Очерки из электрички

Предисловие
      Попробуем разобраться: что такое очерк и почему из электрички…
    Как  подсказывает нам всё знающий интернет и добрая подруга Алиса: «Очерк в литературе — это малый эпический жанр, для которого характерно описание реальных событий, людей или явлений, часто социально значимых. Его ключевая особенность — документальная основа: в центре внимания находятся подлинные факты, реальные личности или значимые события, а не вымышленный сюжет. При этом вымысел играет в очерке второстепенную роль, а автор активно сочетает художественную образность с анализом и публицистичностью… Значительное место занимают портретные зарисовки, пейзажи, описания быта, что сближает очерк с художественной прозой…» (feb-web.ru)
 Поэтому избранным жанром будут очерки.
Почему из электрички? Потому что во времена моего детства, юности и молодости это было единственное средство, соединяющее наш поселок с городом, где работали, учились, лечились и по необходимости закупались жители, которые  потом возвращались к своим семьям в построенные рядом с лесом небольшие домики, где спали и сажали свои огороды на приусадебных участках.
Вот такая жизнь на колёсах.
Вставать приходилось рано. Уезжать надо было часов в 6, 7 утра, чтобы во время попасть на работу или учебу.
Люди были разные. С детства я любила наблюдать  за ними, многих хорошо знала, а кого не знала, додумывала, фантазировала, мысленно дописывая их судьбы. Поезда ходили не часто. (Это сейчас у нас и телефоны, и автобусы ходят каждые 15 минут).
 Приходилось дожидаться. Вечером  на пригородные поезда спешили отработавшие целый день на благо страны и для содержания семьи люди.  Все такие разные по своему облику, характеру и привязанностям, но у всех одни надежды и чаяния. 
В вагоны электрички заходили так, чтобы при выходе попасть на ту тропинку, которая ближе всего к дому.  Наша  дорога  вела к улице Школьной.  Расскажу о тех людях, которые жили неподалёку от меня,  и  которых приходилось наблюдать.

         Содержание
Художник Корякин - Богомаз
Иван Поликарпыч
Дядя Вася Чубчик
Дядя Коля
Пейзажные зарисовки из вагона электрички
Зина Жеребец
Машинист Борис Яковлевич
Тетя Аня
Портные: дядя Миша и дядя Саша
Мой папа

             Художник Корякин - Богомаз
    Да. Он и правда был настоящим художником, в городе имел мастерскую и почти каждый день ездил к своим полотнам.  А в нашем поселке на улице Советской имел небольшой дом. Откуда приехал и почему не знаю.
Жил с женой, сыном и матерью. Сын Владимир учился в местной школе. Мальчик был воспитанный, стройный, красивый, прилично со вкусом одетый, тоже умел хорошо рисовать и успешно участвовал в районных конкурсах.
    Жена – красивая женщина, редко с кем общалась. Мать, помогая семье, водила корову, ухаживала за ней. Молоко было отменное, и бабушка постоянно у них покупала, пока не произошел конфликт, после которого отец запретил бабушке к ним ходить, так как она много чего говорила, о чем стоило помолчать  (времена были строгие).
Главу семьи в поселке прозвали Богомаз. Наверное, от того, что умело рисовал для местных старушек образы икон. А ведь это в те антирелигиозные времена было делом запретным.
Художник Корякин  был лысоват и  всегда носил шляпу. Никогда не спешил и не опаздывал. Приходил вовремя, садился  по ходу поезда и наслаждался чудесными видами из окна. Всегда спокоен и как будто отрешён.  Лицо с правильными чертами, немного одутловатое. Одет был скромно, без лишнего пафоса, характерного для художников.  Но тем не менее он отличался от рабочего люда, ехавшего в вагоне.
Друзей в поселке не имел. Иногда приезжали товарищи или заказчики из города. Но жил, в основном, обособленно, ходил по дороге  один. И была в этом какая - то тайна и недосказанность.
А потом они уехали из поселка. То ли переехали в город, то ли еще куда…
Но вот, вспомнилось…

