Крылатый якорь

Рыжеволосый Еки — самый обычный японский мальчишка — гордо вышагивал по прогретому солнцем песку, крепко держа за руку свою необыкновенно прекрасную маму. В его глазах она была настоящим титаном, сильной и одновременно невероятно грациозной, большой, как гора. Мама была мастером спорта по дайвингу, и Еки до дрожи в коленях гордился тем, что она брала его с собой на совместные тренировки. Путь к их секретному месту на глубине лежал через шумный городской пляж. Вокруг гремела бодрая эстрадная музыка, люди лениво загорали, шуршали глянцевыми журналами и пёстрыми томиками манги, кто-то звучно хлопал мячом на волейбольной площадке, а на спортивных снарядах по очереди кувыркались местные атлеты.День казался идеальным — солнечным, но не жарким, хотя сильный порывистый ветер то и дело сквозил резкой, почти зимней прохладой. Но стоило им надеть маски и нырнуть, как весь этот шум остался далеко позади, вне зоны досягаемости. Еки уже уверенно чувствовал себя в толще воды, зная, что мама плывёт совсем рядом, контролируя каждый его гребок чуть позади. Вынырнув на поверхность, чтобы сделать очередной жадный вдох, Еки замер: прямо на волнах качалось странное, обворожительно-пестрое существо. Оно походило на крошечный живой кораблик, бегущий под полупрозрачным неоновым парусом, который раздувал ветер.Мальчик не успел даже восхититься этой красотой. Вмиг причудливый кораблик выбросил из-под воды длинные, невидимые щупальца. Они мертвой хваткой впились Еки прямо в спину, вонзая под кожу ядовитые шипы и впрыскивая смертоносный токсин. Мальчику показалось, что океан вокруг него мгновенно вскипел, превращаясь в бурлящий котёл, а сознание ухнуло в какой-то параллельный мир, который человеческий разум просто не в силах описать — мир, где звуки имели форму, а пустота давила на плечи.Очнулся Еки уже на больничной койке, под мерное пиканье приборов. Склонившаяся над ним бледная мама тихо рассказала, что на него напал «Португальский кораблик» — коварный океанский хищник, представляющий собой целую колонию ядовитых организмов. Но Еки лишь слабо улыбнулся: он твердо знал, что если мама рядом, то любые чудовища и шрамы — это пустяки. Правда, пока они шли на тренировку, его мучил один семейный секрет, и он не выдержал:— Мама, а почему папа с тобой никогда не разговаривает?— Он думает, что он слабее меня, Еки, — тихо, с грустной улыбкой ответила она, поправляя ему подушку. — И думает, что просто не заслуживает разговора со мной.— Мама, а почему тогда ты молчишь в ответ?— Потому что я тоже думаю, что я слабее его. И чувствую, что не заслуживаю говорить с ним.— Какая же кошка между вами пробежала?Мама тепло потрепала его по рыжим вихрам:— Еки, если я когда-нибудь поймаю эту кошку, я обязательно расскажу тебе её секрет. А пока — ныряй уже в свои сны, тебе нужно набираться сил.Вдруг дверь в палату с грохотом распахнулась. В проёме появился отец. Вид у него был взъерошенный, а в руках он едва удерживал огромные, трещащие «эко» пакеты, из которых горой торчали спелые фрукты.— Еки! — выдохнул он, пытаясь улыбнуться. — Там на самом дне одного из пакетов... коробка с сюрпризом.Мальчик сорвался с кровати, подбежал и крепко обнял папу за согнутую шею. Забрав пакеты, он единым махом вывалил всё яркое содержимое на больничный стол и сразу потянул на себя заветную коробочку. Когда крышка открылась, рот Еки удивлённо очертил идеальную большую окружность.— Мы этого монстра сначала ученым в лабораторию отдали, — гордо пояснил отец, глядя на реакцию сына. — Нужно было срочно определить противоядие, чтобы спасти тебя. А как только они закончили, я забрал его, аккуратно высушил и покрыл прочным блестящим лаком.