Сказки о Небытнанге. сказка тринадцатая

Сказка тринадцатая

Следующие два дня Светочка прожила в доме прабабушки Груши с таким удовольствием, словно гостила там уже целое лето.

В первый день она проснулась оттого, что кто-то очень осторожно открыл дверь в её комнату и поставил на стул возле кровати чашку с чем-то вкусно пахнущим.

Светочка приоткрыла один глаз.

Это была бабушка Груша.

— Ты чего, бабуль? — сонно спросила Светочка.

— Да вот, принесла тебе какао. Вдруг проснёшься и захочешь.

— А если не проснусь?

— Тогда сама выпью, — невозмутимо ответила бабушка.

Светочка немедленно проснулась.

За завтраком выяснилось, что у бабушки Груши имеется совершенно определённое представление о том, как следует кормить гостей. Представление это заключалось в том, что гости должны есть непрерывно, желательно не вставая из-за стола, а если уж встали, то непременно с пирожком в руке.

— Мама, мы же только что позавтракали, — сказал дед, когда бабушка предложила ему ещё сырников.

— А кто тебе мешает позавтракать второй раз, Петя?

— Здравый смысл.

— Вот его и не ешь.

Светочка захохотала так, что чуть не подавилась чаем.

После завтрака они отправились в сад. Там росли старые яблони, кусты смородины и огромное количество цветов, названия которых Светочка совершенно не собиралась запоминать, потому что гораздо интереснее было придумывать им собственные.

Так появились госпожа Красная Шляпка, три брата Лохматых, один очень важный господин с жёлтым носом и целое семейство Маленьких Растрёпышей.

Бабушка Груша слушала всё это с самым серьёзным видом.

— А этот кто? — спросила она, показывая на высокий цветок с фиолетовыми лепестками.

— Это министр иностранных лепестков, — объяснила Светочка. — Он отвечает за отношения с пчёлами.

— Должность ответственная, — согласилась бабушка. — Особенно в начале лета.

Дедушка, который неподалёку пытался починить покосившуюся калитку, только покачал головой.

— Мама, ты её совершенно избалуешь.

— Поздно, Петя. Ты уже справился.

Во второй половине дня пошёл дождь.

Он начался внезапно, с крупной капли, упавшей Светочке прямо на нос, а потом забарабанил по крыше, окнам и жестяному подоконнику.

Светочка и бабушка сидели на кухне, перебирали старые пуговицы из круглой коробки и придумывали, кому они могли принадлежать.

Большая золотая пуговица, по мнению Светочки, непременно была от мундира морского адмирала. Маленькая перламутровая принадлежала фее, которая потеряла её во время бала. А чёрная, с отколотым краешком, была от пальто самого настоящего злодея.

— А эта? — спросила бабушка и протянула ей простую коричневую пуговицу.

Светочка долго её рассматривала.

— Эта от дедушкиного пальто, когда он был маленьким.

Бабушка улыбнулась.

— Очень может быть. Он у меня в детстве столько пуговиц терял, что я могла бы открыть собственную пуговичную фабрику.

— А почему терял?

— Потому что вечно куда-нибудь лез. На деревья, на заборы, на крыши сараев. И каждый раз уверял, что это было совершенно необходимо.

— Деда! — закричала Светочка в сторону комнаты. — Ты слышишь? Я вся в тебя!

— К сожалению, слышу! — отозвался дед.

Вечером они втроём пили чай, а бабушка Груша рассказывала разные истории из своей жизни. Некоторые Светочка понимала, некоторые нет, но всё равно слушала с удовольствием, потому что бабушка рассказывала так, будто сама снова оказывалась в тех далёких временах.

На следующий день дедушка и Светочка помогали бабушке в саду. Правда, помощь Светочки заключалась главным образом в том, что она носила маленькую лейку, поливала всё, что попадалось ей на пути, и задавала вопросы.

Почему яблоки бывают красными? Почему у смородины такие маленькие косточки? Почему дождевые черви не тонут в земле? Почему бабушка зовёт дедушку Петей, хотя он уже старый?

На последний вопрос дед ответил сам:

— Потому что для мамы я всегда буду Петей.

Светочка задумалась.

— Даже когда тебе будет сто лет?

— Даже тогда.

— А когда двести?

— Светлана, я не собираюсь жить двести лет.

— А зря, — сказала Светочка. — Было бы интересно.

Бабушка Груша посмотрела на сына и улыбнулась.

— Вот видишь, Петя. Хоть кто-то в этой семье строит на тебя большие планы.

Вечером второго дня дедушка начал собирать вещи.

