Уборщик. Книга первая

Глава 1. Знакомство

Знаете, в каком году я живу? В 7034! Да-да, в далёком-далёком будущем. Охренели? Меня зовут Майк. Я обычный мужик, мне 35 лет. И я уборщик. Вместе со своей командой мы перелетаем с планеты на планету и убираем мусор.
У меня есть сын Джон. Ему 15 лет. Он был замкнутым, редко выходил из дома: его мама умерла от рака 10 лет назад. И в этот раз я решил взять его с собой — тем более он давно этого хотел. Это была его мечта: побывать в космосе!
 
Глава 2. Подготовка

Инженер-механик Джеф производил осмотр космического корабля M800F, когда к нему зашёл Майк. В руках он держал кружку с крепким кофе. На кружке были изображены два бульдога — это был подарок жены, и с этой кружкой он никогда не расставался. Майк посмотрел на корабль, потом на Джефа и снова на корабль.
— Всё готово к отлёту? — спросил он у механика. — А то я все мишени в соседнем тире разнёс от скуки.
Джеф приподнял свои специальные очки и посмотрел на Майка.
— Послушай, Майк, последствия нашего последнего полёта на планету Офрад дают о себе знать. Ты не забыл, в какой метеоритный дождь мы попали на обратном пути? Мне ещё нужно время, чтобы починить двигатели и настроить матрицу гиперпрыжка.
Майк поставил кружку на стол и усталым голосом произнёс:
— Помню, помню. Было трудно!
— Но зато воспоминаний хватит надолго, — заметил, усмехнувшись, Майк.
— Это точно, — улыбнулся Джеф.
В этот момент на корабль поднялся Джон. Он подошёл к отцу.
— Что нового? — спросил Майк. От его взгляда не ускользнуло довольное выражение лица сына.
— Ну… — начал издалека Джон, — пока у нас всех было свободное время, я наведался к нашему общему знакомому — Бобу. Вы ведь помните этого чудаковатого и немного странного учёного? Так вот, он недавно испытал новый чип, который в разы увеличивает потенциал аккумуляторов, отвечающих за щиты корабля. Результаты, с его слов, просто ошеломляющие. Ну и вот — один из прототипов, — сказал Джон, доставая из заднего кармана чип величиной со спичечный коробок.
— Супер! — воскликнул Джеф. — Я никак не мог решить проблему стабильной, бесперебойной работы щитов, не говоря уже об их усилении. Теперь эта проблема решена!
Джеф аккуратно взял чип и побежал тестировать. Через некоторое время он, довольный и возбуждённый, влетел обратно в рубку.
— Работает!
— Ну и когда всё-таки вылет? — спросил уже Джон. — Это мой первый полёт, и я немного волнуюсь, — смутившись, добавил он.
-" С такой отличной командой, - улыбнулся Джеф,- через три дня корабль будет готов к старту".
В этот момент у Майка зазвонил айфон. Он коротко пообщался с кем-то и обратился к Джону:
— Звонил твой физрук, тебя ждут на тренировку.
— Бегу, — сказал Джон и уже направился к выходу, когда его окликнул отец:
— Сменку не забудь!
— Издеваешься? Ладно, подыграю, что мне уже не 15 лет, и отвечу: «Хорошо, не забуду», — парировал Джон.
— А он у тебя с юмором, — заметил Джеф.
— Знаю, сам растил, — улыбнулся Майк.
 
