Уровень 2040 Часть 2. Глава 2. Грех на весах 1690

Часть 2. Глава 2. Грех на весах 1690–1691 годы (7198–7199 годы от Сотворения мира)

На второй год замужества Анфиса наконец-то понесла. Беременность протекала в тишине и строгом уединении за глухим высоким заплотом. К ноябрьскому возвращению Ипата с затяжных сезонных промыслов из низовьев Волги она подарила ему долгожданного первенца, здорового крепыша-наследника. Хваткий купец, бывший Бесфамильный, а ныне прочно стоящий на ногах Ипат Филимонович Максимов, был несказанно рад: родовое древо пустило корни, купеческое имя обрело продолжение.

К этому времени на подворье у верной Марьюшки уже подрастала живая звонкая дочка. Женской половине дома было чему посвятить свои долгие дни. Покои женского терема наполнились детским лепетом, чинным чтением святых рукописных книг и тихим пением ласковых старинных колыбельных песен. Под защитой преданных Ермошиных Анфиса обрела некое хрупкое подобие покоя, отдавая всю нерастраченную нежность сыну.

Но купеческий капитал Ипата рос не на одной праведности. Старообрядческая хватка в нем соседствовала с темной, разбойной отцовской кровью. Той же осенью Ипату подвернулась крупная, невероятно выгодная сделка с заезжим, доверчивым купцом-чужаком. Ослепленный жаждой скорой наживы, Ипат пошел на сознательный, тяжкий грех: сумел ловко обмануть покупателя, сбыв ему за огромные деньги большую партию порченой, подгнившей в ледниках рыбы и пересортицы.

Верный приказчик Данила Ермошин, заметив неладное при погрузке стругов, не посмел перечить хозяину в открытую — зная крутой нрав и тяжелую купеческую руку. Но, улучив минуту в полутемном амбаре, когда чужие уши были далеко, Данила подошел к Максимову со спины и тихо, словно разделяя общий смертный страх, обронил:

— Ипат Филимонович, гниль-то на дно насада уложили, чужак на воде не разберет... Да только в Варнавинских обителях матушка Февруса за нас молится, по тайным книгам кассу считает. Коли этот обман на посаде всплывет, воеводские сыщики до самого скита по следу дойдут. На чужом злосчастье чистую мошну не набьешь, отнимет Господь больше, Ипат Филимонович... Пожалей дитятко-то, что в тереме плачет.

Ипат от этих слов лишь зловеще скрипнул зубами, судорожно сжав кулак, но не ударил верного приказчика — Данила бил под дых, в самое уязвимое место, напоминая о потайной скитской кассе и первенце. Ипат лишь злобно цыкнул, отвернувшись к реке, но купеческий расчет и жажда шального золота оказались сильнее страха.

После того, как обманутый купец отвалил от причала, Ипата начал точить подспудный, липкий страх. Пытаясь заглушить вину перед Богом, он часами бил неистовые поклоны в переднем углу, до крови расшибая лоб о половицы. Часть этой грязной, шальной прибыли, а также дорогие подарки для лесных обителей он тайно переправил в глухой скит к суровой игуменье Феврусе. Ипат надеялся купить прощение, передавая золото с единственным наказом: чтобы варнавинские старицы и белицы неустанно молились у святых икон о спасении его грешной души.

Но неотвратимый приговор свыше уже приводился в исполнение. Гнилая рыба обернулась гнилью в самом сердце дома. Младенец Ипата и Анфисы, еще вчера бывший крепышом, внезапно, без видимой причины начал страшно, иссушающе хворать. Ни скитские лесные травы, ни бабьи заговоры не помогали. Едва дожив до своего первого года, первенец-наследник тихо испустил дух на руках у почерневшей от горя матери.

В те же скорбные дни Анфиса, проходя темными сенями мимо приказной избы, случайно подслушала тяжелый разговор мужа с приехавшим заводчиком Кирилой Филипповичем. Ипат, пьяный от горя и страха, каялся старшему Максимову в том самом грандиозном обмане заезжего купца, связывая смерть сына с карой за гнилую рыбу.

Благородная строгость и раскольничья праведность Анфисы взорвались пламенным, карающим гневом. Распахнув дверь избы, бледная как полотно женщина встала перед сломленным мужем. Глядя ему прямо в глаза, она высоким звенящим голосом бросила страшное, окончательное обвинение, назвав Ипата истинным убийцей их собственного ребенка, променявшим живую кровь наследника на проклятое купеческое золото.

Вымолвив это сокрушающее, обличительное слово прямо в исказившееся от ужаса лицо Ипата, Анфиса не стала ждать его ответа, плети или покаянных слез. Развернувшись, она прямой, негнущейся строгой походкой вышла из душной приказной избы, оставив ошеломленных мужчин наедине с их купеческой неверной совестью.

В женском тереме пахло ладаном и восковым дымом. Анфиса подошла к божнице, но взгляд её миновал новые, нарядно убранные образа, которыми Ипат обставил передний угол на неправедно нажитые деньги. Рука её потянулась вглубь, за холщовую занавесь, и извлекла оттуда потайную, привезенную с Ветлуги родовую доску святителя Николы. Тяжелое, потемневшее от времени дерево хранило тепло рук матери Иларии.

Она опустилась на колени перед суровым, темным ликом. На серебряном старинном окладе, сбереженном сквозь годы гонений, не было привычного купеческого узорочья. Тонкие пальцы Анфисы медленно, чутко поплыли по чеканному металлу, осязая странный, потаенный шифр. Вдоль полей оклада, зеркально отражая друг друга, переплетались диковинные буквы-чаши, свиваясь в объятия тугих сердечек с загнутыми внутрь, тонкими спиралями. Весь этот Узел Жизни был густо, точно ночное небо, усыпан россыпями мельчайших выпуклых точек. Эти точки, словно невидимые звезды, дрожали под ее подушечками, сбивая и рассеивая любой зловещий морок, шедший со двора.

Анфиса всмотрелась в лик Заступника. Обыватели на посаде молились Николе милостивому, но с этой варнавинской доски на нее глядел строгий, не прощающий фальши Никола Отвратный. Его зрачки были чуть скошены вбок, намертво выжигая и отвращая от дома всякий обман и наваждение врага рода человеческого.

Анфиса прижала лоб к прохладному окладу, ловя пальцами зеркальные завитки и россыпи точек. Сердце её, зажатое в тиски страшной купеческой расплатой, вдруг отпустила ледяная боль. Наследник ушел, плата за грех отдана сполна, но здесь, под этим звездным окладом, древний Закон рода оставался нерушим. Она знала: Никола сбережет корень, и кровь предков прорастет вновь — чисто, свободно и в свой законный час.

Читать далее:
Часть 2. Глава 3