Светочка сначала не обратила на это внимания, но потом увидела раскрытую дорожную сумку и остановилась посреди комнаты.

— Мы что, уже уезжаем?

— Завтра утром, — ответил дед.

— А почему так быстро?

— Потому что нас дома ждут.

Светочка подумала о своей комнате на даче, о знакомой дорожке к калитке, о саде, о Кировом доме и, конечно, о самом Кире.

Она очень по нему соскучилась.

Но и от бабушки Груши уезжать совершенно не хотелось.

— А нельзя, чтобы мы жили сразу в двух местах? — спросила она.

— Можно, — сказал дед. — Только придётся всё время ездить туда-сюда.

— Тогда лучше пусть бабушка Груша едет с нами.

— Я бы с удовольствием, — отозвалась бабушка из кухни, — но кто же тогда будет присматривать за моими цветами?

Светочка немного подумала и решила, что министр иностранных лепестков без присмотра действительно может натворить неизвестно что.

Утром бабушка Груша поднялась раньше всех.

Когда Светочка пришла на кухню, на столе уже стояли тарелки, чашки, блюдо с горячими пирожками и целая гора бутербродов.

— Бабуль, — удивилась Светочка, — ты что, решила нас на всю жизнь накормить?

— На дорогу, — ответила бабушка.

— Но мы же на машине!

— А в машине разве не едят?

Дедушка появился в дверях, посмотрел на стол и вздохнул.

— Мама, мы едем домой, а не на необитаемый остров.

— Вот и хорошо. На острове тебе никто пирожков не даст.

После завтрака бабушка вынесла из комнаты маленький свёрток и протянула его Светочке.

— Это тебе.

Внутри лежал небольшой мешочек из мягкой ткани, расшитый крошечными цветами.

— Я его сама вышивала, — сказала бабушка. — Давно, ещё когда была молодой. Думала, кому-нибудь подарю, да всё случая не находилось.

Светочка осторожно провела пальцем по вышитым лепесткам.

— А что в нём хранить?

— Всё, что захочешь. Только не мокрых лягушек.

— Почему?

— Они цветы испортят.

Светочка крепко обняла бабушку.

— Я буду в нём хранить сокровища.

— Вот и хорошо.

Дедушка уже вынес сумки к машине, проверил, закрыты ли окна, и вернулся за Светочкой.

Но бабушка Груша вдруг остановила его возле двери.

— Петя, подожди.

Он обернулся.

Бабушка подошла к сыну, поправила воротник его рубашки и погладила по щеке.

— Ты береги себя, пожалуйста.

— Мам, ну что ты, — смущённо улыбнулся дед.

— А я всё равно скажу. Береги себя. И девочку береги.

— Обязательно.

Она обняла его, и Светочка вдруг заметила, что дедушка, который обычно всё время шутил, сейчас совсем не улыбается.

Тогда она подбежала к ним и обняла обоих сразу.

— Всё! — объявила она. — Теперь мы одна большая обнимательная куча!

Бабушка рассмеялась, а дедушка поцеловал внучку в макушку.

Они долго прощались у калитки. Бабушка то вспоминала, что забыла положить в сумку варенье, то приносила ещё несколько яблок, то проверяла, не забыли ли они зарядное устройство от телефона.

Наконец дед усадил Светочку в машину, пристегнул ремень и сел за руль.

Бабушка стояла возле калитки и махала им рукой.

Светочка махала в ответ, пока домик с зелёным садом не скрылся за поворотом.

Некоторое время они ехали молча.

Потом Светочка спросила:

— Деда, а ты по бабушке Груше скучаешь?

— Конечно.

— Даже когда она тебя ругает?

— Особенно тогда.

— Почему?

Дедушка немного подумал.

— Потому что когда тебя ругает мама, ты иногда снова чувствуешь себя маленьким мальчиком. Даже если тебе уже много лет.

Светочка представила дедушку маленьким мальчиком, который сидит за столом, болтает ногами и получает нагоняй за очередную проделку.

— А я бы хотела увидеть тебя маленьким, — сказала она.

— Ты бы меня не узнала.

— Узнала бы! Ты бы всё равно был фантазёром.

Дед улыбнулся.

Они ехали по дорогам, мимо деревень, лесов и полей. Иногда останавливались, чтобы размять ноги и выпить чаю. Светочка ела бабушкины пирожки, считала встречные грузовики и придумывала истории про людей, которые ехали в соседних машинах.

Одну женщину в красной шляпе она назначила знаменитой путешественницей, мужчину с длинной бородой — директором цирка, а семейство с тремя собаками — тайными разведчиками, которые перевозили важнейшие государственные сведения.

— А почему с собаками? — спросил дед.

