Чепушило

       Неожиданно, хотя и предсказуемо Виктор Алексеевич, раб Божий и самонадеянный придурок, олух Царя Небесного попал в урологию городской больницы имени товарища Снегирёва. Чего уж тут скромничать и понты давить, паче того, стесняться: аденома враз и бесповоротно перекрыла мочеиспускательный канал! Хоть ты ори благим матом, хоть на стенку лезь, не поможет. Боль дикая, мочевой пузырь распирает, того и гляди - лопнет. Белый свет не мил, впору в петлю головой! А жить-то хочется...
       Короче, «скорая» подсуетилась, дай Бог им здоровья, вовремя. Привезли, выгрузили, понавтыкали куда надо и не надо шлангов, вывели жидкость наружу, и жизнь повернулась лицом к солнцу. Хрен бы с ним, дальнейшим лечением, операцией и прочими монструозными манипуляциями, но в данный текущий миг щенячий восторг заполнил все клеточки многострадального организма. И Виктор Алексеевич решил представиться остальным бедолагам, невольно населившим палату-растяжку на девять коек.
       Их насчитывалось вместе с Виктором Алексеевичем шесть душ. Трое мужиков от тридцати до семидесяти лет от роду с аденомой простаты и трое с мочекаменной болезнью.
       Из последней троицы особо выделялся хронический пенсионер Антон Герасимович Пушкарёв, импозантный старикан с монументальными чертами породистого лица. Видимо, не одно десятилетие вырабатывал дедушка оные черты, долженствующие наводить страх и робость на окружающих, что, кстати, и подтвердилось в последующем общении страдальцев из палаты-растяжки. Оказалось, до самой пенсии Антон Герасимович бессменно подвизался в председателях сельсовета. В период своей бытности заведующим сельхозотделом районной газеты Виктор Алексеевич навидался подобных начальников всласть. Они, то бишь, директора и бухгалтеры совхозов, РАПО и прочих «Сельхозтехник» от него, Виктора Алексеевича, в окошки сигали и в кустах тырились. А и то: он их, пупков надутых, костерил в хвост и гриву за любые, даже мелкие неурядицы, и ответ им приходилось держать вплоть до изъятия партбилетов и краха  карьеры. Было...
       Монументальный дедушка Пушкарёв привлёк внимание Дунаева в большей степени своим всезнайством. Стоило, скажем, упёртому рыбаку Николаю Кузьмичу завести разговор о снастях и солидных уловах, как тут же врезался Пушкарёв. Оказывается, он-то и был  профессиональным рыболовом - не чета тому же Николаю Кузьмичу с его щуками, головлями и лещами.
       - Это всё ерунда, мужик! Тебе не доводилось тайменя кило на семьдесят выуживать, а я таких напомах штук по десять за час таскал.
       И всё! Николай Кузьмич терял нить разговора, путался в словах и обиженный надолго умолкал.
        Точно так же было и с остальными пациентами урологии. Со всеми, кроме Виктора Алексеевича. Перебрехать журналиста, поднатаревшего за долгие годы вытягивать из души собеседника три души, как говорят в народе, - это невозможно в принципе. Данный факт неимоверно бесил бывшего предсельсовета. Он, бедный, принимался топать ногами и во все стороны разбрызгивать пенную слюну, что приводило в восторг остальных обитателей палаты и медицинский персонал, состоящий из немолодых сестричек, раздатчиц пищи и техничек.
       Прокололся Антон Герасимович самым курьёзным образом. Мужики вместе с Виктором Алексеевичем, угомонившись после обхода и получения назначенных процедур, лёгким шелестом перетирали между собой ничего не значащую нить разговора. Вовка Спортсмен, между прочим Заслуженный мастер спорта СССР, ударился в воспоминания, как всю команду лыжников, выигравшую первенство страны, в виде поощрения повезли на ВДНХ, но тут как всегда ни к селу, ни к городу втесался Пушкарёв:
       -Я знаком с Верой Мухиной! А дело было так: еду я на своём «мерине» к себе на дачу, гляжу, впереди старушка идёт. Похоже, с электрички бабка ковыляет. Ну, думаю, дай-ка подвезу, с «меринка» моего шестисотого не убудет.
 Подсадил. Она и говорит; я Вера Мухина, это моя скульптура «Рабочий и Колхозница» на ВДНХ стоит. Вот, молодой человек, не нажила хором каменных и гор золотых. Был «Запорожец» у меня, так сломался давно уже. Вот, дачку себе прикупила. Ну, как дачку? Сараюшку в чистом поле... А знаете, молодой человек, как новая власть моим произведением распорядилась? Буржую какому-то отдали, он и открыл в постаменте забегаловку с названием «Под мухой»! Как Вам? И пенсию мне назначили социальную, едва на дорогу хватает...
       В палате немая сцена. Нарушает её Виктор Алексеевич Дунаев:
      - А скажите, любезный, сколько Вам лет?
      - Зачем тебе?
      - Да вот стесняюсь спросить, с какого Вы будете года родом?
      - Ну, с пятьдесят четвёртого!
      - Понятно. Дело в том, что академик, член Союза художников СССР, пятикратный лауреат Сталинской премии Вера Игнатьевна Мухина скончалась в начале октября 1953 года. Вас тогда, молодой человек, как Вы каждый раз подчёркиваете, ещё и в проекте на было.
     Пушкарёва отпоили валерианкой или ещё там чем-то. А Виктор Алексеевич получил нагоняй от зав.отделением урологии. Дотоле молчавший Фёдор Николаевич, ветеран СВО, проходя мимо кровати Пушкарёва, не глядя обронил:
     -Чепушило...