— Папа... Какая красивая вещь получилась! — восхитился мальчик.Еки бережно покрутил в руках глянцевую, похожую на диковинное стекло мумию Португальского кораблика и поставил её на тумбочку у кровати. На следующий день врачи только разводили руками: мальчик восстановился невероятно быстро, и его выписали домой без каких-либо последствий, если не считать причудливых бледных шрамов на спине.Обычная жизнь потекла своим чередом, но ровно до тех пор, пока на улице не зарядил проливной дождь. Еки выбежал во двор и ради забавы запустил лакированный «кораблик» в глубокую дождевую лужу. В ту же секунду небо раскололось. Ослепительная молния с грохотом ударила прямо в игрушку. Из грозовых туч раскатистым эхом сошел глухой, пробирающий до костей голос: «Он тебя выбрал. Или ты его?».Асфальт под лужей с треском разошелся, образовав глубокий, дымящийся провал. Еки заглянул за край и обомлел: на самом дне бездны, отчаянно цепляясь за пустоту, вопил и погружался всё глубже в недра земли злой колдун. Он выкрикивал яростные проклятия, пока земля не поглотила его по самую чёлку на макушке. А на противоположном краю расщелины, соткавшись из воздуха, стояла невероятная Фея. Её голову украшал венок из свежих полевых цветов с вплетёнными пёстрыми лентами, а в остальном она была точь-в-точь как волшебницы из его любимых киберигр. Еки сделал шаг, собираясь обойти яму, но в этот момент из темноты провала резко высунулась костлявая рука колдуна. Мальчик машинально потянулся было к ней, чтобы помочь, но вся округа содрогнулась от такого мощного подземного толчка, что Еки в ужасе отдернул руку.Фея мягко обошла опасный провал, её шаги были бесшумными. Она приблизилась к застывшему мальчику:— Меня зовут Окра.— А меня... Еки.— Я была пленена и заколдована этим злым магом, — её голос звучал как перелив серебряных колокольчиков. — В память о моем освобождении я хочу подарить тебе эту вещь. Она подарит тебе силу мгновенно перемещаться в любое место, которое ты когда-либо видел и знаешь.— Я... Мне... Я не уверен, что могу взять это, — замялся Еки.— Ты можешь не пользоваться им. Можешь выбросить его в любой момент, если испугаешься. Но посмотри, как он прекрасен.В её ладони лежал изумительный артефакт, искусно выточенный из цельного природного алмаза в виде крылатого якоря на тончайшей платиновой цепочке. Он сиял так ярко, что затмевал хмурое небо.— Спасибо, прекрасная Окра, — выдохнул очарованный Еки. — Ты мне очень нравишься, и я с благодарностью приму твой подарок.— Если он тебе надоест или ты попадёшь в беду — просто позови меня вслух по имени, Еки.В то же мгновение фея растаяла в воздухе.Еки повесил сверкающий платиновый якорь на шею, мысленно представил свою комнату и задействовал артефакт. Мир на секунду сжался — и он обнаружил себя стоящим посреди своей спальни. Магия работала! На следующий день мальчик решил устроить настоящую проверку своим новым силам и заодно взять реванш. Он надел маску для подводного плавания, крепко сжал в руке рыболовный сачок и активировал цепочку, пожелав оказаться в той самой океанской точке, где когда-то пострадал. Подводный мир встретил его тишиной и ленивым колыханием водорослей. Еки вынырнул, набрал воздуха и приготовился.Хищник не заставил себя ждать. Из-за волны показался точно такой же пестрый Португальский кораблик. Но в этот раз Еки действовал молниеносно: он точным движением накрыл монстра сачком и одновременно сжал алмазный якорь на шее. Хлопок — и вот он снова стоит посреди своей сухой комнаты, а с одежды и сетки на ковёр ручьями стекает соленая вода. В сачке яростно бился живой трофей. Действуя по уже знакомой схеме, Еки тайком пробрался в мастерскую отца, высушил существо в специальном сушильном шкафу и тщательно покрыл его лаком. В голове созрел дерзкий план: он будет запускать этот новый «кораблик» в парке до тех пор, пока магия снова не сработает.