1. Миф и христоцентризм

Религиозно-философская школа Е.А.Авдеенко                по лекциям о мифах и трагедиях Эсхила и Софокла

Видимый и невидимый мир есть целое, и это целое имеет смысл, ибо он сотворён Богом. И даже всё мироздание имеет задачу – стремиться к Творцу, призывающему мир к Себе.

После событий грехопадения миробытие приобрело характер мировой истории. То есть, после грехопадения начинается всемирная история. А то, что имеет начало как история, должно иметь конец. Это значит, что мировое целое есть исторический процесс, в центре которого стоит событие боговоплощения. Таким образом, все крупные события в истории и в культуре являются значительными потому, что они соотносятся с миссией Христовой.

Такой взгляд на мир, на историю, на культуру называется христоцентрический, а для того, чтобы со смыслом и пониманием читать Эсхила и Софокла, нужно обладать этим христоцентрическим мировоззрением. Однако оно просто так не даётся, надо его постоянно постигать. Нельзя к нему приобщиться просто так, но в нём надо тренироваться. Вот тогда внутри этого мировоззрения начинает возникать понимание античного мифа. Только внутри мировоззрения христоцентрического античный миф себя предъявляет на высшем уровне, таком, который был достигнут в античности же.

Античная трагедия была приношением Богу. Слово литургия, первичное его значение, имеет смысл как - общественное служение в полном его земном смысле. Подоходного налога в Аттике не было: ты мог построить корабль или мог дать деньги, чтобы поставили трагедию. И то и то важно, но литургия, как древняя трагедия, и литургия в нашем смысле слова, не предполагает, что все понимают её полный смысл и значение. Ведь мы же не предполагаем, что каждый присутствующий в храме на литургии знает досконально, что там происходит, все слова, которые там произносятся. Однако мы можем допустить чрезвычайную восприимчивость аттической публики к тому стилю, который предъявил Эсхил. То есть, мы можем допустить то, что они были воспитаны в слове иначе, глубже, чем мы, потому, что трагедия была мистическим действием, она была богослужением, не иначе. И мы можем предположить, что публика мистически и таинственно воспринимала и духом понимала то, о чём говорит Эсхил. Иначе быть не могло, поскольку, в отличие от Софокла, который созерцает, Эсхил — решает. Он ставит мировую проблему, а это значит, что он должен сформулировать проблему, предъявить её через сюжет — разработать миф, заострить до предела, и последовательно, толчками, схватками, вот как женщина в схватках рожает, разрешать эту проблему и, наконец, её решить.

Итак, Речь идёт о том, что в событиях Троянской войны 9 лет назад, почти 10, произошло отплытие войска на эту войну, и цари, после того как было нанесено тяжелейшее оскорбление царскому дому Атридов, когда Парисом была похищена Елена, были похищены сокровища, цари (Агамемнон и Минилай) испытали не только чрезвычайное оскорбление, но и чрезвычайное мучение. Автор сравнивает их с птицами, с коршунами, которые потеряли заботу о птенцах. То есть, они ощутили опустошение. Они потеряли то, что стережёт гнездо, они потеряли заботу. Почему они представлены в образе птиц? А потому что птицы — они вышние. Вышние и высокие. А имя Единого Бога у Эсхила и Софокла — Вышний, и по-гречески «Юпатос». Вот для того, чтобы произнести имя Единого Бога «Юпатос», для этого он и даёт образ этих высоко летающих и страдающих птиц. Птица -  образ царя. Царь близко к Богу и высоко над людьми. Вот для чего ему нужен был образ этих птиц.

Но не только для этого. Ещё для того, что возмездие обязательно будет, но почему не сразу? Почему от преступления до кары  большей частью у Бога проходит такое значительное время, что большинство людей думают, что они могут творить преступления безнаказанно? Потому, что этим охраняется свобода человека. А иначе быть не может. Эринии, богини мести и возмездия, карают не сразу. И этим, кстати, воспитывается духовная проницательность человека, который должен различать добро и зло не потому, что тебе будет за это кара, но само по себе это важно для тебя в нравственном смысле. Что делает Эсхил? Он сразу предъявляет размерность этого нравственного мира. Да, человек совершил грех, кара придёт поздно, и он не сможет установить связь одного с другим, даже может подумать, что этой связи нет, но эта связь есть. А кто может гарантировать, что эта связь есть? Кто из богов? Аполлон, Пан или Зевс? А может быть тот, кто называется - Вышний?..