Рыбалка

Дед разбудил Светку рано. На часах половина пятого утра. Часы на кухне, висят под самым потолком, глянцевито-черные, с белыми цифрами и стрелками. Если тихо, то можно услышать как они тикают. За окном все в молоке, идет туман. Там должны быть тополя, но они растворились в плотном белом облаке. Только неясные серые тени говорят, что через дорогу деревья и дома. И завод где-то возле горизонта.
Светка, волоча ноги, тащится к раковине. Умываться она не любит. Тем более спросонья, когда глаза еще запорошены песком, а в туалете стоит холод и сквозняк от открытого окна. Она торопливо чистит зубы, натягивает приготовленный мамой с вечера спортивный костюм и дедову брезентовую куртку. Куртка, бледно-зеленая, велика на несколько размеров, Светка спокойно может завернуться в нее, как в одеяло. Они сегодня наконец едут на рыбалку, впервые за лето.
В доме тишина, ее нарушает только попискивание закипающего чайника и тяжелые шаги деда по кухне. Он готовит бутерброды, отрезает толстенные ломти от булки, густо мажет их маслом и вареньем, а потом резко схлопывает половинки. И ждет, пока они пропитаются, прежде чем завернуть их в хрустящий страшно громко целлофан.
Чайник вскипел. Дед разливает чай в большие глубокие стаканы. Маме однажды подарили маленький сервиз, бабушка назвала его кофейным. Светка не понимает почему, из-за цвета или из-за назначения. Но только в нем чашечки маленькие, как у кукол. Остальные кружки в бабушкином доме здоровенные. Дед щедро сыпет сахар и настаивает чай, топя в кипятке пакетик, пока вода не становится насыщенно коричневой.
-Садись, ешь быстрее. – он торопится, ему не терпится ехать на реку. Светке тоже. Она глотает бутерброд почти не жуя, давясь и обжигаясь горячим чаем. За окном начинают петь птицы, но туман пока не рассеивается.
Дед уже во дворе, выводит велосипеды. Свой – громадный, серый велик, весь в заплатах, похожий на боевого коня. И Светкин «Школьник», ярко-голубой. Впрочем, сейчас в тумане сверкание ни к чему. Калитка забора скрипит, когда Светка ее открывает, и вытаскивает за ограду велосипеды. Дед в это время проверяет дом, он это так называет. Наверно, мама или бабушка проснулась, слышны голоса. Из окна высовывается бабушка.
-Ты ее тепло одел? Света, сапоги резиновые не забыла? – довольная Светка вытягивает ногу в резиновом сапоге. Сапоги мамины, она хлюпает в них пятками, хоть и одела толстые носки.
Камеры велосипедов шуршат по гравию, они выезжают на дорогу. Тут же она недавно гоняла с пацанами. Светка невольно улыбается, поглядели бы на нее сейчас Диман с Серым. Они-то не на рыбалке.
-Езжай строго за мной, не отставай,- предупреждает ее дед, сдвигает картуз кепки на лоб и уезжает вперед. Маленький «Школьник» едва поспевает за большим велосипедом, Светка со всей силы крутит педали. Когда дед взял ее с собой впервые, в прошлом году, она упала с велика и еле отпросилась у матери теперь.
В тумане они проезжают большой перекресток. Здесь магазин, куда мама заставляет ее ходить, и здоровенная глубокая яма, в которую хорошо въезжать с разбега и выскакивать потом, обдавая прохожих потоками грязи. Весной тут всегда большущая лужа. В марте Светка пошла в магазин и решила пройтись по луже, естественно, уйдя через секунду на дно. И вся мокрая прибежала домой. Мама заставила ее час пролежать под пледом и потеть, чтобы не заболеть, но Светка все равно схватила насморк.
Дальше улица упирается в окраину, в лесополосу. Город кончился. Здесь уже идет проселочная дорога, две колеи, протоптанные в густой траве. Трава высокая, мокрая от росы, и велосипеды и штаны Светки принимают удар на себя, пока они продираются в зарослях. За тополями уже поднимается солнце, пока еще в виде мутного бледного пятна в тумане. Дед торопится, надо успеть приехать на озеро до семи часов.
