Ученье свет... или с легким паром!

        На верхней полке сауны, забившись в угол, закутанные в простыни сидели Маринка и Катька. Маринка наперевес держала в руках швабру, Катька прикрывалась тазиком. Обе смотрели на дверь. Минуту назад дверь распахнулась и с криком «Хоп» на пороге оказался Геннадий Владимирович, бывший начальник Маринки. Он был совершенно голый. Ну, как голый... в банной войлочной шапочке с полями и с шикарным березовым веником в руке. Для бани это считается одетым с ног до головы.

Все началось с денег. Хотя обычно всему виной женщины. Маринка собиралась на сессию. Надо ехать, последний курс, через полгода защита диплома. А денег как всегда нет. На секретарскую зарплату широко не поживешь, еще и сын учится на очном в другом городе. Маринка сидела над протоколами, а в голове по кругу носилось одно – где взять деньги. И еще эта дурацкая песенка. «Не прячьте ваши денежки по банкам и углам...Несите ваши денежки, иначе быть беде... И в полночь ваши денежки засеребрятся где?... И в полночь ваши денежки засеребрятся...где? И в полночь ваши денежки засеребрятся там... Ни горы, ни овраги и не лес...». Из размышлений заставил вынырнуть громкий голос судьи Марии Владленовны: «Пришли люди?». Маринка вздохнула, выглянула в коридор, позвала истцов-ответчиков. Шел день, правосудие вершилось, деньги не появлялись. В конце дня Маринка решилась и попросила у судьи занять денег на месяц, через три дня надо ехать. Мария Владленовна женщина была строгая, но добрая, с понятием. Она сказала, что все деньги у мужа, вечером у него спросит.

А вечером позвонил сам судный муж, Геннадий Владимирович. До того, как Маринка пришла в суд, он был ее начальником в правоохранительных органах, потом ушел в адвокаты, а Маринку рекомендовал своей  жене, судье, которая как раз искала себе секретаря. Судья она была грамотная и принципиальная, они быстро сработались. Геннадий Владимирович в трубку спросил: «Привет, сколько надо?». Услышав ответ, без всяких переходов, сказал: «Завтра суббота, мы с товарищем ходим в баню, он уезжает, а сауна на четверых, бери кого-нибудь с собой и приходи в баню». Маринка стала отнекиваться, рассказывать, что не любит баню, что занята, что надо курсовые доделывать... Геннадий Владимирович перебил: «Деньги если нужны, приходи, с собой возьму».

Идти с бывшим начальником в баню совсем не хотелось. С фигурой все было в порядке, стыдиться нечего, но воспитание не позволяло. Она знала и его как начальника и с женой его работала в одной связке. Час промаявшись в раздумьях, но поборов принципы, стала обзванивать подруг. Все на удивление были заняты, оставалась верная Катерина. С Катькой можно было в огонь, в воду и на коне в медную трубу. Катька не раздумывая согласилась, муж в отъезде, а чего бы на халяву и не попариться? «Неплохо проведем выходной, помоемся», - сказала Катька и велела собирать банные принадлежности. «Ну, что ж..», - вздохнула Маринка, - «Идем, с тобой не страшно».

