История 6. Пир у Хозяина Тайги

Тропа уходила между вековыми кедрами, поднимаясь всё выше. Вскоре деревья расступились, и супруги остановились. Ничего подобного они прежде не видели.

Горные хребты напоминали лежащих великанов. Один подложил каменную руку под голову, другой свернулся на боку, подтянув колени. Огромная бородатая голова покоилась на лесистом склоне. Из приоткрытого рта поднимался туман, а при каждом выдохе вздрагивали кедровые вершины.

Внизу, между скалами, пылал костёр из вековых стволов. Вокруг него кружились полупрозрачные фигуры в звериных шкурах, с бубнами и посохами. Среди пирующих мелькали древние воины с потемневшими щитами, женщины в вышитых одеждах, старики с седыми бородами. Одни выглядели почти живыми, сквозь других просвечивало пламя.

— Пир предков, — тихо произнесла Ольга.

— А мы, похоже, опять без приглашения, — отозвался Данил.

За костром сидел великан. Его широкие плечи покрывала медвежья шкура, длинная борода спускалась на грудь. Перед ним стояла тяжёлая чаша, а у ног лежал огромный чёрный волк. Великан не смотрел на путников, но стоило им сделать шаг, как волк поднял голову.

— Гости, — произнёс Хозяин.

Его голос прокатился по ущелью, и один из спящих великанов пошевелился.

— Проходите. Жена говорила, что у неё побывали двое любопытных людей. Особенно жаловалась на неудобные вопросы.

— Не жаловалась, а рассказывала, — раздалось из-за костра.

Ольга и Данил обернулись.

К ним шла знакомая старуха, на глазах превращаясь в красивую темноволосую женщину. Это она принимала их в посёлке. Сейчас она несла глиняный кувшин, словно занималась самым обычным домашним хозяйством.

— Добрались, значит? — спросила она.

— Не без приключений, — ответил Данил.

Женщина прищурилась.

— Иначе и быть не могло. Моя птица всё ещё постояльцев считает.

Супруги заулыбались.

— Гости с неудобными вопросами, — заметил Хозяин.

Женщина поставила кувшин на стол.

— А ты попробуй отвечать, не хитря.

Великан расхохотался. Волк у его ног даже ухом не повёл.

Из-за стола поднялся воин с седыми косами. Подняв чашу, он громко крикнул:

— Яга! Выпей с нами!

Не успело прозвучать последнее слово, как пламя костра стало чёрным. На пир обрушился ледяной ветер, чаши опрокинулись, а ближайшая гора открыла огромный каменный глаз. Со склонов посыпались валуны. Воин рухнул на колени, пытаясь удержаться на ногах.

Хозяйка медленно повернула к нему голову.

— Не зови того, кто сам может прийти.

Ветер исчез. Пламя вновь стало оранжевым, но каменный глаз ещё долго оставался открытым.

Ольга переглянулась с мужем. Оба поняли правило.

— Что ж, — произнёс Хозяин. — Пройдёте испытания, узнаете путь из игры. Садитесь, где вам место.

Пиршественный стол тянулся вдоль костра. По одну сторону сидели предки, мёртвые. Перед ними стояли чаши с тёмным питьём, хлеб, мясо и мёд. На противоположной стороне все места были свободны. Там тоже было угощение, а возле чаш лежали живые веточки кедра.

Ольга направилась к свободной стороне стола. Данил сел рядом. Хозяин проводил их взглядом.

— Могли бы и ближе ко мне.

— Благодарим, — ответила Ольга. — Не по чину нам рядом с вами сидеть.

Хозяйка поставила перед ними два глиняных кубка. Рядом положила каравай и блюдо с горячим мясом.

— Угощайтесь.

Хозяин посмотрел на супругу.

— Ты опять гостей балуешь?

— А ты опять хочешь остаться без гостей.

Она заняла место во главе стола, рядом с супругом.

Ольга отломила кусочек хлеба. Данил последовал её примеру. Затем оба попробовали мясо и сделали по глотку терпкого напитка с запахом лесных ягод и мёда.

От напитка по телу разлилось тепло. Усталость после комбината исчезла так внезапно, что Данил удивлённо посмотрел на чашу. Костёр горел ровнее, голоса звучали мягче, а вокруг становилось удивительно спокойно.

Ольге вдруг показалось, что они сидят здесь уже давно. В памяти возникали разговоры, которых не было, знакомые лица смешивались с незнакомыми. Хотелось положить голову мужу на плечо и никуда больше не идти.