Ровно через неделю его упрямство было вознаграждено. Снова гроза, снова точный удар молнии в лужу и новый разлом в земле. Еки уже сознательно не стал смотреть вниз, на дно провала, а сразу поднял глаза на появившуюся гостью. Эта фея была другой, её глаза светились мягким неоновым светом. Она подошла ближе:— Меня зовут Эста.— Меня Еки.— Я была заколдована...— Извини, что перебиваю, Эста! — нетерпеливо воскликнул мальчик. — Я всё это уже знаю. Послушай, я хочу попасть в ваш мир! Я хочу стать эльфом!Эста удивленно изогнула бровь:— Эльфы не живут с нами, Еки. У них своя, совершенно иная страна, они нам лишь дальние коллеги по общему творческому цеху.— Тогда расскажи мне про свой мир!— Феи никогда и никому не раскрывают тайн своей родины.— Ну и ладно! — надулся Еки. — Тогда и некому будет защищать вас от этих злых волшебников, раз вы такие скрытные.Эста долго молчала, вглядываясь в его упрямое лицо, а затем тихо вздохнула:— Хорошо. Это страшная, запретная тайна, но я доверюсь тебе. В нашей стране живут только две расы — феи и певши. Мы, феи, вдохновляем и путешествуем. А певши — это созидатели. Они ведут всё хозяйство, строят дома, шьют для нас волшебную одежду и создают могущественные артефакты, сочиняют наш репертуар. Они никогда, ни при каких обстоятельствах не покидают пределов своей страны. Каждая фея для своего певша — это живая домашняя муза. По своей воле она никогда его не оставит, хоть мы и безумно любим странствовать по другим измерениям.— Но при чём здесь Португальский кораблик? — нахмурился Еки.— Это не просто существо, Еки. Это живая печать-заклятие. Колдуны выслеживают нас во время наших прогулок по чужим мирам, похищают и накладывают эту печать, чтобы привязать к себе. Сломать это заклятие можно только прямым ударом небесной молнии, иначе печать просто перенесется в другое место. Почти все существа мечтают жить с феями, но наше сердце принадлежит только певшам. Колдуны удерживают нас силой.— Но почему певши сами не явятся и не разнесут этих магов в щепки? — возмутился мальчик. — Они ведь создают оружие!Эста опустила глаза, и её плечи задрожали:— Всё гораздо сложнее. У певшей жестокие законы. Певш никогда не примет обратно в свой дом ту фею, которая хотя бы день прожила у колдуна. Они считают нас легкомысленными и безответственными, а самих колдунов называют «полезным санитарным инструментом» для отсеивания неверных муз. Певш никогда не останется в одиночестве — на место пропавшей тут же прилетает новая Муза, которая ревностно охраняет свой очаг от бывших хозяек.— И что же делает спасенная фея? Куда она идет?— Мы остаемся одни. Ищем утешение в путешествиях и своем скромном творчестве. Но нам больше недоступны новые вещи. Освобожденная фея вынуждена пользоваться лишь испорченными артефактами и поношенным платьем, которые ей из жалости отдают другие.Еки ошарашенно коснулся подвески на груди:— Значит... «Крылатый якорь», который отдала мне Окра, тоже был испорчен?— Если Окру похищали впервые, то её артефакт еще крепкий, он послужит тебе, — тихо ответила Эста.— Знаешь что, Эста? Я считаю, что и ты, и Окра заслуживаете настоящего счастья!— Если бы я его заслуживала, Еки, я бы никогда не попалась в лапы к колдуну, — горько усмехнулась она.