               Иван Поликарпыч
Иван Поликарпович Желнов из рода местных, издревле проживавших в поселке. Братья - люди достойные, уважаемые.
Иван Поликарпыч, как все звали его на селе, был коренаст и крепок. Мужчина симпатичный, неглупый и очень трудолюбивый. В городе работал кузнецом.
    Имел жену Дусю, многодетную мать, подарившую ему  дочек.  (С одной из них мой брат учился  в одном классе).
    Он появлялся в вагоне в темном рабочем костюме, похожем на спецовку, и с неизменной черной кирзовой сумкой, наполненной хлебом.
    Тетя Дуся была домохозяйкой, воспитывала девочек, готовила, обстирывала и держала корову. Семья жила безбедно, сытно. Дом у них был кирпичный, немаленький и требовал ухода.  А так как мужчина в семье был один, Ивану Поликарповичу приходилось и по обустройству дома всё делать и кормить и семью, и корову.
Каждое летнее воскресенье (тогда по субботам работали) он отправлялся на лужайки леса на заготовку сена. Косил, сушил, сгребал вилами, грузил на телегу, впрягался в неё и вез, упираясь, домой.  И это на протяжении многих – многих лет, пока силы были.
Но Желновы имели не только корову, они держали и поросят. Это ещё одна поддержка для пропитания семьи…
У каждого человека есть что - то своё, что он особенно хорошо может делать…
   Не знаю, каким кузнецом был Иван Поликарпович, но резакой он был отменным. Все, кто имел живность и намеревался её зарезать на мясо, приглашали его. Дело было отлаженное. Конечно, грустное для детей хозяев скотины,  дожившей до своего последнего часа, но Иван Поликарпыч делал это умело, и так, чтобы животное не мучилось.
   Потом происходил заведенный им определённый  ритуал. Он пил немного горячей крови и ел только что пожаренную печенку. Очень ему нравилось, как мама её готовила (она добавляла туда сметаны и печёнка получалась вкусная и нежная). Родители тоже пару раз приглашали дядю Ваню зарезать поросёнка.
За столом он был не очень разговорчивым, но интересных рассказов о жизни мог поведать…
Работал Иван Поликарпович до самой пенсии. И каждый Божий день с раннего утра шел на поезд и лишь вечером возвращался в родной поселок к своей Дусе и дочкам.

            Дядя Вася – Чубчик
 В вагон часто заходил  перед отходом поезда. Шебутной, немного подшофе.  На голове, видимо, для  усиления внимания к мужской красоте красовался чуб, остальная её часть аккуратно пострижена. (Поэтому  и прозвали Чубчиком.  Имя  так к нему приклеилось, что и о настоящей фамилии забыли). 
От него, конечно, пахло краской, так как дядя Вася был профессиональный маляр высокого разряда, да еще и частно подрабатывал на ремонте квартир. К делу относился добросовестно, трудился красиво, колер умел подбирать со вкусом. Дом, совсем немаленький и удобный построил на территории сестры своей жены. Их было три сестры и один за другим выросли три дома.
   Чубчик был веселый жизнерадостный человек, разговорчивый, правильно рассуждающий, любящий справедливость. Но однажды он оступился.
И это, когда у него уже было трое детей: Толик,  Витёк и только народившаяся  Валюнька.  Жена, закружившаяся с детьми, видимо, упустила из вида, как мужа сумела увлечь хозяйка квартиры, где он подрабатывал, и он собрался уходить из семьи. Помню слезы жены, пронзительный плачь девочки, которую ещё кормили грудью, а  она, наверное, чувствовала все переживания. Помню, как моя мама (она была местной учительницей и депутатом, к ней многие за советом ходили) нашла убедительные слова примирения, чтобы муж был прощён.  В благодарность к маме приходил помочь побелить изнутри стены нашего дома.  Правда, белили мы сами, он только краску наводил, зато профессионально.
Дядя Вася остался в семье, они с женой вырастили прекрасных детей.  А потом как  - то он приходил урезонивать моего папу.  Жизнь протянется – всему достанется...
Дядя Вася ходил быстро, разговаривал с прибаутками, но лишнего ничего не позволял. Дорога с электрички проходила незаметно.
  А потом, ближе к пенсии, у него стали отказывать ноги в результате диабета. Лишился одной, потом другой.  И путь с поезда  до дома стал для него непреодолимым.  Та же участь ожидала его старшего сына, красавца Анатолия. Мужественного, не по годам рослого, сильного, горячего. Он рано женился и рано ушел из жизни. Светлая память. (Я училась с ним в одном классе, и он напоминал мне Гоголевского Остапа).
Став взрослыми, мы продолжали общаться, ведь нашей первой учительницей была моя мама.

