Ломаю сигарету пополам

Посвящение

 Выражаю благодарность своему разбитому самолюбию, миллиону неудачных попыток общения с противоположным полом и всему прочему. Это мой подарок. А какова будет ваша ответка?

Эпиграф

«Цвета такие яркие и живые заставили Трэвиса вспомнить о том, что природа порой посылает знамения. Главное — верить, что за печалью всегда следует радость. Но в следующую минуту радуга исчезла, град посыпался снова, и Трэвис понял, что радость — всего лишь иллюзия».

Николас Спаркс.

1

 В основном моё времяпрепровождение сводилось к двум вещам. Во-первых, я любил ходить на тусовки в «Ерсултан». Не дай бог кому-то туда попасть. Это был очередной побег от реальности, как и любая зависимость, но зато там так сильно били колонки, что звук буквально пробирал до крови. И, ради этого, на какой работе, думаете, я находился? Именно там, где подобное можно было наблюдать лучше всего, — аниматором в детском центре.


 Смешить детей было интересно, особенно когда приходилось надевать костюм Гарри Поттера, в котором можно было быть только потным, потому что шить нормально там, видимо, не умели.


 Я танцевал с детьми, просил их повторять движения, а потом ходил и давал каждому пять, протягивая руку, хотя в душе испытывал к ним неприязнь.

 Это просто люди, которых легко использовать, которые ещё не отвечают за себя. Когда их обманывают на деньги ради того, чтобы они купили игрушку, они не говорят: «Ты меня за дурака держишь, что ли?» — с выпученными глазами. Они искренне радуются тому, что ты так хорошо с ними ладишь.

 Возможно, я с кем-то флиртовал и даже спал, а может, случалось и похуже: я кого-то обманывал, кому-то мстил за прыщи, отказы и прочие непредвиденные обстоятельства моего взросления, когда всё происходит совершенно не по плану.

 Обычно девочки делают больно мальчикам, но потом уже мужчины ведут себя как сволочи с женщинами. Такая жестокая правда. Да и вообще, она меня тоже не привлекает.

 Плачешь, смотря мелодрамы, но не имеешь и капельки того, что необходимо для простых человеческих отношений.


 Мне говорили: «Да ладно тебе, дружище, ничего у тебя не получится». И я это знал. В моей семье происходило то же самое. Почему бы тогда не пойти и не напиться? Это лучший праздник, когда прохладное шампанское постепенно становится горячим внутри.

 Отдельно хотел бы отметить, что меня безумно радует, когда современная молодёжь отправляется в паломничество по храмам, обращаясь к православию как к спасению. Возможно, именно она наконец поднимет вилы против русской болезни, которая губит всё СНГ: от травмированных детей до неуравновешенных и разъярённых взрослых.


 Ярко-бледно догорает этот день, а рука не может выхватить то, что приходит. Это было порукой моего будущего, а теперь разрастается в огромный водоворот. Кипящая страсть, движение нового, разрушение однообразия, берега, которых прежде не существовало, — всё сцепляется в единый поток.


 Это было впереди, но перемены стали моими цепями, хотя так и не должно было случиться.

2

 Она стояла среди отроков, дошкольников и играющих детей — тех, кем мы все интересуемся до тех пор, пока не находим опору в самих себе.


 Со своей командой мы провели большую часть выступления. Все начали расходиться, а у меня остались ключи от здания. Не спрашивайте как, но вообще-то от всего торгового центра.


 Кусая мел, нам приходилось даже кататься на лошадках и разговаривать с ними ради смеха. Это было каким-то само по себе уникальным явлением: мы прыгали и скакали, а однажды даже прокатились на американских горках. Вагончики были выкрашены в розовый цвет.


 Наш маршрут напоминал поездку по шахте: то падая, то поднимаясь, мы оказывались почти под потолком, а пластиковые лодочки уже тянулись навстречу нам.


 Так мы перебирались из одного уголка в другой, успели побывать повсюду, а мне постоянно виделось, как она ела мел. Разумеется, я спросил, что это за дичь.


 Оказалось, что она беременна. Всё сжималось, вырастали огромные игольчатые проволоки, затем превращавшиеся в растения, после чего всё снова переходило в полумрак.


 Ей это так шло, хотя крошки оставались только в одном месте. Мне было то ли комфортно, то ли я просто не мог подобрать другого названия этому состоянию. Наконец я прочувствовал нечто, чему прежде не находил определения. Мне было наплевать, что ей немного больше двадцати и что у неё уже будет ребёнок. Напротив, мне захотелось разделить с ней эти тяготы, стать тем мужчиной, который женится на ней.

 Тут возник и алтарь, на котором мы дали клятву верности перед одним лишь священником, по той причине, что мою невесту звали Алтынай.

 Вот так мы прожили целую жизнь вместе, причём на одной площадке. Там сменялись времена года, словно кто-то перелистывал календарь, срывая листок за листком.

 Всё это было ненастоящим. Мне хотелось выбраться. Я видел, как каракули темноты набухали, превращаясь в жирные вены, а затем разбивались брызгами.

 Рассказывая мне о том, что ей нравится, она заставила меня забыть обо всём остальном. Я ходил по специализированным магазинам, а возвращаясь, держал в кармане пачку «Кэмела». И тогда подумал: «Ломаю сигарету пополам», — продолжая смотреть на то, как эти артерии циркулировали дальше, дальше и дальше, набухая с каждой секундой.

 Табак посыпался, и всё начало меняться. Не сразу, а постепенно перестраиваясь.

 Вот появился стул, который стоял здесь раньше, и вот я опять на полставки.

3

 Когда я был там, мне казалось, что я заперт, но, по сути, ничего не поменялось. Надо просто жить с тем, что негатив никогда не уходит, куда бы ты ни направлялся, какие бы правила игры ни устанавливал и кто бы ни кусал твои губы.

 В какой бы бар ты ни пошёл, никто не позволит тебе уйти от самого себя. Отсюда и похмелье. Оно постоянно.

 Сегодня не значит завтра, но и завтра не значит сегодня.

 Белая полоска сделала меня тем, кто я есть, и именно в этот момент мне видно всё таким, каким оно было, — от начала до конца.

 Мне не нужен никто. Я сам по себе — идеальный симбиоз.

 Особенно когда мимо меня проносятся уравнения из столпотворения и гула машин.