— Не знаю, как устроено у вас, но моя мама всегда учит меня прощать чужие ошибки, — твердо произнес рыжеволосый мальчик. — Ты фея, а я человек, и этим всё сказано. Пусть это не мое дело, пусть мне будет трудно, но я один буду бороться с вашими злыми волшебниками!Глаза Эсты широко распахнулись, в них впервые зажглась робкая надежда:— Я буду помогать тебе, Еки. Вот, возьми... Это пять испорченных артефактов. Это всё, что у меня осталось от прошлой жизни.Еки решительно сжал дары и потребовал:— Мне нужно проникнуть прямо в логово злых волшебников. Веди меня.— А ты до сих пор не понял, где мы? — грустно спросила Эста, обводя руками пространство вокруг.Мальчик огляделся. На парк парком опустилась такая плотная, неестественная тьма, что он видел собственные ладони только благодаря мягкому неоновому сиянию, исходившему от крыльев Эсты.— Мы... мы уже в мире колдунов? — прошептал Еки, чувствуя, как внутри зарождается липкий страх. — Здесь так темно... Эста, мне страшно.— Это изнанка твоего мира, Еки, здесь всё подчинено иным законам. Нам нужен ориентир. Попробуй отыскать ту самую печать-заклятие, в которую только что ударила молния.— Да я же ничего не вижу в этой кромешной тьме!— Ищи носом. Она должна сильно пахнуть гарью.Еки опустился на колени, шаря руками по невидимой земле, и густо задышал.— Кажется, нашел! — крикнул он. — На ощупь кораблик цел, но от него валит удушливый, черный дым. И знаешь... эта копоть, как магнит, тянет меня в одну конкретную сторону, как бы я его ни крутил.— Этот дым — твой компас в темноте, — Эста сделала шаг назад, и её сияние начало стремительно угасать. — Моё время истекло, Еки. После того как с меня спали чары, я стремительно теряю силы в этом измерении. Я буду лишь обузой, мне нужно уходить.— Лети домой, Эста. Лети в свою страну. Дальше я справлюсь сам.— Возьми это, — она повязала ему на запястье свою тонкую светящуюся ленточку. — Она будет слабо подсвечивать почву под твоими ногами.Фея окончательно погасла и растворилась во мгле чужого мира. Еки остался в абсолютном одиночестве. В его арсенале были лишь платиновый якорь на шее (его единственный билет домой), тусклая лента на руке, дымящийся компас-кораблик и пять сломанных артефактов, о свойствах которых он не имел ни малейшего понятия.Он упрямо шел вперед, ориентируясь на натяжение невидимой струны дыма, пока дорогу ему не преградило странное светящееся облако. Это была стая диких светлячков. Они с тихим жужжанием кружили вокруг его головы, оглушительно галдя, хихикая и отпуская колкие шуточки по поводу его рыжих волос и нелепого вида. Наконец, Еки потерял терпение:— Вам что, совсем делать нечего, кроме как издеваться надо мной?!— Ты сам себя так вёдешь, пришелец! — наперебой запищали они тонкими флейтовыми голосами. — Мы видим, что ты из верхнего мира и совершенно слеп здесь. Мы и сами такие, сто лет не видели ничего забавного. Хочешь, мы научим тебя по-настоящему видеть изнанку?— И как же?— Во-первых, немедленно выкинь эту тухлую мумию, этот кораблик коптит так, что забивает тебе все чувства! Во-вторых, включи свой нос. Запомни нашу азбуку: запах озона и грозы — это чистый белый свет, он подсвечивает контуры и дает правильные оттенки. Запах густого малинового варенья — это ярко-красный цвет. Свежий огурец — сочный зеленый. Цикорий — глубокий синий. Апельсиновая корка — оранжевый. Спелая черника — фиолетовый. Сладкая ваниль — нежно-голубой. Сочная груша — желтый. Крепкий кофе — глухой черный, а аромат теплой сдобной булочки — ослепительно белый.