Письмо рассвета. Выше облаков

Сегодня Рассвет встретил меня в аэропорту.

— Ну что, готова к полёту? — спросил он.

— Конечно! Хотя немного волнуюсь.

— Боишься?

— Нет. Просто каждый раз удивляюсь, как такая огромная железная птица может подняться в небо.

— А ты не спрашивай её. Вдруг сама задумается!

Я рассмеялась.

Вскоре мы уже сидели в самолёте. Я пристегнула ремень и посмотрела в иллюминатор.

За окном медленно проплывали здания аэропорта, машины, другие самолёты.

Потом двигатели загудели сильнее, самолёт разогнался по взлётной полосе, и земля вдруг начала удаляться.

— Полетели! — радостно сказала я.

Рассвет улыбнулся.

Внизу становились всё меньше дома, дороги и деревья. Машины превратились в крошечные точки, а реки — в тонкие серебристые ленточки.

Через несколько минут мы оказались над облаками.

Я прижалась к иллюминатору.

Под нами расстилалось огромное белое море. Где-то облака напоминали снежные горы, а где-то — мягкие перины, на которые так и хотелось прилечь.

— Красиво, правда? — спросила я.

— Очень. Только не вздумай выйти погулять.

— Ну вот, опять ты!

Мы рассмеялись.

Я ещё долго смотрела в окно.

И вдруг подумала, как странно устроена жизнь.

Там, внизу, остались привычные заботы, дела, тревоги. Всё то, что ещё вчера казалось таким важным.

А отсюда ничего этого не было видно.

— Знаешь, — сказала я, — иногда полезно подняться повыше.

— Чтобы посмотреть на облака?

— И на свою жизнь тоже. Может, тогда понимаешь, что некоторые проблемы совсем не такие огромные, как кажутся.

Рассвет ничего не ответил.

За иллюминатором ярко светило солнце.

Я достала телефон и сделала несколько фотографий.

Впереди ждали новые места, встречи и впечатления. И я уже представляла, как буду гулять по незнакомым улицам, разговаривать с людьми, открывать для себя что-то новое.

— Ну что, счастлива? — тихо спросил Рассвет.

Я улыбнулась.

— Очень.

И в этот момент поняла, что счастье иногда бывает удивительно простым.

Сидеть у иллюминатора, смотреть на бескрайнее небо и знать, что впереди тебя ждёт что-то новое.

А ещё — чувствовать, что у тебя по-прежнему есть крылья.

Пусть даже сегодня они принадлежат самолёту.