Сорока- это не птица

Дом Сороки стоял на берегу Енисея в километре от поселения Шишмарёвка. Название поселению дала старая деревня, от которой осталось несколько ветхих домиков. В одном таком доме и проводил всё лето Володя Сорока. Сорока- рыбак. Сарай- полный сетей. Лодка, мотор, самоловы. Всё, как положено в здешних местах. Приезжал он сюда сразу после ледохода и рыбачил до ледостава. А после ледостава оставался на охоту.
Как назло, в этом году наши Шишмаревские знакомцы покинули посёлок. Ночевать- не где. Прямо беда, если поздно приедешь, то хоть на берегу ночуй. Для нас такие ночёвки- обычное дело. Привычные к таёжным путешествиям мы не особо переживали. Увидев, что мы собираемся заночевать у дебаркадера, дежурный офицер посоветовал:
- А Вы идите в деревню, к Сороке. У него и переночуете.
Недолго думая, мы отправились к Сороке. Сорока был дома. Познакомились, сразу нашлись общие знакомые, ну и тема для разговора какая на Енисее? - Рыбалка, да рыбалка.
Сорока гостям обрадовался. Его напарник уехал в город, а сына Петруху с зоны не отпустили. Его сын тут же мотал срок. Ну, и благодаря отцу, вёл относительно приятную жизнь. Новый зам по режиму- Азиз отпускал Петьку за ведро рыбы. И хитроватый Сорока, пользуясь тем, что Азиз здесь недавно и совсем не понимает в местной рыбе таскал ему - то сорогу, то ельцов, то окуней- сорную рыбу. Так бы всё и продолжалось, но приехал из Енисейска большой тюремный начальник и ему, как водится, устроили царский приём со стерляжьей ухой, с малосольными сигами, с осетриной и чёрной икрой. Кушали у деда Соловья, у которого тоже был дом недалеко от зоны. И много лет зоновское начальство кормилось у этого Соловья рыбой.
Азиз тоже участвовал в мероприятии и с удовольствием кушал енисейские деликатесы. Когда он узнал, что всё это ловится прямо здесь же, то пришёл в бешенство. И когда Сорока в очередной раз притащил ведро ельцов, он чуть не вывалил это ведро ему на голову и зорал:
- Ты что мне носишь всякое костлявое говно! Не носи мне его больше! Носи эту, как её? На «с» называется!
- Сорогу? - с надеждой подсказал Сорока.
- Какую на х... сорогу?  Не сорогу, а ту, что мы у Соловья ели.
- Сигов? - повысил ставку Сорока.
- И сигов неси! И еще эту, вкусную, с длинным носом!
- Стерлядь, - обречённо вымолвил Сорока понимая, что цена Петрухиной свободы благодаря Соловью с сегодняшнего дня выросла в несколько раз.
Так вот, помощников у Сороки не было, и он тут же сблатовал нас неводить тугуна.
- Вот мы сейчас невод закинем, выловим пару фляг и все дела! - возбуждённо говорил Сорока, - а завтра я Вас увезу на Кию, нужно избушку подправить, там и порыбачите, зачем ноги по тайге ломать?
Предложение Сороки нас воодушевило. Мы спустились по деревянным ступенькам к Енисею, где стояли лодки Сороки и начали промысел. Невод лежал тут же на носу лодки. В те годы никто ничего не прятал, случаи воровства были большой редкостью.
Ловля неводом тугуна-  развлечение для большой ватаги. А когда Вас всего трое-  тяжкий труд. Саша на берегу. Мы с Сорокой с лодки скидываем невод, заводя его дугой к берегу. Сорока помогает мотором. А дальше- тащи за оба конца. Саша у нас- богатырь. Он один тянет за конец невода. Мы с Сорокой- за другой. Сапоги буксуют в гальке, спины и руки сводит от напряжения. Боремся с Енисеем минут тридцать- сорок. Когда веревки выбраны и крылья невода сведены начинается самый ответственный момент рыбалки. Нужно равномерно выбирать невод, чтобы мотня- кошель, сделанный из более мелкой ячеи всегда оставалась в центре, что бы нижняя верёвка не скрутилась и не поднялась, а верхняя верёвка держала мотню ровно, что бы рыба не выскочила.
На крыльях невода уже начали серебриться единичные тугунки. Эту рыбу не спутаешь ни с чем. Её цвет именно серебряный. А по вкусовым качествам тугун ценится наравне с нельмой. А для иных и выше.
Вот подтягиваем к берегу мотню. Там рыба кипит. Конечно не 3 фляги, как грозился Сорока, но ведра полтора точно будет. Собираем тугуна в алюминиевые дырявые ящики с низкими бортами, в них легче промывать рыбу. Остальную добычу- ельцов, ершей и пескарей складываем отдельно. Сорока отдаёт их на корм курицам и собакам. Азизу больше такая рыба не нужна. Иногда попадаются налимы. Свежий налим- деликатес. Особенно, печень. Обжаренная с луком и томлёная на малом огне... Истинное удовольствие.   