Еки, не раздумывая, размахнулся и со всей силы зашвырнул дымящийся лакированный трупик хищника далеко в темноту. Как только дым рассеялся, мальчик сделал глубокий вдох, закрыв глаза. Его голову тут же окутал мощный, головокружительный дурман, но вслед за ним пришло невероятное прозрение. Мир вокруг расцвёл! Еки отчетливо «увидел», что его ноги стоят на глубоком бархатном кофе (черном асфальте дорожки), вокруг колышутся густые огуречные заросли (зеленые кроны деревьев), а неподалеку стоят уютные землянично-яблочные скамейки. Всё вокруг качалось, кружилось, словно на волшебной карусели. Мальчик восторженно рассмеялся: «Да ведь это же мой родной, любимый парк! Просто я смотрю на него из другого измерения!».Шли дни, и Еки полностью освоился на изнанке, чувствуя себя здесь как дома. Всё казалось ему знакомым и удивительно легким. Магия этого места была настолько сильна, что он постоянно улавливал ментальные проекции своего дома: видел голограммы мамы, папы, школьных друзей. Его разум круглосуточно купался в абсолютном, убаюкивающем счастье, сотканном из идеальных ароматов. Еки прекрасно понимал, что этот мир — фальшивка, искусственная иллюзия, созданная чужой волей, но возвращаться в реальность, где родители угрюмо молчали, ему совершенно не хотелось. Светлячки преданно кружили рядом, развлекая его историями, а по вечерам заколдованные феи устраивали для него обворожительные танцевальные представления.И вот однажды, посреди этого бесконечного праздника, прямо перед ним бесшумно опустилась Эста.— Здравствуй, Еки... — тихо произнесла она.— Эста! Привет! — обрадовался мальчик, протягивая к ней руки. — Как здорово, что ты вернулась. Я так хочу, чтобы ты прилетала ко мне каждый день!— Да... Хорошо... — её голос был непривычно бесцветным.Они сели под огромной раскидистой сакурой. Весеннее цветение как раз подходило к концу, и дерево лениво сбрасывало свой наряд, осыпая их с ног до головы планирующими в воздухе лепестками, которые одуряюще пахли сладкой брусничной пастелью. Эста посмотрела на него с невыносимой, глубокой скорбью:— Еки... Мне невыносимо тяжело делать это. Но я обещала тебе тогда, в парке, что помогу в твоей борьбе. Я обязана отдать тебе это.Она дрожащими руками вытащила из сумочки плотный сверток.— Что это, Эста?— О нет, я больше не могу на это смотреть! Прости меня! — вскрикнула фея, швырнула сверток к его ногам и стремительно взмыла ввысь, исчезая в небе.Еки с любопытством развернул ткань, и в то же мгновение его пронзила такая дикая, неописуемая вспышка боли, будто ему заживо отрезали нос.— А-а-а-а! — закричал он, хватаясь за лицо. — Я ничего не чувствую! Мои запахи! Господи, темнота!В его ладонях лежал Португальский кораблик. Эста не предавала его — она выполнила свое обещание. Сладкий дурман колдовского плена был разрушен, иллюзия ароматов растаяла, обнажив суровую правду. Кораблик снова густо коптил, указывая истинное направление к логову врага. Светлячки с испуганным писком брызнули в стороны и погасли. Всё вокруг погрузилось во враждебный, ледяной мрак, и лишь ленточка Эсты на запястье продолжала едва заметно тлеть. И в эту секунду над всей изнанкой, заставляя землю ходить ходуном, прогремел яростный, громоподобный голос колдуна, проклиная улетевшую музу:— Ты еще сильно пожалеешь об этом, Эста!!!Мальчик остался один на один с чернотой. Густой дым в его руке настойчиво тянул вперед, призывая закончить войну. Но Еки замер. Что он мог сделать один против могущественного мага? На чьё плечо он мог опереться в самый страшный миг? Ответ пришел мгновенно, горячей волной ударив в грудь: Отец. Только папа. Но ведь папа остался там, в верхнем, настоящем мире. Еки лихорадочно соображал: «Если я сейчас сбегу отсюда с помощью бриллиантового якоря Окры, смогу ли я вернуться и завершить начатое? Вряд ли. Значит, я доберусь до папы своими ногами. Этот мир — копия моего парка, я знаю здесь каждый куст. К лешему этот компас и его указку!».