Глава 2. Ридикюль с сомнениями

Вчерашний Нинин день был похож на позавчерашний, а тот на предыдущий. Ничего не менялось в её раздумьях. О матери, о том, как жить дальше, и как отменить печать невозможности стать счастливой...

Нина впервые в жизни могла не врать себе. Даже если и положено стыдиться таких чувств, она готова признаться вслух. Смерть матери, как бы это кощунственно не звучало, положительное событие в её жизни.

Нет, не перепутайте. Не радостное. Ни в коем случае. Но перспективное.

Никто, в том числе и сама девушка, не возьмутся перечить очевидному. С точки зрения психологии и человеческого мировоззрения, смерть человека - трагедия.

Но ей ведь легче без Лидии Ивановны! Да ещё как! А почему?

Только то, что теперь Нина избавлена от пребывания в постоянном стрессе, большой плюс. Ни тебе постоянной критики, ни манипуляций с чувством вины, ни эмоционального насилия. Живи - не хочу...

А она переживает, страдает, думает. При том, что упрекнуть ей себя не в чем.

Мать долго тяжело болела и в конец обезножила. Казалось, беспомощность должна была смягчить её заскорузлое сердце. Дочь ходила за ней, как за малым дитём. Но Лидия Ивановна была непреклонна...

Нет, мол, дочери прощения. Всю жизнь испортила...

Это было так мерзко и несправедливо, что Лида постоянно плакала. Соседки и знакомые думали, за мать тревожится. А она от обиды горевала...

- Теперь-то заживи, дурочка! - увещевала себя сирота. Заслужила. Вздохни полной грудью. Улыбнись...

Но не вздыхалось и не улыбалось.

Само собой разумеется, что это явление, связанное со смертью самого близкого человека, пусть и неприятного, рационально временное. Ведь бог создал человека эгоистом и себялюбцем.

И это, как ни крути, естественная и здоровая установка, которая позволяет любому гражданину следовать своим целям, развивать себя и добиваться успеха. И Нина не исключение. Надо только дождаться, когда отпустит...

Она наконец уговорила себя захлопнуть старомодный ридикюль с сомнениями и отправилась готовить ужин...

В этом смысле она была воспитана совершенно правильно. Суп, второе и компот должны быть обязательно. Классика...

В дверь позвонили. Нина не удивилась. Ей было всё равно. Но открывать пошла.

В дверях стоял высокий парень с прекрасными чертами лица. Девушка даже замерла, разглядывая его. При том он был абсолютно, даже выразительно некрасив. И это несоответствие завораживало...

Гость молчал. Как будто не мешал хозяйке его хорошенько рассмотреть. Однако она очень быстро поняла, что он просто стесняется. И до такой степени в себе не уверен, что испытывает серьёзные мучения в связи с необходимостью общения с ней.

Она не то что была сердобольная, но почему-то пожалела его. Опять же её вдруг догадка осенила. А не сын ли это той тетеньки со второго этажа, что недавно переехала в их адрес?

С большим трудом установив коммуникацию, она выяснила, что Трофим пришёл к ней по просьбе матери. Она откуда-то узнала, что Нина недавно ухаживала за больной матерью и, значит, умеет делать уколы. А его родительнице надо срочно помочь в этом плане, потому что у неё невыносимая мигрень...

Нина никогда в жизни не пошла бы проводить медицинские процедуры незнакомому человеку. Она ж не профессионал...

Так просителю и объяснила. Он молчал. Но так жалобно на неё смотрел, что сердце дрогнуло.

Тем более, что у неё не только опыт был, но и соответствующие курсы. Имела право...

В общем, пошли они с Трофимом к нему домой.

Ксения Львовна лежала на диване в гостиной. Совершенно не озабоченная приветливостью для гостьи. Вроде как не та ей одолжение делает, а совсем наоборот.

Трофим, похоже, стыдился поведения мамаши. Но что он мог поделать?

А Нина всё-всё сразу про эту дамочку поняла. Сродни её собственной матери та была наверняка. Хотя поспешных выводов не формулировала...

Сделала укол, внимательно прочитав название препарата. А то, не дай, бог, как в недавнем сериале, помрёт болящая. Из-за подмененного лекарства...

Та гостеприимностью не отличалась. Наоборот строго и с ожиданием посматривала на Нину. Мол, сделала дело, гуляй смело.

Она засмеялась. И, чтоб проучить тетку, позвала Трофима проводить. Тот быстро глянул на мать, но сделал вид, что не заметил её недовольства. И повёл Нину к выходу...

Но Ксения Львовна не собиралась отступать. Нужен ей, дескать, сын. Просит не уходить...

Трофим покраснел. Было абсолютно понятно, что он полностью подчинен этой властной и суровой женщине. Но, возможно, впервые в жизни в его робкой душе родился протест...

И Нина с уважением посмотрела на условного кавалера, что вёл её вверх по лестнице. Решился...

И чаю сразу же предложила. Мало-помалу они разговорились. Конечно, про книги. А о чём ещё могут беседовать молодые люди, которые выросли в нелюбви?..