Глава 3. Воспоминания Майка

Наблюдая за тем, как ловко Джеф управляется с лазерным шуруповёртом, Майк присел у приборной доски и невольно предался воспоминаниям.
Пять лет назад. Планета Актариус — аналог земной Антарктиды. Вечная мерзлота и жуткий холод. Не самая лёгкая выпала работёнка. Вдобавок жители, населяющие эту планету, хоть и были дружелюбными, но о-о-очень много мусорили. Планета была в запустении.
Сама планета — это один огромный айсберг. Когда-то, очень давно, здесь кругом была вода, и ничего, кроме воды: большой огромный океан — Элиэ, впоследствии покрывшийся многометровым слоем льда. Вот в таких поистине суровых условиях жили существа, населяющие эту планету, — Ети-Элиэ, так звали жителей этого мира. Лёд планеты был для них средством выживания и существования: это и строительный материал для зданий, и инструмент, и ручки для письма с табличками, на которых они писали, и даже средство пропитания. Одежда только была у них своя - повышенная лохматость.
Командировка на планету Актариус уже подходила к концу. Майк с командой зачищали последний, отдалённый участок планеты. Он только что отключил специальный молекулярный пылесос, принцип действия которого заключался в сборе мусора в специальный отсек, где мусор расщеплялся на молекулы и выводился уже в виде нейтрального, безвредного газа.
— Всё, парни, это последний — выдвигаемся! — крикнул он команде. Кессиди, Алекс и Джеф уже сворачивали оборудование. Да, славные были деньки и хорошая подобралась команда.
Кессиди — бывший пожарный. Умудрённый опытом, повидавший много на своём пути, но не утративший к своим 52 годам позитивного отношения к жизни. И его полная противоположность — Алекс: совсем ещё молодой, 25-летний парень, но его жизненное кредо — сарказм и чёрный юмор. И тем более удивительно, что в работе они отлично дополняли друг друга.
Наконец-то добравшись до корабля, команда застыла в оцепенении от представшей картины.
А надо сказать, что на Актариусе осадки крайне редки,  но... Если уж начинался «снегопад», то всё живое на этом участке планеты спешило спрятаться под очень прочным укрытием. Потому что снегопад здесь представлял собой падение огромных — больше двадцати метров в диаметре — глыб из снега и льда, летящих со скоростью 250 метров в секунду. Воронки от падения таких «снежинок» были сопоставимы с падением нейтронных бомб.
Корпус M800F был сделан из очень прочного сплава металла, но всё-таки был спроектирован с учётом защиты силовых щитов. И с прицелом, что основная опасность будет исходить при полётах в космосе, где щиты включены. А такого удара из-под тишка, естественно, никто не ожидал.
Но — обо всём по порядку.
Сначала команде предстала такая картина: на месте их корабля возвышался огромный снежный холм, из-под которого местами угадывались очертания M800F.
— Вот чёрт! — только и вырвалось у Майка. — Кто-нибудь захватил с собой лопаты?
— И что бы вы без меня делали? — произнёс Алекс. — Кто у нас самый запасливый? С этими словами он извлёк из внутреннего кармана четыре небольших цилиндра, по виду напоминавших карандаши. После лёгкого нажатия на торец одного из таких «карандашей» в его руках уже была средних размеров телескопическая лопата — вещь достаточно дефицитная и страшно дорогая. Черенок был сделан из прочного и необыкновенно лёгкого полимера, а штык — из металла метеорита: на некоторых планетах метеоритный дождь был обычным явлением. Этот металл не был подвержен эрозии и механическим деформациям.
Через минуту вся команда была вооружена этими лопатами и принялась за расчистку корабля. Через два часа им удалось добраться до шлюзовой камеры. Двери, к счастью, не пострадали, и после голосовой команды Кессиди они исчезли в стене, открыв проход внутрь. Но радость тут-же сменилась ужасом стремительно надвигающейся лавины. Поток снега и льда хлынул из открывшейся шлюзовой камеры. У всех одновременно вырвался один и тот-же вопль: "....Твою ж...". И всю команду накрыло с головой.
Когда через час Майк выбрался из снежного плена, были уже глубокие сумерки и ничего нельзя было разглядеть.
— Народ, все целы? — бросил он в темноту.
— Не дождёшься, — буркнул Алекс, продолжая работать руками. Его ноги всё ещё скрывала масса из снега и льда. Джеф уже твёрдо стоял на ногах и помогал Кессиди, который был ещё по пояс в снегу. Прошло ещё полчаса, прежде чем команда собралась в полном составе. Установив термопалатку, все повалились с ног. Расчистку корабля решили отложить до утра. А сейчас — сушиться и спать!
Наутро, наскоро позавтракав, команда принялась за работу. Сначала освободили все отсеки корабля от ледяного плена. Ну а затем принялись за самое сложное и ответственное. Ремонт!  Джеф, правда, поворчал сначала и даже грозился «палец о палец не ударить» — ведь перед самым полётом была пройдена диагностика и «откапиталены» все проблемные участки корабля. Хотя ворчание Джефа вряд ли кого-то могло напугать: все знали о его безграничной любви к своему механическому другу — M800F.
Алекс с Кессиди для начала соорудили к верхнему ярусу корабельной обшивки что-то вроде стремянки из подручных ящиков. Затем Джеф извлёк плазменный излучатель. Этот излучатель был уникален тем, что выполнял функции не только грубого резака любого металла, но и мог синтезировать воздушную среду в специальный сверхпрочный сплав, позволяющий заваривать любую брешь или дыру. А дыра как раз имелась — и очень приличных размеров — в верхней части корабля. Ловко работая излучателем, Джеф за два часа привёл корабль в более или менее рабочее состояние.
— Надеюсь, этого хватит до ближайшей планеты, — удовлетворённо буркнул он, когда закончил.
Майк протестировал все системы корабля, прогрел двигатели и со словами «Ну что, парни, поехали!» плавно оторвал M800F от поверхности. Впереди было пять лет напряжённой работы в разных уголках космоса.
 