— Чтобы никто не догадался.

— Логично, — согласился дед.

К вечеру дорога стала совсем знакомой.

Светочка узнала поворот к деревне, потом магазин, потом старый забор, за которым росла огромная берёза.

— Деда! Мы дома!

— Почти.

— Нет, уже дома! Я всё узнаю!

Когда машина свернула на их улицу, Светочка так заволновалась, что принялась подпрыгивать на сиденье, насколько позволял ремень безопасности.

— А Кир знает, что мы приезжаем?

— Я его маме позвонил.

— Значит, знает!

— Возможно.

— Значит, ждёт!

— Очень может быть.

— Значит, надо быстрее!

— Светлана, быстрее положенного я не поеду.

— Тогда положенное пусть будет быстрее!

Дедушка рассмеялся.

У их калитки действительно кто-то стоял.

Высокий худой мальчик в очках, с каштановыми волосами и очень серьёзным выражением лица.

Кир.

Он увидел машину, поднял обе руки и замахал так отчаянно, что очки сползли у него на нос.

— Кир! — завопила Светочка.

Дедушка ещё не успел как следует остановиться, а она уже пыталась расстегнуть ремень.

— Сидеть! — строго сказал он. — Сначала остановимся.

Светочка дождалась, пока машина замрёт, дождалась, пока дед разрешит ей выйти, и только тогда выскочила наружу.

Кир бросился ей навстречу.

Они обнялись с такой силой, что оба чуть не упали на дорожку.

— Ты вернулась! — сказал Кир.

— Конечно! — ответила Светочка. — Я же говорила, что если вернусь, то через неделю!

— Я думал, ты потеряешься.

— Я бы не потерялась. У нас была путеводная нить.

Кир вдруг вспомнил о катушке.

— Она закончилась, — сказал он.

— Знаю.

— Я её держал, а она всё разматывалась, разматывалась, а потом совсем улетела.

Светочка задумчиво посмотрела на друга.

— Значит, сработала.

— Что сработало?

— Путеводная нить. Я же вернулась!

Кир немного подумал и согласился, что возразить тут совершенно нечего.

Дедушка тем временем открыл багажник и принялся выгружать сумки.

— Молодёжь! — позвал он. — Может быть, кто-нибудь поможет старому человеку?

— Сейчас! — крикнула Светочка, но тут же повернулась к Киру. — Слушай, я тебе столько всего расскажу!

— И я тебе!

— А что у тебя случилось?

— Ничего.

— Как ничего?

— Ну… почти ничего.

— Тогда я первая!

И Светочка затараторила про бабушку Грушу, про старые пуговицы, про министра иностранных лепестков, про пирожки и про то, как дедушка в детстве лазил по деревьям и терял пуговицы.

Кир слушал с восхищением.

А дедушка стоял возле машины с двумя тяжёлыми сумками и смотрел на них.

— Понятно, — сказал он наконец. — Помощи не будет.

Он понёс сумки в дом.

Светочка вдруг опомнилась.

— Деда, подожди! Мы сейчас!

Они с Киром подхватили оставшиеся вещи и побежали за ним.

В доме пахло знакомым деревом, чистыми занавесками и чуть-чуть пылью от закрытых комнат.

Светочка остановилась на пороге, огляделась и счастливо вздохнула.

Как же хорошо было снова оказаться дома.

Вечером они с Киром устроились на веранде. Светочка принесла бабушкин мешочек с вышитыми цветами и показала его другу.

— Это для сокровищ, — объяснила она. — Только мокрых лягушек туда класть нельзя.

— А сухих?

Светочка задумалась.

— Про сухих бабушка ничего не говорила.

Кир кивнул.

Это открывало перед ними совершенно новые возможности.

А потом Светочка достала дедушкины листочки с новой сказкой.

— Ну что, — сказала она, устраиваясь поудобнее, — посмотрим, что там у нас в Небытнанге?

И они принялись читать.

Глава тринадцатая, в которой десять юных фрейлин узнают о себе много интересного

Ты уже знаешь, что у принцессы Олелы было десять юных фрейлин: Полина, Дарина, Зарина, Галина, Элина, Арина, Марина, Ирина, Залина и Мэг.

Когда принцесса была маленькой, они просто ходили за ней по пятам и делали вид, что следят за ней, хотя каждому, кто бы их увидел, было бы понятно, что принцесса следит за собой самостоятельно.

Но протокол есть протокол, обычай есть обычай, и Олеле пришлось смириться с тем, что она почти никогда не бывает одна.

Она научила их играть в разные игры, и в общем-то времяпрепровождение их стало вполне сносным.

