***

### На случай свободного времени

В доме у Николая Петровича было тринадцать часов. Ходили из них только двое, остальные давно остановились, но хозяин почему-то не спешил их выбрасывать.

Особенно он дорожил старыми карманными часами отца. Они лежали в бархатной коробочке, которую Николай Петрович открывал по воскресеньям, вынимал часы, заводил, слушал несколько секунд тихое тиканье и снова убирал.

— Хорошие часы, — говорил он жене. — Настоящая вещь!

— Так носил бы, — отвечала Анна Семёновна.

— Куда торопиться? Ещё успею.

Анна Семёновна была женщиной практической. Она не понимала, зачем покупать хорошую скатерть, если на ней нельзя есть, хранить красивую посуду, если из неё нельзя пить, и беречь часы для случая, который неизвестно когда наступит.

— Ты всё для какого-то случая живёшь, — однажды заметила она. — А случай, между прочим, уже здесь. Это называется вторник.

Николай Петрович обиделся.

Он вообще был человеком аккуратным. Новые ботинки надевал только по праздникам, хороший костюм берег для торжественных мероприятий, а в гостиной стоял диван, на который запрещалось садиться без особой необходимости.

Однажды к нему приехал племянник.

Молодой человек был худ, шумен и совершенно не уважал мебель. Он уселся на диван, положил ноги на ковёр и попросил чаю.

Николай Петрович посмотрел на его ботинки, потом на ковёр.

— Ты бы хоть газету под ноги постелил.

— Дядя, зачем?

— Ковёр испортишь.

— А для чего он?

Николай Петрович немного подумал.

— Для красоты.

Племянник оглядел комнату и усмехнулся:

— Значит, красота у вас такая, что даже пользоваться ею нельзя?

Николай Петрович счёл замечание грубым и ещё три дня вспоминал его с неудовольствием.

Прошло несколько месяцев. Анна Семёновна заболела, и дом неожиданно стал тихим. Чайник кипел реже, скатерть на столе лежала без складок, а диван в гостиной по-прежнему оставался нетронутым.

В один из вечеров Николай Петрович достал отцовские часы. Завёл их, подержал в руках и вдруг услышал, как громко тикает механизм в пустой комнате.

Он поставил часы на стол, достал из шкафа хорошую скатерть и накрыл ею маленький столик возле окна. Потом принёс две чашки, заварил чай и сел напротив пустого кресла жены.

На следующий день он разрешил горничной пользоваться гостиной.

А ещё через неделю на диване уже спал соседский кот.

Николай Петрович сначала хотел его прогнать, но потом передумал.

— Пусть, — сказал он. — Всё равно диван для этого покупался.

С тех пор он стал чаще открывать шкафы, доставать хорошую посуду и надевать новые ботинки без всякого праздника.

А отцовские часы наконец начал носить.

Они спешили на семь минут, но Николай Петрович не особенно огорчался. Ему даже нравилось, что время немного торопится.

Впрочем, сам он теперь никуда не спешил. Просто перестал откладывать жизнь на потом.