По волне его памяти

Вспоминаю, вспоминаю... А зачем?
Обыкновенная жизнь обыкновенного человека... Так зачем превращать будни в слова и выставлять их на всеобщее обозрение? Не знаю... Спросите тех, кто оставляет след, малюя на заборе. Мол, здесь был Я.


        Д  Е  Т  С  Т  В  О

    Так уж получилось, что детство Яна неразрывно связано с домом и двором: именно там происходило
    всё значительное, что сохранила память. Он и на свет-то появился рядом - в роддоме с окнами во двор.
    В том же дворе проходил Ян начальные «курсы социализации».
    И болел, и учился тоже неподалёку.
    Сначала, конечно, поболел, а уж затем поучился.


    Б  о л ь н и ц а

Яну было всего 3 года, когда он попал в больницу с какой-то инфекцией. В палату маму не пустили и она высматривала его сквозь стеклянные двери. Ну как, как он там? А там с детьми особо не церемонились. Санитарка небрежно бросила ему ночную рубашку и ушла, а он путался и никак не мог нацепить её. Мама следила за этой борьбой, подсказывала жестами как надо и почему-то плакала. Потом утёрла слёзы и передала ему чудесную игрушку - курочку, которая выстреливала маленькие пластмассовые яйца, если нажать ей на спинку. Это было восхитительно. Ян «палил» по всей палате, пока куриные «снаряды» не закончились.
Остальные ребята тоже чем-то болели, от них он подхватил всякие дополнительные вирусы и с этим «букетом» перекочевал в другой корпус. Помнится, на дворе было темно и морозно, поэтому санитарка закутала Яна в одеяло и понесла как куль, но встретила знакомую и они разговорились. Болтали, болтали... Яну казалось, что о нём забыли и он очень обижался. Потом эта черта характера, обидчивость, сопровождала его всю жизнь, немало усложняя эту самую жизнь...
И вот что странно: кроме этой детской обиды никаких рубцов в памяти не осталось.


    С н о в а     т у д а    ,    г д е     м о р е     о г н е й

...В конце концов больного вернули домой почти здоровым, но слабым, ходить было трудно и папа - это же надо! - возил его на санках по всему необъятному двору.
Потом они возвращались домой и он пересаживался в большую педальную машину. Вот это класс! В 16-метровой комнате места было мало, поэтому он катался от двери до циклопического письменного стола,  тяжёлые тумбы которого напоминали ворота средневекового замка. В эти ворота он влетал на полном скаку, даже не пригибаясь.
Накатавшись, забирался на подоконник окна, тоже огромного, и наблюдал за жизнью во дворе. Окно почему-то открывалось наружу и как-то раз Ян услышал жуткий вопль матери, обернулся, схватившись за створку и едва не вывалился наружу. Мать чудом успела подхватить его и спасла от падения с 6-го этажа. И такие чудеса выживания случались в дальнейшем не раз.

    Так поздней осенью бухнулся он в речку с головой, но малолетний приятель непонятно как выволок
    его - мокрого и тяжёлого! - из воды.
    В другой раз, катаясь с горки, Ян въехал под машину, но она успела затормозить.
    А однажды, когда перебегал дорогу, еле увернулся и автомобиль промчался практически вплотную,
    даже слегка «чиркнул» по одежде.
    Одним словом - бывали в жизни чудеса...



...Когда Ян окреп, мама стала выгуливать сына вместе с его младшей сестрой. Их путь на волю был непрост - сначала ехали всем кагалом в тесном лифте на первый этаж, откуда крутой лестничный пролёт вёл к уличным дверям. По этому пролёту мама осторожно спускала коляску с сестрой, оставляла её у выхода, возвращалась к лифту и забирала Яна... Однажды ему наскучило ждать и он решительно шагнул вперёд, но споткнулся и проехал весь пролёт на животе, благо шуба позволяла. Ну упал и упал - отделался лёгким испугом. Но какова же была его обида, когда, приземлившись, он услышал гомерический хохот мамы! И это - вместо жалости и сострадания!
Даа уж, не ожидал такого от родного человека, не ожидал...


    Д в о р о в о е     б р а т с т в о

Вот так, пробкой от шампанского, Ян вылетел из уютного домашнего гнезда в большой мир, то бишь в таганский двор, и начал активно познавать его. Всё в этом мире было исполинским - шестиэтажные дома, с трёх сторон нависавшие над ним; таинственный завод за колючей проволокой; мрачный угольный склад с грудами чёрных каменюк;  высоченная (с взрослого мужчину!) гора.
С этой крутизны лихие малыши с криком и визгом неслись вниз. Потом наступала очередь склада - в его полутьме они играли и прятались, но сильнее всего притягивал, конечно, завод. 