Но вот когда принцесса выросла и фрейлины тоже, стало понятно, что делать им вместе абсолютно нечего.

Принцесса любила летать, рисовать, строить, заниматься садом, разговаривать с животными, особенно с левиакорсами, которых фрейлины особенно боялись. И как-то так получалось, что принцесса занималась своими захватывающе интересными делами, а десять фрейлин плелись за ней скучной стайкой.

И вот однажды Олела уже не могла всё это выдерживать и собрала десять своих юных фрейлин в кабинете отца.

Те зашли пёстрой, щебечущей, улыбающейся компанией, расселись на стульях вокруг стола, за которым работала Олела, и принялись ждать.

Олела откашлялась. Ей было немного неловко. Она ещё не совсем отошла от сотворённого ею страшного заклятья, поэтому иногда бывала грубовата и резка, а ей совсем не хотелось обижать своих фрейлин.

— Итак, дорогие, — сказала принцесса, — что мы собираемся со всем этим делать?

И обвела рукой всех их.

Фрейлины осмотрели себя и друг друга, и ни на одном симпатичном лице не отразилась ни одна достойная идея, что же со всем этим делать. Поэтому все десять просто пожали плечами.

— Ну вы же согласны, что продолжаться так больше не может? — строго спросила Олела.

Десять аккуратно причёсанных фрейлин сначала помотали головами, мол, нет-нет, может, а потом активно закивали, мол, да, не может.

Принцесса тяжело вздохнула.

— Что бы вы хотели? Не все вместе, а каждая из вас? — спросила она.

Наступила долгая тишина.

Потом пискнула Полина:

— Я бы выпила мятного чая.

За ней Ирина:

— Я бы почитала роман.

Потом они загалдели все вместе: булочку, новое платье, посмотреть на попугая, чуть-чуть поспать, розовую помаду, вышить картину, послушать музыку и так далее, и так далее.

— Стоп! — крикнула Олела.

Десять юных фрейлин мигом замолкли и втянули длинные шеи в плечи.

— Чем бы вы хотели заниматься в жизни, если бы вам не нужно было вечно плестись за мной? — чётко проговорила Олела и, привстав, строго поглядела каждой в глаза.

Наступила такая тишина, что принцесса без труда слышала, как сильно колотятся десять испуганных сердец и ещё одно, немного рассерженное, её собственное.

В конце концов каждая из девушек сказала:

— Я не знаю.

— Отлично! — воскликнула принцесса. — Тогда я повелеваю вам убираться из этого кабинета и из дворца и не возвращаться до тех пор, пока вы не найдёте своё призвание и волшебную силу!

Она взмахнула рукой, и десять юных фрейлин сдуло потоком воздуха, как десять ярких бабочек.

Поток воздуха донёс их до дворцовых ворот, выставил за них и захлопнул кружевные решётки.

Девушки сначала испуганно топтались у ворот, но делать нечего, ослушаться принцессу они не могли, поэтому потихоньку пошли по улице.

— Что бы ты хотела? Какая у тебя может быть волшебная сила? — спрашивали они друг у друга.

— Мне кажется, — сказала Полина, — что я могла бы стать воспитательницей в детском саду. Помните, как затихала маленькая Олела, стоило мне только обнять её? Она сразу переставала плакать. Наверное, в этом моя волшебная сила.

Тогда они решили зайти в ближайший детский сад, что незамедлительно и сделали.

Несколько детей и няня гуляли на площадке.

Полина уверенно направилась к ним, и дети вдруг потянулись к ней, как маленькие цветы тянутся к солнцу. Они обхватили её за талию, а потом стали кружиться вокруг неё. Из здания детского сада стали выбегать другие дети, привлечённые громким смехом.

Вышел один сердитый мальчик и демонстративно отвернулся от смеющихся детей. Тогда Полина подошла и взяла его за руку, и через несколько секунд он уже весело смеялся.

Раздался гонг к обеду, но никто не хотел уходить. Бедные нянечки столпились в дверях дома и настойчиво звали детей за стол, но те совершенно их не слышали.

Тогда Полина сказала:

— Стоп, дети! Возьмитесь все за руки, и все идём на обед, никто не бежит и никто не толкается.

И что бы ты думал? Все дети сделали именно так, как она сказала.

Полина подбежала к девяти юным фрейлинам и крепко обняла их всех по очереди.

— Я так счастлива, девочки! — сказала она и убежала обратно к детям.

Девять юных фрейлин отправились дальше.

— Мне кажется, — сказала Дарина, — что я умею писать стихи и песни. Хотя я никогда этого не делала. Вот сейчас я попробую.

