Государство и общество, куда качнется маятник цифр

ГОСУДАРСТВО И ОБЩЕСТВО.КУДА КАЧНЁТСЯ МАЯТНИК ЦИФРОВИЗАЦИИ?

Цифровая революция изменила способ общения и соотношение сил между государством и обществом. Из-за распространения соцсетей отдельный гражданин получил возможность заявить о своем мнении, возможно, на миллионную аудиторию, обличить чиновника, выложить видео с аварией в коммунальных сетях и так далее.
И самое главное, что получили люди не при чинах - возможность построения горизонтальных связей.
На протяжении всей истории у государства всегда было два важнейших преимущества перед обществом - принуждения и возможностью управлять информационными потоками и аппарат принуждения, силовые структуры.
Цифровая революция нанесла удар по информационному преимуществу.

 Любой человек получил техническую возможность обращаться к большой аудитории в соцсетях и интернете.   
Миллионы людей могут объединяться для совместного дела без разрешения властей.
Казалось бы, вот она, возможность для общественных инициатив и объединения, золотой век гражданского общества. Да не тут то было…
Произошло нечто более сложное.
Ведь те же информационные технологии, освободившие информацию от прежних границ, одновременно предоставили власти самые широкие возможности для наблюдения за гражданами.
Теперь государству не нужны соглядатаи, не надо специально следить, прослушивать разговоры граждан, содержать штат. 
Граждане сами все расскажут о себе, чем-то похвалятся, чем-то возмутятся, поставят кому-то лайк, выставят напоказ фотку, где находятся и даже покажут что им принес официант на обед, то есть, сами по собственной воле подробно расскажут о себе и эта информация  соберется в досье.
Государственные и частные организации, такие как банки и др., требуют персональные данные о гражданине. Они в курсе всех ваших покупок и денежных транзакциях.
Вся информация, предоставленная в интернете -где вы бываете, с кем общаетесь, что покупаете, чем интересуетесь, чем хвалитесь, чем возмущаетесь- всё превращается в цифровые данные, которые можно собирать, сопоставлять и анализировать.
Возник парадоксальная ситуация, с одной стороны, благодаря информационным технологиям общество получило большую свободу коммуникаций, но и государство  получило мощное  средства контроля и управления.
Кто же окажется главным приобретателем цифровой революции – граждане или государственный аппарат? 
Контуры ответа уже просматриваются.


ИНФОРМАЦИОННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ


Когда-то для обращения к миллионам людей требовалось владеть типографией, газетой или телевизионным каналом. Теперь достаточно телефона и актуальной темы.
Интернет, том числе российский,  продемонстрировал, как быстро разрушается привычная информационная иерархия. Небольшой Telegram-канал способен поставить вопрос, который затем вынуждены обсуждать крупные СМИ и государственные ведомства.
Видеозапись случайного очевидца порой оказывается убедительнее официального отчёта. А общественное возмущение распространяется быстрее, чем чиновники успевают согласовать ответ.
Главное приобретение общества ,даже не свобода распространения информации,
а возможность самоорганизации.
Поисковое движение может объединять тысячи добровольцев, участвующих в поисках пропавших людей. Интернет позволяет координировать их действия без громоздкого административного аппарата.
Подобные горизонтальные связи возникают при стихийных бедствиях, в волонтёрских движениях, экологических инициативах, объединениях жильцов.
Люди обнаружили, что способны действовать сообща, не ожидая распоряжений сверху.
Именно здесь цифровая революция затрагивает фундаментальные отношения государства и общества. Ведь самостоятельное общество меньше нуждается в чиновниках-посредниках.
Однако государство не намерено безучастно наблюдать за происходящим.
Блокировки интернет-ресурсов, ограничения деятельности платформ, регулирование распространения информации – всё это свидетельствует о стремлении государства, то есть чиновников, сохранить управляемость информационного пространства.
При этом меняется сам предмет борьбы.
Раньше можно было закрыть неугодную газету. Теперь можно попытаться ограничить доступ к целой информационной платформе, как это происходит с Телеграммом, Ютьюбом.
Вместо борьбы с отдельными авторами возникает борьба за контроль над цифровыми коммуникациями.
И здесь обнаруживается первое противоречие новой эпохи, когда общество стремится использовать интернет для освобождения от административной опеки, государство  для сохранения управляемости общества.
2. ГОСУДАРСТВО В КАРМАНЕ. УДОБНО?
Между тем цифровизация принесла гражданам вполне ощутимые удобства.
«Госуслуги» избавили миллионы людей от необходимости ходить по учреждениям ради каждой справки. Электронные заявления, налоговые платежи, оформление пособий стали частью повседневной жизни. И это существенная перемена.
Взаимодействие гражданина с государством становится менее зависимым от личного расположения чиновника.
Электронная система регистрирует обращение, фиксирует движение документов, позволяет контролировать сроки.
Сужается пространство для мелкого чиновничьего произвола.
Но не стоит путать удобство обслуживания с изменением характера власти.
Быстро выданная справка ещё не означает, что гражданин получил возможность влиять на государственные решения.
Более того, цифровизация новые формы зависимости.
Ошибочная запись в базе данных, технический сбой, ограничение доступа к электронному сервису, и человеку приходится доказывать свою правоту уже не чиновнику, а информационной системе.
Цифровой рубль как средство контроля над финансовыми потоками.
С сентября 2026 года начался этап массового внедрения цифрового рубля.
 Крупнейшие банки должны предоставлять клиентам возможность пользоваться цифровой формой национальной валюты. Для граждан использование цифрового рубля пока остаётся добровольным.
Но здесь самое существенное не удобство платежей.
Цифровые технологии открывают перспективу более точного контроля за движением бюджетных средств.
Представим, что государство выделило миллиарды на строительство больниц. При соответствующей организации системы можно прослеживать движение денег, контролировать исполнение контрактов и затруднять нецелевое расходование средств.
Казалось бы, прекрасный инструмент борьбы с коррупцией.
Но вопрос в том, кто получит доступ к этой информации.
Только государственные контролёры?
А общество тоже сможет узнать, куда направлены бюджетные деньги, кому достались контракты и сколько в действительности стоило строительство?
Прозрачность может оказаться односторонней.
Государство получает новые возможности видеть движение денег, а гражданин по-прежнему не знает, почему один подрядчик выиграл конкурс, а другой проиграл, куда пошли деньги.
И тогда получается, что вся эта цифровизация не устраняет старое противоречие между обществом и государственным аппаратом.
Она лишь переносит его на новый технологический уровень.

ВСЕВИДЯЩЕЕ ОКО ЛЕВИАФАНА

У государства прошлого была серьёзная проблема, чтобы контролировать граждан, за ними приходилось следить.
Нужны были осведомители, полицейские, картотеки, архивы, многочисленные сотрудники.
Сегодня значительную часть этой работы способны выполнять компьютеры.
Системы видеонаблюдения, технологии распознавания лиц, цифровые следы финансовых операций, данные операторов связи и интернет-платформ создают принципиально новые возможности сбора информации.
Сведения находятся у разных организаций и далеко не всегда доступны для объединения.
Но сама техническая возможность их сопоставления меняет представление о пределах государственного контроля.
Искусственный интеллект способен обнаруживать закономерности в огромных массивах данных.
Он помогает выявлять мошеннические схемы, искать пропавших людей, обнаруживать подозрительные финансовые операции.
Но те же технологии могут использоваться для анализа политических настроений, отслеживания общественной активности, выявления участников протестных движений.
И здесь вопрос уже не технический.

КТО КОНТРОЛИРУЕТ ТЕХ, КТО КОНТРОЛИРУЕТ НАС?

На выборах Государственной думы в сентябре 2026 года применялось дистанционное электронное голосование.
Для избирателя процедура предельно простая, несколько нажатий на телефоне и голос подан. Но, как проверить, что голос засчитан, что он засчитан именно за того кандидата или партию, за которых ты проголосовал?
 Как проконтролировать систему?
Но чем проще она выглядит для гражданина, тем сложнее становится скрытая от него техническая система.
Бумажный бюллетень можно увидеть и пересчитать. Электронный голос существует в программной среде, надёжность которой требует специальных процедур проверки.
Технология способна обеспечить такую проверку.
Но доверие к результату зависит не только от её технического совершенства, а прежде всего от возможности независимого контроля.
Если гражданин не может убедиться, что его голос правильно учтён, он вынужден доверять тем, кто управляет системой.
А ведь выборы существуют не для того, чтобы граждане доверяли государственному аппарату на слово.
Их назначение  дать обществу возможность формировать и контролировать власть.
Электронная демократия требует не только электронного голосования, но и реальной проверяемости его результатов.
Иначе вместо демократии можно получить её удобный цифровой интерфейс.