И они пошли. Мороз стоял крепкий, под сорок градусов. Шагать до бани было с полчаса, шли, подбадривая себя, дома еще надели на себя купальники, решили, что бояться нечего, вдвоем все-таки. Маринка под купальники предложила надеть колготки. Катька на нее цыкнула, пошли в купальниках фабрики «Путь к разлуке». Пришли. Геннадий Владимирович, уже подбирающийся к пенсионному возрасту, постукивая ботиночками, подбежал к бане почти одновременно с подругами. Пошутил, что ему теперь с двумя-то еще жарче будет, отчего девицы приуныли, прижались друг к другу. Так и зашли тупой свиньей в баню. Впереди Геннадий Владимирович с торчащими из портфеля вениками, позади две подружки, склеившись боками намертво как сиамские близнецы. Ладимыч балагурил, отпускал сальные шуточки, суетился, раздевался, бегал запаривать веники и заваривать травяной чай. Маринка с Катькой как приколоченные стояли у дверей. Катька с выпученными глазами страшным шопотом шептала Маринке: «Бери у него деньги и валим, че-то сыкотно». Геннадий Ладимыч пробегая мимо, подтолкнул их в раздевалку, велел раздеваться. Сауна грелась. Минуты шли, сауна заказана на три часа, нечего, мол, тут мять сиськи и письки. Сунул Маринке в руки деньги, чтоб не забыть, на, мол, сразу, прибери. Разделись. Геннадий Владимирович аки хозяюшка хлопотал в чайной, травки мешал, кричал: «Девки, давайте уже в сауну идите, нагрелась уже».  Девки, в купальниках, закутавшись в простыни с головы до ног, как Гюльчитай и Лейла, медленно вдоль стены стали пробираться к сауне. Нырнули в адский жар, затихарились. Сидели и вдыхали сухой сосновый воздух, Ладимыч побрызгал какой-то экстракт на камни. Ни с того ни с сего, Маринка затянула «Тихо как в раю, звезды над местечком высоки и ярки... Я тебе пою». Катька стала подскуливать вслед за подругой. Душевно сидели. Зашел, с  обмотанными полотенчиком бедрами и в войлочной шляпе, Ладимыч с вениками. Песня оборвалась, девки сбились в стайку на верхней полочке. «Ну...», - весело подмигнул Геннадий Владимирович, - «Кого парим?».

       Катька стала сползать с верхотуры, сказала, что ей что-то жарко. Маринка зацепилась за край ее простыни и тоже поползла вниз. Проползая мимо бывшего начальника ощутила болезненный щипок за филейную часть. Взвизгнула и ломанулась из сауны. В дверях застряла с Катькой. После короткой борьбы в дверном проеме, как-то протиснулись и выскочили как пробки из бутылки шампанского из жаркой сауны. Захлопнули дверь, за которой послышался гадкий смех бывшего полицейского. «Козел», - прошипела Маринка, потирая задницу, и они пошли под душ. Мылись долго, рассчитывая на то, что бывший мент упарится вусмерть и ему будет не до их. Но живучий полицейский, хоть и бывший, весело выпрыгнул из сауны и ринулся в душевую кабину к Катьке, Катька с визгом выскочила из душевой и ломанулась в сауну, следом за ней потрусила Маринка, схватив по пути простыню и кутаясь на ходу. В сауне перепуганными куропатками взлетели на верхнюю полку и решили умереть, но не отдаваться. За дверями слышался плеск воды и веселый вокал Ладимыча. Акапелльное пение звучало как прелюдия к началу решающей атаки. Подруги сдаваться без боя не собирались и вооружились тем, что было в сауне, стоящей в углу шваброй и тазиком.
Десять потов сошло уже с Катьки и Маринки, как вдруг распахнулась дверь в сауну и с залихватским криком «Хоп» на пороге явился голый Геннадий Владимирович. Маринка от вида обнаженного начальства, пусть и бывшего, зажмурилась, но тут же широко открыла глаза, нельзя было пропустить такой момент. Некстати в голову пришла мысль: «Начальство следует знать в лицо». Катька тоже уставилась во все глаза на голого Маринкиного начальника. У нее непроизвольно вырвалось: “Да, ну на х@й».

      Удивляться и вправду было чему. Маринка сразу вспомнила, как лихо он руководил отделом и расследовал уголовные дела. Теперь же стало все ясно. А что ему еще оставалось делать? Но Владимирович не особо парился (и это сейчас не про баню), он подмигнул девкам и крикнув: «Ну, кого парим?» практически от порога прыгнул на верхнюю полку. Под руку подвернулась Маринка, которую он завалил на полку, одной рукой срывая простыню, второй хлеща ее березовым веником. Маринка не успела воспользоваться шваброй и в пылу борьбы, задела ею Катьку. Катька раненой чайкой слетела с верхних полатей, выскочила из сауны, кинулась под холодный душ и тут ею овладела такой силы женская солидарность, что она  ринулась обратно в жаркую комнату. Жара стояла уже действительно адская, борьба на полатях шла нешуточная, на верхней полке происходило невообразимое, сорванная простыня валялась уже внизу, неистовый полицай рвал зубами и руками купальник, перешедший по наследству Маринке от старшей сестры. Маринка оттталкивала бывшего начальника и беспрерывно говорила: «Да, постойте же, Геннадий Владимирович, да, постойте же, товарищ подполковник, да, что ж такое-то..». Силы были неравны, перепарившаяся Маринка отбиваясь из последних сил, услышала треск рвушегося купальника, успела подумать: «Как жаль, почти новый, только 10 лет» и глухой звук. Тело беснующегося в жажде обладания секретарским телом подполковника тяжело осело, придавив Маринку к полке. Маринка подняла глаза. Катька стояла над Геннадием Владимировичем с тазиком в руках. Маринка сползла с полки,подобрала простыню и тихим дрожащим голосом прошептала: «Ты его убила, Катька?». Они переглянулись и выскочили из сауны. Постояли в шоке перед закрытой дверью. Стали думать куда им девать труп подполковника. Катька с надеждой посмотрела на дверь, потом куда-то в сторону и спросили неизвестно у кого:  «А может не убила, а?». От тишины звенело в ушах. Они переглянулись и подхватив тазик побежали к душу, наполнили его холодной водой, побежали обратно, Маринка открыла дверь в сауну, а Катька с размаху окатила лежащего голого полицейского ледяной водой.