Нашего здоровья хватило на две тони. Закончили неводить затемно. Собрав улов ушли в избу. Сорока скоро посолил тугуна, разложив его в тару. От щедрот Сорока приготовил тугуна на ужин. Немного подсолнечного масла, слой тугуна, соль, перец, слой лука кольцами, опять немного масла. И так три слоя и 10-15 минут на малом огне. Кто пробовал это блюдо, тот меня понимает. Но таких немного. Тугун- рыба нежная и сохранить её без засолки нереально. А после заморозки тугун уже не тот. Так что ловите и кушайте на здоровье! В наши дни эта рыбка стала редкостью. Бесконтрольный вылов источил тугуновое стадо. Но мы ещё помним, как пару лет спустя в устье Кии мы за две тони выловили аж 16 фляг тугуна. Но это уже совсем другая история.
На следующий день Сорока, как и обещал, повез нас на Кию. Кия впадает в Енисей километров в 20 ниже Шишмарёвки. Некогда эта река была богата и ленком, и тайменем, а харюза там за рыбу не считали. В устье Кии стоит молодая деревня - Макаровка, названная в честь старовера Макара Ивановича. Он со всей своей многочисленной семьёй переселился сюда то ли с Бирюсы, то ли Подкаменной Тунгуски.
Мы причалили к берегу. Сорока ушёл в деревню договариваться за лодку. На «казанке» по Кие не поедешь. Быстрая порожистая река допускает в себя лишь длинные, метров по 10-12, узкие лодки с подбитой к килю и выступающей за транец крепкой доской, которая спасает винты от камней. Мы прождали около часа и пошли по деревне искать своего компаньёна. Домов в деревне всего 5 или 6, и мы быстро отыскали Сороку в доме Макара Ивановича. Они сидели на крылечке и пили брагу. Макаровка достаточно строгая деревня и в дом иноверцев никогда не зовут. Но через Сороку староверы вели какую- то коммерцию с зоной, и он был у них в авторитете.  С большим трудом оторвав Сороку от браги мы вернулись на берег, переставили свой мотор на длинную лодку и поехали вверх по Кие к Сорокиной избе.
Изба у Сороки была умно спрятана от случайного люда в глубине курьи(это такой длинный залив- старое русло реки).  Для охотника- изба на проходном месте- это беда. В избу всякое имущество и снаряжение собирается годами. К началу сезона, обычно по первому снегу, завозят только самое необходимое. И если избу за лето «обнесли», то сезон может и накрыться. Сорока рассказал, как пару лет назад завёлся у него на избе такой проходимец.
- Поставил я по весне сети, - рассказывал Сорока, - ленок пошёл, да всё крупный. За 2 дня флягу набил. Оставил на избе и поехал к себе в Шишмарёвку. Приезжаю, - нет фляги. Ну, думаю, медведь укатил. Искал- искал, нашел флягу у воды. Ну, точно медведь. А следов медведя не вижу. Вернулся на избу. Зашёл внутрь. А изба протоплена. Чайник на печке и моя рыба развешена по всей избе, сушится. Обежал всё кругом. Никого. Ну ладно, думаю, - всё одно, словлю гада. Спустился к воде, завёл мотор. Вроде как уезжаю. Отъехал с километр, причалил к берегу, жду вечера. Уже по сумеркам подкрался к избе. Вижу- дым из трубы. Ну сейчас я тебя сцапаю. А сам боюсь, а если это беглые с зоны? Прирежут, не пикнешь. Стою за лесиной, приглядываюсь и прислушиваюсь. Вроде не говорят. Потом гляжу из избы выходит человек. А на нем моя охотничья тужурка и шапка. Вроде не зэк. И один вроде. Зарядил ружьё и к избе. Открыл дверь наставил ружьё на пришлого, - Руки вверх! Он от страха трясется весь. Ну и связал я вора. Гляжу, а рыбы в избе уже нет. И рюкзачёк с моим имуществом у дверей стоит.
- Где рыба? - спрашиваю.
- Нет рыбы, кончилась! - отвечает.
- Как кончилась? Куда дел? Ну и давай я его бить. Бил- бил, притомился. А он скулит:
- Не бей, - говорит меня, - я начальник из Ачинска.
Я поддал ещё пару раз этому начальнику, привязал его, как собаку, за верёвку и повёл вкруг избы. Он решил, что кончать его буду, вырвал из рук верёвку и в тайгу. Я уж за ним не пошёл. Всю ночь на карауле простоял. А рыбу назавтра я нашёл. Не всю, конечно, он, сволочь, её вдоль тропы на сучья подвесил вялиться.  Ни на второй, ни на третий день Ачинский начальник не появился.
Уже в конце осени, я узнал, что от меня он ушёл на избу на соседний участок и сожрал там все припасы, приготовленные охотниками к сезону.  Может быть, они его и кончили. Не знаю, врать не буду. 
