Частная жизнь. рассказ

               

Житейские будни, что толстый талмуд, всегда наполнены содержанием.
Каким? Так прямо и не ответишь, потому что все зависит от самого энергоносителя. Экономисты проводят жизнь на диване, непоседы в спортзале, труженики – на садовых участках, чумовые люди – за компьютером, все остальные – в общении. Есть и самые не пристроенные, которые не знают куда себя деть, а потому мечутся и мешают жить всем остальным.
Именно к этим не пристроенным одна странная парочка и относилась. Это были он и она. Она – пожилая и суматошная старушка на пенсии, которая вполне себе неплохо сохранилась и в свои почти восемьдесят выглядела всего на шестьдесят, и ее братец, который большую часть времени находился в глубокомысленных размышлениях на тему о том, как обрести достойную жизнь, а потому, должно быть, в свои шестьдесят выглядел на все восемьдесят.
А поскольку большую часть времени они были не разлей вода, то случайные встречные, знакомые и соседи в подъезде считали их мужем и женой. Но на самом деле это только так выглядело со стороны, а по-настоящему они были просто братом и сестрой. Сестру звали Екатериной Алексеевной, а брата – Петром Алексеевичем.
Когда-то и сестра, и брат жили при дворе, но не царском, а в обыкновенном деревянном домишке, купленном на трудовые накопления, добытые трудом, потом и кровью.  Не сказать, что жили они хорошо и безбедно, но для того, чтобы выжить, усилий прилагали не мало. Тянулись, как говорится, из кожи вон. А когда вытянулись, вымучились и познали многие печали и скупые радости жизни, приросли, будто сиамские близнецы, друг к другу из одного только страха одиночества.
Хотя, к слову сказать, страх одиночества в душе каждого из них появился не сразу, а со временем. И все потому, что накапливался он долгими годами. Тихо, медленно и не заметно гнездился и в сердце, и в душе. Но по первости, по молодости, когда Петр еще выглядел «добрым молодцем» и внешне на зевак производил хорошее впечатление, многие даже называли его красавчиком.
Поначалу во вкус самостоятельной и взрослой жизни Петр хоть и входил без особого опыта, как, впрочем, и многие его сверстники, но настоящей ответственности за собой при этом не чувствовал. А потому первый брак, в котором он без сожаления оставил двух еще не вставших на наги сыновей, закончился разводом. Единственное, что этот развод украшало, так это то, что был он тихим, скромным и, как говорится, без драмы. То есть устраивал всех. Но выглядел он так только для слепых.
Второй брак, который трудно было назвать браком по любви, мало того, что вызывал у любопытных откровенное недоумение по причине разницы в возрасте возлюбленных, но и наводил на кое какие туманные мысли о том, что в нем кроется что-то не чистое. По итогу так оно и вышло.
Любимая женщина Петра по имени Елена Семеновна, оказалась вовсе не той сказочной и милой феей, а женщиной без правил - хваткой, цепкой, с характером без границ. А поскольку ей было слегка за сорок, то помимо вызревших до полной кондиции избалованных и капризных «малышей» – мальчика семнадцати лет и девочки пятнадцати, имела на содержании еще и престарелую старушку-мать с дурным и властным характером.
Казалось бы, что в подобных обстоятельствах взрослому и половозрелому жениху следовало ни один раз побеспокоится о себе и оценить свои возможности в противостоянии с противником.
Но увы и ах! Подобно мотыльку, одурманенному яркими световыми эффектами, он летел навстречу ожидаемым его неприятностям. На самом деле, как позже выяснилось, «слепая и безграничная» любовь Петра Алексеевича расцвела не на пустом месте, а на плодородной и уже вспаханной почве коммерческих интересов. Причем вспахал эту почву сам Петр, а удобрять ее по всем расчетам должна была «прекрасная» Елена. Однако в реальной среде эта затея должным образом не закрепилась. И вовсе не потому, что была как следует не продумана, а потому что в дело вмешалась активная третья сила, то есть остальные члены семьи в лице молодежи и престарелой бабули, которые все вместе на дух не переносили матушкиного ухажера.
А все потому, что со стороны и далекое, и близкое гораздо виднее, чем то, что находится у иных под самым носом.  Вот и выходило, что как ни пытался премудрый Петр Алексеевич нажиться и разбогатеть за счет успешной и деловой женщины, ничего путного из всего этого у него не вышло.
И хоть в целом Петр Алексеевич физически и не пострадал, а всего лишь был выдворен за ворота «барского» дома, чувствовал он себя одновременно и униженным, и оскорбленным.
Но не сказать, что долго.
Вскоре настал тот день и час, когда в его суетной и бессистемной жизни появилась иная женщина.  По слухам, что ее окружали, женщина эта, в противовес Елене Степановне, была много проще, да и встретился с ней Петр, опять же исходя из слухов, случайно. Звали ее Татьяна и была она не то, чтобы уборщицей, но по вечерам подрабатывала в офисных кабинетах. В один из таких вечеров они и сошлись.
А дальше больше!
И опять же из слухов стало известно, что сошлись они по серьезному и что Петр, к удивлению окружающих, принял, как своих, и ее дочь, и сына дочери. Так ли оно все было на самом деле, история в подробности не вдается. Однако, прожив вместе более десятка лет, они вдруг шумно и с треском расстались. Поначалу, многие из тех, кто был с ними в приятельских отношениях, утверждали, что это событие было вполне ожидаемо, что жизненные интересы у этой пары во многом расходились и что, достигнув предела, они просто окончательно износились.
Однако, когда основной шум постепенно стих, настоящая правда и открылась. И состояла она в том, что все эти десять лет помимо Татьяны Ивановны, у Петра Алексеевича имелась еще и другая женщина, которая, будучи публичным человеком, известным врачом с отличной репутацией, не выдавала себя и долгие годы держалась в тени.  И хоть имели эти отношения немалый возраст, но на поверхность они вышли только потому, что здоровье Петра Алексеевича в один из дней сильно пошатнулось, обнаружив серьезные и с большим трудом поддающиеся лечению проблемы. А посему подобное разоблачение, как ни скрывай, все едино вырвалось бы наружу.
Однако, по большому счету, столь незначительная по своей сути сенсация местного значения ничего в жизни Петра Алексеевича не изменила. Ничего не изменила она и в характере отношений Петра с таинственной докторшей. Как это было и прежде, время от времени, они встречались, захаживали в гости друг к другу и даже выходили, в редкий день, в люди. Но все это вместе взятое, тем не менее, не делало их семьей. Как и не делало их по большому счету друзьями или более того близкими и родными людьми.
Все, что теперь оставалось в жизни Петра Алексеевича надежного и постоянного — это его сестра Екатерина. Только она одна и знала его с самых мокрых пеленок, знала, что он за человек, кем был, кем стал и что его может ожидать впереди. Будучи старше его и по матерински привязанной к нему, она не только замечала все его ошибки, промахи и недостатки, но и многие потери, которые никогда, ни при каких обстоятельствах невозможно было восполнить или исправить.
Однако и о себе самой, будто плывя по течению бурной и широководной реки, она думала в том же самом русле.  Думала о том, что и ее личная жизнь мало чем и прежде, и сейчас отличается от жизни Петра. Ошибки, метания, погоня за «призраками», завышенные ожидания, выглядели в настоящий день самым жестоким и откровенным упреком судьбы. Брат было то единственное, за что она в этой жизни цеплялась и на кого определенно рассчитывала.