Гуманизация. Спроектированное будущее. I

кАк, механизированное восприятие постепенно формирует человека на протяжении всей жизни: от Ребёнка, который ещё только получает картину реальности, до взрослого Человека, чья картина реальности уже может стать почти замкнутой системой..

Человек, способен превратить собственный способ восприятия в среду, из которой потом почти невозможно выйти.



Человек, который стал собственным механизмом.

Человек приходит в мир не готовой системой восприятия.
Он приходит способностью воспринимать. Ребёнок ещё не знает, каким является реальность. Он узнаёт это постепенно — через лица, голоса, прикосновения, запреты, разрешения, страхи и доверие окружающих его людей. И здесь, начинается один из самых мало замечаемых процессов: чужое восприятие постепенно становится внутренним восприятием самого человека.

Ребёнку, можно много раз сказать, что он неспособный, слабый, неудобный, плохой, глупый или недостаточно хороший — и однажды ему уже не понадобится тот, кто это говорит.

Он начнёт говорить это себе сам…..

Так формируется механизм и механизированность..

И механизм этот удивителен: человеку уже не требуется внешнее воздействие, потому что внешний голос становится внутренним. Но то же самое происходит и с противоположными вещами.
Если, Ребёнок получает опыт того, что его Слышат, что ошибка не уничтожает его Достоинства, что вопрос не является преступлением, что незнание не делает Его хужим, что другой человек может быть непохожим и при этом оставаться человеком, — внутри формируется совершенно иная конструкция..

Возникает не готовая «правильная личность», а способность воспринимать реальность без немедленного превращения её в угрозу собственной Бесценности.

Именно поэтому гуманизация начинается гораздо раньше нравоучений.

Она начинается с того, каким способом один человек присутствует в восприятии другого. Ребёнок растёт и начинает самостоятельно интерпретировать реальность. Но здесь появляется следующая опасность. Получая новые знания, человек далеко не всегда становится свободнее. Новая информация может быть встроена в старую систему и начать работать на неё.

Человек может узнать о свободе — и использовать это знание для оправдывания собственного насилия.

Может узнать о любви — и интерпретировать любовь в виде контроля (гиперопеки).

Может узнать о духовности — и подавать её превосходством над другими.

Может изучить психологию — и получить новый язык для обвинения окружающих (претензия).

Может узнать о травме — и превратить любое человеческое несовершенство в диагноз.

Может научиться говорить о человечности, продолжая обращаться с человеком как с функцией.

Знание, само по себе не гарантирует очеловечивания.

Потому что информация может войти в человека, не изменив самого механизма, посредством которого он воспринимает. Так человек становится взрослым. Он работает, создаёт семью, воспитывает детей, принимает решения, приобретает опыт. И постепенно его внутренний механизм получает огромное количество подтверждений.

«Я же знал». «Люди всегда такие». «Ничего не меняется».
«Так устроена жизнь». «Я уже слишком многое видел».

И однажды опыт, который должен был сделать человека более глубоким, начинает делать его более неподвижным. Это очень тонкая граница. Опыт может расширять восприятие. А может превращаться в его клетку. Человек уже не видит нового человека перед собой — он видит категорию, к которой этот человек, по его мнению, относится. Не ребёнка — «нынешнее поколение». Не конкретного старика — «старость». Не конкретного преступившего закон человека — «преступника». Не конкретного зависимого человека — «наркомана». Не конкретного малоимущего человека — «неудачника». Не конкретного обеспеченного человека — «эксплуататора».

Не человека — а собственную классификацию человека.

И чем старше становится человек, тем сильнее может становиться искушение принять накопленный опыт за окончательную инстанцию. Но возраст сам по себе не делает восприятие мудрым. Иногда он делает его просто очень натренированным.
Взрослый человек может десятилетиями существовать внутри одних и тех же представлений о себе, семье, достоинстве, труде, любви, детях, мужчинах, женщинах, деньгах, Боге, смерти и самом смысле жизни.

И тогда происходит парадокс:

человек, проживший восемьдесят лет, может оказаться в некоторых областях своего восприятия менее свободным, чем ребёнок.

Не потому, что ребёнок знает больше.

А потому, что ребёнок ещё способен спросить:

«А почему?»

Вопрос — один из величайших механизмов сохранения Человеческой Свободы..

Пока человек способен спрашивать, его восприятие остаётся проницаемым. Когда же ответ превращается в окончательную конструкцию, которую уже нельзя пересматривать, начинается механизация. И механизированное восприятие способно передаваться дальше. Так возникает межпоколенческий цикл. То, что один человек когда-то получил как боль, он может передать другому уже как правило.

«Меня так воспитывали». «И ничего, вырос». «Нас били — и людьми стали». «Нужно быть жёстче». «Жизнь никого не пожалеет». «Не доверяй людям». «Нельзя быть слабым». «Любовь нужно заслужить». «Семья должна терпеть». «Старших нельзя обсуждать (анализировать)». «Мужчина должен… «Женщина должна…»

И ребёнок получает не только слова.

Он получает архитектуру не допустимого допускающими.

Ему показывают, каким можно быть, каким нельзя, что чувствовать разрешено, что запрещено, за что любят, за что отвергают, какую боль нужно скрывать и какую роль необходимо исполнять.

Так человеческая культура воспроизводит не только знания.
Она воспроизводит способы восприятия.





Гуманизация — это не просто рассказать человеку о доброте..

Это способ, вернуть Человеку возможность видеть Человека до того, как он будет превращён в функцию, категорию, диагноз, возраст, ошибку, социальный статус, прошлое или системное мнение о нём.

Ребёнку — сохранить пространство становления..

Подростку — не подменить поиск личности готовой идентичностью.

Взрослому — оставить возможность пересмотреть самого себя.

Родителю — заметить, что воспитание всегда является передачей не только слов, но и способов восприятия.

Пожилому человеку — не превращать возраст в приговор интеллектуальной или человеческой неподвижности.

И самому обществу — не перепутать накопленную привычку с последней инстанцией..
Потому что самое опасное саморазрушение человека может происходить не тогда, когда он разрушает себя сознательно. А тогда, когда он настолько привыкает к определённому способу видеть себя, что начинает совершать против себя пРоступки, которые уже не воспринимает как разрушение. И тогда механизм становится    неви-ди-мы-м.

Человек уже не говорит: «Я причиняю себе вред».

Он говорит: «Я просто такой».

Не: «Я боюсь».

А: «Я реалист».

Не: «Я не умею доверять».

А: «Я знаю людей».

Не: «Я живу в постоянной защите».

А: «Я сильный».

Не: «Я разучился чувствовать».

А: «Я повзрослел».

Вот почему гуманизация начинается не с требования стать другим человеком.

Она начинается с гораздо более простого и одновременно более трудного действия:

увидеть механизм, через который человек смотрит на самого себя и на других.

Потому что пока механизм невидим — человек считает его единственной и непогрешимой  реальностью..

А когда механизм становится видимым, появляется пространство между человеком и его собственной автоматической реакцией.

И именно в этом пространстве впервые появляется свобода..

Не свобода от мира.

Свобода воспринимать мир не только так, как тебя когда-то научили его воспринимать.