Клубничный Павлин. Эх, Скала наша Уральская! 13

Клубничный Павлин. "Эх, Скала наша Уральская!"

Глава 13.

Мы уже минут пятнадцать разговоривали с Обнинском. Я понимала, какие деньги платит Лина за этот разговор. Но быстрыми переговоры не получались. С каждой новой минутой вскрывались всё новые подобности о том, как Лину жёстко развели прожжённые подольские мошенники-номенклатуршики.

— Ага, — Серж задумчиво почесал затылок, и в его глазах вдруг вспыхнул опасный, азартный огонёк. — Вот хорошо, что ты мне эти подробности сейчас рассказываешь. Только я одного не пойму. Выходит, что: ту блатную мамашу-пенсионерку в заводскую общежагу вместо тебя поселили?
— А вот этого, Серёж, я не знаю, врать не буду. Но, по-моему, это вряд ли... То есть да, там у них в общежитии кто-то до сих пор появляется под моим именем. Числюсь-то я, как и положено, я узнавала. А живёт там ещё кто-то третий, ну, левый, понимаешь? И не постоянно, а так: приехала-уехала. Никто её толком и не видел и не влицо не узнает. Понимаешь?
— Куда уж понятней, — задумчиво произнёс Серж.
— Короче, на моей койне поселена не «чья-то мама», а какая-то сельская молодуха. Кто б туда старушку божий одуванчик пустил. Там же одни девицы.
— Ах, вот оно что! — победно воскликнул Серж. — Ну это прямо классическая «Сказка о тройке». По документам — одна, «у станка» по факту другая, а в общаге — третья? Я правильно понял: некий «заяц» или, точнее, зайка из глубинки — скорее всего, чья-то тайная любовница, «дочка» или «бывшая» — преспокойно проживает по факту в ведомственной комнате под твоим именем?
— Похоже на то, —  подтвердила Лина.
— И этой чьей-то маме-пенсионерке капает твоя высокая зарплата?
— Именно так.
— И я почему-то уверен, что уровень как специалиста у этой «мамы» — далеко не твой, а ниже, гораздо ниже. Ты ведь высококлассный кадровый специалист-атомщик. А тут получается: тарифная ставка по тебе, а качество труда — пенсионерское, абы какое?
— Скорее всего, так и есть.
— То есть налицо растрата государственных средств. Ну лихие ребята! Это же как минимум три крупных административных нарушения, целая отлаженная схема! А твоё законное право молодого специалиста на гарантированное жильё? Где оно? Цинично нарушено? Притом что ты высококлассный специалист по редчайшей специальности, с красным дипломом?
— Не знаю, Серёж, я в этих законах совсем ничего не понимаю.


— Не переживай, Лина! — уверенно высказался Серж. — Смотри, что у нас вытанцовывается. Я теперь понял, почему они тянут время с открепным и не возвращают тебе документы. Ты же их золотой телец, дойная коровка.
— В смысле?
— Я почему-то убеждён, — уверенно сказал Серж, — что они тебе зажали ещё и очередной отпуск, и отпуск по уходу за тяжелобольным родственником первой категории... Не на весь период, но частично они должны были тебе это предоставить. Ты же писала заявление, справки из больницы прилагала?
— Конечно. Я с этого начинала. Иначе мне бы прогулы поставили и уволили, но уже по статье.
— Да-а. Вот ведь жулики. Думаю, у нас и к полодьским юристам могут появиться вопросы.
— Ой, не надо, Серёж, чтоб вопросы. Я и так кругом на птичьих правах. И Гаррика ну совсем подводить не хочу.
— Гаррик — это у нас кто? — с ревнивой ноткой спросил Серж.
— Гаррик — это мы так за глаза Ферапонта зовём. Коменданта нашего. А ты что, уже не помнишь?
— Забыл, честно, — заулыбался Серж. — Я ж с ним особо дел не имел. Ладно, Линок. Не горюй! Выше нос! Думаю, мы ещё и компенсацию, и материальную помощь от завода тебе выхлопочем.
— Ой, да не надо, Серёж.
— А ты не отказывайся. Им это ничего не будет стоить, а тебе подспорье. Они ещё будут рады-радёшеньки, что дёшево от тебя отделались.
— Ой, ну ты прямо наш герой. Ты там только не переусердствуй.
— Ты же меня знаешь. Я сама осторожность. И я всегда спокоен как скала.
Лина засмеялась своим заливистым смехом:
— Эх, скала ты наша уральская!


Лина снова закашлялась.
— Ну ты прямо ужас как бухаешь, Лина! Алтейка есть? Исландский мох? А если серьёзно, Лин, думаю, мы всех этих подольских бюрократов, нарушителей и растратчиков быстренько уломаем и победим! Я запрошу в отделе кадров сразу две копии открепного. Одну вышлют тебе в Обнинск, а вторую пусть сразу направляют спецпочтой на Белоярскую АЭС. Я Марине в кадрах подробно подскажу, как всё это грамотно и законно оформить. Короче, не забивай себе сейчас голову, ты главное выздоравливай и Валюшку лечи! А мы с Таней что-нибудь да придумаем! Она у нас спец по связям с общественностью. У вас там есть мужики-начальники?
— Конечно. Там все начальники — мужики.
— Отлично! — засмеялся Серж. — Мы на них Танюшу и натравим. Она их своей бархатной лапкой быстро раздерёт в клочья.
Лина громко засмеялась:
— Ой, ребят! Давайте не надо в клочья.
— Ладно, посмотрим на их поведение. А ты иди и усердно лечись.
— Буду лечиться усердно. Ты меня прямо окрылил!
— Стоп! Погоди. Что-то мы забыли. Дай соображу.
— Что-то ещё нужно, да, Серёж?
— Да. Ты мне вот что скажи. Твоя трудовая книжка сейчас у них?
— Ой! А про трудовую-то я и забыла. Ну да, наверное же у них, раз я официально не уволена!
— Ну мне всё ясно. Всё просто отлично, Лин! Они тебе не просто открепное дадут — они ещё и весь пакет документов вместе с трудовой книжкой лично в руки привезут, прямо в Обнинск. И характеристику тебе напишут отличную, Линушка. И запись там будет — уволена не по собственному желанию, а по согласованию между руководителями предприятий.
— А что это вообще значит?
— А это значит, Линочка, что всё у тебя дальше будет в шоколаде! Это наилучшая и самая сильная из всех возможных формулировок для молодого специалиста.
— Ой, а так разве можно? Нужно ведь какое-то официальное отношение со стороны принимающей Белоярской станции? А где я его возьму? Уральцы обо мне и не слышали.
— Сейчас нет, но я верю, что мы сделаем это отношение «в кредит»! Не обещаю на сто процентов, но очень постараюсь.