Летом сквозь распахнутые настежь заводские окна было видно, как хмурые маги в серых балахонах колдовали над странными, неуклюжими устройствами, и те послушно плодили всякие блестящие «штучки». Почему-то «штучки» эти ужасно нравились мальцам и они хором клянчили: «Дядь, а дядь, брось «штучку»». И молчаливые маги снисходили: время от времени они что-нибудь перебрасывали через сетку в руки счастливчикам, но Ян никогда не просил и, соответственно, ничего не получал. Только раз мастер вдруг крикнул: «Вон тому, скромному, который молчит», и - о чудо! - все расступились и ему досталась сверкающая тёплая пластина.

То давнее, дворовое сообщество было демократичным и обходилось без лидеров, хотя каждый пацан стремился найти своё место в тусовке, вместе со всеми дружиться, вместе играться... Но вот вопрос: как обратить на себя внимание, как заслужить признание всей честнОй компании?
Ради него, ради признания некоторые решались на отчаянные поступки. А куда деваться? Задаром-то славы не бывает, вот и приходилось рисковать. Так один чудик однажды вышел на балкон и, яко сеятель, начал бросать в массы ордена отца. Массы, ясен пень, награды ловили и рукоплескали. Увы, триумф орденобросца был недолог: своя «награда», как говорится, скоро нашла героя и его вопли разнеслись по всему двору. Потом смущённые родители ходили по квартирам и просили вернуть весь раздербаненный сыном «иконостас» отца. Sic transit gloria mundi!*

В отличие от «чудика» наш Ян ладил со всеми, но - увы! - и на старуху бывает проруха. Он был уже большим 5-летним пацаном, вполне своим, компанейским, когда во дворе появилась новая дива - Марина (сокращённо - Ин, Инка ) с длинными чёрными волосами как у грузинской княжны. Какие-то они были слишком длинные и слишком чёрные, а взгляд - слишком пронзительный и властный. Казалось, что все в чём-то виноваты и что-то должны ей. В довершение ко всему она была на полгода старше и много о себе воображала. В общем, Яну она не глянулась и после первого знакомства он начал сторониться «готодивы». Отвергнутая Ин, подобно грузинке Медее, ходила кругами, смотрела исподлобья и мрачно рисовала на стенах кресты, символизирующие конец их отношений. Воистину, ничто не вечно под луною!


    Ц а р с т в о     т р а н с ф о р м е р о в

Незаметно и плавно дорос Ян до Школы. О, это был совсем другой мир, ничуть не похожий на отчий дом или какой-то двор, - мир правил и заданий, мир скучных коридоров и нумерованных дверей.
Вместо дворовой вольницы пришлось привыкать к новым порядкам: ходить только парами, не бегать, не шуметь, дружно вставать и дружно садиться, слушать и не отвлекаться... Встань - сядь - иди к доске, хочешь что-то сказать - подними руку... Уроки, звонки, перемены, оценки...Всё было странно и непривычно...
По утрам буйная толпа врывалась в школу и растекалась по коридорам, на ходу превращаясь в контингент учащихся. И начинался школьный день...
Маленькие человечки в мышиной униформе входили в класс, где их поджидали чёрная доска и парт угрюмые колонны...Входили они человечками, а садились уже как школяры.

...В первый же день Ян решил, что должен подобрать себе подругу - куда ж без неё! - придирчиво оглядел всех девочек, выделил миниатюрную блондинку и... больше о ней не вспоминал, поскольку его мыслями и чувствами сразу завладела «учительница первая моя». Ещё бы! Высокая красавица в платье до пола она казалась королевой из сказки. Королева что-то говорила, но смысл её слов тонул в переливах голоса.
Он старался, просто из кожи вон лез, чтобы получить «пятёрочный» табель и услышать: «Ян - молодец! Берите все с него пример». Королева хвалила, а виновника торжества распирало от гордости.
Короче говоря, с учёбой проблем не было, всё шло своим чередом... Только в четвёртом классе 23 февраля случилось нечто неожиданное - Ян обнаружил в парте поздравление от девочки Тани, по сути - робкое, неловкое, но всё же признание. До сих пор вопросы эти его не волновали, не взволновало и «письмо Татьяны». «Образцовый ученик» только удивился, что неприметная девчушка (к тому же - дочь уборщицы) решилась на такой шаг. Ну и ладно. Юный нарцисс решил не реагировать. Потом, во взрослой жизни он не раз со стыдом вспоминал своё равнодушие и представлял, что переживала несмелая Татьяна. Сама она так ни разу и не подошла...