Она нахмурила лоб, а после начала тихо петь:

Колокольчик синий спит и звенит в тиши,
и ромашка шепчет мяте: «Тише, не смеши,
видишь, спят луга, поля, деревца и травы?»
Та в ответ её щекочет листиком шершавым.

Завернулись в облака звёздочки вверху
и считают в синем море мачты белых шхун.
Дремлет жёлтая Луна, смотрит сквозь ресницы,
как внизу спокойно спят люди, львы и птицы.

Спать не хочешь ты, малыш? Скучно спать и жарко?
Можно пяточку достать из-под одеялка.
На ладошке сладко спи, набирайся сил.
Надо спать.
Спокойной ночи.
Спи.
Спи.
Спи.

Восемь юных фрейлин в восторге захлопали в ладоши, а Дарина смущённо им поклонилась.

— Наверное, в этом моя волшебная сила, — сказала она.

И все они побежали в ближайшую канцелярскую лавку, чтобы купить Дарине блокнот из атласной бумаги и мыслеручку.

После этого Дарина, радостно припрыгивая, отправилась домой, по дороге рифмуя все встреченные деревья, дома и людей, а восемь юных фрейлин отправились дальше.

— Мне кажется, что я хорошо рисую, — сказала Зарина, разглядывая платья в витрине магазина, — и что я довольно неплохо шью и умею придумывать наряды.

И тогда восемь юных фрейлин отправились в ближайшее ателье.

В холле сидели три печальные заказчицы и одна невероятно, немыслимо, безгранично печальная швея.

— Что-то случилось у вас, здравствуйте? — спросила Зарина.

Она всегда так начинала разговор с людьми. Сначала задавала вопрос, а только потом здоровалась.

— Булочки свежие? Добрый день!

— Гулять идём? Доброе утро!

— Возьму твою расчёску? Привет!

И тому подобное. Все остальные фрейлины и принцесса уже давно к этому привыкли, и никто не обращал внимания.

Швея хмыкнула и отвернулась от всех, включая своих заказчиц. А те затараторили, перебивая друг друга:

— Вот тут складка, она меня полнит! Это совсем не тот фасон, что я хотела! Вы видели эти рукава? Ими только фонари наряжать и клоунов на празднике! А нитки? А швы? А длина? А ширина?

— Стоп! — воскликнула Зарина. — Ну-ка, подходите ко мне по очереди!

И она отправилась к швейному столу со стоящей на нём швейной машинкой.

И ты не поверишь, дружок, какое началось волшебство, потому что даже никто из нас не поверил, а уж мы-то были на месте и видели всё своими глазами.

Зарина провела ладонями по одному платью, и все складки тут же разгладились, а подол укоротился на пять сантиметров. Рукава другого стали под её руками премилыми фонариками из лёгкой тафты, а третье платье вообще полностью изменилось и стало из розового горчично-жёлтым.

— Вам с вашими рыжими волосами категорически не подходят все оттенки розового, запомните это на будущее, — сказала Зарина и отправила всех троих к зеркалу.

Выглядели девушки теперь прелестно, о чём каждая из них дрожащим шёпотом и сказала Зарине, а ещё от чувств каждая обняла её и пообещала прийти через неделю за новым платьем.

Семь юных фрейлин тихонько вышли из модного ателье, пока Зарина и совершенно счастливая и крайне изумлённая швея, по совместительству хозяйка ателье, бурно обсуждали новые фасоны и новые ткани.

Девушки пошли в парк. Все они изрядно устали от впечатлений, и им хотелось немного отдохнуть. Поэтому они купили по стаканчику кофе и присели на широкую лавку в парке.

Недалеко от них играли на разных инструментах музыканты, и Галина, быстро выпив свой кофе, побежала к ним.

Заиграла весёлая мелодия, и девушка закружилась в танце, а после запела вместе с музыкантами да так красиво, что люди стали собираться вокруг них, и музыканты никак не хотели останавливаться, начиная всё новые и новые песни.

Наконец-то запыхавшаяся Галина вернулась к подругам.

— Это твоя волшебная сила? — спросила её Мэг.

Но Галина рассмеялась и помотала головой.

— Нет, я просто люблю петь, никакой магии, — сказала она и вдруг прищёлкнула пальцами.

Чуть выше её ладони появился лепесток огня.

У всех, включая Галину, вытянулись от удивления лица, а Элина испуганно взмахнула рукой в её сторону, и с её пальцев сорвался водяной шар, погасил огонёк, попутно ещё хорошенько замочив платье Галины.

— Ты маг воды!

— Ты маг огня!

Галина и Элина вскричали одновременно и принялись обниматься на радостях друг с другом и с остальными девушками.

