Страдание и пространство радости

О возможности изменять соотношение состояний человеческого сознания


Часто можно услышать утверждение, что человеческая жизнь состоит из боли и страдания. Иногда это произносится как философское обобщение, иногда как результат личного опыта, а иногда почти как непреложный закон существования. Человек рождается, сталкивается с трудностями, испытывает потери, разочарования, страхи, болезни и в конце концов умирает. На этом основании делается вывод, что страдание является едва ли не главным содержанием жизни.
Но давайте попробуем немного внимательнее присмотреться к этому утверждению.
Если бы человеческое существование действительно состояло исключительно из страдания, могли бы мы вообще распознать его как страдание?
Представим себе сознание, которое с самого начала своего существования не знает ничего, кроме боли. У него нет воспоминаний об облегчении, нет опыта удовольствия, нет представления о спокойствии и благополучии. Для него не существует никакого другого состояния, с которым можно было бы сравнить происходящее.

В таком случае боль была бы неотделима от самого существования. Она не воспринималась бы как отклонение от нормы, потому что никакой другой нормы сознание не знало бы. Это было бы просто единственное известное ему состояние.
Разумеется, отсутствие контраста не отменяет физиологической боли. Организм способен реагировать на повреждение независимо от того, испытывал ли он прежде удовольствие. Но наше представление о страдании как о тяжёлом, нежелательном и мучительном состоянии во многом определяется именно возможностью сравнения.
Мы знаем, что такое боль, потому что знаем, что такое её отсутствие. Мы понимаем ценность покоя, потому что знакомы с беспокойством. Мы способны оценить радость, поскольку нам известно состояние, в котором её нет.
Получается, что страдание и отсутствие страдания существуют в нашем опыте не изолированно, а в постоянном сопоставлении друг с другом.
Если в нашей жизни присутствуют периоды, когда мы не страдаем, значит, они имеют собственную продолжительность. Это не математические точки между двумя неприятными событиями, а полноценные отрезки существования, в которых мы можем испытывать спокойствие, удовлетворение, интерес, удовольствие или радость.
Почему же мы так часто не замечаем их значения?
Возможно, дело в особенностях самого восприятия. Страдание обладает свойством захватывать внимание. Оно требует реакции, заставляет искать причину, оценивать угрозу, предпринимать действия. Боль трудно игнорировать, поскольку она сигнализирует о неблагополучии. Спокойствие, напротив, редко требует нашего внимания. Когда ничего не болит, мы обычно не думаем о том, насколько это хорошо.
Мы замечаем отсутствие боли преимущественно тогда, когда она прекращается. Но само состояние благополучия часто воспринимаем как нечто само собой разумеющееся.
Так возникает своеобразная ошибка восприятия: наиболее заметные и эмоционально насыщенные переживания начинают казаться нам наиболее значительными, хотя они вовсе не обязательно занимают большую часть жизни.
Возможно, мы переоцениваем продолжительность страдания именно потому, что оно оставляет более глубокий след в памяти.

