Глава 7. Да свершиться справедливость

Дверь открыла женщина лет тридцати с небольшим, в строгом костюме, с собранными в строгий пучок крашеными в блонду волосами. На секунду она будто узнала Карена, но тут же спрятала это за профессиональной маской.
– Людмила Николаевна Галкина? – спросил Карен, доставая удостоверение.
– Капитан Чхеидзе, я полагаю? – женщина даже не взглянула на удостоверение, голос звучал ровно, – Чем обязана?
– Нам нужно поговорить о Хидирове, – спокойно сказал Лёнька, доставая своё удостоверение.
– ФСБ? – брови совсем на немного, буквально миллиметр, поползли вверх, – Чего же такого этот барыга натворил, что им Контора заинтересовалась?
– Почему вы называете его барыгой, если сами дважды доказывали его непричастность к наркоторговле? – Карен старался говорить максимально жёстко, уже готовя каверзные вопросы, способные вывести женщину на нужные признания.
Людмила устало взглянула на следователя, затем предложила не толпиться в коридоре, а пройти в её кабинет. Разулись, оценив дорогие ковры, застилающие пол квартиры, прошли в просторный кабинет, заставленный книжными шкафами. Расположились вокруг круглого кофейного столика.
– Чай, кофе, что покрепче? – адвокат была любезна, но в её любезности сквозила какая-то скованность.
– Не хотелось бы вас обременять, Людмила Николаевна, но с утра на ногах – от чая бы не отказались, – Лёнька явно взял на себя роль «доброго полицейского» и даже вызвался помочь с чаем.
Пока хозяйка и Ипатов возились на кухне, пытаясь растопить лёд напряжения непринуждённым разговором, Карен рассматривал обстановку кабинета. Всё те же мягкие уютные ковры на полу. Мягкая, но функциональная мебель. Ничего лишнего. Шкафы с книгами по юриспруденции, философская литература, греческая история. Так, стоп! А это что? «Энциклопедия магии и эзотерики». Книгу явно недавно доставали с полки и не задвинули до конца. Над рабочим столом табличка из дорого дерева с латинским девизом Fiat iustitia, et pereat mundus. «Да свершится справедливость, даже если мир погибнет», – машинально перевёл Карен. Фотографии в рамках. Маленькая девочка с мамой где-то на южных курортах. Та же девочка с мальчишкой-сверстником на коленях статного импозантного мужчины в очках. Уже не девочка, но девушка в мантии и академической шапочке с красным дипломом об окончании юридической академии. Сам диплом. Куча свидетельств и сертификатов….
Взгляд невольно вернулся к фото, на котором маленькая Людмила (Карен был уверен, что это именно она) сидела на коленях у мужчины со знакомым до боли мальчишкой…. Где он мог его видеть?
На рабочем столе папка с ксерокопиями. Карен скользнул взглядом по верхнему листу: «Протокол обыска в квартире гражданина Хидирова…». Он не стал листать — хватило и этого. В этом момент голоса стали громче – Лёнька с хозяйкой возвращались с кухни. Карен захлопнул папку и непринуждённо развалился в кресле.
Расположились за столиком. Людмила разлила душистый чай в большие пиалы с восточным орнаментом. Широким жестом предложила угощаться кондитеркой и ароматным земляничным вареньем. На некоторое время воцарилась тишина. Каждый обдумывал как начать разговор. Первым нарушил молчание Ипатов:
– Знаешь, Карен, а Людмила Николаевна….
– Людмила! Мы же договорились, Леонид!
«Ишь уже договорились они, – про себя усмехнулся следователь, – Поплыл наш дон Жуан. Того и гляди стокгольмский синдром у нашего Лёнечки разовьётся».
– Так вот, Карен, Людмила оказывается дважды защищала Хидирова на процессах, связанных с наркоторговлей….
«А, нет – не поплыл. Артист. Решил немножко наивности подпустить, расслабить хозяйку, чтоб я мог в самый неожиданный момент нанести решающий удар».
– А сейчас, представляешь себе, подняла из архива его дела и нашла массу нарушений в ведении дел. Впечатление, что следователь намеренно отводил от него подозрения, подсовывая ей, выпускнице юрфака, удобные для защиты факты.