              Дядя Коля
Славная семья Ореховых.  Их знали и уважали в поселке. Тетя Люба содержала магазин. Конечно, не свой собственный, а государственный, но находился он в их небольшом доме;  торговала в нем, давая  неимущим людям товары в займы, под запись, а иногда и денежками помогала
 ненадолго. Мама тоже к ней много раз обращалась.
Дядя Коля работал на производстве в городе.  Что - то по металлу. Хорошим сварщиком был. Вел себя с достоинством, как и полагается рабочему человеку.  И также как все ездил на электричке. При выходе, всем нам предстояло пройти небольшую  низинку, бывшее русло реки, которая когда - то здесь протекала.  Во время затяжных дождей и в половодье по низинке неслись потоки воды, и на время ставили  деревянный мостик, который потом люди разбирали на дрова. И вот, наконец, привезли большие бетонные блоки, укрепили и положили вместо деревянных брёвен.
Но то ли блоки оказались с браком, то ли кто - то  от избытка злобы пробил, но в настиле образовалась немалая дырка. И по темноте обходить её всякий раз было опасно: попадешь – ногу поломаешь. Мучились так не один год. А потом дядя Коля где - то достал большой толстый кусок железа и намертво приварил его.  А вверху на этом листе так и написал: «Орехов».  Вопрос был решён. Люди перестали бояться ходить по бетонному покрытию. И как к такому человеку должны относиться люди, когда он заходил в электричку… Конечно, с уважением. И с радостью садились рядом с ним. Человек он был положительный, рассудительный, да и начитанный. Поэтому пообщаться было интересно.

         Пейзажные зарисовки из вагона электрички
  Что - то мы всё о людях.  Да, вагон наполняется, поезд трогается, с сидящими рядом соседями мы поздоровались, пообщались, вас познакомили, пора посмотреть в окно. Вот только мы пока не договорились: едем из поселка в город, или из города в поселок. Впрочем, разница не столь большая…
Ведь места те же самые, только последовательность разная. Но эти картины природы русской, по-своему прекрасной в любое время года, надоесть не могут.  Проплыл за окнами смешанный лес, на опушке которого можно увидеть и зайца – русака, и пробегающую лису, и семенящую  через тропинку семью маленьких полосатых поросят – кабанят, а то и услышать трубный звук лося, гордого зверя,  вышедшего из самой чащи.  Да.  Такие вот живописные леса.  Их замечательно описывал  Василий Песков, большой знаток и житель этих мест. Осенью они выглядят так, как и описано у классиков русской поэзии:
« В багрец и золото,  одетые леса» (А.С.Пушкин) или
«Есть в осени первоначальной короткая, но дивная пора» (Ф.И.Тютчев).
Позволю себе присоединиться  к великому: 
 - вкрапление охры в зелень,
легкий туман по утрам…
(«Осень». Copyright: Анна Галюзина -Преснякова, 2026
Свидетельство о публикации №126090503813)  или
- Осень краски наносит искусно:
После ярких броских полотен,
Тихо в графику входит осень
И надолго вот там останется,
Точно так и с нами станется…
Черно – белый след на земле
Приготовлен и мне, и тебе.
Потому поспешай, мой друг,
Чтобы не оказалось вдруг,
Будто напрасно прошёл свой путь,
Ведь назад ничего не вернуть!
 (Осенняя прогулка. © Copyright: Анна Галюзина -Преснякова, 2026 Свидетельство о публикации №126101502137 )
А после снежной зимы расцветут поляны  голубым цветом подснежников:
Голубая россыпь цветения
Отразилась в верхушках дерев,
То ли небо украсило землю,
То ли цветёт небосвод.
Синева первоцветов и неба,-
Всё сливается наяву…
Подойду, посмотрю на ветви,
У прямого ствола постою…
Слышу треск – распускаются почки,
Пробивается трудно трава,
Ощущаю, что лес оживает,
Вместе с ним оживаю и я.
(© Copyright: Анна Галюзина -Преснякова, 2026
Свидетельство о публикации №126032405750 )
   Сейчас подойти не смогу, но по  приезду обязательно в лесу побываю.  Поскольку время в нашем виртуальном мире движется быстро, оказываемся в начале лета. Приоткрываем окно и вдыхаем свежесть реки Усманки , через которую  едем по мосту.  Колеса отстукивают четкий ритм, а мы ждем встречи с огромным водным пространством водохранилища. Наши герои проезжали еще в то время, когда его планировали, и вот теперь река Воронеж затопила всю пойму. Красиво.  Волны ласкают песок, дети резвятся, рыбаки сидят с удочками, моторные лодки разрезают водную гладь. Все согласно достатку и возможностям.
    Прекрасные места дарят энергию на день грядущий, солнце уже греет, обещая солнечный день, светлый, без огорчений. Пассажиры спешат по своим делам, чтобы потом снова сесть в электричку и отправиться домой.

