Филип Сидни

Я довольно долго собиралась написать эту заметку, о сэре Филипе Сидни, придворном королевы Елизаветы I Английской, человеке талантливом на двух-трех поприщах точно, - еще когда разбиралась с т.н. «шекспировским вопросом, поскольку сэр Филип проходил по этому делу по касательной, - когда же дело все время откладывается, то и настрой пропадает, и детали постепенно забываются. Однако ничего: сейчас пороюсь в памяти, полистаю литературу, и все встанет на свои места.

Филип Сидни родился 30 ноября 1554 года в графстве Кент Английского королевства во дворце поместья Пенсхёрст-Плейс, учился в Оксфорде и вскоре стал заметным человеком в придворных кругах. Выполнял дипломатические поручения (в связи с чем оказался в Париже в Варфоломеевскую ночь – 24 августа 1572 года). Подарил современникам и потомкам цикл сонетов  «АСТРОФИЛ  И  СТЕЛЛА» - 1581-83 годы, где поведал о своей любви к реально существовавшей женщине (Пенелопе Деверё, в замужестве баронессе Рич), при этом в 1583 году женился на Фрэнсис Уолсингем, дочери того самого Фрэнсиса Уолсингема (отец и дочь имели одинаковые имена), который прославился в потомках как «гений шпионажа».
 
Еще сэр Филип любил верховую езду и военное дело, поэтому участвовал и в турнирах (Елизавета их обожала), и в военных действиях, в результате чего погиб практически на поле боя в расцвете лет (не дожив одного месяца до 33-х-летия), 17 октября 1586 года. Его останки с превеликими почестями были перевезены на родину и погребены в лондонском соборе св. Павла (старый Сент-пол), а его личность подверглась сильной героизации и вообще оказалась окружена мифами, причем наше время не оставило прежний образец рыцарской чести, доблести и благородства в покое, добавив плоды новых умствований, куда хлеще прежних.

          Роковой для Филипа Сидни стала битва при  ЗЮТФЕНЕ  в Нидерландах 22 сентября 1586 года против испанских войск (эпизод войны за независимость от испанской короны, тяжесть которой пришлось испытать этой земле в результате брака герцога Филипа Красивого Австрийского и королевы Кастилии Хуаны Безумной).

          Старое время подарило нам три легенды:

- Первая, ставшая практически былью за счет своей популярности и частому повтору, гласит, что сэр Филип не стал надевать набедренный доспех, т.к. его соратники были плохо экипированы, но благородный поступок оказался неразумен: он получил рану в незащищенное бедро, которая и свела его в могилу. Между тем более похоже на правду, что атака испанцев была неожиданной, и Филип попросту не успел надеть полный доспех.

- Вторая легенда – о том, что сэр Филип попросил первому подать воды простому раненому солдату, а потом уж ему.

- Третья легенда – о песне шуточного толка, сочиненной сэром Филипом на смертном одре с наказом исполнить ее на его похоронах: эта песня до сих пор не найдена, в связи с чем логично предположить, что ее и не было.

Но все это лишь наивно-трогательная попытка сказать еще одно доброе слово в память о всеобщем кумире. А вот современность оказалась куда более изощренной, при этом преследуя собственные цели.

          Итак, современные легенды, то есть домыслы:

- Филип родился от тайной связи Елизаветы I Английской, тогда принцессы, и мужа ее старшей сестры, королевы Марии, - сына Карла I Кастильского и Арагонского (он же император Римской империи Карл V), в будущем ставшего королем Филиппом II (а потом они, Елизавета и Филипп, увлеченно воевали друг с другом, причем если бы не гибель Великой Армады, для Елизаветы и Англии все закончилось бы очень плохо).

В доказательство мезальянса приводят портреты предполагаемых отца и сына, а еще напоминают, что они носили одно и то же имя. Поэтому Филип вошел в круг великосветской элиты (он же, получается, бастард двух королевских особ), был обласкан королевой и похоронен с королевскими почестями.

- Приемные родители Филипа Сидни сами по себе ничего не значили, они были бедные дворяне, и их поместье представляло собой то, что называют провинциальной дырой. Но королева попросила об услуге, и тут-то начался их взлет.

- В заключение еще вот такой экспромт: Филипа Сидни погубила вовсе не рана,  полученная по уже упомянутой причине, в связи с нехваткой набедренного доспеха, с учетом скверной медицины той эпохи, - беднягу сжил со свету его официальный дядя Роберт Дадли граф Лестер, потому что Филип мешал ему взойти на трон: он пусть был незаконнорожденный, но королевской крови, да еще по обеим линиям, и, пусть с некоторой натяжкой, годился в наследники короны.

          Попытаемся разобраться:

- Первое. Принц Филипп Кастильский прибыл в Англию в июле 1554 года и 25 июля вступил в брак с королевой Марией. Филип Сидни, как мы помним, родился 30 ноября того же 1554 года.  Альтернативщиков от истории нестыковка в датах не смущает: ими выдвинуто смелое утверждение, что дата рождения ребенка была намеренно изменена на более раннюю, чтобы не вызывать подозрений. Тем не менее Филипп Кастильский стал крестным ребенка.

Мне вообще вот эта игра с датами очень нравится, ведь есть же упертые люди, ради своей идеи, которую они сами придумали и сами в нее верят, и самопиара за счет своих «сенсационных» открытий способные на самые смелые мистификации и подлоги.   

- Второе. У королевы Елизаветы был фаворит, Роберт Дадли граф Лестер, товарищ ее юности и любовь ее молодости. Она называла его «Цыганом». Мне нравится портрет этого вельможи: подтянутый, с худощавым смуглым лицом и острыми чертами. Чувствуется внутренняя пружина. 