Изнуренный, спотыкаясь на каждом шагу, Еки шел сквозь глухую тьму, ориентируясь лишь по слабому отсвету ленты и памяти тела. Наконец, впереди показались знакомые контуры его дома. Прямо у порога, словно предчувствуя беду, стоял его отец. Еки рванулся к нему, но на последнем шаге ноги подкосились от усталости. Мальчик плашмя рухнул на руки, выронив лакированный кораблик. Падая, он с грохотом перевернул массивную напольную подставку, и один из автоматических зонтов с громким щелчком раскрылся прямо посреди прихожей.Отец удивленно поднял брови, пожал широкими плечами и спокойно протянул ему руку, помогая подняться:— Ничего страшного, сын. Ты просто очень быстро растешь, вот ноги и не слушаются.— Папа... мне так нужен твой совет, — тяжело дыша, прошептал Еки.— Сначала пойдем поедим. Ты, судя по виду, голоден как волк.— Да... Я бы сейчас две огромные тарелки горячего рамена съел.Отец действовал споро: в считанные минуты на кухонном столе появились дымящиеся чаши с едой и ароматный чай.— Ешь, ешь давай. У нашей мамы золотые руки, Еки. Мама у нас вообще вся золотая, — тихо сказал отец, садясь напротив.Еки ел жадно, чувствуя, как с каждым глотком горячего бульона к нему возвращается истинная, земная сила. Насытившись, он отодвинул пустую тарелку:— Спасибо, папа.— А теперь рассказывай, Еки. Всё, от начала и до самого конца. Ничего не утаивай.И Еки рассказал. Рассказал про укус, про больницу, про молнию, про Окру и Эсту, про певшей, про мир запахов и про яростный крик колдуна во тьме. Отец слушал молча, не перебивая, лишь его пальцы крепче сжимали края стола. Когда рассказ был окончен, мальчик с надеждой заглянул ему в глаза:— Папа... ты ведь не думаешь, что я сошел с ума? Ты мне веришь?Отец поднялся, подошел к сыну и крепко положил тяжелую ладонь ему на плечо:— Ты просто растешь, Еки. Но давай на минуту представим, что всё это — чистая правда, а не твои фантазии. Этот твой «кораблик» ведет тебя к своему хозяину, к злому колдуну. Раз уж так вышло — пусть их там двое, но ведь и нас здесь двое. Пойдем и поговорим с ним по-мужски.— Но как ты пойдешь со мной?! — воскликнул Еки. — Ты ведь находишься в реальном мире, а я застрял на изнанке!— Там, здесь — какая к черту разница, если речь идет о моем сыне? — твердо отрезал отец. — На меня ты можешь рассчитывать всегда и везде. Ложись спать. С новым рассветом мы пойдем вместе.Ночью Еки так и не смог сомкнуть глаз. В его тревожный сон тонким лучом пробился образ Окры. Её лицо было бледным, а в глазах стояли слезы:— Еки... послушай меня внимательно. Ты не должен вести отца на эту встречу. Если вы пойдете вдвоем, случится непоправимое. Будет слишком много жертв. Заверши этот круг сам.Мальчик резко открыл глаза. За окном едва брезжил холодный предрассветный туман. Посмотрев на закрытую дверь родительской спальни, Еки принял решение. Он тихо обулся, подобрал с пола лакированный кораблик, который всё еще слабо дымил, и бесшумно выскользнул за дверь, послушно следуя за струйкой копоти.Дым привел его на огромную, пустынную городскую площадь изнанки. Посреди серого камня, окутанный клочьями тумана, его уже поджидал высокий, длинноволосый старик с окладистой бородой, одетый в глубокую шляпу.— Здравствуй, Еки, — негромко произнес старик. В его голосе не было злобы — только бесконечная, вековая усталость.— Кто вы такой?! — крикнул мальчик, сжимая кулаки.— Мне просто нужен твой кораблик, Еки. Я пришел, чтобы забрать и похоронить его. Это мой сын.