Края Безмолвия 59 Кризис

Основная развлекуха в Аренбурге закончилась к вечеру. Да, некоторые эльфийки и полуэльфийки ещё визжали под насильниками, но не в своих домах, а уволочённые в мрачные кварталы тех предместий, куда патрули не заходили - боялись. Ещё грузили на телеги мебель и постельное бельё, статуи, картины, люстры, безделушки. Ещё таскались по городу ошалевшие пьяные компании, громко распевая песни. Ещё каталась по улицам на золочёном открытом монстре типа "гранд-туризмо" компания студентов и курсисток. Но городской ордунг уже вступал в свои права.

Метельщики щётками смели в канавы битое стекло и пропитанный кровью песок, мощными струями воды смыли всякий сор с центральных улиц. Монтёры  исправили электрические фонари, с Виренштрассе тягачом уволокли разбитый трамвай. Окна в особняках стеклились ускоренным темпом. Выморочное достаётся городу, бургомистрат уже прикидывал барыши с будущего аукциона.

Внешне Аренбург приходил в привычное всем и каждому состояние. Бойко торговали лавки, чинно звенели приборами и пели скрипками рестораны, шумели пивные и кафе. В восемь вечера запели заводские гудки, звенели трамваи, крякали клаксонами авто и автобусы. Постовые на перекрёстках свистками и жезлами направляли потоки транспорта. Люди вернулись к обычной жизни так же быстро, как впали в ажиотаж и озверение. Карманы частенько оттягивали пачки ассигнаций, золотые часы или изящные безделушки. Кто-то дома радостно поглаживал новый диван или стул, стелил белоснежную скатерть взамен протёртой, рассматривал серебряные ложки тонкой работы или справное пальто.

Немногие уцелевшие в погроме эльфы были брошены в обшитые железом тюремные камеры. В депо готовили скотные вагоны для их перевозки. В последний момент из дворца прилетел приказ: отправлять эльфов будут не в их проклятый Лес, а за море, в Вольные Земли. Рабочие обшивали вагоны железными листами, чтобы ни один длинноухий не мог коснуться деревянных стенок.

По городу ещё проносились звенящие зуммером машины жандармерии - ловили сотрудников МАПО. Ещё вчера чувствовавшие себя властью люди превратились в загнанных крыс. Их выдавали соседи, на них указывали жандармам лавочники и трактирщики, которые недавно боялись у них деньги за товар спросить. С этими несчастными не церемонились вообще. "Предатели рода человеческого", как обозвал их один журналист "Вечернего Листка", рисковали получить пулю в спину или быть забитым до смерти соседями, прохожими, кем угодно. Белая повязка МАПО стала клеймом изгоя.  И, разумеется, доносчику доставалось всё имущество арестованного, а также половина его денег - наличных или в банке. Половину забирало казначейство.

Что выглядело необычно, так это дворец. Ярко светились все его окна в ночи, постоянно подъезжали и отъезжали как конные, так и мотокурьеры. Мрачно дымили у всех пяти ворот бронеавтомобили, вместо лакеев у всех дверей замерли лейб-гвардейцы.

Положение ухудшалось с каждым часом. В Мобеше забастовщики упёрлись рогом, избили штрейкберехеров, разгромили несколько квартир особо ненавидимых начальников и две заводские конторы. Железнодорожники работают только на пригородное сообщение, а экспрессы и товарные составы стоят. "Мобешская Автобусная и Грузовая" увела весь транспорт на север, но отменила два маршрута, по которым можно было пробраться тем, кто хотел бы покинуть Мобеш - на Реминден и Мальтбург. Сходство требований рабочих указывает на организацию. Аресты активистов РСТП мало что меняют, они уже сделали своё дело, а многие клянутся, что непричастны к нынешней стачке, что она и для них стала полной неожиданностью. Рабочий день не более десяти часов. Отмена штрафов. Обеспечение приличным жильём и лечением за счёт хозяев. Кое-где добавочно требовали школу для детей,  выдачу рабочей одежды. Железнодорожники в Кроче-Савке потребовали отставить от работы паровозы типа "верблюд", крайне опасные для собственных бригад. Разрешение создавать "рабочие комитеты" для решения дел с хозяевами фабрик и заводов повторялось неоднократно.

Господа промышленники собирались в своих клубах и скрипели зубами. Они тоже требовали: арестов, войск, расстрелов особо выдающихся смутьянов. Но  неожиданно на сторону забастовщиков встала часть священников. Отец Иоанн, магистр Ордена Святого Кароля, заявил в проповеди о необходимости реформ, дабы не допустить раскола в обществе.

- Довольно издеваться над теми, кто наполняет ваши кошельки, создаёт богатство страны! Мы не в средневековье живём, а в эпоху прогресса, чей свет зажжён рукою самого Вечного!

Ему вторили главы орденов святого Вацлава и Небесной Девы, епископы доброй трети округов центра и севера.



Известие о разгроме Третьего армейского корпуса, известие о замеченных на юго-западе гномских отрядах. Телеграмма  из Исламура о прошедшем со скоростью двадцать узлов караване пароходов под меррианорскими флагами окончательно добили  и без того измученного кайзера.

Он работал, не покладая рук с того самого момента, как прозвучал сигнал тревоги в дворцовых казармах. Указы, распоряжения, донесения шли непрерывным потоком. Да, Вилли не вставал. Не мог. Целый консилиум из профессоров и фармацевтов, осмотрев его и проверив снадобья бывшего придворного врача, вынес вердикт:

"Это не лечение, а купирование болей и тонизация, Ваше Величество".

Волшебный цветок изучали воспрянувшие духом дворцовые маги и специально приглашённые из округа ведьмы-лесничихи. Но и их вердикт не был большим утешением.