           Зина Жеребец
Стремительно и шумно входит в вагон, громко беседуя,  негодуя по каждому поводу и осуждая тех, кто рядом или попался на её пути.  Садится, не там, где есть свободное место, а там, где захочет. Начинает отпускать злые шутки и громко смеяться над ними.  Скорее не смеяться, а ржать. Поэтому и кличку такую дали  - Жеребец.  Было в ее облике что- то лошадиное.  Коротко постриженная копна волос на удлиненной  голове держалась на длинной шее,  крупные зубы выдавались вперёд. Фигура поджарая, высокого роста, платья и юбки носила короткие, обязательным было декольте, чтобы всё напоказ.
    Хотя это было объяснимо. Около тридцати или за тридцать, но ни семьи, ни детей. Вот и привлекала  к себе внимание, как могла.
   Место работы было постоянное, в типографии. К работе относилась добросовестно, рассказывала, что поощряли премиями. Те, кто её давно знал, не обращали  внимания на странности. А странности имели место быть.
По вечерам ходила в поселке на танцы, где собиралась местная молодёжь и подростки. Иногда, по рассказам, кого – то приводила к себе. А так как женщина была одинокая, люди не осуждали.
  Однажды заполучила хулигана Володю, пришедшего из не столь отдалённых мест. Он в начале, соскучившись по женской ласке, повелся, а потом стал Зину избегать. Она страшно переживала, ревновала его ко всем, кого он осчастливил, пригласив на танец.  А кто мог отказать, зная его неукротимость.
Так пара и рассталась. А у Зины в память о её несостоявшейся любви осталась дочка. Светленькая. Рыженькая.  Ладненькая,  похожая на Володю.
Мамой она была прекрасной, любящей, заботливой.
А потом ей, как матери – одиночке и хорошему работнику, выделили квартиру, и они с дочкой переехали жить в город.

           Машинист Борис Яковлевич
   Борис Яковлевич – человек положительный во всех отношениях.
Крупный мужчина, спокойный, уравновешенный, воспитавший хороших детей, которые жили уже отдельно. Человек в возрасте, но ещё не старый, привлекательный той мужской красотой, в которой чувствуются и достоинство, и стать, и мудрость прожитых лет и пережитых событий.
К нему и его жене Наталье Михайловне  за жизненными советами приходили. Он и рассудить мог, и помирить.
Их дом, сначала совсем небольшой, стоял на перекрёстке улиц. А потом его увеличили. Новый поставили на том же самом месте.  Дети помогли.
На Борисе Ивановиче всегда была форма, а в руках чемоданчик с инструментами. А может там обед лежал, собранный заботливой женой.
     Так как человек он был серьезный и дело, которому посвятил жизнь ответственное, с вопросами никто не приставал. Захочет – поговорит. Но всё больше молчал, отдыхал после смены.
                Тетя Аня
     Местные к ней присматривались. А когда заходила в вагон,  разглядывали:  в чем одета, как причесана, о чем говорит…
   А она гордо себя не несла, с людьми была приветлива.  Одевалась скромно, но со вкусом, темные волосы собирала в пучок или косу, иногда покрывала косынкой, зимой - шалью и всегда носила серёжки.
    Её привёз муж из Белоруссии, где служил в Армии. Соседки приходили смотреть на красивую невесту. А потом для местных родственников сыграли весёлую свадьбу.
Со временем построили дом на краю поселка, в самом начале улицы, сразу за лесом.
С тётей Аней приятно было сидеть рядом:  чувствовались в ней внутренняя сила и женское достоинство.  Она могла и ласково улыбнуться и, если надо, дать словесный отпор хулигану.
     Вместе выходили из электрички и бесстрашно шагали в темноту леса, беседуя о каких – то совсем неважных на первый взгляд бытовых делах.
Вот такой положительный образ женщины – труженицы, которая и на производстве работала с молодости и до самой пенсии, и мужа любила, и детей растила, а потом внуков нянчила и разводила  яркие цветы  в палисаднике.