Глава 4. День отлёта

Воспоминания недавнего прошлого вихрем пронеслись в голове Майка. Он поднялся с капитанского кресла, взял кружку с остывшим кофе, ещё раз окинул взглядом свой корабль и отправился собирать вещи.
Три дня спустя Майк шёл по коридору четвёртого этажа большого двенадцатиэтажного здания клининговой компании «Уборщик». Следом шагал Джеф.
— Майк, обязательно проконсультируйся со спецами по этой планете — насчёт климата и рельефа. Бог его знает, что вас там ждёт: какие природные катаклизмы, какие враждебные твари. Не будь так самоуверен. Тем более ты летишь с сыном.
Майк был погружён в свои мысли. Слова Джефа он слушал вполуха, но всё же ответил:
— Джеф, я летаю уже четырнадцать лет и практически каждый год   - мимо этой замечательной планеты. Ничего и никогда там не происходило. Иначе я не брал бы Джона с собой. И, конечно, я возьму всё необходимое для нашей безопасности. Не дрейфь, старина!
— Ну ладно, вам удачного полёта, а я в сауну. Меня эти три дня вымотали капитально. И да: если на M800F окажется хоть одна царапина — я не знаю, что с тобой сделаю.
И вот день старта — 6 июля 7034 года, суббота. Замечательное ясное, по-летнему тёплое утро. Майк с Джоном направлялись в медицинский блок: оставалась последняя формальность — заключительные тесты перед вылетом. Через два часа — старт!
Оба заметно волновались. Джон — потому что это был его первый полёт в космос, и неважно, что лететь всего пятнадцать часов: волнение зашкаливало. Он всячески пытался успокоиться и взять себя в руки. Волновался и Майк — но не за себя, а за сына. Для подростка это было серьёзное испытание, и то, как Джон проявит себя, покажет только полёт. Вот почему, когда их догнал секретарь Том, оба были на взводе.
Том был личным секретарём Эммы, главы межгалактической клининговой компании «Уборщик». Худощавый молодой человек двадцати трёх лет с большими круглыми очками на переносице — коллеги в шутку звали его «Суслик». Когда он подбежал, то выглядел взволнованным; в руках нёс стопку бумаг.
— Господа, директор просила вас ознакомиться с докладом наших аналитиков по планете Аликатос, — сказал он, протягивая Майку лист. — Ничего особенного, но пара моментов насторожила наших спецов. Если решите отложить полёт, Эмма возражать не будет. И, оглянувшись на часы, добавил: — Времени в обрез, я побегу.
— Конечно, — произнёс Майк. - И удачи с твоим докладом,  - улыбнувшись добавил он, взглянув на большую стопку бумаг.
  Том  развёл руки в стороны и негромко произнёс вслед:
— Так я его уже закончил…
Правда, эту фразу уже никто не услышал: Майк с Джоном продолжили свой путь к медблоку. Отец бегло пробежал доклад глазами. Ничего необычного там не было — кроме короткого упоминания о ранее неизвестных обитателях Аликатоса. «Алики» — такое название присвоили им аналитики. А в самом низу шла приписка от руки: «не изучены».
Майк напрягся: сюрпризов он не любил. Джон заметил перемену в настроении отца.
— Что-то случилось? — спросил он.
Майк молча протянул лист. Джон взглянул — и оба продолжили путь к медицинскому блоку.
— Сын, придётся отложить полёт до выяснения уровня угрозы. Мне жаль, — произнёс Майк.
Джон вздохнул:
— Пап, ну они же не изучены, эти алики, будь они неладны! А вдруг они мягкие и пушистые, а мы тут паникуем?
— Никто не паникует. И давай без выражений. Подождёт твой первый полёт — подождёт и планета Аликатос.
