В палате...

Заметки по поводу пребывания в медучреждении без имён и фамилий, но с точным указанием объекта – ГКБСМП.
Не по своему особому желанию довелось мне побывать в этой больнице (понятно, в старом корпусе, новый только строится), а как говорится, по острой необходимости – прихватило сильно, да так, что пришлось вызывать скорую помощь. Дозвонился через службу 112, номер телефон 103 не реагировал.
Скорая приехала быстро, видимо, фельдшер с медсестрой. Сразу оценили непростую ситуацию, сказали «надо ехать в больницу и делать операцию». Покидал в сумку вроде самое необходимое (документы, туалетную бумагу, смену белья, чашку, ложку и т.д.) Но, как потом оказалось, далеко не всё – подвела спешка.
В приёмном покое опросили, быстро оформили необходимые документы, взяли нужные анализы, и уже через пару часов оказался на операционном столе, а ещё через некоторое время и в «своей» палате № хирургического отделения.
Операцию делали два хирурга, консультировал ещё один. Их лиц, понятное дело, особо не разглядел, были в масках, но понял, что молодые ребята. И они молодцы, всё сделали хорошо, как потом сказал лечащий врач, хоть и сложной оказалась операция.
В палату привезли уже поздним вечером, переложили на койку, сказали «лежать на спине, не поворачиваться». Спал – не спал, но утром при обходе уже разрешили вставать и ходить. Что я и делал. Так и началась моя новая жизнь в «казённом» доме.
Палате была нормальная на шесть коек, ремонт сделан: окна металлопластиковые, потолок побелен, пол выстлан керамической литкой, дверь покрашена. Всё прилично. Чего не скажешь о санузле – ремонт там, видимо, никогда не делали. Но ничего, пользоваться его «услугами» ещё можно.
Койки все заняты, хотя и менялись постоянно пациенты. Последние были разных возрастов, после операций со своими проблемами, из разных мест, даже один строитель из Мариуполя. Все вели себя спокойно, как могли, помогали друг другу. В общем, обстановка в этом плане вполне нормальная.
Теперь о персонале больницы.
Доктора. Как уже заметил, в основном все молодые, более старшие, видимо, находятся в кабинетах. Все очень отзывчивые, спокойно отвечают на любые вопросы, советуют, что делать, если что-то беспокоит.
Медсёстры. Тут контингент разный, отношение к делу тоже разное. Очень хорошо запомнились два случая. Один со мной. Поздним вечером прихватило что-то сердце (анестезия, операция, волнения, новая обстановка, всё сказалось), дышать стало тяжело. Кое-как выполз в коридор, Хорошо, что там оказались люди. Позвал дежурный персонал.
Пришли быстро, довели до койки, положили, дышать нечем. Медсестра спрашивает:
– Что вы принимаете в таких случаях?
– Валидол.
– Он у вас есть?
– Нет. Забыл взять.
Быстро ушла, быстро пришла, дала какую-то таблетку, положил под язык, через некоторое время отпустило. Живой… А ведь всё могло быть. Она и ночью приходила, интересовалась моим самочувствием.
На следующий день спросил одну медсестру:
– А можно пригласить кардиолога, чтобы проконсультироваться?
– Нет. Это невозможно. Они к нам не ходят.
Странно. Вроде и соседи, но таковы тут порядки. Выяснять ничего не стал.
Другой случай. Соседом у меня оказался дедушка. Я сам давно не молодой, а он старше – под 90 лет. Но ещё такой бодренький, ходит потихонечку и без палочки, чего не скажешь обо мне. Всё было сначала хорошо. Ходил в процедурную на капельницы и уколы. А тут что-то занемог.
Пришла в палату медсестра, пригласила всех в процедурный кабинет. Основная масса потянулась туда. А сосед лежит и не встаёт. Она к нему:
– Идите в процедурную.
– Я не могу встать.
Она ушла. Через 10 минут пришла и снова с тем же предложением. Дед встать не может. Ушла. Ещё через 10 минут пришла. То же самое. Дедушка до этого спал, ему, видимо, захотелось в туалет. Он поднялся. А в дверях медсестра с капельницей.
– Ах вы, обманщик! Можете ходить, а не хотите идти, – накинулась. – Ложитесь! Будем ставить капельницу.
