Крутящий момент. Глава 21

ГЛАВА 21. ПРОВЕРКА НА ВШИВОСТЬ

Холлидей ворвался к нам разъяренным торнадо. Наверное, он видел все происходящее на экране своего монитора, но до поры до времени это его не настораживало, и он предпочитал не реагировать. Теперь же он злился, что явился слишком поздно.

Он не стал ругать ни Симса, ни его приятелей, устроивших конкретную разборку.

– Зачем ты разбил планшет? – Потребовал он объяснений у меня. Видно было, что он старается сдерживаться, чтобы не повышать на меня голос. Но сохранить хладнокровие в дальнейшем у него вряд ли получится.

– Я не хочу писать этот тест! – Объявил я дерзко. – И не буду! – Мои слова были тверды, как каменный обелиск на площади Освободителей. Я знал, чего хочу. Устроить Холлидею проверку на вшивость. Пусть признает, что видел все безобразия, которые творили его воспитанники, но ничего не сделал. Досадная оплошность, стоившая жизни планшету. Что скажет на утрату имущества директор лагеря? Я-то знаю, что буду ему говорить: «Я не мог сосредоточиться из-за этого жуткого шума и не придумал иного способа добиться тишины». Погладит ли директор Бройль Холлидея по головке, или же вынесет порицание? Не видать этому придурку звания лучший воспитатель, как своих ушей… Или я буду не я.

– Я повторяю вопрос, Питер. – Снова заладил Холлидей. – Зачем ты бросил планшет в стену?

Притихшие мальчишки, до смерти перепуганные, стояли вокруг. Комната была похожа на поле боя. Никто ничего не успел убрать. Диванные подушки, мятые и обтрепанные валялись где попало. Покрывало на диване, призванное добавить домашнего уюта в здешнюю обстановку, сбилось и частично перекочевало на пол. Обувь Симса совсем не к месту оказалась на столе. Вазочка еще недавно с печеньем и конфетами, теперь же пустая и перевернутая вверх дном, была в руках долговязого. Неужели и ее тоже он собирался метнуть в двух дерущихся парней? А само печенье, раскрошенное на мелкие кусочки, устилало пол и покрывало. Конфеты, которыми швырялся Симс, очутились в самых разных местах: от стенной ниши с экраном телевидео, до подоконника с живыми цветами в коричневых горшках.

– Зачем ты это сделал, Питер? – Хороший вопрос.

– Все что-нибудь кидали. – Заметил я, окинув оценивающим взглядом царящий вокруг погром. – И я не стану писать этот дурацкий тест. – Снова заявил я во всеуслышание.

– Может тебе не понравился какой-нибудь из вопросов? – Захотелось узнать Холлидею.

– Я не стану ничего объяснять! – Категоричным тоном произнес я.

– Идем со мной! – Холлидей, стараясь сохранять хладнокровие, схватил меня за руку и потянул за собой. – Поговорим с тобой без свидетелей.

Никто не спешил мне прийти на помощь. Симс, Лэнси и Бомбер, устроившие весь этот бардак, старательно прятали глаза. Кудроу нервно вертел свои значки, лишь за малым не отдирая их от куртки. Вэлс, еще недавно мурлыкавший песенку, зажал в испуге руками рот, выпучил глаза и боялся даже пошевелиться. Похоже, у всех, кто здесь находился, были огромные психологические проблемы, и присутствие воспитателя их только усугубляло. В гробу я видел такие эксперименты.

«Почему Холлидей нагоняет на мальчишек такой страх. – Не мог я понять. – Не бьет же он их, в самом деле? Хотя, если подумать, можно иногда обойтись и без этого. – Я вспомнил свое купание под холодным душем. – Если раз за разом за малейшую провинность окунать в ледяную воду, поневоле задумаешься, а все ли правильно ты делаешь? И что нужно делать, чтобы этой регулярной экзекуции избежать?»

Холлидей нарочито грубо тянул меня за руку по коридору нашего крыла. Наверное, в свой личный кабинет для воспитательной беседы с глазу на глаз. Я совершенно к этому не стремился, поэтому резко крутнулся, освобождаясь от захвата, стукнул воспитателя корпусом от планшета, все еще остававшимся в моей руке, сдернул с его пояса магнитный ключ и рванул изо всех сил прочь от этого придурка.