"Как подорожником пробоину от топора лечить", - заявила старуха в цветастой шали и откинулась на спинку мягкого кресла.

Доктора с ведьмами долго совещались, выделенные им комнаты пропахли травами и жжёным деревом, спиртом и какой-то горечью. Ближе к полуночи Вилли выпил кружку горячего настоя из рук профессора Дрейзе и откинулся на подушки, мокрый от пота.

- Это придаст вам сил, - с грустной улыбкой сообщил моложавый доктор, - Но без операции уже не обойтись. Судя по анализам, излечение возможно. Но мы их делали на скорую руку, больше полагаясь на опыт, чем на препараты. Необходим госпиталь, Ваше Величество.

Вильгельм сжал зубы и отрицательно качнул головой:

- Не сейчас, доктор, мы в кризисе, вы же знаете.

- У вас не более десяти дней, - мягко возразил врач. - Мы будем поддерживать в вас силы сколько хватит наших.   

Вильгельм прикидывал действия. Он крайне устал, голова просто не соображала. Да, часть работы делали новые министры и их люди, но необходим был ещё кто-то, кто возмёт на себя координацию. Канцлер. Этим занимается канцлер. Кайзер поднял вялую руку. На этот жест немедля откликнулся верный Теодор.

- Тео, - простонал Вильгельм, - отправьте телеграмму Дитеру фон Детерингу. Я желаю видеть его на прежней должности.

- Слушаюсь, - поклонился камердинер и немедля отправился в департамент связи дворца, где уже несколько часов грохотали ключи двадцати телеграфных аппаратов и бесконечными белыми змеями ползли испещрённые буквами белые ленты. Бессонные фройлян в наушниках поверх аккуратных причёсок щёлкали тумблерами и переставляли штекеры на коммутаторе.

- Двенадцатая!

- Вторая! Слушаю.

- Пятая, соединяю!

Пели и пели перед ними рожки.

Совсем юные младшие лакеи клеили ленты на картонки, курьеры пачками несли их тем, кому велел дежурный связи.

Теодор передал ему приказ кайзера, назвал по памяти адрес поместья. Дежурный склонил голову, подошёл к незанятому телеграфисту и принялся диктовать. Тот отбивал морзянку прямо с голоса. Быстро, чётко, профессионально. Молния умчалась в паутину линий.



В четыре утра почтальон на велосипеде добрался до отдалённого поместья в глуши за Ислой и передал телеграмму привратнику. Тот, увидев сверху слова "королевская особо срочно", решился разбудить камердинера господина, а камердинер, вымуштрованный в прежние годы, поднял с постели барона фон Детеринга, несмотря на предрассветный час.

Проснулась и баронесса, когда её муж включил электрический ночник.

- Что там, милый? - сонно спросила женщина.

И изумлённый до глубины души барон фон Детеринг прочитал:

- Его Величество Кайзер Вильгельм просят срочно прибыть Вас в столицу запятая занять прежнюю должность точка Арганд на грани точка Прежний канцлер под арестом точка. Невероятно, Ильза! - воскликнул он. - Неужто на Вилли снизошло озарение небес? Собери чемодан! - велел он слуге. - Подай мой мотор! Одеваться! - он вскочил, хлопнул в ладоши и скинул ночной халат, оставшись в нижней рубахе и подштанниках.

Дитер фон Детеринг не был старой развалиной, а его ум скучал без дела. Кризис? Отлично! Срочно? Великолепно! Канцлером, как в прежние времена? Яволь! Ну держись, родная страна, сейчас я покажу тебе кризис!

- Ильза, солнышко, ты не торопись. Приедешь через неделю. За это время я обустрою нам покои, и ты устроишься, как нельзя лучше.

- Хорошо, - зевнула женщина и легла. - Что, почуял волка, старый пёс?

- Гав-гав! - весело отозвался барон, натягивая рубашку. - Рожок зовёт! - и подмигнул жене.

Дом проснулся, загорелись окна, заскрипели ворота. В холодном росистом рассвете шофёр барона разводил пары большого автомобиля. Его помощник тааскал мешки с углём. Из-за непогоды, недавно промчавшейся над краем, поезда на север не ходили. Предстояло преодолеть путь не менее семидесяти лиг, чтобы добраться до ближайшей действующей станции. До Аренбурга было триста восемьдесят, если брать по протяжённости основных шоссе.




Жертвой столичного ордунга и стал фон Пальнау. Поздней ночью автомобили его группы влетели в Аренбург. В темноте, на скорости, уставшие герры офицеры просто не обратили внимания на отсутствие света в некоторых домах, на поломанные в процессе ветки в их садах, кое-где заметных с улицы. Машины подъехали ко дворцу и угодили в лапы гвардии. Бронемашины удивили, конечно, но Эрих фон Пальнау и помыслить не мог, что слабый и вялый Вилли решится взять власть в свои руки.

Эрих выскочил из авто, дивясь суматохе во дворце, его люди полезли из машины, но тут их окружили конногвардейцы. По ступенькам парадной лестницы спустился командир третьего эскадрона, Гольд. Лицо гвардейца насторожило Эриха. Злорадство. Вот что прочитал он в лице гвардейского оберста.

- Вы арестованы! - вместо приветствия заявил Гольд и без лишних слов отвесил фон Пальнау великолепную оплеуху. И она не была последней.

Сотрудников МАПО схватили и связали, а магов пристрелили прямо в автомобилях. Шофёр машины Эриха выскочил с поднятыми руками. 

Гольд отвёл душу на славу. Когда его люди скрутили герра директора Магише Полицай и потащили наверх, согласно приказу, Эрих почти ослеп и оглох. Лещей ему отвесили с редкостным талантом и со всей силы тренированной руки конника. Аж уши посинели.