Теперь они едут бок о бок, машин нет, и можно вздохнуть свободнее. Прямо из травы вырастают заброшенные постройки, дед говорит, раньше здесь был колхоз. Приземистые длинные здания бывших конюшен, высокая башня и куча ям на дороге, в которые они то и дело ныряют. Воздух звенит от птичьего пения, и раздавшегося рядом звонкого лая. Светка шарахнулась прямо на деда, он смеется.
-Вон там собаки,- дед машет рукой в сторону кустов. Наверно, колхоз не до конца заброшен.
За небольшой рощей в кустарнике что-то движется.
-Коней из ночного ведут,- Светка с немым восхищением смотрит на выныривающих из тени леса лошадей. Их освещает невысокое еще солнце, и сквозь туман кажется, будто их спины светятся и искрятся. Там кобыла с жеребенком, и три больших коня, отливающие золотом. Дед уже уехал довольно далеко вперед, а Светка все оглядывается на каждом метре, впитывая в себя больших лошадей, пока они не скрываются в лесополосе.
-Раньше это все были колхозные земли, пока не разворовали. Продали страну американцам, теперь расхлебываем,- дед любит болтать со Светкой. Хотя, когда он так говорит, ощущение, что он в упор ее не видит. Едет чуть впереди, сквозь серебристый ковыль. Солнце освещает с пугающей четкостью каждую паутинку на траве, и на каждой паутинке поблескивает капелька быстро подсыхающей росы. Интересно, дед это видит? Или ему уже надоели эти красоты? Светка решает приналечь на педали, ноги уже побаливают. Велосипед чувствует каждое движение тела, поэтому на нем лучше не оборачиваться, сразу поведет и упадешь. Упругие, накачанные дедом колеса подпрыгивают на неровной колее, продираясь сквозь лужи с веселым хлюпаньем.
-А это вот поля конопляные, местный предприниматель их держит. Наркота сплошная поди, а никому дела нет. – они едут мимо высоких зарослей. Светка, недавно услышавшая о наркоманах, жадно вслушивается. По крайней мере, внешне конопля особо ничем не примечательна, и что они в ней находят?
Дорога петляет, то взлетает на пригорки начинающихся здесь сопок, то ныряет в довольно глубокие низины. Мама говорит, что, если ехать дальше на восток, можно увидеть настоящие, высокие горы. Светка очень хочет их увидеть, а если сильно хотеть, то желание точно сбудется. Хотела ведь она на рыбалку, вот и едет туда. Сквозь ковыль, одуванчики, зверобой и еще кучу неизвестного ей разнотравья, сверкающего на восходящем солнце. А ведь быстро солнце поднимается! Еще минуту назад оно еле висело над горизонтом, а сейчас уже на уровне глаз.
Слева от них вырастает мрачноватая чаща плотно сомкнутых тополей. Между ними поблескивает зеленоватая вода.
-Дед, нам сюда?
-Нет, это другое озеро. Это Березовое, а нам ехать на Круглое. Еще километра два. – дед посмеивается, в прошлом году он возил Светку на Быстрянку, озеро в километре от города, где ловятся только лягушки. А вот теперь рискнул показать ей настоящую рыбалку.
-А почему вода зеленая?
-Озеро зарастает,- дед вздохнул.- Здесь раньше были ключи, а возле них росли березы, от того и название. Ключи чистили, я всякий раз здесь пил воду, ох и ледяная же она была! От одного глотка сводило зубы. А потом колхоз развалился, колодец здесь забросили, и ключ ушел. Озеро пересыхает и затягивается ряской.
-А рыба здесь есть?
-Есть,- дед привстает в седле велика, вглядываясь в котловину, заросшую тополями и березами, в глубине которой мерцает бледно-зеленая неподвижная поверхность озера. Впрочем, кое-где поблескивает расплавленным металлом чистая вода. – я здесь лет десять назад поймал самого здорового карася. Рыба тут постепенно задыхается, и лет через пятьдесят здесь будет болото, а потом вообще только лесополоса.
