал (история побега — тот ещё детектив), скрылся от российской каторги в Европе. Проповедовал анархию в Англии, Швейцарии, Франции. За что был удостоен четырёх лет французской тюрьмы; которая, впрочем, по сравнению с Петропавловской крепостью показалась Кропоткину вполне сносной для жизни. О значении, славе Кропоткина говорит то, что в 1912 году анархисты Европы, Америки, Австралии торжественно отметили его семидесятилетие.

В мае 1917 года вернулся в Россию. От постов во Временном правительстве, как и от предложенной ему пенсии, отказался. Но в созванном в августе по инициативе Керенского Государственном совещании участвовал (с чем Махно был не согласен).

Октябрьскую революцию встретил вполне благосклонно. Но последовавшую за ней диктатуру пролетариата — категорически нет. Написал Ленину письмо с осуждением красного террора, заступался за арестованных. В общем, контра; и по законам сурового революционного времени надо бы его шлёпнуть за компанию со всякими кадетами. Но Ленин, видимо, Кропоткина уважал; или по какой другой причине, но есть свидетельства, что был негласный ленинский приказ чекистам: «Старика не трогать».
Умер Пётр Кропоткин в 1921 году в подмосковном Дмитрове от воспаления лёгких.

Итак, что мы видим? На одной стороне — учитель: высокородный аристократ, образованнейший человек, владеющий несколькими языками, известный учёный. На другой — ученики: пьяные матросы, орущие «грабь награбленное» в прошлом; и парижские бунтари, жгущие машины, громящие магазины в настоящем. Как это связать?

А никак. Одно к другому не имеет ни малейшего отношения. Валят всё это в один котёл люди, даже не поинтересовавшиеся смыслом анархизма. А смысл прост: основа анархического устройства общества — развитая самостоятельная личность, обременённая моральной установкой избегать насилия; свободный человек лишь тот, кто уважает свободу других. А иначе как устроить жизнь без государства?

Так что все эти горе-бунтари прошлого и настоящего, грабящие напропалую, и называющие себя анархистами потому что они против государственной власти — анархистами не являются.

Да, анархическое учение против государства, отрицает его. Вообще. Навсегда. И объясняет почему. Потому что анархия требует уничтожения всякого угнетения, насилия. А государство — насилие и есть. Даже если оно угнетение, сословность общества отрицает. Пример — СССР.

В Советском Союзе не было угнетателей: все были равны, все природные богатства и средства производства принадлежали народу — так учит советская история, так говорят и нынешние поклонники СССР, хотя многие из них по возрасту в той стране не жили. Если бы всё было так…

Спецполиклиники, спецснабжение, спецквартиры, спецдачи, спецпутёвки, - и много ещё другого «спец»: советское государство быстро создало класс партийно-управленческой номенклатуры, этакое советское дворянство, живущее совсем другой жизнью, чем «рабочий класс, колхозное крестьянство и трудовая интеллигенция», - народ то есть.

Что касается богатств страны, принадлежащих народу… Я жил тогда, был частью советского народа, - обычным работягой, сварщиком, живущим от зарплаты до зарплаты. Свидетельствую: никакими богатствами страны я не владел, - от слова совсем. Всеми богатствами в Советском Союзе владел олигарх, которого звали Политбюро ЦК КПСС. И распоряжался этот олигарх богатствами страны, и народом в придачу, по своему разумению, - моего мнения точно не спрашивал. И весь государственный партийно-чиновно-управленческий класс олигарху верно служил: не за совесть, а за страх быть выкинутым из привилегированного общества. «Ты у меня партбилет на стол положишь!» - помню я этот грозный слоган, когда, к примеру, секретарь обкома костерил «на ковре», директора фабрики, не выполнившей план. Без партбилета — конец, в высшем кругу беспартийных не было.

Когда большевики делали революцию, то одним из их лозунгов был: «С угнетёнными против угнетателей!». У Махно был похожий, но другой: «С угнетёнными против угнетателей — ВСЕГДА!». Большевики, взяв власть, сами стали угнетателями (диктатура пролетариата, продразверстка, красный террор) и для убеждённого анархиста Махно из союзников  превратились во врагов.

В советских учебниках истории прочитал, что Михаил Бакунин, предшественник Кропоткина в деле теории анархизма, развалил (гад такой!) Первый Интернационал, созданный Марксом. Поинтересовался: по поводу чего Бакунин сцепился с Марксом? Оказалось, что главное — диктатура пролетариата. Маркс считал её пусть и временной, но необходимой; Бакунин резко возражал: дай любому революционеру абсолютную власть — он эту власть уже не отдаст, вцепится в неё хуже любого царя. И разве Бакунин не прав? Прекрасно помню, что всех советских вождей с трона уносили «вперёд ногами» (Хрущёв исключение); а КПСС даже думать запрещала, что в стране может быть ещё какая-то партия, конкурент.

Железобетонное возражение: «Автор, эти все твои мудрствования по итогу — ни о чём, пустословие. Поскольку общество без государственной власти: без правительства, без спецслужб, без тюрем и прочих институтов, - то, к чему зовёт анархия, - это блажь, фантазии; этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!».

Ну почему же никогда? Лет через сто вполне может стать реальностью. А может и раньше. Помню, не сомневался, что Советский Союз вечен, - а он развалился в одночасье.

А пока повсюду в мире мы наблюдаем упорные ростки этой самой анархии; называются они местное самоуправление: когда люди на местах — в посёлках, городах, регионах — имеют достаточно денег и власти, чтобы многие жизненно важные проблемы решать здесь и сейчас, своим умом.

Жить своим умом крайне важно в нынешнем потоке информации, это единственный способ защиты от государственной милитаристской пропаганды, которая хотелки правителей  выдаёт за национальные интересы; и миллионы гибнут из-за этих капризов. А ведь в мире нет, совсем нет, не существует проблем, которые нельзя решить мирно, без войны. И тем не менее: «Жалкий человек. Чего он хочет!.. Небо ясно, под небом места много всем. Но беспрестанно и напрасно один враждует он. Зачем?». (М. Лермонтов)

Представьте тот лучший мир, когда все те силы и деньги, что тратят государства планеты на оружие и войны, пойдут на науку, борьбу с эпидемиями, экологию…

Тоже утопия? Ну тогда не утопия те картины, что нарисованы в некоторых современных фильмах: уцелевшие горстки людей бродят по отравленной, разрушенной после страшной ядерной войны (или страшной эпидемии — без разницы) планете в поисках пропитания. И добивают друг друга.
Что же — поделом нам. Мы старательно шли к этому. Пришли.