Она повернулась к Данилу. Тот смотрел в огонь, не замечая, что его чашу снова наполнили.

Ольга положила ладонь поверх его руки. Данил вздрогнул, посмотрел на неё и медленно отодвинул кубок.

— Крепкий напиток, — негромко сказал он.

С противоположной стороны стола им протянули блюдо с белоснежным пирогом. Держала его женщина с длинными седыми волосами. Её руки были прозрачными.

— Возьмите, дети. У нас вкуснее.

— Благодарим, матушка, — ответила Ольга. — У нас своё угощение.

Женщина задержала блюдо ещё на мгновение, затем убрала. Хозяин заметил это, но промолчал.

Вскоре песни стихли. Великан поставил чашу на стол.

— Жена говорит, вы люди разумные. Посмотрим, чего стоит ваш разум, когда получите желаемое.

Перед ним возникла широкая печать. По её краю двигались знаки, которых невозможно было рассмотреть.

— Вы устали исполнять чужие правила. Верно?

Данил усмехнулся.

— За последнее время убедились, что правила бывают очень своеобразными.

— Тогда возьмите власть. Одного вашего приказа будет достаточно, чтобы всякий здесь исполнил вашу волю. Стражи откроют проходы, слуги станут повиноваться, никто не посмеет задержать вас.

Великан коснулся печати. Воины поднялись из-за стола и одновременно преклонили колени. Даже огромный волк опустил голову.

— Всё это может стать вашим.

Данил посмотрел на неподвижных воинов. Один стоял на колене прямо перед костром, и пламя уже подбиралось к его волосам. Он не смел отодвинуться.

— Пусть встанут, — сказал Данил.

Хозяин слегка пошевелил пальцами. Воины поднялись.

— Видишь, как просто?

— Вижу.

— Тогда зачем вам бродить по моим владениям, рисковать жизнью? Возьмите печать и откройте выход из игры.

— Всё будет так, как скажу? — спросила Ольга.

Хозяин улыбнулся.

— Ты сможешь отдать любой приказ.

Данил посмотрел на супругу.

— На любом заводе найдётся начальник, который думает, что приказом можно отменить физику.

— А потом обычно ищут виноватого инженера, — добавила Ольга.

Хозяин рассмеялся, но печать осталась лежать перед ними.

— Неужели вам не хочется власти?

Ольга взглянула на едва не сгоревшего воина.

— Не такой.

— А тебе? — великан повернулся к Данилу.

— Если правила установлены не мной, печать их не отменит. А заставить кого-нибудь пострадать с её помощью, легко.

Хозяин закрыл печать ладонью. Когда убрал руку, её уже не было.

— Власть вам не подошла. Что ж, посмотрим, как вы распоряжаетесь тем, что уже имеете.

Он поднял чашу.

— Мне рассказали, что вы на старом комбинате заключили сделку. Пообещали угощение тем, кто собирался вас съесть.

Ольга невольно улыбнулась.

— Было дело.

— И что же, исполните?

— Исполним, — ответил Данил.

— Но ведь они хотели вашей смерти. Почему не забыть обещание?

— Потому что мы его дали.

— Выходит, каждому, кто угрожает вам, можно что-нибудь пообещать, а потом платить?

— Не каждому, — возразила Ольга. — И не что-нибудь. Мы договорились об определённом угощении. Передадим, когда выйдем.

— Даже если больше никогда их не встретите?

— Это не отменяет обещания, — сказала Ольга.

Хозяин отпил из чаши. Вокруг снова зазвучали бубны. Пир продолжался, словно разговор был обычной застольной беседой.

Хозяйка подсела к мужу и что-то сказала ему на ухо. Тот покосился на супругов.

— А жена права. Эти двое непростые. Двое...

Великан задумчиво провёл пальцем по краю чаши. Костёр внезапно погас.

Тьма опустилась на пирующих, но небо оставалось удивительно светлым. Горы подняли каменные головы. Одна за другой исчезали фигуры воинов, шаманов, стариков. Только Хозяин, его супруга и двое гостей оставались на месте.

Между скалами возникли две двери. За каждой виднелся залитый солнечным светом мир.

— Перед вами два выхода, — произнёс великан. — Каждый ведёт домой и дарует жизнь. Но каждому свой выход.

— И встретимся потом?