Но если периоды благополучия действительно существуют и обладают продолжительностью, возникает следующий вопрос: можем ли мы влиять на их количество и качество?
Предположим, что человеческая жизнь представляет собой последовательность различных состояний сознания. Одни из них связаны с болью, тревогой, страхом, неудовлетворённостью и потерями. Другие — с покоем, любопытством, удовольствием, творчеством, общением и ощущением полноты существования.
Эти состояния не обязательно сменяют друг друга по строгому расписанию. Они могут пересекаться, сосуществовать, переходить одно в другое. Человек способен испытывать печаль и одновременно радоваться музыке, переживать трудности и находить удовлетворение в общении с близкими. Жизнь гораздо сложнее простого чередования чёрных и белых полос.
Тем не менее определённое соотношение этих состояний существует.
И если оно существует, то, возможно, человек способен сознательно на него влиять.
Мы не можем полностью устранить боль, отменить старение, избежать потерь или гарантировать себе отсутствие неприятных событий. Значительная часть происходящего находится вне нашей власти. Но мы можем менять отношение к некоторым обстоятельствам, пересматривать собственные ожидания, отказываться от разрушительных привычек, искать занятия, которые приносят удовлетворение, и создавать условия, в которых благополучие становится более вероятным.
Это не означает, что достаточно просто захотеть быть счастливым. Подобные советы обычно звучат убедительно только до первой серьёзной жизненной проблемы. Есть страдания, которые невозможно преодолеть усилием воли, и обстоятельства, которые не поддаются нашему контролю.
Но между невозможностью управлять всем и невозможностью влиять хоть на что-то существует огромная разница.
Возможно, именно эту разницу мы часто упускаем из виду.
Мы не обязаны принимать каждое своё состояние как окончательную характеристику существования. Тревога не означает, что вся жизнь тревожна. Потеря не означает, что вся жизнь состоит из потерь. Неудача не превращает всё предшествующее и последующее существование в неудачу.
Страдание может быть частью жизни, но оно не обязано становиться её определением.
Здесь мы подходим к ещё одному важному обстоятельству. Радость не всегда является прямой противоположностью страдания. Иногда она вообще не связана с отсутствием неприятных переживаний. Человек может испытывать физическую усталость и при этом быть счастливым. Может грустить, вспоминая прошлое, и одновременно ощущать благодарность за пережитое. Может находиться в сложной жизненной ситуации, но сохранять интерес к происходящему.
Поэтому, возможно, правильнее говорить не о борьбе двух противоположных состояний, а о расширении пространства благополучия.
Чем больше в жизни человека занятий, отношений, впечатлений и открытий, способных приносить ему удовлетворение, тем меньше вероятность, что всё его существование будет определяться одним источником переживаний.
И здесь появляется  связь с познанием и творчеством.
Человек способен создавать для себя новые источники радости. Он может научиться играть на музыкальном инструменте, заняться рисованием, исследовать незнакомую область знаний, выращивать растения, путешествовать, общаться, наблюдать за природой. Некоторые из этих занятий не дают материальной выгоды и не решают никаких насущных задач. Их ценность заключается в самом переживании процесса.
То, что прежде было неизвестно, становится источником интереса. То, что раньше казалось недоступным, превращается в освоенное умение. Мир, который ещё вчера представлялся ограниченным набором привычных обстоятельств, постепенно открывает новые возможности.
Иными словами, человек способен не только реагировать на существующие условия жизни, но и создавать новые условия собственного переживания.
Возможно, именно здесь находится один из наиболее практических выводов нашего рассуждения.
Если страдание не является единственным возможным содержанием существования, если рядом с ним всегда или хотя бы периодически присутствуют другие состояния, то мы можем перестать воспринимать жизнь как неизбежное движение от одной боли к другой. Мы можем начать сознательно работать над тем, чтобы в ней становилось больше пространства для радости.
Не обязательно искать абсолютное счастье, которое навсегда избавит нас от неприятных переживаний. Возможно такого состояния вообще не существует. Достаточно понимать, что благополучие не обязано быть случайной передышкой между страданиями. Оно может становиться самостоятельной частью жизни, которой мы уделяем внимание и которую учимся поддерживать.

И тогда меняется сама постановка вопроса.
Вместо того чтобы спрашивать, как избежать страдания, мы можем спросить: как сделать так, чтобы страдание не занимало всё пространство нашего существования?
Возможно, ответ заключается не в том, чтобы победить боль, а в том, чтобы расширить жизнь за её пределы.
Ведь жизнь не становится менее настоящей оттого, что в ней есть радость, спокойствие, любопытство и удовольствие. Напротив, именно эти состояния напоминают нам, что человеческое существование гораздо шире любого отдельного переживания.

И, пожалуй, самое важное: мы не обязаны ждать, когда жизнь наконец перестанет причинять нам страдания, чтобы начать жить.
Можно начинать прямо сейчас.