Клубничный Павлин. Кот в Сапогах-Слава Белоярки 14

Клубничный Павлин.
Глава 14. КОТ В САПОГАХ - ЛЕГЕНДА БЕЛОЯРКИ (Продолжение главы Звонок Лины Золотце)

Я слушала Серёгу и едва сдерживала изумлённую улыбку, моментально считав всю гениальность его плана. Я ведь сама в своё время на переводческой работе немало настрадалась от всех этих подставных лиц, пашущих на твоём месте, сложных схем и напёрсточных перестановок, когда рвётся стаж и все наработанные бонусы сразу летят в мусорную корзину...
И я сразу догадалась, куда бьёт мой муж. Серж — этот суровый прагматик, уральский перестраховщик и обычно крайне осторожный в делах человек — сейчас разыгрывал партию как истинный Кот в Сапогах из сказки Шарля Перро! Этот хитрый Кот бежал далеко впереди королевской кареты и самоуверенно заявлял обалдевшим косарям:

 «Скажите королю, что все эти бескрайние поля, луга и мельницы — собственность маркиза Карабаса!» А на деле его хозяин был нищ, гол и не имел за душой ни гроша. Но король безоговорочно поверил Коту исключительно из-за его мощной, напористой и уверенной подачи!
Вот так же и мой Серж: он собирался жёстко надавить по телефону на подольских кадровиков, поймав их на горячем с этой общажной «любовной» схемой, выбить из них долгожданное открепление, причём с увольнением «по взаимному согласованию сторон», а затем, пользуясь своим прошлым авторитетом на Белоярке, связаться с уральцами и искренне повиниться перед тамошними Гордыми Белыми Лебедями из...
из элитного Зареченского руководства. Так, мол вышло, не хотели, а прыгнули через голову, каемся, но девчонка — наш кремень-однокурсница, выручайте, не пожалеете: такая — не подведёт! И уральское начальство, верившее Сержу как себе, простит Лине эту маленькую зазеркальную хитрость с рекомендциями. А молодость, очарование и красота Лины, её такт, её скромность и шарм довершат остальное.