— Нет. Не отыщете друг друга, не услышите голоса, не получите весточки. Каждый проживёт свою жизнь. Долгую. Спокойную.

Это прозвучало страшнее любого рёва Верлиоки. Данил сжал руку Ольги. Она ответила тем же.

Хозяин продолжил.

— Можете остаться вместе. Тогда обе двери закроются, и эта ночь станет последней для вас обоих.

Ольга почувствовала, как похолодели пальцы мужа.

— Это всё условия?

— Все.

Она посмотрела на двери. За ними светило солнце. Настоящее, тёплое, такое близкое. Достаточно было сделать несколько шагов.

Данил первым нарушил молчание.

— Нам нужно идти.

Ольга повернулась к нему.

— Куда?

— Каждый в свою дверь.

Она смотрела на мужа, не веря услышанному.

— Ты серьёзно?

— Ты останешься жива, Оля!

Он произнёс её имя так, как произносил лишь в самые трудные минуты. Не громко, но с той тревогой, которую она всегда чувствовала раньше, чем успевала осознать опасность.

— Ты хочешь, чтобы я вошла в эту дверь и никогда больше тебя не увидела?

— Я хочу, чтобы ты жила.

— А зачем мне жизнь без тебя?

Данил отвернулся.

Ольга знала его достаточно хорошо, чтобы понять, чего стоит ему это предложение. Он смотрел не на свою дверь. Он смотрел на её выход, на солнечный свет за ним, словно пытался убедиться, что там действительно безопасно.

— Послушай, — сказал он наконец. — У нас нет права ставить жизнь другого на карту. Я не могу согласиться на твою смерть.

— А я на твою.

Он осторожно разжал её пальцы. Ольга едва удержалась, чтобы не схватить его руку снова.

Впервые за всё путешествие между ними оказалось расстояние, которое невозможно было преодолеть одним шагом. До Данила можно было дотронуться, но решение уже начинало разъединять их.

Она посмотрела за свою дверь.

Там стоял обычный дом. Солнечный свет падал на стол. Чайник закипал на кухне. Всё было на своих местах. Только рядом со своей чашкой Ольга не увидела второй.

Данил сделал шаг к другой двери.

— Иди, Оля.

Она вдруг вспомнила Калинов мост, грохот битвы, чёрную Смородину и его слова: «Если отстанешь, не останавливайся, беги вперёд. Я тебя подхвачу».

Там он мог её подхватить.

Здесь не мог.

— Данил!

Он остановился, не оборачиваясь.

— Я не пойду.

— Оля...

— Не пойду одна.

Он резко повернулся.

— Я не смогу так жить.

Данил поднял на неё глаза.

— Я тоже.

Ольга впервые за эту ночь увидела, насколько он устал. Мелкие порезы на его руках, след от удара на скуле, седину у виска. Совсем недавно он сражался с железными тыквами, бросался через разрушающуюся галерею, не позволяя ей отстать. Теперь ему нужно было сделать всего несколько шагов по ровной земле. И он не мог.

— Знаешь, чего я больше всего боюсь? — тихо спросил Данил.

Ольга покачала головой.

— Что ты останешься здесь из-за меня.

Она взяла его лицо в ладони.

— А я боюсь, что ты уйдёшь из-за меня.

Данил закрыл глаза и прижался щекой к её руке.

Позади раздался голос Хозяина:

— Время идёт.

Двери начали медленно закрываться. Данил открыл глаза. Посмотрел на солнечный свет, потом на Ольгу.

— Я не хочу умирать, — сказал он.

— Я тоже.

— Тогда почему мы здесь стоим?

Она не ответила.

Потому что не знала ответа, который сделал бы всё простым. Ей хотелось жить, видеть утро, слышать его голос, спорить о пустяках, вместе стареть. Хотелось столько всего, что невозможно было назвать. Но за дверью, обещавшей жизнь, не было ничего из того, ради чего она хотела жить.

Ольга протянула мужу руку. Данил взял её.

— Последний раз спрашиваю, — произнёс Хозяин. — Выбираете жизнь порознь или смерть вместе?

Супруги стояли рядом.

— Вместе, — ответил Данил.

— Вместе, — повторила Ольга.

Двери захлопнулись.

Горы содрогнулись. Под ногами раскололась каменная площадка, и из трещин поднялся ледяной туман. Далеко внизу загудело что-то огромное, просыпающееся после тысячелетнего сна.

