Умри вовремя

Павел Валентинович проснулся среди ночи со странным ощущением. Во-первых, с чего это он вдруг стал Павел Валентинович, будучи грузчиком в продуктовом магазинчике, максимум Пашка. А во-вторых, он что, помер?? Потому что обнаружил себя не в своей старой однушке, а в каком-то огромном помещении без стен и потолка, где также, как и он, потерянно бродили другие люди.
«Пойдем», - кто-то подошел сзади и взял его за руку. Пашка оглянулся. Ему улыбался светловолосый молодой человек в длинной до пят белой рубахе. «Куда?» - совсем офонарел Пашка. Но белобрысый молча потащил его за собой.
Шли они довольно долго. Наконец показался цветущий сад, посреди которого оказалась большая поляна со скамейкой. Там сидели двое, Пашка еще подумал, какая странная пара. Один был седой старик с длинной белой бородой и в такой же белой рубахе. Второй был жгучий красавец брюнет в безукоризненно черном костюме в пиджаке на голое смуглое тело. Пока Пашка шел к ним по тропинке, эти двое довольно оживленно беседовали, вгоняя Пашку в смутную тоску.
«А вот и наш Павел Валентинович!» - подскочил брюнет, выхватил откуда-то из-за спины стул и поставил его напротив скамейки, жестом приглашая Пашку присесть.
«Павел Валентинович, - сказал старик в белой рубахе, - мы пригласили Вас поговорить на одну очень щепетильную тему…»
«Да короче, - бесцеремонно перебил его брюнет, - мы не можем решить, куда тебя отправить – в Ад или в Рай».
Пашка закачался на стуле. Было бы у него сознание, он бы его потерял.
«Так это… я…» - выдавил он из себя. Мысли повылетали из головы, а те, что не успели, попрятались в глубинах подсознания.
Старик тем временем достал откуда-то громадные антикварные весы с двумя чашками, на которых в древние времена продавали на вес красивых невольниц.
«Вот смотри, Павел Валентинович, - сказал старик, - на эту чашу весов мы положим твои хорошие дела, а на эту плохие. Какая чаша перевесит, туда и пойдешь. Понятно?»
«Но тут вот какая беда, Паша, - вклинился брюнет, - мы не нашли у тебя поступков, которые можно точно трактовать как плохие или хорошие. Они все никакие. Взвешивать нечего».
Пашка молча сидел на стуле и только таращил глаза.
«Мы конечно можем оставить тебя между небом и землей, - продолжал старик, - но там уже все битком, понимаешь?» Старик наклонился и продолжил почти шепотом: «Давай мы тебя сейчас отпустим обратно, на Землю, на неделю, а ты за это время банк ограбишь. Или старушку через дорогу переведешь.»
«Смотри, - брюнет помахал указательным пальцем перед Пашкиным носом, - делаешь только одно – или старушку, или банк».
Пашка проснулся в полдесятого утра. В голове был совершенно четкий план ограбления отделения банка, стоящего напротив через дорогу, и острое желание прогулять свою соседку старушку через дорогу до этого самого банка…
Пока варились яйца на завтрак и эти две дурацкие мысли в голове, в дверь постучались. Пашка замер, кого это принесло в такую рань? Стучавший робко поскребся в дверь еще раз и сказал неуверенно: «Паша, это я соседка Светлана Олеговна, спишь еще, да?»
Пашка на автомате открыл дверь: «Здрасьте, баб Света…»
Старушка посмотрела на него сквозь очки: «Приболел, что ли? Лица на тебе нет». Пашка молча помотал головой. «Я тебя вот что хотела попросить, - продолжала Светлана Олеговна, - ты не мог бы сводить меня в сберкассу, напротив которая…» Пашка закачался и закатил глаза. «Да что с тобой! – вскрикнула старушка и схватила его за руку, - Подожди я врача вызову!»
Вот так всю неделю Пашка проболел и разумеется ничего не делал.  Да и успел забыть тот странный сон, тем более, что это был всего лишь его сон, и вся эта ситуация существовала только в его воображении.
Однако, ровно через неделю он опять оказался сидящим на стуле на поляне среди цветущего сада напротив скамейки с брюнетом и стариком. Брюнет ослепительно улыбался, старик хмурил косматые брови.
- Браво! – смеясь, хлопал в ладоши брюнет, - гениально!
- Я же болел, - осмелел Пашка, - постельный режим. Мне врач сказала из дома не выходить.
Брюнет, покатываясь от хохота, толкнул в бок старика: «А знаешь, что будет потом? Он будет говорить, что он работает без сменщика, отгулов и выходных, надо будет отпуск просить, а когда его дадут он не знает. И будет водить нас за нос сколько захочет. Правильно говорю?» - брюнет повернулся к Пашке.
- Ну да, - тот уже отвечал уверенно и где-то даже нахально.
Брюнет повалился на траву и задрыгал ногами: «Все, он мой!»
