человек, оставленный без биографии..

я не совсем понимаю, зачем пришла сюда именно сегодня. наверное, потому что однажды всё-таки приходится разбираться с тем, что годами откладываешь на потом. учреждение судеб человеческих оказалось совсем не таким, каким я его представляла. обычные коридоры, несколько дверей, люди с папками в руках.. кто-то нервничает, кто-то торопится, кто-то уже знает, что именно собирается просить. а я стою посреди всего этого и пытаюсь вспомнить, с каким вопросом вообще пришла.

мне выдают бланк. просят указать имя, фамилию, дату рождения, перечислить важнейшие события, назвать людей, повлиявших на мою жизнь. и вот тут я впервые за долгое время теряюсь. людей назвать могу. событий тоже наберётся достаточно. только вот как объяснить, что почти в каждом воспоминании я помню кого-то другого, а себя — едва ли?

я сажусь за свободный столик, достаю ручку и снова смотрю на этот бланк. там всё устроено довольно просто: дата, место, обстоятельства, участники. даже есть отдельная графа для людей, которым я хотела бы выразить благодарность, и для тех, кому имею что предъявить. занятно, правда? для всего нашлось место, кроме одного — мне совершенно непонятно, куда вписать себя.

я пытаюсь вспомнить, когда именно перестала быть главным действующим лицом собственной жизни. ведь я же жила. ходила куда-то, с кем-то разговаривала, чего-то хотела, на что-то надеялась. у меня были планы, были какие-то представления о будущем, были вещи, которые казались такими важными, что я ни за что не позволила бы им исчезнуть. а теперь я сижу здесь и перебираю воспоминания, словно чужие документы, пытаясь найти среди них хоть одно, в котором я была бы не просто человеком на заднем плане.

и знаете, что самое странное? я ведь не могу сказать, что мне нечего рассказать. мне есть что рассказать. очень многое. только почти каждая история начинается с чьего-то имени, с чьего-то появления, с чьих-то слов. я помню, кто и что мне сказал, помню, как менялись голоса, лица, отношения. помню, как ждала, как боялась потерять, как пыталась удержать то, что уже давно ускользало из рук. а вот что происходило со мной самой во всём этом — вопрос, на который я пока не нашла ответа.

может быть, именно поэтому я и пришла сюда. не за оправданием, не за пересмотром вынесенного приговора. я просто хочу узнать, числится ли где-нибудь моя собственная судьба. не перепутали ли её с чьей-то ещё. не забрали ли случайно вместе с теми воспоминаниями, которые я так старательно хранила.

— вы закончили заполнять? — спрашивает сотрудница, остановившись возле моего стола.

я поднимаю на неё глаза, потом снова смотрю на бланк. мне хочется ответить утвердительно, поставить подпись и наконец отдать всё это человеку, который, возможно, знает, что делать дальше. но я не могу. в графе «сведения о заявителе» стоит только моё имя, а дальше — несколько пустых строк.

— простите, а если я не знаю, что написать? — спрашиваю я.

она смотрит на меня с таким выражением, будто слышит этот вопрос далеко не впервые. объясняет, что нужно просто изложить обстоятельства дела, ничего не утаивать, не пропускать важного. говорит, что здесь рассматривают самые разные человеческие судьбы и что для каждой найдётся своё место. я киваю, хотя от её слов мне становится только сложнее.

потому что как изложить обстоятельства собственной жизни, если я сама не уверена, что имею к ней какое-то отношение? как перечислить всё, что со мной произошло, и не свести рассказ к людям, которые однажды вошли в мою жизнь, оставили после себя несколько воспоминаний и ушли дальше? я ведь не хочу обвинять их. никто не обязан был оставаться, никто не обещал, что всё сложится именно так, как мне хотелось. да и не в этом дело.

просто я так долго старалась быть важной для кого-то, что совершенно упустила из виду одну довольно неприятную подробность: я ведь тоже должна была быть важной для самой себя.

знаете, я даже не могу сказать, что хочу вернуться в прошлое и что-то исправить. не хочу перечёркивать встречи, отказываться от привязанностей, делать вид, будто некоторые люди ничего для меня не значили. значили. очень. и, возможно, будут значить ещё долго. но ведь моя жизнь не может состоять исключительно из того, кого я любила, кого ждала, кому писала, по кому скучала и чьего возвращения так настойчиво добивалась. должно же быть что-то ещё. что-то, что принадлежит только мне.

я снова беру ручку. пытаюсь написать хотя бы одно предложение о себе, но останавливаюсь после нескольких слов. перечёркиваю. начинаю заново. мне непривычно говорить о собственных желаниях без оглядки на то, как они отразятся на ком-то другом. непривычно признавать, что я чего-то хочу просто потому, что хочу, а не потому, что это поможет кому-то остаться рядом. и ещё непривычнее думать о будущем, в котором мне не придётся постоянно оглядываться, проверяя, не забыла ли я кого-нибудь по дороге.

сотрудница возвращается спустя некоторое время. спрашивает, удалось ли мне заполнить документы. я молча протягиваю ей лист. она внимательно просматривает его, задерживается на пустых строках, потом поднимает глаза и говорит, что заявление пока не может быть принято. не хватает сведений о заявителе.

я улыбаюсь. впервые за всё это время мне становится немного смешно. вот ведь какая нелепость: я пришла в учреждение судеб человеческих, чтобы разобраться со своей судьбой, а меня просят предоставить доказательства того, что я вообще присутствовала в собственной жизни.

может быть, мне действительно придётся уйти отсюда ни с чем. забрать бланк, сложить его вчетверо и попробовать заполнить дома. может быть, на это уйдёт не один день, а может, и гораздо больше. я пока не знаю. но теперь хотя бы понимаю, с чего начать.

в графе «обстоятельства дела» я напишу, что слишком долго жила чужими ожиданиями, слишком внимательно следила за чужими судьбами и слишком редко спрашивала себя, чего же хочу на самом деле. в графе «пострадавшая сторона» укажу собственное имя. а в графе «требования заявителя» оставлю пока только одну просьбу: вернуть мне право считаться участницей собственной жизни.

и если меня спросят, почему я не явилась раньше, я, пожалуй, не стану придумывать оправданий. скажу как есть: я была занята. пыталась сохранить людей, которые были мне дороги, ждала ответов, искала подтверждений, переживала расставания, радовалась встречам, собирала чужие слова и бережно складывала их в память. всё это было частью моей жизни, я не собираюсь от этого отказываться.

только вот себя я почему-то оставила без присмотра.

а теперь пришла. и, кажется, впервые за долгое время — по собственному делу..