Четыре Мушкетёра. Железная Маска IV- 27 - 28

СЦЕНА 27

(Приёмная Короля Людовика. Король звонит в колокольчик. Входит секретарь)

ЛЮДОВИК

Кольбера ко мне.

(Секретарь кланяется и выходит)

ЛЮДОВИК

(Один)

Поначалу меня раздражало, что Кольбер и д’Артаньян враждуют. Я хотел бы, чтобы в моём государстве все были счастливы. Как было бы прекрасно, если бы все министры, все Принцы, все маршалы, герцоги и пэры жили одной дружной семьёй, и все бы думали и заботились лишь о благе Франции! Для каждого нашлась бы и должность, и работа по способностям и по его положению! Но всё это – пустые фантазии. Меня окружают злонамеренные люди, каждый думает лишь о себе, норовит ограбить меня, обогатиться за счёт казны. Фуке запускал руки в налоги по самые локти, да ещё и на других коммерческих и откровенно разбойных операциях наживался. А о Принцах и грандах и говорить нечего! Они попросту мечтали отнять у меня трон! Как же трудно спастись ото всех этих негодяев, окружающих меня! Поневоле приходится прислушиваться к совету этого бездушного Никола Макиавелли: «Разделяй и властвуй». У матушки был один верный человек – Мазарини, но и он обворовывал её. У меня, я полагал, их будет побольше. Но их можно пересчитать по пальцам. Маршал де Грамон – пожалуй, единственный из грандов, который никогда не воевал против меня. Его сын, граф де Гиш, тоже неплох, но он, кажется, признавался в любви всем фрейлинам Королевы и Принцессы, и даже на саму Принцессу покушается. Его сестра, дочь маршала, тоже хороша. Я выдал её за князя Монако, но к ней ещё надо присмотреться. Кажется, она с большим интересом смотрит на меня. Вот ещё был д’Артаньян. Я верил ему во всём. Но, похоже, он меня предал, или имеет такое намерение. И с чего бы вдруг он начал бунтовать? От него всего-то лишь и требовалось арестовать своих друзей и получить жезл маршала Франции! Неужели это так сложно? Какой же из него получится царедворец, если он не может перешагнуть через своих друзей?! Это невероятно! Двор кишит людьми, которые с лёгкостью перешагнут через своих родителей, детей, братьев и сестёр, и даже через супругов! Кстати, некоторые это сделают с особым наслаждением! А этот ершистый д’Артаньян вбил себе в голову, что мушкетёрское братство чего-то стоит! Да вся радость мушкетёрского братства должна начинаться и заканчиваться в том, чтобы верой и правдой служить своему Королю и в подходящий момент отдать за него жизнь! Разве я не прав? О каком таком мушкетёрском братстве можно говорить, когда твои друзья покушались на твоего Короля? Следует немедленно объявит их бывшими друзьями, а нынешними врагами и приложить все силы к их поимке! Это же так просто! Это же элементарно! Если д’Артаньян не способен арестовать своих бывших друзей, не бывать ему маршалом Франции. Такие ничтожества и в капитаны мушкетёров не годятся.   

(Входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Пришёл Кольбер, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Пусть войдёт.

(Секретарь кланяется, выходит, входит Кольбер)

КОЛЬБЕР

Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Кольбер! Капитан д’Артаньян вернулся ко мне с бумагами, утверждающими, что три из четырех государственных преступников мертвы. Вот эти бумаги.

(Указывает на бумаги на столе)

Я им не верю. Установите ещё более тщательную слежку за капитаном, но такую, чтобы он о ней не догадался. Никаких гвардейцев. Это должны быть простые горожане. Вы меня поняли, Кольбер? Не гвардейцы в форме и не гвардейцы, переодетые простыми горожанами. Это должны быть самые обычные горожане, разного возраста и пола, люди, ничем не отличающиеся от тех парижан, которых вы обычно видите на улице, включая даже обычных уличных мальчишек.

КОЛЬБЕР

Это уже сделано, Ваше Величество!

ЛЮДОВИК

(С восхищением)

Вот даже как? Что ж, идите и не упустите его на этот раз.

(Кольбер уходит)

ЛЮДОВИК

(С ненавистью)

Этот человек предвосхищает все мои желания. Это очень удобно, пока я веду борьбу с явными врагами, но это будет очень неудобно, когда все явные враги будут побеждены, и я останусь в окружении врагов неявных! Чего ещё я не знаю об этом человеке и что ещё он знает обо мне, о чём я не догадываюсь? Быть может тайна моего брата также известна ему? Кажется, полицейские обязанности ему нравятся даже больше, чем обязанности министра финансов! С каким удовольствием он плодит шпионов! Вошёл во вкус! После того, как с дАртаньяном и его дружками будет покончено, надо освободить Кольбера от полицейских обязанностей и оставить за ними лишь обязанности финансовые. Освободить, значит лишить возможности этим заниматься. И никак иначе. Я чуть было не сказал ему об этом прямо сейчас, но, к счастью, сдержался. Узнает об этом позже, когда придёт время. Каждый должен узнавать свою судьбу тогда, когда уже ничего нельзя изменить. И никто никогда не должен быть уверен, что его сегодняшнее высокое положение сохранится и назавтра. Это не даст им расслабиться и это их заставит рыть землю, чтобы каждый день и каждый час доказывать мне свою лояльность. А отсутствие таких доказательств будет служить доказательством нелояльности! Слишком долго и слишком многие обманывали меня в моём собственном государстве, больше я этого им не позволю.

