Скупой и расточительный

Деньги и вещи сами по себе не добродетель и не порок: они лишь средство, которое даётся человеку для удовлетворения его нужд и для помощи ближним. Но то, как человек обращается с этим средством, показывает его нрав яснее, чем многие слова. Один копит и прячет, не решаясь потратить лишнюю копейку; другой сорит деньгами без счёта, не думая о завтрашнем дне. Оба поступают неразумно, хотя на первый взгляд кажутся противоположностями. Попробуем описать каждого из них и затем посмотреть, чем они сходны и в чём заключается истинная добродетель.

Скупой есть человек, для которого деньги из средства превратились в цель. Он копит не для того, чтобы пользоваться накопленным, а ради самого накопления. Главные его черты — недоверчивость, расчётливость до мелочности и отсутствие сострадания. Он отказывает себе в самом необходимом: ест скудно, одевается в ветхое платье, сидит зимой в нетопленой комнате, лишь бы не тратить. Ещё менее готов он делать добро другим: бедный просит у него помощи, а он закрывает перед ним дверь, ибо видит в нищем не несчастного, а покушающегося на его сокровище. Он подозревает всех, боится воров и обманщиков, не спит по ночам, и богатство, которое должно было дать ему покой, лишает его последнего. Нередко такой человек теряет и привязанность близких: дети ждут его смерти, друзья избегают его, и он доживает свой век в одиночестве, окружённый грудами золота, которым не умеет пользоваться. Так скупость делает богатого беднее нищего, ибо нищий хотя бы свободен от страха потери.

Расточительный, напротив, не умеет ни считать, ни удерживать деньги. Он живёт одной минутой: что имеет, то и тратит, а о будущем не помышляет. Он легко даёт в долг, охотно устраивает пиры и празднества, покупает ненужные вещи, гонится за модой и роскошью. Характер его обыкновенно открытый, весёлый и на первый взгляд привлекательный: он щедр, не мелочен, любит общество. Но щедрость его не есть добродетель, потому что в ней нет разума и меры. Он одаривает не тех, кто нуждается, а тех, кто льстит ему и окружает его; настоящие же друзья, которые предостерегают, ему докучны. Когда состояние истощается, расточитель оказывается беспомощным: ни трудиться он не привык, ни беречь не умел; те, кто веселился с ним за столом, отворачиваются, и он нередко кончает жизнь в нищете, а иногда и в долгах, которые бросают тень и на его семью. Расточительство разоряет не только его самого, но и тех, кто от него зависит: жену, детей, слуг, крестьян, с которых он нередко берёт сверх меры, чтобы покрыть свои прихоти.

Если вдуматься, то обнаружится, что эти два порока родственны. И скупой, и расточитель одинаково не умеют правильно распорядиться деньгами; оба они суть рабы вещей: один рабствует богатству, будучи не в силах расстаться с ним, другой рабствует удовольствиям, которые оно покупает. Оба эгоисты: скупой думает лишь о том, чтобы сохранить своё, расточитель лишь о том, чтобы насладиться сегодняшним днём, и ни тот ни другой не заботится по-настоящему о благе ближних. Оба, наконец, обнаруживают недостаток разума, потому что не видят цели, для которой даны деньги. Недаром древние говорили, что порок лежит по обе стороны добродетели и что добродетель есть середина между двумя крайностями.

Русская словесность изображает нам обоих. Скупость во всей её силе представлена у Гоголя в Плюшкине, помещике, у которого полны амбары и кладовые, хлеб и сено гниют, холсты и сукна истлевают, а сам он ходит в рубище, собирает гвозди и старые подмётки, голодом морит людей и не пускает к себе на порог собственную дочь. Этот человек, некогда рачительный хозяин, дошёл до того, что стал «прорехой на человечестве», как с горькой иронией говорит о нём автор. У Пушкина в «Скупом рыцаре» барон Филипп, спускаясь к своим сундукам, испытывает наслаждение властью, какую дают ему деньги, а между тем кровного сына держит в нужде и унижении; золото так овладело его душой, что он готов обвинить сына даже в желании его смерти. Мольеровский Гарпагон дорожит шкатулкой выше детей и готов принести в жертву их счастье своей корысти. С другой стороны, в литературе мы встречаем и расточителей: таковы многие герои, которые, получив наследство, проматывают его в картах, на пирах и охотах и оканчивают жизнь в разорении. Комедия Грибоедова и повести Пушкина рисуют нам и пустую светскую жизнь, где деньги уходят на мишуру, а нравственные цели забыты.

Где же искать истинную добродетель? Она заключается в бережливости и щедрости, соединённых разумом. Бережливый человек понимает цену труда и денег, не тратит напрасно, но и не отказывает себе и близким в необходимом; он умеет откладывать на чёрный день, помня, что обстоятельства могут измениться. В то же время он не заперт в своём достатке: он помогает бедному, поддерживает друга в беде, жертвует на школу, больницу, на общее дело. Такая щедрость есть истинная добродетель, ибо она соединена с разумным выбором, а такая бережливость вовсе не есть скупость, ибо она служит благу, а не самой себе. Вот почему и скупого, и расточителя мы порицаем, а человека, умеющего соблюдать меру, уважаем. Пример его показывает, что деньги хороши как слуга, но дурны как господин.

Итак, скупой и расточитель, хотя и противоположны на вид, имеют общие корни: оба не умеют быть хозяевами своего достояния, оба служат тому, чему должны были бы повелевать. Первый запирает богатство и тем делает его мёртвым, второй рассеивает его и тем губит себя и других. Один лишён сострадания, другой не имеет предусмотрительности. Истинная же мудрость в том, чтобы, не впадая ни в одну из крайностей, пользоваться деньгами разумно: быть бережливым для себя и щедрым для других. Пусть же каждый из нас, вступая в жизнь, запомнит, что богатство не в том, чтобы иметь много, а в том, чтобы уметь пользоваться имеющимся, и что человек, сумевший сохранить власть над своими желаниями, свободнее и богаче любого скупца и любого мота.


Рецензии