Вожделенная дверь на улицу стремительно приближалась, я слышал за спиной тяжелое дыхание своего преследователя. Чиркнул карточкой по сенсорному замку, лягнул догнавшего меня Холлидея, и вылетел на свежий воздух, снова отрываясь от погони.

Я думал, что на свободе у меня больше шансов не быть пойманным, чем в тесном коридоре жилого блока, но я горько ошибался. Повороты коридора, двери, кадки с живой растительностью здорово тормозили моего преследователя, и как только я вдохнул пьянящий запах свободы, Холлидей, знавший лагерь лучше моего, без труда загнал меня в угол.

Это был тупик – небольшой дворик между зданиями, упиравшийся в глухую бетонную стену крытого спорткомплекса. Я попытался, уцепившись рукой за какой-то выступ, подтянуться, но ноги соскальзывали, зажатый в руке планшет, вернее его останки, жутко мешал. Я уже собирался его бросить, чтобы продолжить начатое.

– Бежать некуда, Питер. – Услышал я за спиной голос настигшего меня воспитателя. Бежать действительно было некуда. С этим я был согласен на все сто. С одной стороны – тупик, с другой – весьма решительно настроенный Холлидей, наверняка злой из-за того, что я ударил его ногой. – Прекрати метаться, Питер, и давай поговорим. – Попытался он меня вразумить.

– Стой, где стоишь! – Крикнул я, раздумывая, сколько у меня шансов проскользнуть мимо человека, загораживающего мне единственный выход. По всему выходило, что мало.

– Ты же понимаешь, Питер, рано или поздно я все равно тебя поймаю. И чем быстрее это произойдет, тем лучше для тебя.

– Чем же это лучше? – Издевательским тоном вопросил я. – И, главное, для кого лучше? Явно не для меня.

– Успокойся, парень, ничего страшного не случилось. – Холлидей понемногу приближался ко мне. Неужели думает, что в свете сгущающихся сумерек я этого не замечаю? – Давай просто поговорим. Я вовсе не собираюсь тебя наказывать.

Он даже не представлял, насколько знакомо для меня звучала эта фраза.

– Стой, где стоишь! – Крикнул я. – Я тебе не верю. Все вы говорите, что не станете наказывать, а на деле выходит по другому. Не приближайся ко мне. Я хорошо дерусь.

Холлидей уже был от меня в нескольких шагах. Еще пара секунд, и он возьмет меня, точно маленького ребенка. Отступать назад было уже некуда, моя спина упиралась в холодную стену. Я и не заметил, что шаг за шагом отступаю, чтобы сохранить дистанцию между мною и моим преследователем.

– Стой, Холлидей. Еще один шаг и… И ты труп! – Отчаянно крикнул я. Чувствовать себя крысой, загнанной в угол, было просто невыносимо. Но что обычно в таких ситуациях делают крысы, я знал хорошо. Если мой новый воспитатель неплохо разбирается в боевых искусствах, надо применить незнакомый ему прием, чтобы он сразу не сообразил, как его нейтрализовать.

                И вот, когда он был уже совсем близко, я собрал все свои силы в кулак и понесся прямо на него. Эдакий живой снаряд, нацеленный во вражескую грудь. Он уже приготовился заключить меня в объятия, думая, что я иду на таран, как я резко развернулся, подобно комете, чиркнувшей хвостом по атмосфере, и резко изменил направление, намереваясь протиснуться между ним и бетонным ограждением. Он попытался предвосхитить мой маневр и протянул свою огромную сильную руку, собираясь схватить меня за шиворот. Но не тут-то было. Взмахнув разбитым планшетом, я полоснул его по руке, вмиг отбив охоту хватать людей, когда они того не хотят. Звук рвущейся материи прозвучал для меня сладкой музыкой. Надо же, я подпортил его форму. Я отбежал на десяток шагов и остановился. Почему-то мне показалось странным отсутствие шума за моей спиной. Неужели Холлидей отказался от преследования? Я обернулся.

