Глава 3. Архив страха

Звонок в архив порадовал Карена, полностью разрушив легенду о цикличности смертей в сталинке. Регистраторша архива, смешливая девушка Галя, симпатизировавшая капитану и строившая ему глазки каждый раз, когда Карен приезжал по делам, сделала всё, чтобы порадовать предмет обожания.
– Начнём с того…, – важно звенел в трубке голосок девушки, – … Архитектор Кузнецов только заехал в этот дом в 1936 году, сразу после того, как он был сдан. А уже обвинён в шпионаже и расстрелян в конце 1937 года, и не в доме, а на Соловках. Что с его женой не знаю, но точно в списке репрессированных и расстрелянных её нет.
– Ты – чудо, Галочка! – следователь не забывал о вежливости, уже подпрыгивая на своём месте от нетерпения, – А что с 1966 годом?
– А почему именно с ним? – девушка была рождена, чтобы радовать Карена, – лифт оборвался в 1961 году. И почти год жильцам приходилось обходиться без лифта. Погибли две девушки – справка из милиции есть. Могу переслать. Еще через пять лет красили фасад. Оборвался канат люльки. Один. Рабочие успели ухватиться за уцелевшие канаты, и забраться в окно одной из квартир. Об этом случае в «Рабочей правде» писали. Статью тоже могу прислать. Ну а с семидесятых в доме умирали регулярно – это естественный процесс, – сумничала Галя, – Старики умирали, в квартиру заезжали их дети. В начале двухтысячных и дети стали умирать, уже внукам квартиры доставались….
– А можешь посмотреть по фамилии Костин что у вас есть?
– Легко! С тех пор, как архив перевели в цифру, искать информацию – одно удовольствие, – отозвалась девушка, однако на поиск информации у неё ушло чуть больше времени, – Странно…. Последним зарегистрированным в доме Костиным был профессор биологии Александр Владимирович Костин. Квартира отошла в наследование его сыну Константину, но тот её почему-то сразу переписал на некоего Хидирова. На нём и сейчас квартира числится, но Хидиров в ней не прописан.
– Ладно, вернёмся к Костиным позже. Что там с 1996 годом – был какой-то всплеск смертности среди жильцов? Интересует убийство семьи и девушка-самоубийца, например?
– Карен, вам нравятся девушки самоубийцы? – неловко пошутила Галина. Впрочем, Карен этой попытки даже не заметил, он уже ушел в свои мысли, просто фиксируя информацию в блокноте.
– Ладно, по работе – так по работе, – немножко обиделась девушка, – Нет никаких сведений ни о массовом убийстве, ни о самоубийцах. Дом всегда был на хорошем счету, жили в основном приличные люди. Криминальные авторитеты тоже жили, но с ними разбирались не здесь – через дорогу было Управление МВД. Это сейчас вы переехали в новое здание, а тогда все в историческом центре было сконцентрировано.
– То есть, никакого проклятья дома нет….
– Карен, вы верите в духов?
– Спасибо, Галочка. С меня кофе с пирожными, как только буду посвободнее.
И пока регистраторша архива тихо ликовала у зацелованного экранчика телефона с аватаркой капитана Карена Чхеидзе, герой её грёз, перечитал пометки в блокноте:
«1936 – не смерть, а арест. 1961 – лифт. Фасад – 1966. 1996 – пусто».
Под последней строкой он поставил три жирных восклицательных знака.
«Кто-то подогнал даты под легенду. И подогнал криво».
После чего вздохнув облегчённо, набрал номер телефона Павла Александровича, криминального эксперта 13 отдела ФСБ.