       Исцеление было моментальным, Геннадий Владимирович мигом подскочил, увидел перед собой неприступных потных и красных девок, ударил копытом и со страстью племенного быка пошел на абордаж. Девки кинулись в рассыпную, одна в душ, другая прыгнула в бассейн с ледяной водой. Не желающий терпеть крушение и позор бывший начальник прыгнул тоже в бассейн, Катька стала карабкаться из бассейна, подполковник успел схватить ее за трусы. Блеснула белая задница, Катька лягнула еще недавно ею же исцеленного Маринкиного бывшего начальника, тот отпустил трусы и нырнул в воду. Тем временем Катька уже мчалась в сауну, где, как она думала, можно найти спасение. Выскочивший из бассейна голожопый подполковник, который после ледяной воды мог похвастаться только войлочной шапкой на голове, с красными глазами от страсти и ярости ломанулся в душевую, где пряталась Маринка. Маринка, недолго думая, выскочила из душевой и прыгнула в бассейн. Владимирович не рискнул прыгать второй раз в ледяную купель и кинулся в сауну. В сауне его встретила Катька с березовым веником в руках. Ладимыч схватил из кадки второй веник. Выглядело это как международные соревнования по фехтованию. Немного пофехтовались. Катька сделала выпад в сторону подполквоника, вонзила в его потное лицо веник, оттолкнула его и пока он чертыхался, выскочила из сауны. Пошел третий час гонок по вертикали.
 
     Маринка с Катькой стояли в душевой обнявшись. Самое время было запеть про врагу не сдается... Но из сауны никто не выходил.. Прошло пять минут, прошло десять минут. Дверь наконец открылась, из сауны вышел Геннадий Владимирович, устало сказал: «Пошли, девки, чай пить, ну вас на хер» и пошел в чайную комнату. Неприступные, потные, взломаченные, с кое-где разодранными простынями и купальниками, две нимфы, две неприступные крепости, потоптались еще немного и пошли в раздевалку. Быстро оделись, надеясь, что вытряхивать их из шуб ненасытный подполковник точно не будет и сели на лавочку у дверей. Ключ был у подполковника. Маринка проверила наличие денег, подумала, а вдруг он выйдет и скажет отдавай деньги, а отдавать уже  ну никак нельзя... Напившийся чаю Геннадий Владимирович вышел из чайной, сказал им, чтобы ждали пока он уберет, и вообще у них еще полчаса есть... Стал собирать вещи, веники, чай.... Потели теперь в шубах.

      Наконец-то, вышли на улицу. Подполковник сказал: «Пока» и пошел по тропинке через парк к остановке, через несколько метров обернулся и крикнул: «С сессии приедешь, бери подругу, пойдем опять в баню». Подруги побежали в другую сторону. Отбежав на безопасное расстояние, посмотрели друг на друга и стали так хохотать, что с сосен посыпался снег, видимо спугнули белок.  Всю дорогу смеялись, хватаясь за животы.

      Маринка пришла домой, через пять минут к ней зашла соседка, врач, с которой они дружили много лет. Маринка в красках рассказала о походе в сауну. Смеялись громко и долго, валялись на диване от смеха. Потом Тамара внезапно замолчала, посмотрела на Маринку и сказала «Дуры. У человека инфаркт был месяц назад. Вы что его два с половиной часа гоняли по сауне? Дали бы сразу и парились спокойно».