Глава 14. Стальной Евразийский крест. Главы I. II

Глава 14. Особая глава. Анатомия прозрения в сравнении..

 I. Крах снобизма. Волховский фронт (Ноябрь 1942 года)

Генерал Бернард Монтгомери, назначенный по обмену командующим Волховским фронтом, стоял на наблюдательном пункте среди разбитых болот под Мгой. Его безупречный британский берет был покрыт грязной изморозью. С запада, изнутри блокадного кольца, навстречу ему пробивался Шарль де Голль со своим Ленинградским фронтом. Координировал их действия Рокоссовский.Монтгомери был взбешен. Его британский прагматизм отказывался понимать эту реальность.

— Генерал Рокоссовский, — высокомерно произнес Монтгомери, глядя в бинокль на дымящиеся Синявинские высоты. — Это варварство. Мой Волховский фронт не продвинется ни на дюйм, пока вы не обеспечите мне три тысячи тонн снарядов для пятидневной артподготовки. По уставам Его Величества, пехота не идет в атаку по колено в ледяной жиже без поддержки тяжелых крейсеров с залива. У вас тут хаос, эти люди похожи на призраков!
Рокоссовский, опираясь на трость после ранения, спокойно повернулся к англичанину. Его взгляд, повидавший и лагеря, и раскаленный Тобрук, был холодным как лед.

— Сэр Бернард, — тихо сказал Рокоссовский. — Хаос — это то, что вы устроили в Дюнкерке, когда бросили технику и бежали через Ла-Манш. А здесь — Ленинград. У де Голля в городе люди едят сто граммов суррогата в день, но рабочие Кировского завода ночью вручную отремонтировали три танка КВ и передали их штурмовым группам. Они не ждут ваших пятидневных консилиумов в Лондоне. Они воюют по «Пособию победы».

В этот момент над болотами раздался нарастающий гул. Это была не английская артиллерия. Это советские ночные ДРГ, используя изобретенные в ходе низового конкурса бесшумные приспособления для резки колючей проволоки, уже ворвались в передовые немецкие траншеи без единого выстрела, открывая дорогу штурмовым батальонам.

Монтгомери смотрел, как изможденные, худые советские бойцы Волховского фронта, которых он еще утром презрительно считал «мужланами», молча и страшно, с монолитным упорством шли вперед, проламывая оборону вермахта и СС. /?)Абвера\?\. Его британский снобизм, его вера в превосходство лондонских джентльменов давали глубокую, смертельную трещину. Он вдруг понял, почему Шапошников назвал этих крестьянских парней истинной аристократией мира. Их коммунистическая порядочность, их готовность отдавать всё за Идею — это и было то самое страшное оружие, против которого мировая закулиса леди Астор была абсолютно бессильна. Закулиса могла купить Власова, но она не могла купить эту лавину духа, которая сейчас пробивала коридор к Ленинграду…

А немцы постепенно, неистово огрызаясь, откатывались к руинам Синявино, где была оборудована третья линия обороны. Но ходы сообщения были пристреляны, советская артиллерия била наверняка. Нам станции Мга лихорадочнотэ долбили мерзлую знмлю немецкие саперы и наши пленные. Там принялись оборудовать дополнительные траншеи, по сути четвёртую линию обороны. Но суть была в том, что повсюду, кроме разведгрупп, действовали партизаны. Они тоже загодя передали ориентиры для стрельбы, постоянно делились данными о движении немецких колонн снабжения.

И как ответ - загрохотала мощно артиллерия Балтфлота. Из гигантских стальные жерла выплюнули гостинцы 130 до 356 мм. Все это обрушилось на спешно создаваемые фортификации, куда уже подвизались боеприпасы и прочие грузы, спешно ехал и шёл личный состав... Начинённые фунасной взрывчаткой и шрапнелью такие же  "гостинцы " с воем ударом по высоте   50,1, что была поодаль. С неё частично просматривались подходы к уже занятой высоте 43,3 и 45,9, местность вокруг, что позволяло наводить артиллерию и авиацию.

Когда генералу- фельдмаршалу Кюхлеру, командующему группой армий  "С", впервые доложили случившемся, он сперва потемнел в лице, затем стал вне себя от ярости. Приказавший расстрелять только до 250 пациентов психиатрических больниц, гитлеровский приспешник ощутил близость могильного холода. Из окроваленного снега ему чуялись руки мёртвых немцев и русских. Они переплетались, точно пожимая друг друга и тянулись прямо к его горлу... Кюхлер лишь расстегнул ворот чёрного бархата с золотыми пальмовыми ветвями на красных петлицах, чтобы не задушили. Но его тут де накрыло удушье иного рода. В горло вошель тугой ледяной ком , от которого хотелось орать во все горло. Он так и сидел минут 20, задыхаясь. Потом, запив остатки удушья холодным кофе, быстро продиктовал приказ : не расстреливать подозрительных женщин и детей...

