Глава 10. Неслучайные совпадения

Коттедж Костина стоял в глубине участка, скрытый за высокими елями. Лёнька оставил водителя у кованых ворот, набрал код на панели. Тишина была какая-то слишком плотная – даже птицы будто не решались петь рядом с этим домом. Пока Лёнька мчал на служебной «Волге» в сторону коттеджа Костина, он успел нафантазировать себе, что его встретит роскошный, уж если не дворец, так точно что-то подобное. Небольшой двухэтажный дом из отборного серого камня не был похож на дворец, но говорил об основательности его владельца…. И, наверное, о его замкнутости.
Дверь открыла Галкина. На ней уже не было строгого костюма – только джемпер и джинсы, но осанка осталась прежней: прямая спина, взгляд вперёд, будто она уже в зале суда.
– Лёня? – она на секунду растерялась, потом быстро взяла себя в руки. – Леонид. Что Вы здесь делаете?
– Хотел побеседовать с Константином, а получается, что нашёл вас обоих, – спокойно ответил Ипатов, не пытаясь пройти дальше порога.
Из глубины дома донёсся голос Костина:
– Люда, кто там?
Он вышел в прихожую, в руках — чашка остывшего кофе. Лицо уставшее, будто он не спал несколько ночей подряд.
– Костя, тут… – начала Галкина, но Лёнька мягко её перебил:
– Константин Александрович, мне нужно задать вам пару вопросов. Официально.
Костин замер. Потом медленно поставил чашку на столик.
– Про квартиру? – голос звучал ровно, но пальцы чуть дрогнули, когда он касался края чашки. – Я её продал. Да, я знал, что покупатель не самый приятный человек. Но я не думал, что он устроит там лабораторию. Я просто… хотел избавиться от неё. Слишком много воспоминаний.
Галкина шагнула вперёд, закрывая его собой – не агрессивно, а как щит.
– Он уже всё рассказал, Леонид. И не раз. Если тебе нужны показания – вызывайте его официально, с адвокатом.
– Ты и есть его адвокат, – спокойно сказал Лёнька. – Но дело уже не только про квартиру. Дело про смерть консьержа Виктора Петровича. И про то, что кто-то использовал светящихся улиток, чтобы пугать людей.
Костин побледнел и схватился за край стола.
– Я не знал, – прошептал он. – Клянусь, я не знал. Мы хотели, чтоб Хидиров съехал оттуда, хотели напугать его так, чтоб он со своим бизнесом убирался куда подальше из города. Это было глупо. Очень глупо. Но я не думал, что это может привести к смерти Петровича.
Галкина резко повернулась к нему.
– Костя! – голос её дрогнул. – Не доказано, что причиной смерти старика были улитки. Что мы вообще причастны к его смерти! Когда ты достал для меня этих улиток, ты не знал зачем они мне!
Лёнька смотрел на них обоих – на человека, который хотел вернуть квартиру из рук преступников, и на женщину, которая хотела отомстить за брата, а в итоге запутала всё ещё сильнее.
– Людмила Николаевна, – мягко сказал он, – вы ведь не просто так к нему приехали. Вы боялись, что он скажет что-то, что его подставит.
Она посмотрела прямо в глаза следователю, в её глазах читалась усталость.
– Да, – призналась она. – Костя очень совестливый.  Мы ведь сначала просто сообщили в ОБНОН о том, что предполагаем откуда в городе наркотики. Но были нужны свидетели, а их не было. Решили брать с поличным. Костя даже предоставил одну из своих квартир в дома напротив для наблюдения. Засада просидела две ночи. Ничего. Нам сказали, что мы, наверное, всё придумали, и засаду сняли. Мы же не знали тогда, что курьер приходит только в смену Виктора Петровича. Ночью они снова приходили, мы снова позвонили майору Мазуру, еще две ночи дежурства и снова ничего. Когда засаду снова сняли, а курьер снова появился, я решила притворить в жизнь старую идею. Всё вышло как-то спонтанно – прочитала в энциклопедии эзотерики об азиатском обряде проклятия. Мы с Аней, подругой брата, нарисовали сиропом знаки, – голос Людмилы чуть дрогнул, будто она сама до сих пор не верила, что решилась на такое, – Сироп был самый обычный, из банки. Аня нашла в интернете какой-то азиатский узор, мы просто обвели его по трафарету, который вырезали из картона. А потом выпустили улиток… Они ползли, оставляли эти светящиеся следы, и выглядело это… жутко. Даже для нас…. Мы видели, как в панике бежали люди Хидирова. Но решили для верности наполнить интернет информацией, которая убедит их, что это не случайность и не иллюзия. Я не хотела, чтоб Костя знал, зачем мне улитки, и как я планирую выселить из его квартиры жильцов. Не хотела, чтоб это выглядело как соучастие. А он и так себя винит за то, что продал квартиру. Я хотела защитить его.
Костин посмотрел на неё.
– Ты всё это время прикрывала меня, – тихо сказал он. – Даже когда сама пыталась бороться с Хидировым.
– Потому что ты не злодей, Костя, – ответила она. – Ты просто человек, который ошибся. А Хидиров – злодей.
В этот момент телефон Лёньки тихо пискнул. Пришло сообщение от Карена: «Врач подтвердил: Виктор Петрович звонил ему в ту ночь. Сказал, что плохо себя чувствует. Врач велел идти домой. Консьерж отказался – боялся потерять работу. У больного было серьезные проблемы с памятью. Передозировка могла быть случайной».
Лёнька прочитал сообщение, потом поднял глаза на обоих.
– Знаете, что самое страшное в этом деле? – тихо спросил он. – То, что никто из вас не хотел зла. Вы оба хотели сделать правильно. А получилось так, что ваши правильные поступки сложились в трагедию.
– Что с нами теперь будет, – на Костина было жалко смотреть.
– Ничего, – твёрдо сказал Ипатов, а потом на секунду запнулся, будто сам себе не верил. – Будут два отдельных дела. Об организации сбыта наркотиков Хидировым и несчастном случае в следствие передозировки лекарственными средствами, – Он посмотрел на них, на их измученные лица, и добавил уже тише, – А вам моё пожелание – каждому в этой жизни лучше заниматься своим делом.
Развернувшись, Лёня пошел обратно к воротам, где его уже ждала чёрная отделовская «Волга». Лишь однажды обернувшись у самых ворот заметил, как стояли обнявшись, глядя ему вслед, Константин и Людмила.