Только Арина осталась сидеть на скамейке и, наклонившись к земле, тихонько поглаживала небольшой листочек, выбирающийся из неё. С каждым её поглаживанием листочек становился всё выше и выше, и вот вскоре это уже был очень красивый цветок.

— А ты маг земли! — весело сказала Мэг, всё время наблюдавшая за Ариной.

Все три девушки, взявшись за руки, отправились в магическую академию, потому что все разумные люди знают, что, если у тебя неожиданно появились способности стихийного мага, то первым делом тебе нужно бежать в ближайшую магическую академию. Способности эти сколь прекрасны, столь и опасны для тебя и окружающих людей.

Так что, если это вдруг произойдёт с тобой, дружок, то ты знаешь, что нужно делать.

Оставшиеся девушки отправились в порт, а потом на пляж и там заснули от усталости, наблюдая за переливами Полосатого моря и заходящим солнцем.

Утром их разбудило солнце и молодой левиакорс Рой, племянник Нима.

Он махнул на девушек плавником из моря, и они тут же вскочили, мокрые и рассерженные на неизвестно откуда полившиеся на них потоки воды.

Рой захохотал и затрещал что-то на своём левиакорсьем, но понять его смогла только Марина, она же и принялась отчитывать мальчишку.

— Ты понимаешь, что он говорит? — спросила Мэг.

— Эммм. Да, — удивлённо посмотрела на неё Марина.

— Чудесно, значит, нам нужно вернуться в порт и расспросить капитанов о том, куда нужно направиться, чтобы стать наездником левиакорса или его хранителем.

— Подожди, — сказала Марина, — то есть ты его не понимаешь?

— Конечно нет, — ответила Мэг. — Это очень редкая способность, дорогая.

— Я всегда их понимала и думала, что их понимают все люди, — развела руками Марина и неловко рассмеялась. — Знаешь, я никогда не мечтала стать наездником левиакорса, а вот присматривать за их малышами я очень хочу.

Мэг улыбнулась. Марина говорила об этом с такой уверенностью, какой прежде никто из подруг у неё не замечал.

Оставив Марину в порту, девушки отправились позавтракать в ближайшее кафе.

Там было непривычно пусто, хотя это было одно из самых любимых кафе городской молодёжи.

Девушки посидели за столиком, но никто к ним так и не вышел. Тогда они отправились на голоса, которые негромко звучали из кухни.

На полу сидел молодой парень и в прямом смысле слова рвал на себе волосы, рядом стояла невысокая девушка и осуждающе на него смотрела.

— О боги, что нам делать? — возопил парень и выдрал внушительный клок волос из своей растрёпанной шевелюры.

— Не драматизируй, Рей. Мы что-нибудь придумаем, — сказала девушка и успела схватить парня за руку, пока он не схватился снова за свои многострадальные волосы.

Тут она заметила наших юных фрейлин.

— Доброе утро, — улыбнулась она. — Вы что-то хотели?

— Хотелось бы кофе, — протянула удивлённая Мэг.

— Мы сейчас что-нибудь придумаем, пройдите в зал, — начала было девушка, а парень снова застонал.

— Да что мы придумаем? Ни ты, ни я не умеем готовить. Даже кофе!

— Что у вас случилось? — вышла вперёд Ирина. — Мы можем вам чем-то помочь?

Девушка тоже погрустнела, и, честное слово, её рука тоже метнулась к волосам с явным намерением их выдрать, но Мэг схватила её за ладонь и повела в зал.

— Рассказывайте, — сказала она.

— Это наше семейное кафе, — грустно сказала девушка. — И у нас был совершенно уникальный повар, у которого был кулинарный талант. Весь город обожал его шедевры, у нас всегда был полный зал гостей и утром, и вечером.

— Да-да, мы всё это знаем, — сказала Мэг. — Мы и сейчас шли к вам за вашим вкуснейшим кофе и фирменным безе.

— Но у Шарля, нашего повара, а также у моего брата Рея совершенно отвратительные характеры, которые никак не могли друг с другом взаимодействовать. Они всё время ссорились и спорили. Слышали бы вы! — продолжила девушка. — И вот вчера вечером Шарль топнул ногой, а после хлопнул дверью. Он собирается открыть собственный ресторан, и крайне близко от нас!

— А мы вообще не умеем готовить, — девушка не смогла сдержать чувств и горько расплакалась.

— И, честно говоря, мы и не хотим готовить и владеть кафе, просто это семейное дело, и нам пришлось взяться за него, — добавил подошедший Рей. — Мы художники. Возможно, вы видели наши картины на стенах домов в городе.

— Да! — в один голос вскричали девушки.