Зато Инка Ушакова - та самая готодива - ничего не боялась и постоянно эпатировала закомплексованных недорослей, изображая отОрву. И получалось неплохо. Прыщавые недоросли ходили гурьбой за своею королевой. Однажды пронеслась весть, что вечером за гаражами бесстыжая Инка будет целоваться с Вадиком Хлоповым. Прям вот так, при всех! Ну все и рванули за гаражи на шоу и проторчали там до темноты, а шоумены не явились. Обманули шельмы...

    К о м м у н а л ь н а я     о б и т е л ь

В отличие от школы Дом позволял Яну быть самим собой, благо родители ни в чём его не стесняли, а соседи по коммуналке мальцу симпатизировали. На всю жизнь запомнилась бесподобная жареная картошка Матрёны Степановны. А её дочь Лида водила его на особый, стереоскопический фильм - если прищуриться, то казалось, что рыбаки с экрана забрасывали удочки прямо в зал. Честное слово!
Другая соседка, Симочка, по вечерам угощала Яна и отца, расспрашивала, смеялась. Маме её активность почему-то не нравилась и наедине она пеняла отцу, а он отводил глаза и хмуро твердил: «Перестань, не выдумывай».
Ян видел, что эти упрёки отцу неприятны и не понимал маминой горячности. Он вообще часто не понимал чего-то важного в разговорах взрослых, и по малолетству не вникал.

Взять, скажем, Лазаря Моисеевича, принципиального соседа из квартиры снизу, который всегда с вызовом повторял: «А я считаю, что скандалить НАДО!» На этот раз местный правдоруб пришёл возмущаться, что родители по ночам, якобы, «долбят ему по голове». Визгливо требовал, чтобы ему показали нашу комнату и родительскую тахту, а мама с отцом почему-то робели и конфузились. 

Или, к примеру, собирались гости на мамин день рождения и главный тост, как водится, произносил янов отец. Накануне он долго готовился, тщательно записывал и редактировал свою речь. В конце концов выходило «отменно тонко и умно, что нынче несколько смешно». Гости покорно слушали изысканный спич и украдкой переглядывались: уж очень выспренно звучали все эти банальности - «Спутница всей моей жизни», «Верная подруга», «Любящая жена и надёжная опора»... Даже Ян смутно ощущал какую-то неловкость. Между тем, оратор ничего не замечал и упивался красноречием, а именинница лучилась от удовольствия. Неужто они не понимали, что выглядят комично?
Поздно вечером, когда гости уходили, оживление сменялось усталостью и раздражением, которое перерастало в ссору. Что они там выясняли - бог весть, но в результате именинница нервно бросала вещи в чемодан и спрашивала, кого выбирает Ян - маму или папу. Он послушно тащился за ней, но отец их останавливал и родители мирились. 

...Чаще других приходили добропорядочные, насквозь положительные Гольдманы. От них всегда веяло достатком и благополучием. Ещё бы! Старший - Григорий Борисович - был доктором био- и педнаук, его жена - тётя Соня - известным в Москве фармацевтом, а сын Валентин - очаровашка и всеобщий любимец - доктором геологии.
Старший доктор был родом из Винницы, поэтому (смехота!) обожал фильм «Свадьба в Малиновке» и уверял, что «так всё и было!» Младший всерьёз увлекался разными таинственными явлениями вроде телепатии и т.п. Ну а Софья Иосифовна всегда щипала Яна за круглую щёку и это было весьма чувствительно.
...Гости вручали хозяевам цветы и подарки (детЯм - игрушки!), затем мужчины садились на диван и углублялись в политику, а женщины хлопотали у стола. Дядя Гриша галантно ухаживал за мамой Яна, а тётя Соня не на шутку его ревновала и отпускала колкости о расторопности хозяйки.
Ну и пусть себе пихаются! Яна эти женские тёрки не интересовали. Он забивался в угол и увлечённо разбирал подаренную машину или поезд: ему не терпелось узнать, что там внутри. Естественно, к концу вечера новинка превращалась в груду деталей.
Когда ему становилось скучно, он бродил по комнате, слушал, как взрослые разгадывают очередной кроссворд, и выжидал подходящий момент. Сегодня они застряли на слове «Обследование территории противника перед началом военных действий». Ха! С независимым видом он прошёл мимо и небрежно процедил: «Ре-ког-нос-ци-ров-ка». Они переглянулись и застыли с вытянутыми лицами, а довольный мелкий эрудит отправился добивать несчастную машину...

*  *  *
Ах, детство, детство... Оно завершилось так же незаметно, как началось.