- Нет! – старик вскочил со скамейки. Вокруг головы летали маленькие молнии. - Прекрати сейчас же! Это не по правилам!
- Ладно-ладно, - брюнет сел на скамейку.
- Сколько тебе нужно времени? – спросил старик Пашку.
- Ну-у-у не знаю… - тот вальяжно развалился на стуле, - многое не от меня зависит. Понимаете?
Брюнет прыснул в кулак. Над головой старика собралась целая туча с молниями.
- Значит сделаем так, - жестко сказал старик, - ты не умрешь пока не сделаешь что-то хорошее или плохое.
Пашка проснулся с очень ясной мыслью «Я БЕССМЕРТНЫЙ». Она билась в его пустой башке с нарастающим ликованием.
Если бы Пашка был хоть на чуть-чуть Павлом Валентиновичем, эта история сейчас бы и закончилась. Но Пашка несомненно был стопроцентный лоботряс. Первая мысль, пришедшая в голову и побудившая к действию, была пойти в свой магазин и похвастаться «этим курицам» своим новым статусом. «Эти курицы», две молодые девахи-продавщицы и две взрослые, уставшие от жизни женщины, товаровед и директор, выслушав Пашку, моментально повесили на него новую кличку Кощеюшка и пошли по своим делам, совершенно не впечатлившись чудом.
Больше хвастаться было некому.
Вечером Пашка, как всегда, сварил на ужин пачку пельменей и включил сериал про ментов. Вдруг – стоп! – он замер с открытым ртом и пельменем на вилке. Мысль о бессмертии наконец дошла до него целиком, кое-как протиснувшись, и теперь занимала все мысленное пространство. Мысль требовала переваривания, выводов, коррекции ценностей и совершения поступков, всего того, что Пашка не умел, не хотел и не делал никогда в жизни.
Вилка с пельменем выпала из рук, громко брякнув об тарелку. Пашка вздрогнул от звука и вышел из ступора. «Надо сходить к Светлане Олеговне, - подумал он и встал из-за стола».
Соседская дверь открылась, пахнуло запахом свежей выпечки.
- Проходи, Паша, сейчас я пироги из духовки достану, - Светлана Олеговна скрылась в квартире.
Пашка стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу.
- Чего стоишь там, иди сюда, чаю выпьешь со мной, - Светлана Олеговна выглянула из-за угла и опять скрылась. Пашка пошел за ней.
Посередине маленькой кухни прямо под зеленым абажуром стоял круглый стол, покрытый цветной скатертью, на который соседка торопливо ставила тарелку с пирожками, чайник и две чайные пары.
- Наливай, чего сидишь, как в гостях.
Пашка на автомате разлил чай по кружкам. Светлана Олеговна внимательно посмотрела на него.
- Ты какой-то смурной последнее время, что-то случилось?
И Пашка, первый раз в жизни формулируя такую объемную мысль, запинаясь, с трудом находя слова и помогая себе мимикой и жестами, рассказал ей про свой сон и про свое бессмертие.
- К врачу тебе надо, Паша, - сказала она, качая головой, - а сон не бери в голову.
Пашка вернулся домой с двумя пирожками на тарелке, которые уже в дверях сунула ему в руки соседка. Мысль в голове вроде притихла. Ночь началась хорошо, Пашка быстро уснул, без снов, и спал бы так до самого звонка директрисы магазина с криком: «Почему тебя нет на рабочем месте?», если бы в два часа ночи в Пашкину голову не ввалилось бесцеремонно, как пьяный матрос, слово «ВЕЧНОСТЬ», круша кувалдой остатки душевного равновесия.
Проснувшись, он долго еще лежал, слушая стуки в голове, пока не понял, что уснуть не получится, и вышел на балкон. Мысли скакали в голове, причиняя физическую боль. Пашка посмотрел вниз – седьмой этаж, внизу асфальт, надо идти к этим, в саду… Он перелез через перила и прыгнул вниз.
Сердитый ангел привел Пашку в цветущий сад. Старик был спокоен и тих, брюнет с серьезным лицом ходил по поляне, заложив руки за спину. На Пашкино появление оба не среагировали никак. Повисло молчание. Наконец брюнет, не поднимая глаз и продолжая бродить по поляне, сказал:
- Сейчас ты вернешься обратно на Землю и продолжишь жить дальше. Условия нашей с тобой сделки не изменились.
Пашка пришел в себя и застонал от адской боли. Открытые переломы и разрывы внутренних органов  - это тебе не насморк. Пришла медсестра и сделала укол. Пашка провалился в сон, и опять ему снились сердитый ангел и поляна посреди цветущего сада. Однако было существенное отличие. По поляне бегала Светлана Олеговна. Она лупила кухонным полотенцем брюнета, оттаскивавшего ее от старика в длинной белой рубахе, и при этом кричала: «Ироды окаянные! Зачем так над человеком издеваетесь? Заберите Павла Валентиновича немедленно!».