Цивилизация

 О неравномерности движения человечества к гуманности

Слово «цивилизация» мы употребляем с некоторым авансом. Называя современное человеческое общество цивилизованным, мы словно заранее признаём за ним определённый уровень нравственного и общественного развития, хотя повседневная действительность далеко не всегда подтверждает это право.
Войны, жестокость, насилие, нетерпимость, равнодушие к чужому страданию и множество других проявлений человеческой природы заставляют усомниться в том, насколько далеко мы действительно продвинулись. Иногда кажется, что за внешними достижениями культуры, науки и технологий по-прежнему скрывается всё тот же человек с его древними страхами, инстинктами, стремлением к власти и способностью причинять боль.
И всё же, если попытаться взглянуть на историю в более широком масштабе, можно заметить одну любопытную тенденцию. При всей противоречивости человеческого существования человечество постепенно расширяет представление о том, что такое гуманность.
То, что прежде считалось естественным порядком вещей, сегодня может восприниматься как недопустимая жестокость. Круг людей, чьи права, достоинство и страдания признаются общественно значимыми, постепенно расширялся. Представления о свободе, равенстве, справедливости и человеческом достоинстве приобретали новые границы и содержание.
Разумеется, это не означает, что жестокость исчезла или что каждое новое поколение обязательно нравственнее предыдущего. История не представляет собой прямую дорогу от дикости к совершенству. В ней достаточно отступлений, катастроф и периодов, когда накопленные нравственные достижения оказываются под угрозой.
Но, возможно, само это движение неравномерно по причине, которую мы не всегда принимаем во внимание.
Привычка к гуманности.

Представим, что определённые нравственные представления постепенно становятся частью повседневной жизни. Человек привыкает к тому, что человеческое достоинство заслуживает уважения, что сострадание является естественным проявлением человечности, что насилие не должно быть нормальным способом решения проблем.
Постепенно эти положения перестают восприниматься как особая ценность. Они становятся обыденностью.
Именно здесь, как мне кажется, возникает определённая опасность.
То, что вчера требовало усилий, борьбы и осознанного выбора, сегодня может казаться настолько естественным, что общество перестаёт замечать его значение. Понятия «любовь», «человечность», «сострадание», «уважение» продолжают существовать в языке, но постепенно утрачивают прежнюю остроту восприятия.
Мы произносим их, не всегда задумываясь над содержанием. Они превращаются в привычные моральные формулы, которые не требуют от нас особого внутреннего усилия.

Возможно, именно такая привычность и создаёт условия для ослабления гуманистических установок. Когда общество перестаёт воспринимать человечность как нечто требующее постоянного внимания, она может постепенно уступать место другим мотивам: выгоде, соперничеству, страху, стремлению к превосходству и власти.
Возникает своеобразный вакуум. Вернее, область пониженного нравственного давления, в которой прежние ценности уже не обладают достаточной силой, а новые ориентиры ещё не сформировались или не получили общественного признания.
И тогда гуманность вновь становится востребованной.
Не обязательно потому, что люди внезапно становятся лучше. Иногда достаточно того, чтобы последствия равнодушия, жестокости и утраты человеческих ориентиров стали слишком очевидными. Общество вновь сталкивается с тем, от чего прежде успело отвыкнуть, и обнаруживает, насколько необходимы ему отвергнутые или обесцененные принципы.
То, что казалось банальным, снова приобретает значение. То, что воспринималось как само собой разумеющееся, становится предметом защиты и осознанного выбора.
Возможно, именно так и возникают очередные периоды нравственного обновления.
Разумеется, это не автоматический процесс. Обесценивание гуманистических понятий не обязательно приводит к их восстановлению. Оно может закончиться длительной деградацией общественных отношений, насилием и разрушением. Но сама возможность возвращения к гуманистическим принципам сохраняется, пока общество способно осознавать последствия собственного движения в противоположном направлении.
Неравномерность движения.