– Подожди! Ты хочешь сказать, что она, выгораживая явного преступника, сама стала жертвой обмана и подтасовки фактов? – Карен напрягся. Если так дальше пойдёт дело, обведёт их Галкина вокруг носа.
– Скорее продемонстрировала собственную незрелость и профессиональную неопытность.
– Я читала, только те бумажки, которые мне подсовывал следователь…, – словно извиняясь, начала Галкина, – Даже на ум не пришло запросить дополнительные материалы с родины подзащитного. А там было что почитать!
– А сейчас значит пришло на ум?
– Карен, я понимаю вашу неприязнь. Я действительно была глупым и наивным новичком, слепо следовавшим девизу, – кивнула головой в сторону таблички, – Хотелось быстрых побед. Я причем во второй раз даже запросила материалы с родины Хидирова, но не стала их дожидаться, не стала ходатайствовать о переносе даты заседания. Дело было составлено кое-как, это было достаточно для того, чтобы отправить его на доследование. Что с ним было потом – честно не знаю. Но гонорар я получила очень хороший и поэтому решила не совать свой нос. А недавно увидела Хидирова около своего подъезда, а тут еще братишка младший в рехаб попал, – на глазах женщины выступили слёзы, – решила в частном, так сказать, порядке вернуться к этому делу.
– И как результат? – Карен пытался уловить малейшую фальшь в словах адвоката.
– Сами видели, – кивнула головой в сторону папки, – Я – перфекционистка. Сразу замечаю если порядок нарушен.
– Я не успел, – Карен немного покраснел, но чтоб не испытывать излишнего стыда, сразу перевёл разговор в другое русло, – А что там с информацией с родины Хидирова?
– Марат из знаменитой хлопководческой семьи. Его отец даже делегатом на какой-то партийный съезд ездил. Получил отличное агрономической образование. А потом первый привод в милицию – спекуляция. Захотелось красивой жизни. Благодаря авторитету отца до суда и тюрьмы не дошло. Затем еще раз. Но уже времена были смутные – развал СССР. Другие ценности пришли в жизнь. В общем взяли его на карандаш, но тогда всё это оправдывали словом «частное предпринимательство». А потом скандал – на одном из экспериментальных хлопковых полей, куда имел доступ только он, нашли несколько соток конопли. Большей частью уже собранной. Сбыл тогда Маратик всю партию куда-то к нам в столицы, и на вырученные деньги смог порвать с семьёй и уехать сюда. А вот здесь уже развернулся по полной.
Людмила посмотрела на окружающих, словно оценивала эффект от своих слов. «Ну точно, как в зале суда», – поймал себя на мысли капитан. Попросил передать розетку для варенья, и когда хозяйка протянула ему руку, мягко задержал её ладонь, и указав глазами на фото с мальчишкой и мужчиной, спросил:
– А это вы с кем?
– Ой, господи! Да вы глазастый! – рассмеялась женщина, – Это Костины: Александр Владимирович и Костик. Это я у них дома. Я тогда еще в соседнем доме жила. Его снесли давно – вон офисник там. Я с Костиком во дворе познакомилась, он на два года меня младше. Часто к нему в гости бегали – улиток смотреть. Его отец был известным малакологом….
– Малакологом? – переспросил Карен. – Это… про улиток?
– Да. Он их изучал. У него их миллион, наверное, было. Мне так казалось тогда.
– Светящихся тоже? – Карен в упор посмотрел на адвоката.
Людмила замолчала, задумавшись. Настроение резко поменялось. Она молчала, обдумывая, что сказать. Лишь мелко подрагивала нижняя губа. В этот момент в ней проснулся адвокат. И адвокат настойчиво советовал ей прекратить этот разговор.
– Я так полагаю, господа, что наш разговор носил неофициальный характер? – наконец продолжила она, – и поскольку ваши вопросы начинают затрагивать неприятные мне темы, я предпочитаю прервать разговор. Если вы уже попили чай, прошу вас удалиться. У меня много работы. Если у вас будут основания для вызова на допрос – прошу в следующий раз соблюсти все формальности.
Уже в прихожей, когда молчаливый и злой Карен вышел на лестничную площадку, Леонид чуть замешкался в дверях, и делая вид, что поправляет язычок ботинка чуть слышно сказал:
– Людмила, мы знаем, что вы не виновны. Просто Хидиров в этот раз не должен уйти от ответственности. Помогите нам.