Во время этой небольшой перепалки они проходили мимо корабля F719-M — устаревшей модели, хотя функции экипажей были схожи. С той лишь разницей, что у эти экипажи были мусорщики: у них не было таких мощных «гаджетов-пылесосов», как у Майка и его команды. Приходилось собирать мусор руками в специальные контейнеры, которые расщепляли его на молекулы, а затем трансформировали в воду. Из-за громоздкости контейнеров и всего оборудования полёты эти совершались лишь на ближайшие планеты Солнечной системы.
И вот посреди спора отца с сыном один из мусорщиков прекратил разгрузку оборудования и уставился на них.
Это был Файдженер Язоджю, прибывший с планеты Жюто-Еито — сурового мира, жители которого из поколения в поколение отличались мощными, крепкими зубами. У самого Файдженера эти зубы приобрели жёлтый оттенок от многолетнего курения: гигантская сигара длиной в 69 сантиметров, дымящаяся у него в зубах, давно стала частью его облика. Кожа отливала глубоким фиолетовым цветом, зелёные глаза из-под кепки смотрели проницательно. Выглядел он соответственно ремеслу: корично-белая бандитская кепка, пропитанная пылью и грязью, истлевшая разорванная рубаха, лицо в разводах засохшей грязи.
В тот момент он был занят своим обычным делом — расчищал тяжёлые мусорные баки при помощи специального прибора. Устройство работало на молекулярном уровне: попавший в него мусор распадался до отдельных атомов а затем трансформировался в воду.
Заслышав разговор, Файдженер обернулся к Джону и Майку.
— Я слышал, вы толкуете об Аликатосе? — проговорил он. — Мотаюсь туда каждый месяц вахтой, и ни разу ни одна тварь меня не тронула. Если не считать Ибоцитных Отособей и их матку — Котосоибоцитную Микрерию. Вот она уж выводит потомство исправно: 869 особей в день, не больше и не меньше. Это микрочерви: живут они в почве, среди мусора — того самого, что я собираю на этой планете. Кусаются преотвратительно, я вам доложу. Обычные особи чёрного цвета, а у матки по задней части тянется оранжевая полоса. Она на три сантиметра крупнее прочих и кусается куда злее, когда охраняет кладку: прокусывает кожу, а затем забирается внутрь и продолжает грызть уже изнутри — мне иную  и вытаскивать доводилось. А матка сверх того впрыскивает под кожу яд — оттого и остаются микроскопические отверстия. Боль от укуса рядового червя — примерно как от ножевой раны, а от укуса матки — словно по вам бензопилой прошлись. Правда, есть и дурная весть: от их укусов может развиться рак кожи. Хорошо, что нынче научились его лечить — иначе куда оно всё годилось бы. Впрочем, с вашими-то «игрушками» вы их даже не заметите. В остальном планета безопасна — летите спокойно.
— Ладно, — сказал Майк Джону, — идём пока к медикам, там решим.
И вот все необходимые медицинские тесты пройдены, протоколы заполнены, формальности соблюдены. Осталось принять решение. Если бы Майк летел без Джона, ни минуты бы не сомневался, и никакие «не изученные» алики его бы не остановили. Майк посмотрел в окно: из кабинета психолога открывался замечательный вид на их корабль и стартовую площадку.
M800F стоял на площадке — потрёпанный, но свой. Десять лет назад Джон впервые спросил про космос — за неделю до того, как мамы не стало.
— Пап, а правда, что за звёздами ещё звёзды?
— Правда, сынок.
— А ты туда полетишь?
— Полечу. И когда-нибудь возьму тебя с собой.
Майк провёл рукой по стеклу, будто по иллюминатору. Он давал обещание сыну — и он его сдержит!
— Летим!
Джон аж подпрыгнул от радости.
 