Дед лёг, она поставила капельницу и ушла. А с капельницей какая-то проблема, жидкость из пакета почти не капает. Дед начинает нервничать – трясёт стойку, крутит регуляторы. Ничего не получается. Просит позвать медсестру. Самый молодой пошёл звать. Та не идёт. Три раза просил позвать – ноль внимания. Дед дошёл уже до ручки – так приспичило. Стал дёргать за трубку, выдернул из пакета, жидкость потекла на койку.
Тут и появляется медсестра, опять с криком накинулась на него.
Я не выдержал:
– Ему надо по малому сходить.
– Вон утка, берите и делайте своё дело!
Дед и сделал. И капельницу завершил спокойно. Пришла медсестра, забрала её. Все начали обсуждать ситуацию.
– Медсестёр надо слушаться: они здесь хозяева, а мы подопытные кролики –высказался один.
– Медсестра не права. Надо было сначала спросить деда, всё ли у него в порядке, –заявил другой.
После этого случая дед совсем сдал. На следующий день приехала дочка, пообщалась с персоналом, а ещё на следующий его выписали, видимо, от греха подальше. Вот такая была ситуация.
Ещё хотелось бы рассказать о питании. Оно, понятное дело, не домашнее, но по установленным нормам, чтобы не шло во вред, а на пользу пациентов. Некоторые из них вообще не ходили в столовую, питались своими припасами. Я не первый раз попал в больницу и всегда питался там. Родных предупреждал, чтобы ничего не приносили, кроме воды. Так и на этот раз было.
В питании два варианта: щадящий режим и общий. Прошёл оба. Да, не очень вкусно, но… были и «радости». Первый раз обрадовался, когда услышал, что на обед будет борщ. Раздатщица сразу предупредила: не домашний. Да, точно – не домашний.
В тарелке плавали редкие кусочки капусты, ещё чего-то, жидкость совсем не солёная. Это понятно – забота о нашем здоровье. Через несколько дней на обед опять был борщ. Уже совсем другого качества: погуще и повкуснее. Тут, видимо, всё зависит от тех поваров, кто готовит пищу.
Ещё раз обрадовался, услышав: на ужин будет рыба с кашей. Рыбу я люблю и постоянно ем, потому как вырос на Волге. Сразу попросил даже добавки, положили мне два кусочка хека: варёных и несолёных совсем. Еле проглотил всё – не привык оставлять после себя пищу.
Давали ещё несколько раз хек, добавки уже не просил, наоборот поменьше кусочек брал. То же самое. В общем, «нахекался» там на всю оставшуюся жизнь. Как, собственно, и тушёной капусты.
Ещё одна «радость» случилась – котлета, большая, на вид аппетитная. Откусил и сморщился: непонятно из какого фарша, пересолёная. Но кое-как проглотил и её с кашей. После такого ужина сделал вывод: всё, что дают, съесть невозможно, надо оставлять на тарелке. Что и стал делать в дальнейшем.
Нет, не всегда так получалось. Были и настоящие радости. Давали варёные яйца, бутерброды с маслом и сыром и даже яблочный сок в пакетиках. Словом, можно и нужно питаться в больнице, чтобы быстрее поправиться и попасть домой. А там…
И один щёкотливый момент. В нашей палате зашёл разговор о том, а надо ли платить за операцию и сколько (в быту много об этом говорят). Никто из пациентов не поделился своим мнением. И тут зазудела у меня старая журналистская привычка выяснять все неясности. Вышел в коридор и встретил знакомого доктора и сразу же спросил об этом.
– Вы что? У нас государственное учреждение на бюджетном финансировании, – возмутился. – Всё делается бесплатно для пациентов. Но… если вы хотите кого-то отблагодарить…
В общем, всё понятно. Задумался. Мне очень захотелось как-то отблагодарить хирургов, которые делали операции. Позвонил сыну, посоветовался. Он одобрил идею и за день до выписки принёс конвертик с небольшим вложением. Стали искать этих ребят, но пути наши так и не пересеклись.
В день выписки то же самое. А передавать через кого-то как-то неэтично было. Так я и покинул это медучреждения со своим конвертиком.
Напоследок. Моя койка стояла около самого окна. Я с интересом наблюдал, как идёт строительство лечебно-диагностического корпуса БСМП. Очень интенсивно, днём и ночью. Это прекрасно. Всё там будет на высшем уровне, верю. И работать будут отличные специалисты. А такие уже и работают в старом корпусе больницы, ну, за некоторым исключением. И в питании наверняка появится лосось…