В сонете № 41 цикла «Астрофил и Стелла» Филип Сидни рассказывает о своем участии в турнире, и там есть такие строки:   

Others, because of both sides I do take
My blood from them who did excel in this,
Think Nature me a man of arms did make.

А иные - ведь я веду свой род от обеих сторон,
Чьи представители в этом деле прославились, -
Полагают, что сама Природа создала меня воином.

Один из этих «представителей», т.е. родичей - заядлый турнирный боец Роберт Дадли, поскольку Филип приходился ему племянником по линии матери: сестра Роберта, Мэри Дадли, вышла замуж за Генри Сидни, отца Филипа (настоящего, а не придуманного). До 1578 года, когда Роберт женился, его племянник Филип Сидни считался его наследником. Это поднимало его положение на очень большую высоту, ведь Елизавета осыпала Роберта милостями и рассматривала его не только как друга сердца, но и как своего преемника: во время болезни она назвала его имя в качестве лорда-протектора государства.
 
- Третье. Натолкнувшись как-то раз на фотографию  ПЕНСХЁРСТ-ПЛЕЙС  в Кенте, где началась жизнь будущего прославленного героя и поэта, я сразу вспомнила выкладки насчет бедности семьи Сидни, которая приняла королевского приемыша, а потом уж и разбогатела. Вы вообще этот Пенсхёрст-Плейс видели? Человека, который располагал имуществом в виде столь огромного помпезного дворца (он хорошо сохранился до наших дней, так что впечатление полное), - этого человека язык не поворачивается назвать «бедным».   

ГЕНРИ  СИДНИ,  отец Филипа, придворный и политик, получил свои богатства и дворец в результате службы у королей Генриха VIII, Эдуарда VI (ровесником и компаньоном которого он был) и королевы Марии. То есть он завладел всем тем, что имел, еще до предполагаемого мезальянса принцессы Елизаветы с супругом королевы Марии.

Дадли тогда, в правление Марии, не котировались, поскольку оказались замешаны в деле Джейн Грей, королевы «девяти дней», - а вот Сидни чувствовали себя хорошо. Филипп Кастильский, как человек в Англии новый, крестил сына Генри Сидни в связи с желанием оказать уважение высшей придворной знати и добавить себе толику популярности в королевстве (не преуспел, кстати говоря, но жест был красивый).

- Четвертое, относительно возможного желания королевы сделать своего незаконнорожденного сына королем, что помешало графу Лестеру короноваться самому. На трон граф Лестер не попал в связи с нежеланием Елизаветы, насмотревшейся на семейную жизнь своего отца, Генриха VIII, выходить замуж вообще, а травить Филипа Сидни ему нужды вообще не было, т.к. в отличие от интерпретаторов истории нашего времени он знал, что такого сына у Елизаветы нет. 

- Ах, да, а как же  ПОРТРЕТЫ?  Это будет пятое, вишенкой на торте. Каждая эпоха вырабатывала стиль портретных изображений. Было время, когда руки персонажей занимала игра в перстень (эта подробность интригует многих в связи с портретом Ричарда III, каких только историй – любовных в первую очередь – тут не напридумано, а ведь стоит посмотреть на портреты современников этого короля, чтобы убедиться – тогда так всех рисовали). Оставалось актуальным показывать цветы в руках изображаемых персон (как правило, апеллируя к эмблемам). Филип Сидни и Филипп II показаны в одной позе, с одинаковым поворотом головы и такой же постановкой фигуры. Их портреты в интернете легко найти, но на экране они будут мелковаты для того, чтобы точно их сравнить. Вроде бы даже похожи, как будут похожи портреты всех людей с белой кожей, продолговатым лицом и тонкими чертами при той же композиции картины.   

          В современной Англии Филип Сидни как и прежде занимает отведенную ему историей нишу и как воин, и как поэт. У нас своих героев было достаточно, чтобы восхвалять чужих, а что касается поэзии, то долгое время он оставался в неизвестности для широкой читающей публики, т.к. был же Шекспир. Только знатоки вопроса имели представление о том, что творчество Филипа Сидни заложило основу для шекспировских сонетов: Филип изобрел двустрочную концовку, замок сонета, отойдя от итальянского образца. Кроме того, есть предположение, что  СМУГЛАЯ  ЛЕДИ  Шекспира отчасти навеяна образом  СТЕЛЛЫ,  не брюнетке, но обладательницы черных глаз.

К Шекспиру Филип имеет еще и то отношение, что его сестра,  МЭРИ  СИДНИ  Герберт графиня Пембрук, являлась основательницей литературного кружка или клуба на базе своего поместья, и есть предположение, что коллективное творчество этого кружка и создало Шекспира. Имя и творчество Шекспира стали известны с 1590-х годов, когда Филипа Сидни уже не было в живых, но предшествующие годы никто не отменял, так что, если гипотеза верна, то и его вклад в Шекспира может иметь место. Кстати говоря, Мэри Пембрук издала произведения и своего брата Филипа Сидни, и Уильяма Шекспира. Некоторая взаимосвязь как бы прослеживается.

          И еще, под конец затянувшегося расследования. Я пробежалась и по старым, и по новым временам в связи с очень интересным человеком, каким Филип Сидни бесспорно являлся. Мне нравится его «Астрофил и Стелла». Процитирую сама себя: в его сонетах есть то, чего нет в сонетах Шекспира: бурление молодости, задор, мужественность. Это был рыцарь, влюбленный и в свою красавицу, и в самую жизнь.
09.11.2026