Светку безмолвное умирающее озеро завораживает еще сильнее светящихся лошадей. Она нарочно едет как можно медленнее, стараясь рассмотреть все получше. Прямо из плотного зеленого ковра торчат коряги, оставшиеся от упавших берез. Другие березы спускаются почти к самой воде, и почти не видно, где кончается суша и начинается озеро. И здесь полно птиц, воздух так и трещит. Ей не хочется уезжать отсюда. Солнце уже просвечивает сквозь березы, пламенеющие ярким изумрудом. А в самом низу котловины торчат обломки каких-то бревен, наверно, там и есть колодец, где раньше бил ключ.
-А откуда взялась эта низина?
-Раньше вода доходила до самой тропы, вся котловина под ней была. Пока озеро не начало пересыхать,- дед и сам не прочь поговорить. Наверно, и его завораживает таинственное мерцание бледно-зеленого ковра ряски. Такого красивого и такого обманчивого, выдающего самое сердце болота. – Не сходи здесь с тропы, провалишься в трясину.
Они едут дальше молча, и чаща берез довольно долгое время сопровождает их, отмечая границы зарастающего озера. А справа из рассеивающегося тумана наплывает уже другая чаща, тополиная. Между ними расстилается пшеничное поле, усыпанное стогами сена, похожими на рулеты.
-Вон там уже начинается Круглое,- дед машет рукой в сторону надвигающегося на них леса. Оно еще больше Березового.
-Откуда оно здесь? Откуда они все здесь?
-Река сюда заходит, постоянно меняет русло. Поэтому практически все озера в форме подковы. Кроме этого. Не знаю, почему оно такой формы, но его тоже создала река.
-Мы поедем рыбачить на реку?
-Много тебе надо,- беззлобно ворчит дед. – на реке завод плотину поставил, там теперь только комары водятся. А раньше даже окунь был.
Светка жадно слушает деда, стараясь запомнить каждое слово. А озеро придвигается все ближе. Сначала они въезжают в высоченные заросли крапивы, и на штанах девочки прибавляется репьев. А потом из рваных клочьев тумана появляется озеро. Здоровенное, тоже на дне глубокой впадины, заросшее по берегам камышом и аиром. Оно действительно почти круглое, и противоположный берег почти не виден, так он далеко. Светка задыхается от восхищения.
-Такое большое,- тихонько бормочет она. Над водой, однако, даже вздох звучит громко. Дед смеется.
-Это остров посередине, там дальше еще озеро продолжается. – он указывает рукой в сторону громадного засохшего тополя, словно вырастающего прямо из поблескивающей на солнце воды.
Они находят съезд к озеру и слезают с велосипедов. Дед командует Светке развернуть удочки, а сам ищет в камышах подходы к воде. Возвращается, достает большой нож и идет расчищать мокрые заросли. Туман уже почти рассеялся, солнце поднимается выше тополей, и последние клочья белесой завесы тянутся следом за ним в ярко-голубое небо. По воде идет серебристая рябь, и, ближе к середине озера, расходятся крупные круги.
-Дед, смотри! – Светка, бросив разматывать удочку, подбегает почти к самой воде, указывая на большой круг.
-Рыба ходит. Не кричи, они отлично слышат. – негромко говорит он. – Через пару минут о нас узнает все озеро. – Он нашел хорошее место и принес туда приготовленный брезент, чтобы сидеть. Светка приносит удочки, четырехметровую дедову и двухметровую свою.
Дед настраивает на удочках глубину.
-Тебе полметра поставлю, рыба любит в зарослях у берега сидеть. Карась, он жадный, как червяка увидит, нипочем не выпустит. Пока бросай подкормку.
Подкормка у деда в рюкзаке, в светкином только садки, которые она устанавливает возле воды, закрепляя на специальных железных слегах. Так их дед называет, а она во всем хочет ему подражать. Светка вытаскивает подкормку – разваренную перловку, и с размаху бросает в озеро. Перловка печально падает в двух шагах от берега. Дед улыбается.
