Моя Индия. Путь к себе длиной в 30 лет. Глава 7

                Глава 7.

Из моего индийского дневничка , 23 октября 1996г:

   « Соотношение рисунка ( узора) и круга. Здесь тоже свой круг - день/ ночь. И не только здесь же? Встаю я рано, в 6. Игорек еще дрыхнет, а я смываю московские сны под горячим душем и – в путь.
Для ранних утренних прогулок я облюбовала себе сад, где можно потеряться в пальмово-бамбуковых рощицах и сладко помедитировать на водопадах и каменных островах. По утрам здесь нет никого, то есть вообще никого.

Потом-кофе с чизкейком в моем любимом кафешке, и в ашрам.
    Там на выбор - шесть-семь медитаций в Будда-холле, большинство знакомо еще по московским практикам. Огромное количество групп и тренингов ( но это дороговато, да и английский у меня практически на нуле).
Ежевечерний праздник Даршана.

    Роскошная еда ( сопоставимо с египетским шведским столом), на выбор - 20-30 блюд и всевозможных салатов, всяческие фрукты, непереводимые изыски. Ужин, когда ни в чем себе не отказываешь, обходится максимум в 2,5 доллара. Спиртное и наркотики в ашраме запрещены, но за пределами есть бар ( впрочем, там все достаточно скудно и дорого).

Замечаю, что очень естественно вошла в эту ДРУГУЮ жизнь . В каком-то смысле это возвращение Домой, то есть к себе. Путь к себе? Все сходится? Помню, как Лешка говорил, пожимая плечами – «Почему же « путь к себе»? Почему не к Богу?».

Конечно, очень не хватает языка, но помогают жесты и улыбки (последние здесь особенно в ходу).

    После ашрамовского дня появляется мощная Волна, и желание здесь остаться надолго. Многовариантность жизни, как всегда, завораживает.

Легкая простудка лечится танцами, чаем, московской водкой и колдрексом. Засыпаю под звуки дождя, кассетку Щербакова и эротический массажец « от Игоря». Утром впору нанимать водного рикшу,  прямо индийская Венеция…

Из моего индийского письма Лешке:


« Чудо в Самадхи- это дом, где жил ОШО. Представляешь, Лешка, я нашла там Себя – отражением во всех зеркалах. Смотрела себе в глаза – и  в них звучал водопадик в осенних листьях, наша пронзительная музыка и твои стихи. Мы снова вместе…
Помнишь, в «Кибитке», у Щербакова, ты часто пел мне ее:
« И для меня теперь так истинно, так свято
чуть слышное в ночи дыхание твое».

Продолжение следует.