           Портные: дядя Миша и дядя Саша
   Нет. Они не братья. И жили отдельно. И разряды профессионального мастерства разные. Но жили на одной улице. На работу и с работы ездили на электричке. Оба были мастерами по пошиву мужской одежды.  Оба хромали на одну ногу, и обоим приходилось преодолевать объективные трудности километрового  пути.
     Дядя Миша. Он жил в семье, приехавшей из Западной Украины, в маленьком домике, покрытым сначала соломой, потом шифером. А уже потом на усадьбе появились два дома: для семьи брата Василия, для родителей дяди Миши и для его сестры, болящей Натальи, и ещё один дом уже на другой улице для семьи старшего брата.
А  шестьдесят лет назад у них была небольшая хатка, всегда чисто побеленная и корова, дающая возможность выжить многочисленной семье в трудные годы.
В хатке  был чулан с окошком, где все пространство занимал большой стол, на котором дядя Миша раскладывал чертежи своих моделей.
Чертил, моделировал, придумывал фасоны, кроил и из его рук выходили шедевры.  Заказать костюм у такого мастера стоило немалых денег, но зато и появиться в нем было нигде не стыдно. То есть, как бы теперь сказали, Б
брендовая одежда от дяди Миши Чубукова.
    Дядя Миша работал модельером в одном из ведущих ателье Воронежа. К нему всегда была запись, но моих родителей он принимал и в ателье, и дома вне очереди. Помню, что как - то из приобретенного светло –серого с голубым отливом  бостона  он сшил маме и папе по костюму, и они, красивые такие, не раз ездили в них и в кино, и в театр, и в цирк, который папа любил. Несколько лет  подряд  мой  брат Николай сотрудничал с дядей Мишей по конструированию себе модных костюмов. В молодости брат одевался красиво, со вкусом.
По причине своего увечья у дяди Миши не было ни жены, ни детей, зато рядом – многочисленные племянники и племянницы.
    А у дяди Саши была жена тетя Оля и три дочки, средняя  была нашей с братом подругой детства.  Тетя Оля  с утра затевала громкие  постирушки,  ругая   девчонок, а вечером зычно кричала: «Тамара, Тамара, Тамара!», - так звали их корову.
     Дядя Саша, выпивая с утра яичко и молочка, прихрамывая, уходил из дома.  В силу своей хромоты, как мог, спешил на электричку и отправлялся в швейную мастерскую Железнодорожного района, где рядом с ним бок о бок трудились  швеи – мастерицы, которым в послевоенные года не хватало мужского внимания.
Дядя Саша приезжал домой не рано. Но в одно и то же время, потом отдыхал после трудной длинной дороги.
     Жену не обижал, семью обеспечивал. Со временем на месте старого дома вырос большой из красного кирпича  современный дом, который был продан, новый куплен в районе, семья переехала, и дяде Саше не пришлось больше ездить на электричках.