Еки замер. Он посмотрел на лакированное существо в своей руке, которое принесло ему столько боли, и вдруг понял, что перед ним стоит не просто абстрактное зло, а такой же любящий отец, потерявший своего ребенка. Вся ненависть мальчика испарилась, уступив место взрослому состраданию.— Возьмите его. Вот, пожалуйста, — Еки протянул мумию старику.Колдун бережно принял её длинными пальцами, и туман вокруг его плеч немного рассеялся:— Спасибо тебе. Я никого ни в чем не виню. Ваша встреча в океане... это было лишь трагическое стечение обстоятельств.— Но зачем вы похищаете фей?! — не унимался Еки. — Оставьте их в покое!Старик горько усмехнулся:— Зачем? Ты видишь мир слишком поверхностно, дитя. Всё и так хорошо. Те певши, с которыми они жили раньше, совсем не умели любить. Их сердца холодны, они ремесленники. Феям лишь казалось, что они счастливы в своей золотой стране. Мы даем им истинные чувства. А те несчастные, что сбегают от нас обратно к певшам, больше никогда не принимаются в дом. Их выставляют за порог, заставляя донашивать старье. Ты ведь и сам жил в моем мире ароматов под сакурой и был абсолютно счастлив. Вспомни, какую боль ты претерпел, когда Эста вернула тебе реальность. Но у тебя есть дом, в отличие от них. Ты человек. Занимайся своим миром, Еки, не лезь в чужие миры. Ты слишком юн, тебе должен быть интересен мир людей, их искренние улыбки, а не сказочные дебри. Отдай ключ пути Окре и живи спокойно со всем человечеством. Ты ведь приходишь сюда, на эту площадь... далеко не в первый раз. Тебе пришлось пройти через тяжкий, невыносимый путь страшных потерь и ужасов, чтобы вернуться в прошлое и вновь поговорить со мной, но на этот раз — мирно, потому что Окра успела предупредить тебя во сне.У Еки перехватило дыхание, а шрамы на спине нестерпимо обожгло:— А... что произошло в первый раз?Старик набожно прижал высушенный кораблик к груди:— В первый раз мы с твоим отцом не нашли понимания. Он пришел сюда с яростью и мечом. Была страшная битва, в результате которой он в безумии отрубил мне голову. Но магия нашего рода проклята — из моего безжизненного тела вылез гигантский спрут из чистого мрака и заживо сожрал твоего отца на твоих глазах. Погибло много невинных людей и колдунов. Миры были разрушены, а волна безумия охватила выживших. Ты потерял всё.— Но почему... почему я ничего этого не помню?! — из глаз мальчика хлынули слезы.— Потому что ты всего лишь хрупкий человек, такой же, как все люди. Твой разум заблокировал этот кошмар, чтобы ты не сошел с ума. Окра сжалилась над тобой. Она задействовала запретный «Солнечный якорь», который помог тебе откатить время назад, стереть ту страшную реальность и вернуться в прошлое — сюда и сейчас, чтобы исправить ошибку. И ты её исправил. Ты спас своего отца, Еки. Теперь уходи. Иди с миром, пока мы не причинили друг другу нового зла. Мы не лезем к вам, вы не лезьте к нам. Задействуй свой «Крылатый якорь» и возвращайся к людям. И не забудь вернуть Окре её алмазный дар вместе с «Солнечным якорем», который помог тебе всё переписать.Старик медленно повернулся и пошел прочь, растворяясь в утренней дымке площади. Еки стоял один. На сердце было тяжело от открывшейся правды, но внутри горело неописуемое счастье. Отец жив. Семья спасена.Мальчик крепко сжал платиновый якорь на шее, мысленно поблагодарил Окру за подаренный второй шанс и активировал артефакт в последний раз. Вспышка ослепительного белого света — и Еки мгновенно очутился в своей теплой, сухой комнате. За окном занимался мирный розовый рассвет. С кухни доносился умопомрачительный запах свежего чая и тихий, спокойный  бас отцовского голоса. Еки улыбнулся, смахнул с щеки последнюю слезу и пошел на кухню. Он был дома, а всё остальное теперь было пустяками.