-Сильнее забрасывай, а то рыба смеяться будет. – Светка бросает, пока рука не устает, но в мешке все равно еще полно перловки. И почему рыба ее любит? Светка вот терпеть не может.
В воздухе начинают летать стрекозы, большие, ярко-синие, отливающие бирюзовым. Круги на воде становятся больше. Светку обуревает азарт. Дед учит ее забрасывать удочку.
-В прошлом году меня за штаны поймала, так что я лучше отойду. – он уходит в заросли камыша и закуривает, пока Светка упражняется в забрасывании. В первый раз леска угрожающе свистит в небе и цепляется за камыш. Светка, ворча, идет искать едва заметную в траве леску. Червяка, насаженного дедом, сбило потоком воздуха, и на крючке только его половина.
-Дед, пригнись! – звонко кричит она, забрасывая снова.
-У тебя удочка свистит как пикирующий бомбардировщик в войну, - доносится из кустов.- вся рыба уже в курсе, что ты здесь.
С третьего раза поплавок все же падает в воду и вяло ложится на нее.
-Топи леску! Пошевели удочкой, чтобы леска утонула и поплавок встал. – Светка старательно елозит удочкой по воздуху, пока ярко-красный поплавок не поднимается торчком. На воде его хорошо видно. Дальше, уже на открытом месте, поблескивает поплавок дедовой удочки, черно-серебристый. Дед уже забыл о ней и смотрит только на него. Как, впрочем, и Светка.
Поплавок лениво колеблется от легкого ветерка. Солнце начинает припекать, хотя еще нет восьми часов. Туман исчез, и ясно виден окружающий озеро тополиный лес, перемежающийся с полями. В небе кружит большая птица, похожая на орла. А в воде рядом со Светкой копошатся десятки улиток. Они сидят прямо в лужах, в наполненных водой следах сапог и копыт, видимо, сюда приводят коров на водопой. Улитки ползают по стеблям рогоза, ярко-зеленым, мокрым и сверкающим на солнце. У воды не жарко, только комары наседают, так что девочка постоянно чешется, несмотря на бензин, которым дед предварительно ее обрызгал.
Поплавок дедовой удочки резко ушел под воду, Светка вскочила.
-Дед, клюет!
Он рванул удочку, в небо взметнулась леска с блеснувшей серебристой рыбкой на конце. Карась, извернувшись в воздухе, вырывается и с плеском падает в воду. Светке кажется, что она видит, как он стремглав несется прочь.
-Сорвался, малец.- дед снова насаживает червяка. Он продевает одного червяка на крючок три раза, а перед этим выдерживает червей в банке три дня, чтобы они очистились. Светка червей копает. Дома, за сараем, где прохладно и сыро. Один раз она выудила здоровенного червяка, толщиной в полтора пальца, принесла его маме, и потом полчаса бегала от нее по двору. Дед хохотал до колик, объяснив, что это редкий вид червя – ползун, а мама, по всей видимости, приняла его за змею.
На свой крючок Светка насадила сразу пять червяков и теперь ждет, когда рыба придет на такой роскошный пир. Дед снова подсекает и ловит неплохого карася. В его садке теперь слышится плеск рыбы, пытающейся вырваться. Светку поедает зависть.
-А я поймаю больше тебя!
-Ты за поплавком смотри, у тебя клюет. – Светка с размаху выдергивает удочку и бьет ей по склону сопки позади себя. Леска запутывается в траве. У ног девочки неподвижно лежит небольшой карась.
-Не шевелится.
-Зашибла, наверно. Кинь в садок, скоро очухается.
Светка с гордостью опускает в садок добычу и насаживает новую порцию червяков.
Солнце печет все сильнее, ветер рябит воду, похожую на расплавленное серебро. За полчаса дед поймал шесть рыбин, а она только одну. Светка чуть не плачет от обиды и упорно насаживает на удочку червей. Вытаскивает она неизменно пустой крючок. Рыба ходит вокруг, круги то и дело расплываются рядом с ее поплавком, но не под ним. Прямо по поверхности воды бегают длинноносые водомерки, а в кустах Светка обнаруживает лягушку и теребит ее, пока та не замирает.