                Мой папа
      Он работал то в первую, то во вторую смену.  Через неделю. Поэтому и ездить приходилось, то рано утром,  то с обеда, а возвращаться вечером или поздней ночью. И всегда страшно боялся опоздать. Этот страх поселился ещё в сталинские времена.
      Заходил в вагон, где его все знали и все называли по – разному.  Молодые Александром Леонидовичем.  Кто постарше  - Сашкой Пресняковым. Подсаживались  те, кому с ним было интересно. А интересно было многим.     Если он ехал на работу и на остановках заходили  грибники, они получали исчерпывающую консультацию о  полезных и ядовитых грибах и тех ближайших местах, где можно  набрать опят, маслят, лисичек… (папа был отличным мастером тихой охоты).  Если на следующей остановке появлялся его товарищ по работе, то остаток пути они  говорили  о специфике собак спаниелей и гончих, потому что у нас дома и у приятеля  жили собаки именно этих пород.  (Папа был заядлым охотником и помимо собак у нас жили кряковые утки, которых брали на охоту для приманки диких).
    Если он ехал с работы, то непременно демонстрировал только что приобретённые патроны, пистоны и пыжи для зарядки зарегистрированных ружей, которых хранил в специальных закрытых ящиках. Или показывал новенькие блестящие блесны,  мотки лесок разной толщины, а то и купленный спиннинг - мечту многих рыбаков.
Отец любил посидеть с удочкой и  летом, и зимой. Зимняя рыбалка требовала большой подготовки: ледорубы, специальные буры для льда, зимняя эпикировка, - всё это тоже обсуждалось во время пути. Кто- то просто слушал, а кто-то был участником охоты или рыбалки. А как же увлеченно он рассказывал свои охотничьи истории и показывал величину удачного улова, который увеличивался с каждым рассказом!
     Иногда  пассажиры играли в домино, шашки или шахматы. Тут отцу равных не было! Он вешал пагоны тем, кто садился с ним играть в карты, ставил рыбу в домино и неизменно обыгрывал всех в шашки и шахматы. А еще он любил читать и читал, как говорят, запоем, хотя зрение имел далеко неидеальное.  Имея колоссальную  память, знал,  когда и что прочитал,  бесконечное количество стихов читал наизусть и мог исполнить все песни 20, 30, 40 год и арии из опереток, допуская фальшь только в нотах.
     Дополним его психологический  портрет описанием внешности. Высокий, худой, долговязый, с длинным носом, небольшими покрасневшими от постоянного напряжения глазами, один из них почти ничего не видел, он каждый день ездил на работу на механический завод.
    Место работы отца не менялось, менялись только названия этого секретного отдела при механическом заводе в Воронеже во время его эвакуации и после…  Последнее название «Конструкторское бюро химавтоматики». Там он добросовестно без единого нарекания трудился до войны, в годы Великой Отечественной и после войны, до самой пенсии. Воронежское Конструкторское бюро химавтоматики (КБХА), прежде всего, известно созданием ракетных двигателей для освоения космоса. В разное время здесь конструировали двигатели для легендарной гагаринской ракеты «Восток», для ракет-носителей «Союз», «Союз-ТМ», «Прогресс», «Протон», долговременных орбитальных станций «Салют», «Мир», уникального комплекса «Энергия-Буран» и т. д. Но КБХА создавало двигатели не только для мирных целей. Воронежские двигатели используются в составе ракетных комплексов стратегического назначения «Стилет», «Синева» и «Сатана» (Р-36М) — самой мощной в мире межконтинентальной баллистической ракеты(https://moe-online.ru/news/city/336924)
Материал из сборника Анна Галюзина – Преснякова « Листая страницы истории жизни».- М.: РОСА,2022. – 154 с.)
Это теперь всё стало известно, а тогда знали только то, что у отца форма допуска №1, да и то далеко не все, а только очень близкие люди: мама, да бабушка.
    А дом, в который  он спешил, до сих пор стоит. Его не переделывали. Только некоторые деревья,   посаженные родителями, поменяли.  Состарились со временем.
-----------------------

     Все мы, вот такие разные, выходили из одного вагона в центре состава, только в разное время (так как работали люди в разные смены; вечером - после первой, ночью - после второй) и шли по одной дороге, то обгоняя друг, друга, то коротко переговариваясь.  И  спешили домой с надеждой на лучшее время, мирную жизнь и счастье детей, на их светлое будущее, которое строила страна Советов.
А другие ехали дальше на дальние станции и полустанки…

                Послесловие
    Вот и подошло к концу наше знакомство с отдельными попутчиками по электричке и соседями по поселку. Такими разными и неповторимыми. Никого из них уже нет в живых. Но каждый оставил свой неизгладимый след, чтобы жила страна, были счастливы дети и на земле царил мир, которого нам в  двадцать первом веке так не хватает.
С глубоким уважением ко всем, кто встретился на моем жизненном пути и светлой памяти о них