Мы слушали рассказ Сороки уже ночью. Вернее, слушал только я. Изба была маленькая. Саша лёг на пол и сразу уснул. Но спал беспокойно, он то и дело вскрикивал и дёргал руками. Я присмотрелся. Оказалось- это мыши. За всё лето в избе никого не было и они оккупировали избу. В свете керосинки я видел, как мышь разбегается по спальнику и, добежав до усов Александра, взбрыкивает и с писком соскакивает с его лица. Саша машет руками, отгоняя мышь. Через пару минут забег повторяется. Сорока погасил керосиновую лампу и я тоже скоро заснул.
Утром мы засобирались на рыбалку. Но Сорока упросил нас подправить навес. После навеса переключились на дрова. И так до обеда. После обеда пошёл дождь. Два дня к ряду мы отбывали барщину у хитрого Сороки. Он успокаивал нас:
- Да зачем вам эти харюзы и ленки? Вот приедем в Шишмарёвку, закинем невод и сразу 2-3 фляги будет!
И только к концу второго дня, когда все работы на избе закончились мы с Сашей побежали на Кию. Времени для рыбалки оставалось часа два, не больше. Мы по едва заметной тропе вышли к щучьей яме. Там, на берегу стояла проходная рыбацкая изба, совершенно пустая, без посуды, без матрасов и прочего таёжного имущества. Кроме того, возле избы совсем не было дров. Но всё равно решили на сутки сбежать от Сороки и спокойно порыбачить здесь. Тем более, что рыба клевала. Мы за час наловили почти кан ленков и харюзков.
Узнав о нашем замысле, Сорока засобирался домой. Он наплёл нам, что кто - то должен приехать или уехать и ему срочно нужно в Шишмаревку.  Короче, наша рыбалка обломалась. Наутро мы поехали домой.
Что бы хоть как- то скрасить наше уныние Сорока сказал, что домой ему нужно к вечеру и что по ходу можно ещё порыбачить. Осенняя непостоянная погода, как бы смеясь над нами, на прощание подарила чудесный безветренный солнечный денёк, какие редко бывают в наших краях в конце сентября. Тайга сияла янтарным мехом лиственниц в темной зелени кедрача. Над рекой курилась лёгкая дымка тумана. На воде один за другим возникали круги от всплесков играющей рыбы. В нетерпении мы закинули свои снасти.
 Клевало с каждого заброса. Одного за другим мы вытаскивали синеватых харюзов. Чуть реже попадались зеленоватые с красными пятнами красавцы ленки. Сорока внимательно смотрел, как мы рыбачим. Глаза у него загорелись:
- А ну ка, дай мне попробовать!
Я дал ему свою удочку, нацепив на мормышку кусочек сала.  Только снасть упала в воду, поплавок мгновенно пошёл на дно. Зацеп? Сорока потянул сильнее. Удилище согнулось в дугу. На конце лески в тёмной глубине реки ходила крупная рыба. Папиросина выпала из зубов Сороки.
- Помогай!  - заорал он, - таймень!
Сачка нет, решили взять рыбу с берега. Саша с трудом маневрируя длиннющей лодкой причал к берегу, густо заросшему ивняком. Сорока выскочил на берег. Я- за ним. Ломая ветки, мы бежали по спутанным кустам, увлекаемые крупной рыбой. Минут через пять рыба утомилась. И тут, в прогале между кустов в прозрачной воде мы увидели огромного ленка. Ленок стоял мордой в берег и едва шевелил красными плавниками. Мормышка с куском сала торчала у него изо рта. Я осторожно взял за леску, надеясь одним рывком выкинуть рыбу на берег(никогда так не поступайте). Раз!!! И в кусты полетели поплавок и мормышка. А ленок, сделав большой бурун, медленно ушёл в глубину.
- Е..б…м….Да ты… Да я… Да он!!!- Завыл Сорока.  Губы у него дрожали, глаза блестели, в бороде запутались сухие ветки и ольховые серёжки.  А я ему спокойно так:
- Володя, да что нам этот ленок? Сейчас приедем в Шишмарёвку, закинем невод и две три фляги…
- Какаие на х...фляги?! - да тут,  да вооот такой! - причитал Сорока немного успокаиваясь.
Саша, наблюдавший за нами с лодки, только улыбался. Он не слышал, что я говорил про невод и про 2-3 фляги и решил успокоить Сороку тем же макаром:
- Володя, мы сейчас невод закинем…
- Да идите Вы на х…! Рыбаки грёбаные…
Выкурив папироску Сорока совсем успокоился. Он ещё пробовал рыбачить. И даже вытащил несколько приличных харюзов. Но клёв уже сходил на нет. Мы ещё раз проплыли по этому плёсу, но ничего не поймали. Да и пора было сматывать удочки, что - бы успеть на вечерний «Метеор». Когда мы выгружали рюкзаки возле дебаркадера, Сорока попросил:
- Настрой мне удочку, такую же, как у тебя.
Я больше не стал шутить ни про невод, ни про фляги и отдал ему свою удочку.