Флоренция. ч. 3

        Семь уроков по самоучителю – это много или мало, чтобы заговорить на новом языке? Итальянцы любят своих и свой язык. Когда приезжаешь на один-два дня как турист – это одно. Когда живешь там несколько месяцев – это другое. К следующей поездке во Флоренцию я сделала над собой усилие, наивно думая, что этого хватит. К тому же, серьёзно учить ещё один язык в мои планы не входило.  На этот раз я поселилась у пожилой сеньоры, которая в день приезда со знанием дела провела меня по огромной квартире -  большой и замысловатой, с закутками и поворотами.  Особенно мне запомнилась огромная, старинная ванная с яркими, красочными витражами на окнах, в которую, правда, невозможно было влезть -  она казалась ледяной ноябрьским утром и уютная кухня, на стене которой висел портрет одного из последних понтификов - явно важных для сеньоры. Позже, уже освоившись, когда я завтракала, мой взгляд постоянно в него упирался - я даже смеялась, рассказывая об этом родственникам, что каждое утро завтракаю в очень серьёзной компании. Однажды мне это надоело, и я стала спускаться в бурлящее кафе рядом с домом.

Капучино!

Латте!

Прего! 

Молто боно! 


Неслось со всех сторон…

В Италии, как и везде в Европе, очень любят экономить на отоплении. В том году осень была особенно холодной - до того холодной, что огромный зал студии в каменном здании, рассчитанном на жаркие температуры лета, поздней осенью ощущался сырым и зябким… В перерывах нам приходилось греться горячим чаем во дворе – на улице было теплее! Люди искусства – невероятно самоотверженные - в этом я в очередной раз убедилась! В отличие от меня, многие приехали на год, должны были пройти административные препоны, чтобы получить итальянскую визу, найти квартиру (что тоже очень непросто), оплатить обучение и проживание, говорить по-итальянски, приспосабливаться к другому менталитету, к неожиданной погоде, к внезапному землетрясению… Однажды ночью я проснулась от того, что моя кровать задвигалась. Потом сквозь сон я увидела, как зашаталась люстра на потолке. На следующий день, после рассказов о «ночных кошмарах» мои новые знакомые шутили: «Нууу, на всякий случай, нужно иметь длинный трос или уметь спускаться по связанным простыням с балкона…» А потом уже более серьёзно: «Ты, на всякий случай, в лифт не садись, мало ли что, вдруг опять начнёт трясти.»  Как оказалось, в соседней Перудже снова было землетрясение, на этот раз более сильное и разрушительное, и его волна докатилась до Флоренции. 

Студенты в школе были всех возрастов. Были молодые ребята, для которых обучение в Италии стоило не так дорого, как в Америке. Были те, кто выбрал путь художника более осознанно в среднем возрасте - активная скульптор-американка после Флоренции мечтала о Венеции и Венецианской школе искусств. Китаянке под семьдесят не хотели продлевать визу из-за возраста – вдруг она преставится в Италии – и смешно, и грустно!

С сеньорой мы общались на моём очень скудном итальянском вперемешку с французским – даже казалось моментами, что она меня  хорошо  понимает. Правда, спустя пару месяцев, когда меня пришла навестить моя подруга Наташа, выяснилось, что это не так: она сначала минут тридцать  жаловалась ей, шутливо кивая в мою сторону, на мое незнание итальянского, а потом на радостях, что «эта русская» бегло говорит и, как ни странно, её понимает, вручила ей бутылку вина - мы как раз собирались на новогоднюю вечеринку в школе. 
Кроме штудий были и интересные занятия по композиции и реставрации. Мы изготавливали темперу из сухого пигмента и яичного желтка и наполняли этой смесью жестяные тюбики (как когда-то это делали старые мастера), очищали картины от пыли и наслоений и слушали Стефано, который заражал нас своей увлечённостью реставрацией.  Я чувствовала себя средневековым алхимиком, перебирая стеклянными банки, пинцеты, колбы,  кисточки и растворители.

Всегда с огромным удовольствием вспоминаю это время...

Ноябрь, 2026