Мы часто воспринимаем исторические отступления как доказательство того, что никакого нравственного развития не существует. Достаточно посмотреть на очередную войну, проявление массовой жестокости или общественную нетерпимость, чтобы усомниться в самой идее прогресса человечества.
Но здесь, возможно, мы совершаем ошибку, рассматривая отдельные исторические периоды как окончательную характеристику всего движения.
Если смотреть на историю только через наиболее трагические события, может показаться, что человечество вообще не способно выйти за пределы собственной природной агрессивности. Однако если учитывать длительные изменения общественных представлений, законодательства, культуры и моральной ответственности, картина становится сложнее.
Мы видим не прямолинейное восхождение, а чередование приобретений и утрат, осознания и забвения, расширения нравственных представлений и попыток вернуться к прежним ограничениям.
Возможно, человечество движется к гуманности не благодаря тому, что окончательно избавляется от своей природной основы, а благодаря способности осознавать её противоречия и пересматривать собственные отношения с ними.
В этом смысле цивилизация не является достигнутым состоянием. Это скорее непрерывная работа по преодолению тех ограничений, которые человек обнаруживает в самом себе.

Нам ещё далеко до общества, которое можно было бы назвать по-настоящему гуманным. Более того, неизвестно, существует ли вообще такое окончательное состояние. Но это не отменяет значения самого движения.
И здесь возникает ещё один вопрос: возможно ли считать гуманность естественным и устойчивым состоянием человека, если для её сохранения постоянно требуются усилия?
Может быть, человечность не является чем-то, что однажды приобретается и навсегда остаётся с нами. Возможно, это способность, которую необходимо постоянно поддерживать, развивать и заново открывать для себя.
Человечность как незавершённый процесс.
Возможно, самая важная особенность человеческого развития заключается не в том, что мы постепенно становимся существами с совершенно иной природой. Наши биологические предпосылки, страхи, инстинкты и противоречия никуда не исчезают. Но у нас появляется всё больше возможностей осознавать их, ограничивать их влияние и выбирать иные способы взаимодействия с миром.
Человек способен не только следовать своим непосредственным побуждениям, но и оценивать их. Он может отказаться от выгоды ради другого, проявить сострадание к тому, кто ему чужд, признать достоинство человека, с которым не согласен. И хотя подобные поступки не всегда становятся нормой, сама возможность такого выбора уже меняет пространство человеческих отношений.

Есть вероятность, что именно в этом и заключается смысл цивилизации: не в накоплении внешних достижений и не в создании всё более совершенных инструментов, а в постепенном расширении способности человека учитывать существование другого.
Тогда история человечества предстаёт не как движение к заранее установленному идеалу, а как открытый процесс нравственного становления. В нём нет гарантированного результата, нет окончательной победы над жестокостью и нет момента, после которого гуманность можно будет считать достигнутой навсегда.
Каждое поколение получает не только достижения предыдущих поколений, но и ответственность за их сохранение. То, что однажды стало общественной нормой, может быть утрачено, если перестанет восприниматься как ценность.
И, возможно, это одна из причин, по которой движение к гуманности никогда не бывает равномерным.
Мы привыкаем к хорошему, перестаём замечать его значение, иногда теряем его и лишь тогда снова понимаем, насколько оно необходимо.

Возможно, человечество действительно постепенно движется в сторону большей гуманности. Но это движение не похоже на торжественное восхождение к вершине. Скорее оно напоминает процесс постоянного обучения, в котором каждое новое понимание приходится проверять на практике, а каждое нравственное приобретение может потребовать повторного осмысления и защиты.
И если мы называем себя цивилизацией, то, вероятно, должны понимать это слово не как свидетельство уже достигнутого совершенства, а как обозначение направления, которое ещё предстоит удерживать.

Цивилизация не там, где человек перестал быть жестоким. Она там, где он научился замечать собственную жестокость и считать её проблемой, а не естественным правом.