Холлидей был там, где я его оставил, стоял и смотрел мне вслед. Одна его рука держала на весу другую. И по этой руке струилась алая кровь. Стекала струйками по рваному рукаву песочного цвета и капала на землю, где набежала изрядная лужица.

– Питер. – Услышал я голос Холлидея. – Достань из моего кармана платок и помоги перетянуть рану. Ты слышишь меня?

Я немного ошалел от вида всей этой крови, но все-таки нашел в себе силы приблизиться к Холлидею. В его кармане действительно оказался платок, и я затянул его, как мог туго, чуть выше пореза. Имело ли это эффект? Не знаю. По-моему, кровь продолжала литься ручьем, как и лилась до этого.

Не помню, куда и, главное, когда я отшвырнул от себя остатки разбитого планшета, разделавшие руку Холлидея. Может перед тем, как наложил импровизированный жгут? Или это было раньше, когда я подбежал к окровавленному воспитателю? Еще ни разу до этого я не жаловался на провалы памяти. Вид крови тоже на меня не действовал, во всяком случае, в моих виртуальных играх, когда я сражался с монстрами или восставшими зомби.

Лишь единственный раз я впал в некое подобие ступора, когда мой друг Пол зацепился гравибордом за торчащий сук и упал вниз, пересчитав все ветки злополучного дерева. Включить пояс безопасности, чтобы приземлиться без последствий, он почему-то забыл. Я стоял тогда над ним, стонущим, с исцарапанными руками и ногами, из порезов сочилась кровь, а я не знал, что мне делать, пока не прибежали взрослые и не оказали моему другу первую помощь. Мне тоже сделали какой-то укол, почему-то решив, что я тоже в этом нуждаюсь. Потом мне сказали, что у меня был шок от вида крови. Было нам с Полом тогда по семь лет. Но уже тогда я понимал, никакого шока от вида крови у меня быть не могло, ведь я тысячи раз разбивал коленки и локти до крови, но никакого шока у меня не было. Откуда он мог взяться – не понятно. Может в ступор я впадал лишь от вида чужой крови? Может, потому что слишком явственно представлял чужую боль?

Конечно, едва я затянул скрученный платок на руке Холлидея, он тут же схватил меня своей здоровой рукой, тоже изрядно перемазанной кровью. Липкие кровавые пальцы держали меня мертвой хваткой. Вырываться я не посмел. С Холлидея станется грохнуться в обморок от потери крови, тогда я окажусь еще больше виноватым. Что я наделал? Как это вообще получилось? Я даже не мог и представить, что разбитая планшетка может оказаться таким опасным оружием, способным вспороть руку, подобно хирургическому скальпелю.

– У тебя проблемы, Холлидей? – Донеслось из его коммуникатора. – Может прислать помощь? – Над его больной рукой с широким браслетом в туманном облачке появилась физиономия человека в синей форменной фуражке, возможно, лагерного охранника. Значит, за нами все же следили, но почему-то не вмешивались. «Где же проходит эта грань между вмешательством и невмешательством? – Недоумевал я. – А вдруг бы я случайно задел артерию?»

– Уже все в порядке, Ллойд. – Ответил подраненный мною воспитатель. – Небольшой несчастный случай. Обычная царапина. Схожу в медблок. Группой займусь чуть позже. Замену присылать не надо. Разрулю все сам.

«Вот так. По-военному кратко и четко. Словно рапорт начальству. – Отметил я про себя. – Если лагерь курируют военные, многое становится понятно. Хотя, если бы мне довелось делать ставки, половину своей наличности я бы поставил на Контору. И возможно оказался бы прав».

– Ты ничего не хочешь мне сказать, Питер? – Спросил меня Холлидей. Он тащил меня за руку по пустынному лагерю. Тьма сгущалась, солнце скрылось за горами, оставив после себя кроваво-красные облака. Время отбоя еще не наступило, но уже все готовились ко сну, складывали разбросанные вещи, стелили постели, принимали душ. Многочисленные окна жилых блоков светились, в них двигались чьи-то силуэты. Обычная для лагеря суета. Темные тени на оконных портьерах, какие-то чересчур вытянутые, гротескные, больше напоминали фигуры инопланетян, чем людей. И это было странно.  – Так что ты хотел мне сказать, Питер? – Перефразировал воспитатель.