Конечно, они видели живые картины на стенах Небытнанге. Это было самое настоящее волшебство.

— Из-за этого кафе нам очень редко удаётся заниматься любимым делом, — вздохнула Кира.

— А вы не думали, что вам нужно продать ваше кафе? — спросила Ирина.

— Такая мысль не приходила нам в голову, — ответил Рей. — Ведь уже столько лет этим кафе владеет наша семья, хотя сейчас уже остались только мы с Кирой. Но кому бы мы могли продать его?

— Шарлю! — закричала Мэг.

— Мне! — одновременно с ней закричала Ирина.

Все повернулись к ней в недоумении.

— Ну хорошо, — сказала Ирина и отправилась на кухню.

Через несколько минут она вернулась с чашками кофе, который невероятно вкусно пах, потом снова убежала и после вернулась с безе и йогуртовым мороженым.

— Откуда всё это? — спросила Мэг.

— Приготовила, — махнула рукой Ирина, как будто это для неё самое обычное дело.

— У тебя волшебная кулинарная сила, — сказала Залина, попробовав безе и кофе.

И тогда все, словно очнувшись от оцепенения, схватились за свои чашки и пирожные.

— О боги, это невероятно вкусно! — промычал Рей.

— Это намного вкуснее, чем готовил Шарль, — прошептала Кира.

— А что-то ещё ты умеешь? — спросила Мэг.

— Мне кажется, да. Я почти уверена, что могу приготовить всё что угодно, — ответила довольная Ирина.

— Тогда, может быть, мы всё-таки поговорим о кафе? — осторожно спросил Рей.

Ирина оглядела зал. На стенах висели картины брата и сестры, столики были накрыты чистыми скатертями, а из кухни доносился запах только что приготовленного кофе.

— Поговорим, — сказала она. — Только сначала я хочу посмотреть, что у вас есть на кухне.

Она снова исчезла за дверью, а Рей и Кира принялись наперебой обсуждать с ней будущую сделку.

Мэг и Залина переглянулись.

— Кажется, здесь мы больше не нужны, — тихо сказала Мэг.

И они вышли на улицу.

Был вечер. Город зажигал огни. Пахло свежим хлебом и мокрым камнем: днём прошёл дождь, и теперь брусчатка блестела, отражая фонари.

Мэг молчала. Залина тоже.

Они шли рядом, не говоря ни слова. Обе устали. Обе думали.

Первой заговорила Мэг.

— Залина, а ты уже решила, чем хотела бы заниматься?

Залина остановилась. Посмотрела на неё. Улыбнулась.

— Ты знаешь, я всю жизнь хотела быть кем?

— Кем?

— Никем.

Мэг заморгала.

— В смысле?

— В прямом, — Залина пожала плечами. — Я не хочу быть воспитательницей, как Полина. Не хочу писать стихи, как Дарина. Не хочу шить, как Зарина. Не хочу быть магом огня, воды или земли. Не хочу готовить, как Ирина. Не хочу понимать левиакорсов, как Марина. Я ничего этого не хочу.

— А что ты хочешь?

— Я хочу сидеть на берегу моря. Смотреть на воду. Слушать, как шумят волны. И ничего не делать. — Она засмеялась. — Вот такой у меня талант. Быть никем.

Мэг смотрела на неё.

— Но разве так можно?

— Почему нет?

— Ну… мы же фрейлины. Мы должны…

— Что мы должны? — Залина посмотрела на неё. — Кому? Олеле? Она нас отпустила. Она сказала: «Идите и найдите своё призвание». Вот я и нашла. Моё призвание — быть свободной.

Они прошли ещё несколько шагов.

— Я хочу гулять, читать книги, печь пироги, спать до полудня, ходить в гости, — продолжила Залина. — Может быть, когда-нибудь захочу заниматься чем-то другим. Но сейчас мне хорошо просто жить.

Мэг внимательно посмотрела на подругу.

Она знала, что у Залины нет магии. Ни одной искорки. Такие люди встречались в Небытнанге, хотя и довольно редко. И она знала ещё кое-что, о чём старалась сейчас не думать: жизнь Залины будет гораздо короче, чем жизнь остальных девушек.

Но сама Залина выглядела совершенно счастливой.

— А если бы у тебя была магия? — спросила Мэг. — Что бы ты делала?

— Ничего, — сказала Залина. — Просто была бы. Как сейчас.

Она улыбнулась.

— Знаешь, Мэг, может быть, в этом и есть мой талант. Быть никем. Чтобы кто-то другой мог быть кем-то. Или я просто ленивая. Не знаю.

Мэг засмеялась.