И тут начинается клев. Дед не успевает забрасывать удочку. Светка ловит сразу восьмерых карасей, и бросает в озеро остатки подкормки.
-Косяк идет.- кричит дед, вытягивая очередного карася. В садках плещется перепуганная рыба, словно разнося по озеру предупреждение. Светку обуял азарт, она едва слышит, как дед зовет ее поесть. Он разложил повыше на склоне сопки чистый брезент и разливает чай из термоса. А в пакете у него завернуты пропитавшиеся вареньем и маслом хлебные ломти. Но Светке все равно, она упорно стережет взглядом поплавок, почти невидимый в полосе ряби.
-Рябь пошла, клевать не будет. Иди ешь!
Вдвоем они сидят на брезенте, жадно поедая бутерброды. На воздухе жутко хочется есть. Светка оглянуться не успела, как хлеб закончился. Дед протягивает ей горячий, щедро насахаренный чай. С неба за ними следит тот же орел, видимо, тоже охотится. Светка блаженно щурится, поглядывая на поплавок, который как раз пошел книзу. Она спохватывается и вскакивает.
-Погоди,- останавливает ее дед, улыбаясь серыми глазами. – карась играет, видишь, отпустил. Вот когда утянет и потащит за собой, тогда подсекай. Он уже не уйдет.
Светка на корточках притаилась около слеги с удочкой, наблюдая за танцующим поплавком. Она так  напряжена, что пропускает момент, и поплавок уже скрывается под водой, когда она, наконец, подсекает. Прямо ей в руки падает карась, размером почти с ее ладонь, она взвизгивает от радости.
-Дед, смотри! – Тот подбегает и оценивающе вертит рыбу в руке.
-Хороший, - дед прищелкивает языком. – дальше клевать не будет, косяк прошел.
Он, как обычно, оказывается прав. Ветер усиливается и поплавок мертво колышется на воде. Часа в два дед начинает сматывать удочки. Он следит за временем, у него на руке здоровенные черные часы аж с тремя циферблатами. Он зовет их командирскими. Раньше дед служил на настоящей подводной лодке, и эти часы ему подарил капитан. Дед везде их носит и очень ими гордится. Раза два он давал их поносить Светке, и она в те часы ходила как стеклянная.
Они залезают на велосипеды и медленно едут обратно. Уезжать от озера не хочется. Светка с радостью сидела бы тут весь день, но дед начинает ворчать. Он поймал тридцать две рыбины, а она двадцать одну. Светка едет следом за дедом, не спуская глаз с его рюкзака, где садки с рыбой, и мечтает о том, чтобы поймать больше него.
Домой едут уже на солнцепеке. Педали крутятся медленно, торопиться некуда. Рядом с Березовым озером на них наседает туча комаров, и они сворачивают в ложбину с заброшенным колодцем.
-Вдруг ключ еще остался.
Ключ в самом деле нашелся в кустах, совсем рядом с болотиной. Тут уже земля чавкает под ногами, и Светке становится страшновато. Вода в ключе прозрачная и жутко холодная. Дед наполняет фляжки и протягивает одну Светке. Фляга у него тоже с подводной лодки, серебристая, с отчеканенным оленем. Светка от нее балдеет. И осушает до дна. Пить охота жутко, а вода такая приятная. Как мороженое, когда мама его только что купила и Светка ест его прямо на улице, вгрызаясь в холод острыми зубами.
В траве кто-то шевелится, Светка видит черные верткие змеевидные тела.
-Не бойся, это ящерицы,- смеется дед.- Если их поймать, они отбросят хвост.
Следующие полчаса Светка тщетно пытается найти в траве еще ящериц и вся перемазывается. Ни ящерок, ни их хвостов нет, зато в траве валяется большой блестящий нож, который она с гордостью предъявляет деду.
-Охотничий,- улыбается он. – пожалуй, мы его возьмем, пока не заржавел.
Напившись вволю, они уезжают из ложбины и не останавливаются уже до самого дома.