Клубничный Павлин. Звонок Лины Золотце 12

Глава 13. Звонок Лины Золотце из Обнинска

В этот самый миг в прихожей раздался оглушительный, настойчивый и непрерывный звонок междугороднего вызова.
Все вздрогнули.
Я первая схватила трубку — твёрдо знала, что Серж сейчас будет очень долго менжеваться и размышлять: надо отвечать сразу или погодить? Ну и маленько запаниковал он, конечно, от неожиданности.
— Алло! Слушаю! — приходится кричать в трубку.
В ответ — тяжелая пауза и сильный, надрывный кашель.
— Танюша... это ты? — наконец, тихо произнёс усталый, очень простуженный голос на том конце провода.
— Да, да, Линочка! Мы все здесь, на кухне, как раз ждали твоего звонка!
Лина в трубке чуть слышно, слабо засмеялась...
— Ах, вы мои хорошие... — певуче сказала она. — Вы же получили мою телеграмму? Спасибо вам громаднейшее! Вы нас с Валюшкой просто спасли. Но мы уже потихоньку начали выздоравливать...
— Судя по твоему кашлю, Лина, у вас там ещё самый разгар болезни, — строго перебила я. — Мы тебе сегодня утром первый мешок посылкой отправили. Дней через пять, наверное, уже будет в Обнинске.
— Ой, да не надо было! Я как раз хотела позвонить, сказать, чтобы вы лишний раз не тратились и не хлопотали... — Лина опять тяжело закашлялась. — Это у меня просто с самого утра голос напрочь пропал, сейчас вот, по чуть-чуть, только восстанавливается.
— Да мы сегодня вечером ещё одну посылку прямо к московскому поезду передадим! Там тоже будут отличные тёплые вещи и обувь.
— Ой, как неловко и неудобно получилось... — тихо продолжила Лина. — Я просто была в первые дни в таком жутком состоянии, сама сейчас не понимаю, зачем я вам в столько всего понаписала... Нам тут в общежитии МИФИ и вахтёры, и девочки-студентки уже целую кучу вещей нанесли! Феррапонт у себя клич кинул, так тут на этаже теперь целая гора стоит. Две огромных коробки!
— Ну, значит, ещё от нас добавка будет. Тут Алиска наша Валечке свой подарочек передаёт. Надеюсь, поездом всё доедет быстро и нормально.

— Танюш, ты меня прости, пожалуйста... — тихо-тихо выдохнула Лина. — Я так туго соображала в первые дни после всего этого... До меня вот только сейчас дошло, голова чуть прояснилась и я всё поняла. В какое же дурацкое положение я нас всех поставила. Прости меня, бога ради... Башка ж вообще ничего не соображала. Это ведь было на второй день после похорон мамы. А хоронить её возили далеко, в глухую бабушкину деревню, в Обнинске хоронить не разрешили — прописки-то городской не было. Там, в деревне, и ночевали, а дом старый, холодный, выстуженный — вот мы обе там  и простыли сильно.
— Лечишься хоть, Лина?
— Лечимся, Танюша. Нам тут наш Феррапонт Зиновьевич двух врачей прямо на общагу вызывал — и взрослого терапевта, и детского педиатра. Так что мы строго по рецептам лекарства пьём, антибиотики. А в Подольск на завод мы не поехали, конечно, — сил не было совсем, да и температура под тридцать девять...В этот момент Серж решительно выхватил у меня из рук телефонную трубку.
— Здорово, Лина! Как ты там, держишься? — Серж мгновенно щёлкнул тумблером и включил громкую связь на аппарате.
— Да уже нормально всё, Серёж... — отозвалась Лина. — Ждём вот теперь, что тётя Ира из Свердловска ответит. Чуть-чуть оклемаемся, встанем на ноги — и сразу на Урал поедем. Ой, как же я рада тебя слышать, наш Лёвушка - защитник слабых!
— Я тоже рад не знаю как! А как там твоя малая, Валюшка?
— Да как малая... скачет на кровати, как самый настоящий электровеник! Чуть температура спала, она уже по коридорам общаги носится...
 На заднем плане Валентинка разразилась звонким детским кашлем.
— Так, Лина, слушай меня внимательно, подруга, — твердо и по-мужски заговорил Серж. — Поменьше разговаривай сейчас, береги горло. Срочно просишь у баб Зины оренбургский пуховый платок и наглухо кутаешься в него. И лежи побольше в постели! И никуда, слышишь, ни в какой Подольск не вздумай сейчас больная ехать. И девчушку по коридорам не пускай. Всё же там у нас сквозняки лютые кругом!
— Хорошо, Серёж.
— А я тут ещё вот что подумал. Давай-ка я сам им на следующей неделе позвоню туда, на твой завод. Я ведь Маринку-то отлично помню из отдела кадров. Она мне тогда ещё свой домашний телефон оставляла, где-то в моих записях есть, найду обязательно. Попрошу её, чисто по-дружески, пошевелиться немного. Они же тебя без вопросов должны отпустить по семейным обстоятельствам. Они же тебя без вопросов должны отпустить по семейным обстоятельствам.

— Конечно, — подтвердила Лина.
(Какой замечательный голос. Какая хрустально чистая дикция! — восхищалась я).


— Они так и сказали: должны отпустить.  Я же сколько-то отработала. Месяцев семь-восемь, наверно. И нормально работала, старалась, лан мы всегда давали. Нареканий не было. С коллективом ладила. Просто всем вокруг всё лень, Серёж. Сам знаешь, как у нас в министерстве и на местах дела решаются.
— Знаю. Потому лично и позвоню в Подольск. Пусть они тебе официальную бумагу об откреплении прямо на Обнинскую общагу вышлют, зачем тебе туда с больным ребёнком мотаться? У тебя же в Подольске никаких вещей не осталось?
— Не-а, — вздохнула Лина. —  Комнату в общежитии при заводе у меня сразу же отобрали, как только это с мамой случилось... Это когда она на срочную операцию попала. Я же за свой счёт тогда отпуск взяла. С горячими термосами и пелёнками из одного города в другой мотаться — это же нереально было. А из обнинской квартиры дядя Дима, мамин сожитель, в тот же день меня выставил.
— Прямо в день смерти мамы?
— Нет. Ещё раньше. Когда она в аварию попала. Ну я и устроилась в больницу санитаркой, чтобы рядом быть и чтобы было где ночевать. А маме всё хуже и хуже. Иммунитета нет совсем. Белокровие началось.
— Нет слов, — Серж покачал головой.
— Да, вот как-то так. А на заводе времени терять не стали, на моё место сразу же другого человека взяли. Без официального оформления, по знакомству. Так что и общагу, и мою зарплату — по факту просто передали этому новому работнику. Работнице. А может, и не так было. Но там явно какая-то липа.
— Подожди, — Серж резко остановился с телефоном посреди кухни. — Они же не имели права выгонять тебя из общаги.
— Не имели. Ну а по-другому мне подольские начальники отпуск по уходу за мамой не давали. Работать-то на заводе некому. А кто и захочет работать, тем место в общаге нужно.
— То есть получается, официально тебя подольский завод так и не уволил?
— Нет. Вроде бы нет. Говорю же, там какой-то свой человек по-левому на моё место влез. Может, и сейчас ещё работает. Вроде как пенсионерка, чья-то там мамаша. Ей просто живые деньги нужны были. А стаж — не нужен. Потому и без оформления, без трудовой.




15 октября 2026. Киев.