Так думала я, любуясь Сержем и наслаждаясь его уверенностью в голосе. Никогда в жизни его таким не видела. Он весь преобразился. И это не было просто петушиное пустое бахвальство, это было чистое, бережное отношение к старому другу, попавшему в беду.
— Ой, ребят! Вы меня так выручаете, мне аж до слёз радостно, хоть и стыдно... Спасибо вам всем огромное! — Лина в трубке тихонько всхлипнула и закашлялась. Голосок её уже совсем хрипел. — Ну ладно, ребят, я уже, наверное, побегу. А то тут Валентина голодная скачет вокруг, да ещё и за руки меня дёргает, трубку просит!
Маленькая Алиса в своей серебряной короне, услышав эти слова, потянула меня за край подола:
— Мамочка, а можно я тоже поговорю с Валечкой?
— А не побоишься, детка?
— Не-а! Она же точно такая же маленькая, как и я!
Серж с улыбкой передал девочке трубку. Алиса прижала её к уху, сияя космическими синими глазами:
— Валечка, привеееет! — нараспев начала наша принцесса. — Это Алиса. Приезжай к нам скорее в гости! У нас тут очень хорошо. Я тебе нашу большую горку во дворе покажу. И книжки. И кукол, и пластинки, и сказки, и песенки весёлые. И настоящую корону тебе подарю! И принцессино платье... Мы же с тобой совсем одинаковые!
Забираю трубку у Алиски:
— Всё, Линочка, идите уже отдыхайте с малышкой, лечитесь и думайте только о хорошем. Мы все уже успели вас полюбить. А как выздоровеете, окрепнете, надумаете в гости — приезжайте, вообще проблем не будет! Пока, родные, звоните-пишите, когда силы будут и когда сможете. И Линочка, ни о чём не волнуйся, и извиняться тебе, солнышко, не за что. И правильно ты сделала, что Серёже написала. Он всё для вас сделает и всё разрулит, не сомневайся.
— Ой, да, мне Вадик рассказывал, как ребята там, на Белоярке, целый год вместе — вчетвером — в одной комнате прожили, чуть с ума не посходили, а ещё и в смену ходили. Ни нормальной еды, ни сна. Море расчётов, писанины, куча ответственности, а ещё дипломные проекты готовили. Голова лопается, быт никакой, ничего не успевают. Так под конец Вадик аж не выдержал, отпросился домой, сбежал всеми правдами и неправдами открепился. А наш Серёга там один, считай, за всех отдувался. И работу блестящую сделал — она в докторскую его руководителя вошла, но так и было задумано. Короче, о Серёже там такая хорошая память осталась! Вот попробую там в лучах его славы погреться... Однокурсник всё же, и специальность та же! — Лина засмеялась своим серебристым смехом...
Серж снова попросил трубку:
— Короче, Лина. Пожалуйста, никуда не спеши! Ни о чём не волнуйся! Выполняй все предписания врачей. И никуда не лезь, никуда не езди. Будут сложные вопросы, ничего не отвечай, говори, мол, я должна подумать. И ничего зря не подписывай, не посоветовавшись со мной. Могут приехать люди из Подольска с бумагами, с трудовой и с деньгами. Бери паузу. Не бери денег. Да и документы не забирай без совета со мной. Мы должны получить от них по максимуму — и за моральный, и за материальный ущерб. Запомнила?
— Запомнила. Ничего не подписывать, звонить тебе.
— Умница. Звони в любое время дня и ночи. Телефон теперь знаешь... На Белоярке я тебе пока ничего не обещаю, но сделаю всё, что смогу. И всем, чем могу, помогу. И Виктору прямо завтра позвоню — комсорга курса из четвёртой группы помнишь? Ты его знала?
— Не помню, Серёж. Да я вообще мало с кем общалась.
— Витёк-то — Вадика лучший друг. Он сейчас как раз там на повышение идёт. Он классный парень. Подружишься с ним, я надеюсь. А Белоярка — как для меня бы — это просто рай. Поедешь — не пожалеешь. Место там шикарное во всех смыслах. Это тебе не наш гадюшный Нововоронеж. Просто там холодно. Климат уральский. В общем, лечись, отдыхай, ни о чём не думай. А я тем временем всех обзвоню, всех на ноги поставлю, чтобы вам с Валей помогли. Слушай врачей! ...и меня.
— Хорошо. Слушаюсь безоговорочно!
— Таню не слушай, — громко рассмеялся он. — Она тебе насоветует! Она у нас девушка с фантазиями. И на Нововоронеж не подкупайся. Делать тут нечего. Тут бабы тебя загрызут. На моё место тебя возьмут, конечно, без проблем. Но я тебе просто не советую. Если выбирать, то, конечно, Белоярку. Лишь бы здоровья хватило. А то ещё подумай над Крымской АЭС. Всё же море, солнце, юг. Детям там очень хорошо, все хвалят. Мы в основном из-за Алиски туда и едем, солнышко ей нужно. Там сейчас тоже мощный набор кадров идёт.
— Ой, Серёж, прямо не знаю, голова кругом идёт. А может, ты пока никого не тереби? Вдруг тётя Ира нам откажет? Или вообще не ответит?
— Не откажет. Ответит. Ну всё, давай, Золотце. Тёплый чай и спать.
— Хорошо, Серёж... Буду во всём слушаться. Обнимаю вас всех крепко-крепко! И спасибо вам огромное.
— Ой, погоди, тут ещё дядя Кеша, Иннокентий Зиновьевич, трубочку рвёт.
Дядя Кеша солидно откашлялся.
— Здравствуйте, милая барышня, — начал он церемонно. — Как вы там поживаете? Передайте нижайший поклон братцу моему старшему, Ферапонту, Гаррику, если по-семейному. Как он там?
— Здравствуйте. Отлично! Бегает! Вот ремонт в первом корпусе затеял, в душевые новое оборудование завозит. А вам спасибо великое, что так быстро деньги сюда переслали, — Лина опять закашлялась.
— Всё, Лина, кладу трубочку, а то вы тут последние силы на разговоры тратите. Выздоравливайте!
Дядя Кеша положил трубку.
Вдруг из спальни вышла маленькая «незнакомая» девочка в простом стареньком свитерке и в поношенных серых колготках. В ручках она держала сияющий целлофановый свёрток с бальным «принцессиным» платьем, куклой и короной.
— Это Валечке, в посылку. И пластинку не забудьте, а то на поезд опоздаете.
Дядя Кеша распрощался и ушёл заводить машину. А мы с Сержем пили чай на кухне, пытаясь переварить весь этот огромный наплыв информации.
— И ты что, меня совсем-совсем не ревнуешь? — вдруг совсем по-детски спросил меня Серж.
Я взлохматила ему волосы.
— Конечно, ревную. Ещё и как. А у меня встречный вопрос. Лина Золотце — очень красивая?
— Очень. Но ты лучше, — сказал он щурясь, со своей уральской хитрецой.
— Нет, ну по-честному, Серёж!
— По-честному, я уже и забыл, как она выглядит. Была миленькая, простая, всегда с улыбкой. Маленькая, худенькая. Но я совсем не помню её лица. У меня почему-то нет ни одной её фотографии. И на групповых фотографиях я её что-то не нахожу.
— Но скажи, она ведь голубоглазая блондинка?
— Наверное. А может, зеленоглазая шатенка. Не помню. Но одно я запомнил. Она чем-то похожа на Наташу Ростову. А может, и на тебя.
— Рассмешил! — смеялась я, почувствовав пробуждение в себе неведомых мне доселе прелестей Наташи Ростовой.
— Ну, может, чуть-чуть, — неловко выкручивался Серж. — Ну, в смысле размера платья. Так что твоё счастливое джинсовое платье ей должно подойти.
Я засмеялась. Так мило он выкручивался.
— Я не ревную, Лёвушка. Не переживай.
Он был озадачен...
— Сказать тебе честно? Её красота, не красота — не имеет сейчас для нас ни малейшего значения. Ни для меня, ни для тебя, — сказал он.