Это было сделано в унисон с приказом командующего войсками безопасности Линдермана, который был напуган возрастающим партизанским движением. Но к вечеру Кюхлер продиктовал дополнение к уже напечатанному:"ужесточить ею наказания для подозрительных мужчин... "

А Монтгомери, изучая прорыв Красной Армии на Синявино и на Пулковских высотах, недоумевал и боялся. Он представлял своих англичан, шотландцев и ирландцев. Они казались ему изнеденными бестиями. " И года и был не продержались ",  - думал он с горечью. И, понимая, что-то репрессии тут не при чем. Они, будь из так много, привели бы к повальной сдаче в плен и падению Великого города на Неве. . . Подливал масла в огонь письма от Алана Брука, где были такие откровения:"... Здесь война явно ведётся  не по правилам. Они постоянно нарушаются, и в этом и не смысл. Русские и немцы постоянно прорывают фронт, блуждают по тылам,  стараясь перерезать линии коммуникаций. Кто это сумел,  тот победил. Вначаое войны в этом преуспели немцы. Теперь они вынуждены отдать пальму первенсива русским. .

II. "Особая глава. Анатомия прозрения (Окончание)Часть 3. Излом сорок первого. Уроки Смоленска и Ельни.

Летом сорок первого года под Минском Николай Ватутин сделал то, что казалось невозможным — железной рукой, расстреливая паникеров и лично вставая за пулеметы на лесных перекрестках, он вывел большую часть соединений Западного фронта из гигантского павловского мешка. Но выстроить из этих измотанных, лишенных связи полков встречные фланговые удары по Гудериану он тогда не сумел.Сталин и Жуков слали из Москвы яростные директивы: «Коммуникации танковых групп противника растянуты! Бейте по бензовозам, они оторвались от пехоты!». Ватутин читал эти депеши в полуразрушенном блиндаже под грохот немецких орудий и хмуро отвечал в Ставку: «Сил для контрударов не так много, как может показаться, товарищ Сталин. Связи нет, Люфтваффе жжет эшелоны на подходах. Дайте закрепиться».

А в августе, в разгар Смоленского сражения, грянула новая катастрофа. Командующие смежных армий, ослепленные довоенной доктриной «войны на чужой территории», затеяли масштабный фланговый удар по Группе армий «Центр». Они спешили, надеясь утереть нос немцам, и пошли в наступление, не уточнив для Ставки ни точные участки прорыва, ни время координации с соседями. Результат оказался страшным. Передовой советский авангард с ходу прорубил немецкую оборону и ушел далеко на запад, но изощренная машина Вермахта сработала мгновенно: немецкие танковые группы перерезали тонкие тыловые артерии снабжения, заперев основные советские силы в новых, Смоленском и Вяземском, котлах.
А на юге, по тем же причинам слепого догматизма и запрета на своевременный отход, задыхался в кольце Киевский котел Юго-Западного фронта…Именно там, среди горящих ельнинских лесов, генерал-майор Рокоссовский впервые пошел против Системы. На своем участке он категорически отказался выполнять приказы штаба фронта о лобовых штыковых атаках. Вместо этого он опутал просеки сетью замаскированных противотанковых опорных пунктов (ПТОР).

И как следствие. - дороги стали непроходимы. Поначалу немцы ,  ослепленные победами,  шли почти безь развелки и без боевого охранения. И это им дорого стоило: дороги покрылисл обломками горящищ,  продырявленный ьанкрв,  машин и прочей тезникр,  не считая трупов.ьех,  кто в ней езал.  Теперь противеикибыл вынужлен двигаттся медленнос тратя уйиу временр на разведку,  охрану и разминирование.  Но Рокоссовский на этом не остановился.  Он применил тактику кочующих батарей,  когда они меняли позиции или после или в ходе боя.
. .
Но и это по-началу не уберегло от непонимания и лсуждения. В штабной блиндаж Рокоссовского ворвался бледный представитель инспекции:

— Генерал, что вы творите?! Ваша система ПТОР полностью отрицает весь наш довоенный устав! Полевой устав РККА требует немедленного наступления! Если мы будем переписывать и изменять инструкции в ходе войны, начнется беда, анархия! Вас под трибунал отдадут!

Рокоссовский медленно повернулся к инспектору. Его лицо, сохранившее благородную кавалерийскую выправку, было спокойным, но в серых глазах застыл свинец:

— Беда будет, если мы продолжим бездумно бить врага в лоб, сжигая дивизию за дивизией ради красивых отчетов. Мои парни устав не нарушают — они Родину защищают.
В тот же вечер Рокоссовский, используя личные каналы связи через Шапошникова, обратился напрямую к Сталину. Он разложил вождю математику ельнинских засад. И Сталин услышал. Этот страшный, кровью умытый опыт Смоленска, Ельни и Киева стал той самой почвой, на которой Ставка, Ватутин и Шапошников позже вырастили «Пособие победы РККА» и объявили всесоюзный конкурс на низовое рационализаторство. Именно там родилась новая, совершенная армия, которая зимой сорок второго года хоронила блицкриг под Ленинградом и Москвой.


Ссылка на и предыдущую  страницу:
http://proza.ru/2026/11/05/68