— Ты не ленивая.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ленивый человек не стал бы целый день ходить по городу, помогая подругам искать их призвание.

Залина задумалась.

— А ведь и правда, — сказала она. — Странно получается. Я хотела ничего не делать, а сегодня устала больше всех.

Они обе рассмеялись.

Мэг проводила Залину до дома.

Залина жила на тихой улочке недалеко от ратуши, в маленьком домике с зелёной крышей и окнами, увитыми плющом.

Она открыла дверь, обернулась и улыбнулась.

— Спасибо, что проводила.

— Не за что, — сказала Мэг.

— Знаешь, я всю жизнь мечтала о таком дне, — сказала Залина. — Чтобы просто взять и уйти. Без «ты должна». Просто быть.

— И как?

— Странно. Но хорошо.

Она помолчала.

— Мэг.

— М?

— А ты сама чего хочешь?

Мэг не сразу ответила.

Весь день она помогала подругам. Радовалась их открытиям, подсказывала, куда им стоит отправиться, наблюдала, как одна за другой они находят то, о чём прежде даже не подозревали.

А теперь Залина спрашивала о ней самой.

— Я хочу, чтобы Олела снова была счастлива, — наконец сказала Мэг.

Залина кивнула.

— Я тоже. Но я спрашивала о тебе.

Мэг улыбнулась.

— Мне нужно подумать.

— Вот и подумай, — сказала Залина. — А вечером приходи на пирог. С корицей. Один пирог на всех.

— Обязательно приду.

Залина помахала ей рукой и закрыла дверь.

Мэг постояла ещё немного, глядя на зелёную крышу, а потом развернулась и пошла обратно во дворец.

Она думала о том, что Залина, у которой не было ни одной волшебной способности, сегодня оказалась самой свободной из всех десяти фрейлин.

И о том, что, может быть, Олела была права: им всем давно пора было научиться жить не только ради принцессы, но и ради самих себя.

Во дворец Мэг вернулась поздно. Уже совсем стемнело.

На крыльце её встретила Олела, в лёгком платье, с распущенными волосами, с чашкой чая в руках.

— Ну что? — спросила Олела. — Всех пристроила?

Мэг засмеялась.

— Почти. Полина осталась в детском саду. Дарина купила блокнот и мыслеручку. Зарина нашла ателье. Галина, Элина и Арина отправились в магическую академию. Марина осталась в порту, а Ирина, кажется, собирается купить кафе.

— А Залина?

— Залина хочет быть свободной.

Олела удивлённо приподняла брови.

— Разве раньше она была несвободной?

Мэг посмотрела на неё.

Олела немного помолчала, а потом отвела глаза.

— Понимаю, — тихо сказала она.

Они вошли в дом и уселись возле окна.

— А её магия? — спросила Олела.

Мэг покачала головой.

— Ты же знаешь. У Залины нет магии. Совсем.

Олела вздохнула.

— Да, знаю.

— И она совершенно счастлива, — добавила Мэг.

— Правда?

— Правда. Представляешь, она мечтает печь пироги, читать книги и смотреть на море. И считает, что этого вполне достаточно для хорошей жизни.

Олела долго молчала.

Она знала, что отсутствие магии означает для Залины не только невозможность творить чудеса. Залина проживёт обычную человеческую жизнь, такую короткую по сравнению с долгими столетиями, отпущенными большинству жителей Небытнанге.

И вдруг Олеле стало грустно от мысли, что однажды она может потерять и эту подругу.

— Но ведь она счастлива, — повторила Мэг.

Олела посмотрела на неё.

— Да, — сказала она. — И это самое главное.

За окном шумел вечерний город. Где-то вдали играла музыка, и ветер доносил до дворца обрывки весёлой мелодии.

— Знаешь, — сказала Олела, — я сегодня впервые за долгое время почувствовала, что сделала что-то хорошее.

Мэг улыбнулась.

— Ты освободила десять девушек от необходимости всю жизнь ходить за тобой по пятам.

— Девять, — поправила её Олела. — Ты-то никуда не ушла.

— А меня ты разве выгоняла?

— Всех выгоняла, — серьёзно сказала Олела и тут же рассмеялась.

Мэг тоже засмеялась.

Потом Олела поставила чашку на подоконник и посмотрела на тёмное небо.

— Теперь я могу заняться поисками родителей.

Мэг подошла к ней.

— Я тебе помогу.

Олела повернулась.

— Правда?

— Конечно.

Принцесса крепко обняла её.

А где-то на тихой улочке недалеко от ратуши Залина уже замешивала тесто для пирога с корицей и была совершенно уверена, что прожила один из самых счастливых дней своей жизни.