Четыре Мушкетёра. Железная Маска IV- 36

СЦЕНА 36

(Вилла д’Артаньяна, Монквиль. Атос подходит к спящему на кровати Раулю и будит его)

АТОС

Вы проснулись, сын мой! Хватит валяться на траве, словно деревенский пастух! Пойдёмте обедать, а завтра мы идём на охоту.

РАУЛЬ

Граф! Вы! Здесь? Какими судьбами? Где мы?

АТОС

Поначалу я и сам не понимал, что со мной произошло, как я здесь оказался. Знаете ли, сын мой, мы больше не во Франции!

РАУЛЬ

Как? Что за таинственная волшебная сила перенесла нас в другую страну?

АТОС

У этой силы есть вполне человеческое название. Она называется Дружба, сын мой! Знаете ли вы Рауль, что вас контузило и почти засыпало землёй при взрыве, и вы, несомненно, погибли бы, задохнувшись без поступления воздуха? Я потерял бы вас, дорогой мой сын! Наш общий друг Арамис позаботился о том, чтобы вас спасли. Этому чуду мы обязаны дружбе моей молодости, Рауль.

РАУЛЬ

И вы знали об этом, отец?

АТОС

Я уже одной ногой стоял на том свете, поскольку сам я не успел вас спасти и думал, что потерял вас навек.

РАУЛЬ

Отец! Я не подумал о том, что, подвергая свою жизнь опасности, я убиваю также и вас! Сколько же горя я, должно быть, причинил вам своими отчаянными выходками! Простите ли вы меня когда-нибудь?

АТОС

Сын мой! Каждый человек вправе сам распоряжаться своей судьбой и своей жизнью. Но рисковать жизнью без достаточных причин не умно и не благородно. Уж если вы решили погибнуть, ищите себе идеалы, за которые не жаль было бы отдать свою жизнь! Король Людовик XIV доказал нам всем, что это жалкий, тщеславный и ничтожный человек, лишь волею случая вознёсшийся на вершину могущества. И он весьма дурно распоряжается этим могуществом. Нанеся обиду вам, он нанёс её всему дворянству. Когда я просил его отступиться от дамы, которая, впрочем, вам не подходит, и я всегда вам это говорил, он не услышал моего отцовского горя и моего дворянского осуждения, он услышал лишь собственное оскорблённое самолюбие. Бог с ним! Бог с ними обоими! Прелюбодеяние под покровом королевского величия не перестаёт быть прелюбодеянием, Рауль! А женщина, опустившаяся до прелюбодеяния, должна быть забыта.

РАУЛЬ

Но что, если это всего лишь невинное платоническое увлечение молодости, которое, быть может, со временем пройдёт?..

АТОС

Платоническая любовь… Стало быть, вы не знаете, что мадемуазель Лавальер беременна.

РАУЛЬ

Беременна?

АТОС

Именно так, сын мой. Впрочем, если вы верите в непорочное зачатье…

РАУЛЬ

Не в этом случае, граф!

АТОС

Что ж, сын мой, я чувствую, что вы понемногу выздоравливаете. Не ожидайте скорого излечения. Какая-то заноза останется в вашем сердце навсегда, поверьте мне. Но с этим вполне можно жить, и даже иногда быть счастливым. Цените дружбу выше, чем женское внимание, и тогда у вас будет всё – и то, и другое.

РАУЛЬ

Отец! Почему вы прежде никогда не говорили со мной так? И об этом?

АТОС

Наверное, потому, сын мой, что ваш отец все эти годы оставался тупым самолюбивым солдафоном! Знаете ли Рауль, я вас обманул!

РАУЛЬ

Обманули? Вы, граф, меня? В чём же?

АТОС

Мы не идём завтра на охоту! Здесь, в Шотландии! Охотиться! Вздор! Мы отправляемся в горы! Будем дышать горным воздухом и любоваться видами на долину с высоты птичьего полёта!

РАУЛЬ

Скажите, граф, это единственное, в чём вы меня обманули?

АТОС

Да, сын мой! Вы могли бы…

РАУЛЬ

Я мог бы об этом не спрашивать, отец! Я знаю. Но я не мог не спросить.

АТОС

Когда вы в последний раз поднимались в гору, сын мой?

РАУЛЬ

Никогда, граф! А вы?

АТОС

Ровно тогда же!