– Я не хотел этого. – Тихо сказал я. – Я просто отмахнулся от вас, Холлидей, планшеткой, как от назойливой мухи. Откуда мне знать, что отколется кусок экрана и резанет вам по руке?

– Какой прогресс, Питер. – Холлидей сделал вид, что поражен до глубины души. – Ты, оказывается, умеешь говорить со взрослыми вежливо. Если, конечно, исключить назойливых мух. Если так пойдет и дальше, я, пожалуй, решу, что тебя зря сюда привезли.

– Не ерничай, придурок. – Тут же исправился я и попытался высвободить свою руку из кровавого захвата. Мне было все равно, что он со мной сделает. Пусть даже утопит в ледяной воде. Это гораздо лучше, чем стоять перед грозными очами моего старика и пытаться объяснять, зачем я пытался убить преподавателя.

– Ты, я вижу, совсем не боишься последствий своего глупого поступка. – Заметил Холлидей, открывая дверь больничного корпуса. Доктор Кэтрин уже встречала нас, выкладывая на зеркальный столик массу блестящих инструментов.

– Не обольщайтесь, Холлидей, – сказал я тоном умудренного огромным жизненным опытом человека. – На свете есть вещи пострашнее разъяренного воспитателя, способного стереть любого в порошок.

– И какие же это вещи, Питер? – Захотелось узнать ему.

Я только пристально посмотрел в его расширившиеся от болевого шока зрачки и промолчал. «Мой регулярно съезжающий с катушек папаша. – Очень хотелось мне его озадачить».


Пока докторша обрабатывала Холлидею мое художество, я смирно сидел на кушетке и молча ждал окончания этой малоприятной процедуры. Но вот, наконец, мисс Кэтрин взяла медицинский спрей и нанесла на руку жидкий бинт, моментально склеивший края раны, я вздохнул с облегчением. Это действительно была лишь царапина, повредившая капилляры. Ничего серьезного. Просто из-за такого количества крови мне почудилось бог знает что. Я думал, что повредил, по меньшей мере, вены, или сухожилия, или вообще превратил Холлидея в инвалида.  Такой поворот меня бы не устроил, но теперь я успокоился и взирал на мир вполне благосклонно.

– Чего ты лыбишься, Питер? – Окликнул меня Холлидей, закатывая рваный и кровавый рукав, чтобы он не болтался грязно-красной тряпкой. – Где пуговицу потерял? – Заметил он отсутствие железной кругляшки с вмонтированным туда видеоглазом.

Я схватился за то место, откуда совсем недавно скрутил пуговицу и сделал вид, что жутко удивлен ее отсутствием.

– Не помню. – Пожал я плечами. – Наверное, она оторвалась.

– Я и сам вижу, что она оторвалась, раз ее нет на месте. – Слегка раздраженно сказал Холлидей, пристально всматриваясь в мои глаза. – Вопрос в том, где она сейчас?

– Вот уж этого я не знаю. – С не меньшим раздражением ответил я. – И искать ее не собираюсь.  Если кому надо, пусть ищут сами или пришьют новую, а мне и без пуговицы неплохо.

– Мисс Кэтрин, вы не осмотрите мальчика. – Попросил вдруг воспитатель. – Мне не нравится, как он выглядит.

– Нормально я выгляжу. – Заявил я, вырываясь из ее рук. – Получше, чем некоторые. С которых вытекла почти вся кровь.

– Он просто перевозбужден из-за вида крови. – Поставила верный диагноз докторша. – Могу, конечно, дать ему успокоительного. Но, думаю, это будет уже лишне. Лучшее лекарство в данном случае – это сон. Не стоит этого ребенка особо отсчитывать на ночь глядя, он и так уже осознал, к чему может привести непослушание. Не правда ли, Питер?

Я многозначительно покивал, как будто был одним из тех болванчиков с пружинкой вместо шеи, которых ставят на приборную панель рейдера, чтобы они тряслись от вибрации и отвлекали водителя, провоцируя аварии.

– Хорошо, Питер. – Слишком легко сдался Холлидей. Наверное, он не очень хорошо себя чувствовал. – Я поговорю с тобою завтра, а сегодня можешь спать спокойно, наказание тебе не грозит.