Академики по шпорам

Буквари

Когда группа первого сентября собралась на свое первое занятие в БИТМе, то нас оказалось больше, чем в списке зачисленных после сдачи экзаменов. Некоторые говорили, что они вернулись из «академического» отпуска. На новобранцев это производило определенное впечатление, но  скоро все разобрались, что из себя представляют эти «академики». Просто эти ребята по какой-то причине были на грани отчисления, но через определенные связи им дали возможность прервать учебу на один год и теперь они вернулись, чтобы ее продолжить. И уже на втором курсе добавился еще один «академик». Его привел куратор группы, представил, как Виктора Мусорева, и рекомендовал всем подружиться с ним. На что тут же среагировал Виктор Горенков: «Деньги будут, подружимся.» Сказал он громко ни к кому не обращаясь. Горенков до поступления в институт играл в футбол за Брянское «Динамо», был центральным нападающим и привык с публикой общаться накоротке, не заморачиваясь на деликатности. Это была его шутка, но впоследствии они действительно подружились.
Мусарев держался раскованно, самоуверенно, чувствовалось, что это уже тертый калач. У него отец был военный, полковник в отставке. До отставки он был областным военкомом, а после нее работал начальником отдела подготовки кадров на «Ирмаше». Поэтому его знали многие в городе и, конечно, он имел возможность похлопотать за сына, когда тому грозило отчисление. Витя Мусорев вписался в коллектив быстро, язык у него был неплохо подвешен, но было видно, что за языком он следит. Учился он посредственно, особого стремления к познанию не имел, почти все внеурочное время проводил у нас в общежитии. Тут все играли в карты, домино, некоторые в шахматы. Иногда баловались винишком. И всегда Мусорев выступал с анекдотами. Он доставал записную книжку, перелистывал и говорил: «А вот сегодня утром мне позвонили и сообщили вот что, послушайте.» И рассказывал анекдот, и он всегда был у него свежий. В блокнотике у него был только список анекдотов с несколькими фразами из содержания для вспоминания. На экзаменах выезжал обычно на шпаргалках. Шпоры делали почти все пока готовились к экзамену. Писали их на таких же листах, какие выдает экзаменатор. А в то время на тех листках еще не ставили штампы. Уже перед сессией шпорники готовили «спецодежду» для шпор. Для этого отрезали от простыни уголок размером под лист А4(11 формат) и пришивали к подкладке пиджака, получался «склад знаний». А потом туда засовывали пакет шпор в определенной последовательности, а саму последовательность, как оглавление, записывали на маленький клочок бумаги и засовывали в карман. Как только студент получал билет, доставал оглавление, находил ответы на свой вопрос и вслепую, на ощупь, отсчитывал там в «складе знаний» нужный листок, вынимал и клал перед собой. Все, студент готов к ответу. Пришил себе такой «склад» и Мусорев, разодрав мою простыню, загрузился шпорами и мы пошли сдавать «Детали машин». Я уже сидел в аудитории, готовился к ответу, когда подошла очередь Мусорева. Он вошел, поздоровался культурно с преклонением головы, и с гордо поднятой головой направился к столу за билетом. Ему оставалось сделать пару шагов, чтобы взять билет, как из него, из-под полы его пиджака, как из лопнувшей плотины, белым потоком ринулись и белой дорожкой легли на пол листки бумаги одиннадцатого формата(А4). «Эх, Витя! И тут ты поленился, плохо пришил заплатку.» Все замерли, Витя оцепенел. Первым пришел в себя преподаватель. Он прищурирля посмотрел на Мусорева, потом на нас в аудитории и сказал: «Эх, зачем вам знания, вы встали в очередь за дипломом и не более.» Потом предложил взять билет. Отвечал Витя уже без меня, я сдал экзамен и ушел. Но Витя свой трояк в зачетку заработал.
А лет через десять я встретил Витю в Брянске. Это был уже солидный мужчина, хотя и с плутоватыми глазами. Первое, что я от него услышал, это что он теперь парторг завода «Ирмаш», хотя учился по направлению от солодового завода на Брянске первом. Рассказал, как гоняет, «дает дрозда» заводским начальникам. Хотя трудно было представить бывшего «Мусора», как звали его в группе, теперешним грозой бывалых производственников. Зато похвалился, что его лечили в «Кремлевке», когда он заболел брюшным тифом. И даже операцию там сделали. Но лет через пять Мусорев скончался от болезни почек.