2. Знамение. Жертвоприношение

Религиозно-философская школа Е.А.Авдеенко                по лекциям о мифах и трагедиях Эсхила и Софокла

В первой части трагедии «Орестея» Эсхил, устами хора, вспоминает о том, как начался поход на Трою, он вспоминает о знаменитом пророчестве в Авлиде. Авлида это место, где была принесена в жертву Ифигения, дочь царя Агамемнона. Авлида это ещё то место, откуда должны были эллины отплыть в свой поход. Там эллинам было явлено знамение, где показано, что когда эллины собрались принести жертву перед отплытием, то явилось чудо: люди собрались под великолепным большим деревом, ясенем, откуда бил родник, и из-под этого подножья ясеня вырвался дракон (дракон это просто большая змея  кроваво-красного цвета). Эта змея взвилась на дерево и пожрала 8 воробьиных птенцов и девятую — их мать, воробьиху. И после этого дракон, можете себе представить, обвился вокруг дерева и окаменел. И тогда Калхос, верховный птицегадатель и пророк Ахейского войска истолковал это знамение, что война будет продолжаться 9 лет, ибо 9 птиц пожрано, на 10 год будет победа, то мы можем догадаться, что это будет славная победа, ибо дракон окаменел. Этот миф рассказывает Гомер, и все это знали, потому что Гомер  был основанием аттической образованности.

Однако Эсхил рассказывает иначе, очень смело. Это был вызов публике того времени: прилетели два орла, черный и белый, и на глазах у всех расклевали брюхо зайчихи, которая была готова вот-вот разродиться зайчатами. Терзание нерождённого плода — это символ запредельной жестокости героев. Героизм имеет две стороны: слава и вина. Вот Гомер сосредоточен на героической славе, но не упускает и виновности, греховности героев, но, тем не мение, сосредоточен на славе, потому что без героического начала народ в истории не живёт, и это была основа и образец духовно-нравственного воспитания нации. А Эсхил на чем? На вине. Если прилетают орлы и совершают вот это совершенно мерзкое деяние, то это значит, что герои по существу виновны. Орлы показали, как герои будут терзать Трою, ибо её уничтожение будет деянием мерзкого гнева. Знамение с воробьями Гомера толкуется как разорение Трои, а знамение с зайчихой как разорение и Трои, и дома победителя. Однако по сюжету за чрезмерную жестокость при разорении Трои, как верховный вождь ответит, почему-то, Агамемнон.

В мифическом эпосе мы практически не найдём нравственных суждений или осуждений, потому что поэт поёт из эпической дистанции,  которая определяется, как мусическая вечность. Поэт поёт из вечности. Суд над героями уже совершился, род героев уже закончился. Троянская война это последнее деяние героического века.

И вот в действие вступают боги. Артемида требует, чтобы исполнилось знамение о воробьях, и знамение о зайчихе. И Калхос призывает молиться Апполону, чтобы противные ветры не заперли корабли в Авлиде. И вот именно отсюда явится необходимость принести в жертву Ифигению, дочь царя Агамемнона.

 Но при чём тут Артемида? Почему Артемида сделает так, что пошлёт ветер с севера и из Авлиды не сможет выплыть огромное войско, чтобы плыть в Трою, потому что ветер им будет противный? Напротив гавани Авлиды находится большой остров Эвбея. Халкида, это главный город Эвбеи, а ветер дует строго с севера, с Требоны. Это река в Македонии. То есть, из Македонии дует ветер, и никак в Трою не доплыть.  Почему же Артемида злится на царя? Почему вся ненависть должна достаться одному только Агамемнону? За что? За то, чтобы показать, что вина героев, та, которая будет в Трое ещё только через 10 лет, она настолько огромна, что мы даже не сможем её вместить. Так вот, пусть эта вина, которая будет через 10 лет, такая же мерзкая, как терзание нерождённого плода, пусть эта вина явится здесь и сейчас на главном вожде — на царе. Вот она, царская вина, когда за грех всех должен пострадать один. Вот как Артемида гневится за зайчиху. Растерзали зайчиху, вот также пусть Агамемнон отдаст на растерзание свою любимую дочь Ифигению, самое любимое своё дитя. То, что будет через 10 лет, и вообще, вся совокупная вина всех героев всего героического века, должна проявиться в одном событии — человеческом жертвоприношении, которое принесёт царь. Но это ещё не все обстоятельства этого жертвоприношения. Противный ветер это видимая часть причины. Есть и невидимая, которая послали рать на Трою? Все герои воины должны плыть на Трою. Кто же их посылает? Что же это за герои, которые, при этом, сами остались дома? Это мёртвые. Это погибшее поколение прежних героев. У эллинов был культ погибших героев. Получить останки мертвого героя, это было для любого города великим благом, это было то, что у нас называется «мощи». То есть, эти мертвые предки посылали Агамемнона в бой. Вот ещё причина, почему он принёс в жертву дочь: его мертвые посылали под Трою — он не мог предать мертвых.

Итак, два орла это два царя Атриды. Не было бы такого будущего мерзкого разорения Трои, если не выпустил бы Зевс двух орлов. Была бы жива зайчиха, но только если не были бы так грешны и виновны герои. Вступает в действие закон: «сделал — страдай».  Это закон возмездия. Греческое слово – «сделал» происходит от того же корня, что и существительное - «драма», а «страдай» - от того же корня, что существительное «пафос». То есть, если сделал преступление, ты должен понести страдание. Совокупная вина героев есть вина и старшего из царей - Агамемнона. Страшную месть придумала Артемида для него: она мстит Агамемнону за будущую вину всех героев.  Но самое страшное здесь и сейчас, что может быть, это самоуничтожение войска героев, потому что если они собрались вместе и не могут воевать, они начинают ссориться, начинается самоуничтожение, потому что их героический гнев требует войны, их душа такова, что они собрались на бой, а боя нет. Тогда будет распря, междоусобица. Ветра нет, казалось бы, какой пустяк, ветра нет. Нет, не пустяк. Это сбой всего мирового процесса в глазах воинов. Если есть Троя, то нет правды на земле. Если есть правда на земле, то Трою нужно победить, Трою нужно сломить, Трою нужно уничтожить. Так согрешил Парис перед всеми героями Эллады. Поэтому Агамемнону не отдать дочь в жертву равнозначно предательству.  То есть, сейчас на наших глазах принесут в жертву девочку по свободному решению отца. Возникает вопрос - если Бог добр и достаточно силён, то как Он допускает такое зло? Эсхил и Софокл знали, что теодицею, оправдание Бога в этой ситуации, словами не расскажешь. И Софокл так её и не рассказывает, он её предъявляет. А Эсхил, поскольку он, если помните, человек который ставит проблему и решает проблему, он решился на то, чтобы сочинить три строфы текста, в котором содержится теодицея.

Существует единое божество. Этот Единый не подобен ничему из существующего — чисто библейская истина. Это у пророка Иссайи. «Кто подобен Мне?» - говорит Господь. Единый Бог. Кому он может быть подобен? Никому. Чему? Ничему. Бог не подобен ничему.  С Единым иначе нужно обращаться и иначе думать о Нём. Но здесь возникает большая проблема, потому что у Зевса, верховного бога, был отец.  Это Крон. И у Крона был отец. Это Уран. Оказывается до Зевса были вот эти боги: Крон и Уран. Однако об Уране говорится, что зло родилось на небе. И в библейской картине мира аналогичная ситуация. Первое зло возникло в ангельском мире. То есть, мы согласны с тем, что зло возникло на небе. Так вот, Эсхил говорит то же самое: зло произошло на небе.