Глава 5. Планета Аликатос

И вот 15 часов полёта позади. Планета Аликатос. Майк заходит на посадку, Джон с широко открытыми глазами смотрит в иллюминатор. Падающий на песчаные барханы снег — завораживающее зрелище.
— Красотища! — только и вымолвил Джон. — Слушай, пап, а ещё более красивые планеты бывают?
Майк практически закончил манёвр посадки, и вопрос Джона на долю секунды отвлёк его от рабочей панели: он повернулся, чтобы ответить сыну. И в этот момент случайно нажал кнопку аварийной посадки. За долгое время полётов у него выработалась привычка при посадке всегда держать палец на этой клавише. Но здесь привычка сработала против него: от поворота корпуса палец непроизвольно нажал на клавишу «Аварийная остановка». А с учётом того, что до земли оставались считанные метры, это оказалось фатальным. Аварийная остановка не предполагала мягкой посадки — она предполагала, что корабль сядет. И он сел. Аварийно. Дело в том, что специальные тормозные балки в виде длинных телескопических труб с площадками на конце, напоминающими земные лыжи в увеличенном во много раз масштабе, резко вылетают из специального отсека корабля. Балки врезались в промёрзший до камня песок — погасить удар им было нечем, и они сработали как гигантские стальные пружины, подбросив M800F в воздух. Как водится, беда не приходит одна: в момент резкого удара Майка бросило на приборную доску, и он, оперевшись, нажал на тумблер резкого ускорения. Их спасло то, что от мгновенной перегрузки двигатели вышли из строя. Через минуту корабль существенно замедлился, но движение не остановил. Электроника не работала. Они продолжали скользить по поверхности.
Энциклопедическое отступление. Алики из семейства «крокодилолетающих» по виду напоминали волков: их шерсть была как тёплая коричневая шуба, крылья — с перепонками. Для начала полёта им сначала нужно было сильно разбежаться. Рацион составлял лёд, который они выгрызали из песка. Морда напоминала пасть крокодила: 380 мелких, но очень острых зубов — серьёзный аргумент в жёсткой среде выживания. Хотя, как правило, они были достаточно миролюбивы, поэтому до сих пор никаких серьёзных происшествий с ними отмечено не было. Первыми они никогда не нападали и даже могли прийти на выручку другим обитателям планеты. Нюх у них был развит феноменально: за много миль алики по нюху определяли своих сородичей. В связи с этим уши были не сильно развиты — маленькие треугольники по бокам на голове. Летом они вступают в брачный период. Самцы активно ищут самок для спаривания и создания семьи — для них семья основополагающий постулат. Брачные игры выглядят следующим образом: два самца взлетают, самка наблюдает за ними с поверхности. Оба по очереди начинают издавать громкий звук до тех пор, пока самка не выберет кого-то одного, кивнув в его сторону. После этого у них начинается брачный период, который длится три ночи.
Но была у аликов одна особенность: при запахе машинного масла они в буквальном смысле впадали в бешенство. И, найдя источник запаха, набрасывались на него с неистовством берсерков, вылизывая всё до последней капли.
M800F продолжал скользить по поверхности. Входные шлюзовые створки были повреждены, и Майк с сыном то и дело рисковали вывалиться из корабля при резких кренах и толчках.
— Батя, ты можешь как-то остановиться? — прокричал Джон, перекрикивая шум аварии.