КУДА КАЧНЁТСЯ МАЯТНИК?

В цифровой революции есть обстоятельство, которое упускают из виду.
Государство и общество получили сопоставимые по масштабу средства массового информационного воздействия.
Но средства принуждения у них по-прежнему несопоставимы.
Общество может распространять информацию, организовывать общественные кампании, собирать средства, обсуждать действия власти.
Государство, помимо всего перечисленного, располагает законодательной властью, бюджетом, правоохранительными органами и возможностью устанавливать обязательные правила работы цифровой инфраструктуры.
Поэтому технологическое равенство здесь весьма относительно.
Более того, государство способно превращать общественную активность в дополнительный источник информации о самом обществе.
Российская система «Инцидент Менеджмент» предназначена для выявления обращений и жалоб граждан в социальных сетях и передачи их ответственным ведомствам.
Внешне всё выглядит замечательно. Человеку не обязательно писать официальное заявление,  его жалобу могут заметить и направить чиновнику.
Но автоматизированный мониторинг социальных сетей позволяет не только выявлять коммунальные проблемы.
Он способен показывать, какие события вызывают недовольство, какие темы объединяют людей, как меняются общественные настроения.
И здесь возникает принципиальная развилка.
Полученную информацию можно использовать для устранения причин недовольства,
а можно для управления самим недовольством.
В первом случае цифровые технологии помогают обществу добиваться от государства необходимых решений.
Во втором, они же позволяют государственному аппарату приспосабливать общественные настроения к собственным интересам…
Так постепенно вырисовываются два возможных направления цифрового развития.
В одном государство становится прозрачнее для общества, а граждане получают действенные инструменты контроля над властью.
В другом общество становится прозрачнее для государства, тогда как механизм принятия государственных решений остаётся закрытым.
Причём обе тенденции способны развиваться одновременно.
Государство может создавать удобные электронные услуги, совершенствовать управление, расширять видеонаблюдение, но ограничивать деятельность неугодных информационных платформ.
Поэтому противопоставление «цифровая демократия или цифровая диктатура» слишком упрощает действительность.
Технологии сами по себе не определяют политический строй. Они расширяют возможности тех, кто ими распоряжается.
Если общество контролирует государство, цифровизация способна сделать этот контроль более действенным.
Если государственный аппарат практически не зависит от общества, те же технологии могут сделать его власть гораздо устойчивее.
И вот здесь обнаруживается существенное.
Прежде государственная власть ограничивалась не только законами и общественным сопротивлением, но и техническими возможностями собственного аппарата.
Нельзя было наблюдать за каждым человеком, учитывать каждое его действие, анализировать миллиарды сообщений.
Теперь многие технические ограничения исчезают.
Но исчезают ли одновременно ограничения политические и нравственные?
Не возникает ли соблазн заменить доверие к гражданину постоянным наблюдением за ним, а общественный диалог заменить на  управлением настроениями используя ИИ?
И не окажется ли государство, созданное для управления общими делами, обладателем такого объёма информации и таких средств воздействия, что общество полностью  утратит возможность контролировать государство?
Цифровая революция не уничтожила старый вопрос о том, кто кому служит - государство обществу или общество государству.
Она сделала его гораздо острее.
КУДА КАЧНЁТСЯ МАЯТНИК?
К обществу, получившему новые средства контроля над государством?
Или к государству, получившему новые средства контроля над обществом?
Возможно, обе тенденции ещё долго будут развиваться параллельно.
Но главное противоречие цифровой эпохи уже обозначилось.
Государство становится всё прозрачнее для самого себя. Общество тоже становится всё прозрачнее для государства.
А вот станет ли государственная власть прозрачнее для общества?
От ответа на этот вопрос зависит, кому в конечном счёте будет служить цифровая
революция.
Заметим, государству не обязательно подавлять общество, чтобы им управлять.
Достаточно контролировать способы, которыми общество объединяется и выражает свою волю.