(Берёт со стола бумаги, снова просматривает их и швыряет обратно на стол)

Этот Бражелон, наконец, мёртв. Правда ли это? Хорошо бы, если бы было правдой. Луиза всё-таки слишком сблизилась с ним! Переписывалась! Это немыслимо! Если тебя избрал сам Король, для тебя не должно существовать никаких мужчин, кроме Короля! Ну отец, братья – это я понимаю. Но все эти земляки, друзья детства – это всё вон, прочь. И думать о них нельзя, не то, чтобы ещё и переписываться! Вот ещё мода! Эпистолярный жанр! Для чего мадемуазель было бы делиться своими мыслями и наблюдениями с кем-то ещё! У неё есть я! Этого более чем достаточно. И к тому же она такая непредсказуемая! Это меня, в конце концов, утомляет. За прошедшую неделю мы успели дважды поссориться и дважды помириться. Может быть, она такая нервная, потому что узнала, что ожидает ребёнка? Отчего же тут нервничать? Она должна ликовать по этому поводу! Дети Лавальер будут детьми Короля и никто, даже моя супруга никогда не посмеет обидеть их или их мать. Только мои желания и моя воля должны быть законом для Франции. А неплохо я сформулировал капитану д’Артаньяну эту мысль! Кратко и ясно. Государство – это я. Надо бы записать для памяти! Ничего, я не забуду. Точно так, как в небе нет никого равного Солнцу, во Франции не должно быть никого, равного мне! Ах, я же совсем выпустил из виду! Филипп! Крепость на острове Сен-Маргарит – это не столь далеко, чтобы я мог перестать опасаться возможного повторения того ужасного дня, о котором так хотелось бы забыть, но не получается! Что ж, я разберусь и с этой проблемой. Филипп должен исчезнуть. Навсегда. Это его судьба. А пока пусть носит железную маску. Иметь лицо как у твоего Короля – это неслыханная дерзость, которую нельзя оставлять безнаказанной!

СЦЕНА 28

(Приёмная Короля Людовика. Король звонит в колокольчик. Входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Капитан д’Артаньян.

ЛЮДОВИК

Пусть войдёт.

(Секретарь выходит, входит д’Артаньян)

ЛЮДОВИК

Получите приказ, который вы хотели, господин капитан, и можете отправляться на поимку ваннского епископа. Прочтите, всё ли в этом документе записано так, как вы хотели для успеха предстоящей вам операции?

Д’АРТАНЬЯН

Всё совершенно так, как требуется, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Тогда езжайте, я вас больше не задерживаю!

(Делает рукой жест, отпускающий д’Артаньяна, д’Артаньян направляется к выходу)

ЛЮДОВИК

Впрочем, погодите-ка! Мне пришла на ум одна мысль. Перед тем, как вам отправиться на поиски, мы с вами поедем к Фуке и зададим ему кое-какие вопросы, чтобы вам легче было найти епископа. Он сможет кое-что прояснить относительно того, куда мог бы прежде всего направиться ваннский епископ.

Д’АРТАНЬЯН

Сомнительно, что господин Фуке сможет что-то прояснить нам. Однако, если Ваше Величество считает это необходимым…

ЛЮДОВИК

Вы дерзаете спорить с Королём?

Д’АРТАНЬЯН

Прошу прощения, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Вы забываете, что именно Фуке сообщил мне, что ваннский епископ вместе с бароном дю Валоном направились в крепость Бель-Иль. Его сведения оказались чрезвычайно точны. Мы попробуем узнать у него дополнительные сведения о тех местах, где епископ может укрыться.

Д’АРТАНЬЯН

Зачем же Вашему Величеству утруждать себя? Я могу и сам поехать и задать ему эти вопросы, мне нужен лишь приказ о допросе.

ЛЮДОВИК

Вы просите у меня одну бумагу за другой, капитан, можно подумать, что вы собираете коллекцию моих приказов! Между тем все остальные просят у меня только должности повыше и денег побольше. Что касается денег, то эти просьбы с завидной регулярностью поступают даже от всех членов моей семьи!

Д’АРТАНЬЯН

Моего жалованья, которое Ваше Величество изволили назначить мне, для меня достаточно. Никто не откажется от дополнения, но я не прошу незаслуженного. К более высокой должности я не стремлюсь, как я имел честь сообщить Вашему Величеству вчера, ибо я занимаю должность, которую в своё время занимал господин де Тревиль, а я ни в какой мере не считаю себя более достойным человеком, чем он. Бумаги с подписью Вашего Величества необходимы мне лишь для выполнения приказов Вашего Величества.

ЛЮДОВИК

Хорошо, хорошо. Едем же. Карета готова. Я сам хочу взглянуть на Фуке и поговорить с ним. Остались ещё несколько вопросов, на которые я хотел бы получить ответы.

Д’АРТАНЬЯН

Я распоряжусь об охране Вашего Величества.

ЛЮДОВИК

Я уже обо всём позаботился, капитан! Идёмте.

Д’АРТАНЬЯН

Но мои мушкетёры…

ЛЮДОВИК

Ваши мушкетёры сегодня на учении под руководством старшего лейтенанта д’Арленкура, вашего заместителя. Достаточно будет гвардейцев.

Д’АРТАНЬЯН

Но столь явное нарушение субординации и этикета, Ваше Величество…

ЛЮДОВИК

А мы и едем неофициально. Поэтому официальная охрана нам ни к чему. Не обязательно объявлять на весь Париж, что Король едет в Бастилию навестить одного из узников.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Здесь какая-то ловушка. Он сделал вид, что ему неожиданно пришла в голову идея поехать в Бастилию, а распоряжения об охране гвардейцами уже сделаны. Я становлюсь слишком подозрительным? Станешь подозрительным рядом с Кольбером!

ЛЮДОВИК

Идёмте. Принимайте командование над моей охраной, капитан!