— Пытаюсь, сынок. Мы двигаемся на резервных генераторах, которые включились автоматически, а вот выключить их я уже не могу: электроника накрылась. Ещё и гидравлика повреждена — масло, вон, бьёт фонтаном.
Но их злоключения на этом только начинались. Вдалеке они заметили… да, правильно, аликов. Их привлёк запах машинного масла, которое дорожкой тянулось за повреждённым кораблём. Прижав свои маленькие ушки, они преследовали M800F: одни стремительно бежали, постепенно сокращая расстояние, другие поднялись в воздух и приготовились пикировать.
Майк не стал терять ни секунды:
— Стрелять-то умеешь?
— Бать, мне вообще-то ещё 15...
— Держи, будешь прикрывать. — Майк сунул сыну маленький ультразвуковой нейтрализатор — размером с фонарик, а себе выхватил с крепления большой, в две руки. Приборы не стреляли: они излучали звук такой частоты, что алики глохли и теряли ориентацию.
— Стреляй, как из бластера, только жми до упора! — крикнул Майк и ударил по аликам, что наседали со всех сторон.
Корабль нёсся по пересечённой местности. Майк поливал стаю волнами, нейтрализуя тех, кто подбирался к открытым створкам. И вот один из аликов почти дотянулся до Джона — пасть распахнулась, обнажив все свои 380 острых зубов. Юноша вскинул нейтрализатор и жахнул в самую пасть. Зверя повело: он свернул в сторону и покатился по песку.
Тут же корабль подбросило, и Джон чуть не выпал — прямо в раскрытую пасть второго алика, метнувшегося на него. Майк в последнюю минуту успел поймать сына за свободную руку, а Джон, не растерявшись и скользя по заледеневшему песку, всадил звуковую волну и во второго. Монстр шатнулся, завертел головой и рухнул — без чувств, но живой.
Подхватив Джона обратно в корабль, Майк услышал за спиной тяжёлое дыхание:
— Знаешь, бать, это что-то среднее между серфингом и экстремальным спортом.
Несколько напряжённых минут казалось, что всё стихло. Но тут огромный алик — точно огнедышащий дракон — ринулся прямо на лобовое стекло M800F. Столкновения не миновать...
Майк с Джоном закрыли глаза. А когда открыли — алик распластался на лобовом стекле: язык его прилип к поверхности. Майк дёрнул систему очистки — и хищника отбросило в сторону.
И в этот момент корабль полностью остановился. Резервные генераторы тоже имеют свой ресурс. Дезориентированные алики расползались в разные стороны. Джон заметил оседающую пыль, достал свой пылесос, включил на долю секунды:
— Всё, задание выполнено, планета зачищена.
И они оба рассмеялись.
После этого Майк набрал Эмме и попросил прислать спасательный модуль — за ними, и буксировщик за M800F.  Спустя  15 часов полёта Майк с сыном переступили порог своей организации — жутко уставшие, но невероятно счастливые. Навстречу им вышел Джеф в белом халате: все знали о его любви к сауне.
— Ну как прошёл полёт? — поинтересовался он бодрым голосом. И тут его взгляд упал на буксируемый, весь искорёженный M800F.
— Наверное, сильно я сегодня попарился. Это ведь мираж? Этого в принципе не может быть.
— Может, Джеф. Может, старина, — сказал Майк и похлопал Джефа по плечу.
— Тогда я ответственно заявляю: теперь все вопросы по ремонту — к вашему гениальному Бобу пожалуйста.
Но Майк с Джоном даже его не услышали, пройдя мимо.
— И чтобы я теперь хоть что-нибудь отремонтировал… Хрен!

Конец.

Автор — Никита Бобриков.