Данил притянул Ольгу к себе. Она обняла его так крепко, что почувствовала удары его сердца. Он прижал губы к её волосам, потом отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Прости меня.

— И ты меня прости.

У края площадки появилась фигура Хозяина. Он уже не казался сидящим у костра великаном. Над супругами возвышалась чёрная гора, и звёзды мерцали в её тени.

— Ты, женщина, — прозвучал голос. — Что готова отдать ему?

Ольга не отвела взгляда.

— Полжизни.

Где-то за спиной жена Хозяина тяжело вздохнула.

— Жадничаешь, — сказал Хозяин. — Половину оставляешь себе?

Данил шагнул вперёд, заслоняя Ольгу.

— Иначе это не любовь. Тебе не понять, вечный. Никто из нас не хочет подарить другому свою смерть.

Хозяин молчал.

Ольга крепче сжала ладонь супруга. Его пальцы дрожали.

Умирают ли так? Стоя посреди каменного ущелья, держась за руки, не договорив тысячи самых обыкновенных слов?

Данил наклонился к ней.

— Посмотри на меня.

Она подняла голову.

— Я здесь, — сказал он.

Ольга кивнула. Ей хотелось ответить, но голос не слушался. Он осторожно вытер слезу с её щеки.

— Я здесь.

Тишина длилась так долго, что Ольга перестала ждать приговора.

Потом где-то рядом раздался знакомый голос:

— Ну что, досмотрелся?

Женщина стояла возле Хозяина. В её голосе не было прежней насмешки.

— Досмотрелся, — ответил он.

— Я тебе говорила.

Огромная тень отступила. Каменные трещины сомкнулись, туман рассеялся. Между скалами снова вспыхнул костёр. Возвращались голоса пирующих, звон чаш, удары бубнов.

Ольга и Данил всё ещё стояли, обнявшись.

Хозяин опустился на своё место, словно ничего необычного не произошло.

— Садитесь. У вас еда простыла.

Данил проговорил сквозь зубы:

— О боги, вы жестоки!

Хозяйка фыркнула.

— Кто бы говорил, хитрецы.

Ольга рассмеялась сквозь слёзы. Данил обнял её ещё крепче, и только тогда она почувствовала, как напряжение медленно отпускает его плечи. Они вернулись к столу. Хозяин больше не предлагал ни власти, ни открытых дверей. Он молча налил им свежего напитка с живой стороны стола.

— Вы обещали рассказать, как закончить ночь, — напомнила Ольга.

— Разве? — приподнял бровь великан.

— Вы сказали, что мы узнаем путь к выходу.

— Путь, — повторил он. — Не сам выход.

Данил положил руку на стол.

— Тогда расскажите о пути.

Хозяин посмотрел на него с явным удовольствием.

— Вы уже получили то, что должно открыть дверь.

Супруги переглянулись. Данил достал металлический жетон с изображением распахнутого дверного проёма. Тот самый, который они нашли после испытания в избушке.

Хозяйка при виде жетона довольно прищурилась.

— Не потеряли.

— Он и есть ключ? — спросила Ольга.

— Ключ показывает, что можно открыть. Но не говорит, где искать дверь.

— А где искать?

Хозяин наклонился вперёд. От его дыхания затрепетало пламя.

— Там, где вы сделали первый ход.

Данил нахмурился.

— Первый ход сделали не мы.

Великан улыбнулся.

— Вот именно.

Ольга вдруг увидела перед собой ночной вагон. Оранжевый свет, огромную тыкву, женщину с фотоаппаратом. Вспомнила щелчок затвора и станцию, которая стала другой.

— Значит, нам нужно вернуться туда, где всё началось?

— Вернуться можно в место, — произнёс Хозяин. — А можно в мгновение.

Он поднял чашу. Пирующие ответили ему протяжным гулом.

— Дальше идите сами. И помните: не всё, что открыто, ведёт наружу.

— А если снова встретимся? — спросил Данил.

Он улыбнулся.

— Вы уж постарайтесь не слишком скоро.

За костром открылся проход между скалами. Далеко впереди горел одинокий оранжевый огонёк. Супруги поклонились Хозяину, поблагодарили хозяйку и направились к выходу.

Только когда пир остался далеко позади, Ольга остановилась.

— Больше никогда не отпускай меня. Никогда.

Данил притянул её к себе.

Они пошли дальше, держась за руки. За спинами горел костёр предков, впереди мерцал оранжевый огонёк. Ночь ещё продолжалась.